Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Зачем-то он добавил то, чего не знали даже родственники. И тут же заслужил неодобрительный взгляд Сая.

– Не может человек из ничего просто так превратиться в овощ, – прошептала Маррия.

На последнем слове она всхлипнула.

– Значит, те ранения, которые я видела, были не следствием спасательной операции. С ней делали нечто нехорошее. И в этом виновны вы.

Обвинение было обоснованным. Единственный раз за всю свою долгую жизнь Амадан на секунду пожалел о родственной связи с Сауером.

Причины, сподвигшие Перидия на преступление, не могли служить оправданием. Нельзя искать виновного во всех бедах только в ком-то другом.

В первую очередь виновен он сам. Это он бросил её без защиты на совершенно чуждой планете. Всё из-за трусливого нежелания видеть, как она угасает. Из-за нежелания чувствовать собственную беспомощность рядом с ней.

Из-за страха, терзавшего сущность, он проглядел другие варианты её спасения. И это он. Один из лучших аналитиков Межгалактического союза.

Моя Сия. Моя малышка. Ты моё величайшее сокровище и моя слабость.

Вместо того чтобы нестись неизвестно в какой уголок вселенной, он мог ускорить тщательное изучение капсулы, которая несла в себе малышку.

Их технологии так до конца и не освоили криозаморозку. А капсула неизвестной расы могла открыть глаза на просчёты в развитии техники. На родной планете его малышки до этого уровня не дошли, но кто-то другой смог.

Аситины умели вводить в стазис только отдельные участки тела, предотвращая заражение или потерю крови.

Живые организмы при мгновенной заморозке погибали. Не сразу. Они умирали во время деактивации стазиса. Последовательность функций организма по неизвестным причинам сбивалась, иногда отказывали отдельные органы.

Именно поэтому Шинфар, впечатлённый капсулой, почти не отходил от шлюзового отсека, когда они летели на Мардимаре, поверхностно изучая устройство.

Амадан мог тогда дать добро на более глубокое исследование неизвестной техники. Но нет. Тогда его мысли занимало только одно: как присвоить малышку себе. Он преждевременно сообщил о капсуле адмиралу.

А после инцидента на Итириде… Военный до мозга костей, он даже мысли не допускал о том, чтобы поступиться интересами государства ради собственных.

И что он теперь имеет? Они привезли сердце. Даже благополучно заменили его. Но он всё равно потерял свою малышку. После долгой паузы рыжеволосая самка вдруг заявила:

– Её необходимо вернуть домой. У нас найдутся специалисты, способные помочь. У нас есть целители душ. Дома и стены лечат.

Кровавая пелена встала перед глазами Амадана. Кровь забурлила только от одной мысли, что его малышку попытаются отобрать.

Хотя кто сказал, что он это позволит? В том месте, где предположительно обитала искра тара, начал зарождаться глухой рокот.

– МАРРИЯ, СЕЙЧАС ТЕБЕ НЕОБХОДИМО ВЫЙТИ, – сквозь гул в ушах донёсся голос Сауера. – ПРОШУ, ПРИСЛУШАЙСЯ К МОИМ СЛОВАМ ХОТЬ В ЭТОТ РАЗ.

Титанические усилия сдержать взбудораженные инстинкты давались Амадану всё тяжелее. Сауер пытался уберечь возможную жертву срыва самообладания.

Вероятно, рыжеволосый источник раздражения снова ослушался бы брата, но нарастающий рев крови спугнул самку.

С широко раскрытыми глазами и каплями слёз в карих омутах она испуганно посмотрела на взбешённого аситина. И угрем выскользнула из помещения.

Несколько минут спустя густоту напряжения, переполнявшего комнату, разорвал вошедший аситин.

Не успел он переступить порог второй ногой, как его встретил взгляд старшего потомка крови тар Драстов.

– Кх-кх… что тут происходит? – спросил Джарим.

Казалось, он и не собирался дослушивать ответ. Куда больше его интересовало маленькое тело, пытавшееся ещё сильнее уменьшиться на софе, поджимая под себя руки и ноги.

– Мне нет дела до разборок с твоим братом, Дан, но… ты Сию сейчас раздавишь.

Несмотря на гул в ушах, слова достигли затуманенного сознания Амадана. Подавляющий фон выключился как по рубильнику, стоило произнести имя его астниеры. Он разжал руки. Осторожно. Словно боялся, что любое движение причинит ей боль.

– Ну как прошло? – после глубокого вдоха спросил Сауер у тор Бреза.

– Совет взбудоражен, – ответил Джарим, не сводя тревожного взгляда с капитана и той, кого тот держал на руках. – Они разрываются по всем фронтам. Одна половина голосует за попытки освоения Земли. Другая хочет выйти на связь с расой, разработавшей капсулу, и найти точки соприкосновения через торговлю минералами с неосвоенных планет.

Он помолчал. Потом добавил тише:

– В любом случае Землю теперь не оставят без внимания.

Глава 20. Как приручить того, кто тебя придушил

Наша Маша

Сложно было объяснить даже самой себе, что именно я почувствовала в тот момент, когда поняла: Настюха сейчас не здесь. Не со мной. И, возможно, уже не совсем в себе.

Где-то глубоко внутри неприятно сжалось, подступили слёзы, и на секунду мне действительно стало её до невозможности жалко. Но это состояние продержалось недолго. Жалость быстро сменилась обидой – глухой, колючей – а следом за ней пришла злость. Та самая, которая не даёт сесть и расплакаться, а заставляет думать и действовать.

Если она не может выбраться сама – значит, вытаскивать придётся мне. И её. И себя заодно.

– Её нужно вернуть на Землю, – тихо, но жёстко сказала я, стараясь удержать голос от срыва.

Кричать смысла не было. Здесь за эмоции могли наказать быстрее, чем за поступки.

– У нас есть специалисты. Есть люди, которые с этим работают. Дома и стены лечат… – добавила я уже спокойнее, цепляясь за хоть какую-то логичность происходящего.

В ответ раздался рык.

Настоящий. Такой, что на секунду мне показалось, будто даже воздух в комнате дрогнул. Я замолчала.

И, если честно, решила, что жить мне пока всё-таки хочется. Желательно – в полном комплекте.

Поэтому спорить дальше не стала. Осторожно сделала шаг назад, потом ещё один и, не дожидаясь продолжения, просто вышла.

Быстро. Почти организованно.

В коридоре я едва не врезалась в какого-то очередного аситина – у них тут, кажется, отдельный конвейер по производству – пробормотала что-то невнятное и, не разбирая дороги, направилась в сад.

Тот самый. Красивый, ухоженный, совершенно бесполезный в плане спасения. Я ходила вокруг фонтана, наматывая круги и тихо бормоча себе под нос:

– Что делать… ну и что теперь делать?..

Мысли путались, разбегались, цеплялись друг за друга, пока вдруг не собрались в одну точку. Я остановилась. Прямо посреди дорожки.

Потому что идея оказалась настолько простой, что даже обидно стало, как я не додумалась раньше. Любовь. Но не та, странная, которой тут размахивают, как флагом – “моё, не отдам, не трогать”. А нормальная. Родительская.

Я медленно выдохнула. Если у капитана есть отец – а он есть, я его видела – значит, есть и точка давления. Потому что отец может принять многое… но не то, как его сын начинает терять себя.

Отлично. План начал вырисовываться.

Нужно сыграть правильно. Не давить в лоб, а обернуть всё так, чтобы решение выглядело их собственным. С позиции “мы вам не подходим”. С позиции “вы выше, сильнее, разумнее”. С позиции, при которой проще отпустить, чем держать.

И всё бы ничего… Если бы не одна деталь. Мне нужен союзник. Я медленно улыбнулась. Ну конечно.

Сааауууэр.

– Вот ты где.

Голос за спиной прозвучал так, будто меня поймали не просто за прогулкой, а за попыткой государственного переворота.

Я обернулась спокойно.

– А я и не пряталась, – пожала плечами.

– Даже не надейся, отсюда сбежать не получится.

– А я и не собиралась, – ответила я, позволяя себе чуть заметную улыбку. – Может, я тебя ждала?

Его бровь поползла вверх. Отлично. Я сделала шаг ближе. Потом ещё один, стараясь не думать о том, что именно сейчас делаю. Потому что если начать думать – можно и передумать.

Главное – не переиграть. Я остановилась рядом и осторожно положила ладони ему на руки.

– Ты же любишь брата, – тихо сказала я.

Он не оттолкнул. Не отстранился. Просто смотрел. Внимательно. Слишком внимательно. Это было… обнадёживающе.

– К чему ты ведёшь? – спросил он, и голос его стал ниже, спокойнее.

Я обошла его, остановилась за спиной, чуть потянулась вверх, чтобы дотянуться до его уха, и почти шёпотом добавила:

– Ты ведь хочешь, чтобы он был счастлив?

Он резко развернулся, и я едва удержала равновесие, но устояла. Почти с достоинством.

– Хочешь вернуться домой с подругой? – усмехнулся он.

– Очень, – честно ответила я.

– Не получится.

И вот тут меня задело по-настоящему.

– Почему?

– Потому что он сам усиливает привязку.

Я на секунду зависла. Привязку. Ну конечно. А чего я ожидала – что всё будет просто?

– Значит, нужно её ослабить, – упрямо сказала я, не давая себе времени на сомнения. – У вас есть старшие. Есть влияние. Есть власть. Используйте её.

Он смотрел на меня так, будто пытался решить: я безнадёжная или просто упёртая.

– Мы разные виды, – добавила я уже тише. – Это ничем хорошим не закончится. Ни для него. Ни для вас.

– Согласен, – спокойно ответил он.

И всё. Я даже немного растерялась от такой лаконичности.

– Так ты поможешь? – спросила я, стараясь не выдать, насколько мне важен ответ.

– Да.

Просто. Без условий, даже не запнулся! Я даже не сразу поверила.

– Тогда… – начала я, но он перебил:

– Тебе нужно остаться здесь.

Я моргнула.

– Что?

– Поднимешься наверх. Займёшь бывшую гостевую спальню.

На секунду меня кольнула странная мысль: он что, мои мысли читает? Потому что я только что думала именно об этом. Неприятное ощущение пробежало по спине, но быстро сменилось другим – более упрямым. Ну и что?

Даже если читает – это не повод сдаваться.

– Лучше поторопись, – добавил он.

Я уже собиралась что-то ответить, как он вдруг нахмурился и пристально посмотрел на меня.

– Ты кровишь.

… Я замерла. А потом почувствовала, как лицо заливает жар. Вот просто идеально. Лучшего момента, конечно, не нашлось. Я пробормотала что-то невнятное и поспешила ретироваться, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства.

Вот тебе и стратегия. Вот тебе и игра. На Земле, значит, флирт, интрига, напряжение… А тут тебя сначала обнюхают… А потом сообщат о физиологических подробностях.

Романтика. Но, если отбросить всё это… Он согласился помочь. И, что самое странное, я ему поверила.

Так что, Ань, прорвёмся!

Сауер тар Драст

– Вот ты где.

Я нашёл её в саду.

Маррия ходила вокруг фонтана, явно о чём-то глубоко задумавшись. Слишком глубоко, если судить по тому, что не заметила моего приближения сразу.

Эту человечку необходимо было куда-то определить, чтобы не мешалась под ногами. И эту почётную обязанность на меня взвалил отец, появившийся вскоре после тор Бреза.

Увидев меня, самка вопреки обычному бегству поспешила навстречу. Что тоже не обрадовало. Сбеги она опять, я мог бы спокойно переложить эту обязанность на ки Тииара.

– Даже не надейся, сбежать у тебя не получится, – резко проговорил я, не пытаясь скрыть раздражение.

– А я и не собиралась, – ответила она.

Вспышку недовольства и нарастающего гнева от того, что меня в очередной раз заставляют с ней возиться, перекрыл запах её желания.

Лёгкая нота заинтересованности возникла сама собой, стоило ей остановиться рядом.

– Может, я тебя ждала.

Такая резкая перемена в поведении удивила. Пришлось принюхаться, чтобы убедиться: мне не показалось. Нет.

В воздухе действительно витал запах возбуждения. И исходил он от неё. Не от какой-то парочки, решившей спрятаться в кустах. Её близость только убедила меня в этом.

К тому, что она говорила дальше, я прислушивался не особенно внимательно. Пытался понять причину перемены. Неужели у неё наступил ситойлен?

Если так, это усугубит положение. В этом случае её нельзя будет переложить на попечение Сета. От запаха землянок в период созревания яйцеклеток он теряет разум.

Проверено.

– К чему ты ведёшь? – спросил я, делая вид, что полностью сосредоточен на разговоре.

Она извивалась вокруг меня, пытаясь воздействовать через прикосновения, голос и взгляд. Надо признать – не без старания. Но это быстро утомило. Пришлось показать, что я раскусил её игру.

Я резко развернулся и схватил её за руки, прежде чем она потеряла равновесие. Всё же слишком тесно прижималась к моей спине.

– Хочешь вернуться домой с кровницей на пару? Не получится.

Удивительным было другое. В отличие от прошлого раза, когда она пыталась провернуть нечто подобное, сейчас я не учуял в ней страха.

Соответственно, не испытал раздражения. Наоборот. Я был на удивление собран.

– Почему? – спросила она.

Голос немного дрожал, выдавая отчаяние, хотя она стойко пыталась изобразить возмущение. Запах, который меня заинтересовал, стал приглушённее.

Очевидно, судьба Сии действительно волновала её настолько, что тревога перекрывала первостепенные нужды организма. На долю секунды мне стало её жаль. Давно забытое чувство.

Я мимолётно отметил это про себя и, как смог, попытался её утешить.

– Амадан осознанно укрепляет привязку.

Как ещё объяснить ей непреодолимое препятствие? Брат не отпустит свою малышку. Просто не сможет отказаться от благодатной тишины в бушующем океане наших инстинктов.

– Но ведь можно этого избежать, – упрямо сказала она. – Придумайте что-нибудь. Посоветуйтесь со своим отцом. Он ведь имеет на вас обоих определённое влияние.

Если бы всё было так просто.

– Мы разных видов, – продолжила она. – Их союз ничего хорошего не принесёт. Никому!

Глупая. Как она не понимает? Её подруге нечего опасаться рядом с Даном. Он бросит к её ногам всё. Даже себя, если потребуется.

– Согласен, – ответил я.

Расовые отличия действительно могут стать непреодолимым препятствием в их отношениях. Та же разница в возрасте.

– Так вы поможете?

Столько надежды засветилось в её глазах и прозвучало в голосе, что стало немного совестно.

– Да.

А что ещё я мог сказать? Не говорить же ей, что мы и так пришли к решению: Сие необходимо побывать на родине, чтобы прийти в себя. А потом Дан с ней воссоединится.

Наш брост бросит все силы на решение проблемы низкого возрастного порога у человеков. На Аттере будут исследовать ту злополучную капсулу неизвестной расы, из-за которой мы и узнали о существовании совместимых с нами самочек.

Так что да. Я помогу. Только не так, как она себе представляет.

– А теперь тебе необходимо подняться наверх и занять бывшую гостевую спальню.

Не сказать, чтобы меня особо мучила совесть от подлого обмана такой, как оказалось, доверчивой самочки. Но дискомфорт от чувства вины всё же имел место.

Видимо, я зря перешёл на личное обращение. Это вывело её из зоны комфорта. А значит, могло повлечь последствия. Опять взбрыкнёт. Нужно предотвратить подобный поворот.

– Вам лучше подняться наверх, если не хотите поднять такой же ажиотаж, как ваша кровница, когда у неё были эти ваши циклы.

В памяти ещё были свежи досадные размышления о том, скольких неприятных ситуаций удалось бы избежать, если бы Сия в полной мере осознала, насколько сильно у нас развито обоняние, и приняла это к сведению.

– Эм…

Наглядное доказательство.

Для человеков с их низким порогом чувствительности к запахам тяжело даётся осознание, что у других рас с этим проблем нет.

– Вы кровите, – уточнил я.

Зато было забавно наблюдать, как резво человечка бежит, гонимая стыдом, а не страхом.

– Хм.

Подумать было над чем.

За последние полчаса я ни разу не испытал привычного раздражения и не подавлял вспышки беспочвенной агрессии.

– Да… – негромко произнёс я. – Занимательный вышел разговор.

Очень занимательный. Я задумчиво постучал когтем по экрану стабилизатора, где отображалась шкала использованного успокоительного.

Отметка не сдвинулась ни на сантиметр с того времени, как я вышел на поиски земной самки. Никогда бы не подумал, что меня сможет заинтересовать аромат желания кого-то другого, кроме выбранной астниеры.

Но это произошло.

Злость словно сняло рукой. Теперь её место заняла задумчивость. Я ещё долго стоял в саду, наблюдая за закрытой дверью особняка, за которой скрылась причина моих размышлений.

Глава 21. Не позволяй ему сокращать дистанцию

Маша Всё хорошо, что хорошо кончается. И, судя по всему, моя часть этого межгалактического квеста тоже наконец-то подходила к логическому финалу: нас отправляли домой.

Меня и Анютку.

В комплекте, как и положено, шёл Доусет. Ну и, конечно, Сауер – куда же без него. Видимо, как гарантия того, что мы не свернём где-нибудь не туда и не устроим очередной апокалипсис локального масштаба.

После нашего разговора в саду я, к своему собственному удивлению, перестала мысленно награждать его всеми возможными эпитетами и даже начала называть по имени. Без сарказма.

Прогресс. Небольшой, но мой.

Каким образом Сауер убедил своё начальство – или кого там у них принято убеждать, – мне не сообщили. Но факт оставался фактом: экспедиция “вернуть двух проблемных землянок на родину” была собрана в рекордные сроки.

Правда, был один нюанс. Муж Аньки с нами не летел. Вместо себя он отправил другого… представителя вида. Того самого, в которого я чуть не впечаталась после встречи с подругой.

Джарим. Имя короткое. Аситин – подозрительный. Нет, формально придраться было не к чему. Он вёл себя спокойно, вежливо, даже отстранённо. Но один эпизод всё испортил.

Я как-то вернулась в каюту после обеда… и застала картину, которая мне категорически не понравилась. Он сидел рядом с подругой. Слишком близко. Склонился к ней, будто пытался что-то рассмотреть в её пустом, отрешённом взгляде, и при этом перебирал пальцами её волосы.

Медленно. Аккуратно. Слишком… интимно для существа, который ей никто. Когда он заметил меня, то спокойно отстранился, будто ничего и не было. И вот с этого момента я решила: оставлять их наедине – идея так себе.

Теперь я почти всё время находилась рядом с Настей. Не потому что ревнивая – хотя, если честно, чуть-чуть и это тоже – а потому что… ну не нравился он мне.

Совсем.

– О чём задумалась?

Голос ицтка вернул меня в реальность. Он провёл рукой по моему плечу – мягко, будто случайно, но я всё равно дёрнулась. Инстинктивно.

– А? Да так… ни о чём, – отмахнулась я.

Хотя, если честно, “ни о чём” в моей голове давно уже не водилось. Стоит отдельно отметить: поведение этого самого Доусета за последние дни стало… подозрительно активным.

Он буквально ходил за мной по пятам. То разговор заведёт. То вопрос задаст. То невзначай коснётся. И постоянно… нюхает. Нет, серьёзно. Я сначала думала – показалось. Не показалось.

Мы сидели в каюте вчетвером: я, Аня (в спящем режиме), Доусет и Джарим, который делал вид, что занят своим гаджетом, но при этом умудрялся контролировать всё происходящее.

– Ты так и не ответила, – напомнил Доусет. – Как у вас относятся к межрасовым связям?

– К связям или к бракам? – прищурилась я.

Он улыбнулся. Опасно так. С интересом.

– И к тому, и к другому.

Ага. Значит, не просто так спрашивает. Я чуть поудобнее устроилась, делая вид, что расслаблена, и начала:

– Сейчас это уже не такая проблема, как раньше. Но когда-то даже брак между людьми с разным цветом кожи вызывал… мягко говоря, бурную реакцию.

Я говорила спокойно, но внутри чётко понимала, зачем всё это. Им нельзя даже в голову дать мысль, что “давайте познакомимся поближе с человечеством”.

– А если говорить про… совсем разные расы, – добавила я, – Думаю, это вызовет у людей шок. Сильный.

Джарим тихо хмыкнул. Отлично. Значит, зацепило. Доусет кивнул, будто обрабатывал информацию, а потом вдруг переключился:

– Нам многое непонятно в вашей речи.

Ура. Соскочили. Спасибо тебе, желтоглазый. В этот момент у Джарима запиликал браслет.

– Ты нужен в рубке.

Голос был знакомый. Анин деверь, ну конечно. Джарим поднялся, бросил взгляд на Ань потом на меня. Дольше, чем нужно. И сказал тихо:

– Не позволяй ему сокращать дистанцию.

Я зависла. В смысле – не позволяй? Я перевела взгляд на Доусета. Тот… ничего не услышал. Вообще. Будто этой фразы не было. И вот тут до меня начало медленно доходить, что я, возможно, что-то упускаю. Очень важное.

Я столько времени думала, как выбраться, как сбежать, как вернуться домой… А надо было задать простой вопрос: кто они вообще такие?

– Сет, – лениво протянула я, устраиваясь поудобнее. – Может, теперь ты мне что-нибудь расскажешь?

Он оживился мгновенно.

– Что именно?

– Например… про привязку.

Улыбка у него стала… другой.

– Ты хочешь узнать про привязку аситинов?

– Очень, – честно ответила я.

Он чуть подался ближе.

– Когда аситин выбирает самку, он замыкает на ней все свои инстинкты…

– Только не начинай мне сейчас про “единственную судьбой предназначенную”, – перебила я.

Он моргнул.

– Про что?

…И вот тут стало даже интересно. Я расписала ему концепцию “истинной пары” так вдохновенно, что сама почти поверила. Он слушал с таким выражением лица, будто я рассказала ему про религию чайников.

– И вы в это верите? – искренне поразился он.

– Нам нравится думать, что где-то есть тот самый человек.

– Глупости.

– А вот и нет, – возмутилась я.

И тут…

– Мы не верим. Мы выбираем.

Голос за спиной. Сауер. Он вошёл спокойно. Расслабленно сел напротив.. Но напряжение в комнате изменилось мгновенно.

– Когда мы достигаем определённого возраста, – продолжил он, – нам становится сложно контролировать инстинкты. Тогда мы привязываем себя к женщине. Это стабилизирует состояние.

– И изолирует её от всего мира, – вставил Доусет.

Сауер даже не стал спорить. Вот это, конечно, уровень аргументации. Я слушала молча. Запоминала и складывала.

– Почему Аня? – спросила я.

– Потому что не любая подойдёт, – ответил он. – Нужна совместимость. Не только физическая.

Я сжала губы.“Самка”. Как же это слово бесит. Поэтому встала, прошла мимо них, остановилась у подруги. Смотрела на неё.= И в голове уже складывалась другая картина. Не романтика. Не любовь. А клетка. Красивая. Удобная. Но клетка.

– Ты устала, – мягко сказал Доусет. – Ляг рядом с ней.

Я не спорила. Просто нырнула под одеяло и обняла Аню со спины. Тепло. Живая.

– Куда мы вообще попали… – пробормотала я.

Ответа, конечно, не было. Зато сон пришёл мгновенно. Как выключатель щёлкнули.

Сауер тар Драст

Всё время до вылета я был занят.

Подбирал кандидатуры для путешествия на Землю. Принимал во внимание советы отца. Выслушивал наставления младшего брата о том, как следует заботиться о его астниере.

И, что самое неслыханное, Дан выдал в няньки для своей малышки собственного кровника – тор Бреза.

Он, потомок таров, пусть и на время, но передал честь заботиться о своей паре не кровному брату, а брату по духу.

Меня это не столько беспокоило, сколько вызывало недоумение. С одной стороны, я был даже рад: не придётся самому возиться с немощной самкой. С другой – поступок Дана противоречил всему, на чём строились наши традиции.

Видимо, брат действительно лишился большей части рассудка, если пошёл на такой шаг. Моё злое недоумение было основано на собственном опыте. В своё время я не мог выносить даже присутствия приёмного отца рядом со своей астниерой. А ведь он вырастил меня.

Что уж говорить о других особях мужского пола. Хотя…

Если вспомнить проклятого кровника Перидия, моя ревность была не только следствием привязки. Кровь реагировала на равного по силе самца. На здравую конкуренцию.

Ведь известно: самки чаще выбирают того, кто способен защитить её и общее потомство.

Видимо, хоть в чём-то этот сумасшедший был прав. Гореть ему синим пламенем.

Воспоминания, нахлынувшие вслед за именем бывшего друга, а затем врага, заставили меня сжать зубы в бессильной ярости.

Настройка заданного курса не помогала отвлечься. Мысленно сбежать от горького прошлого тоже не получалось. Впрочем, с этим отлично справился вошедший тор Брез.

– Что там? – я моментально воспользовался возможностью переключиться на настоящее.

К тому же подозрительное поведение шибарийцев, отданных под моё начало, уже начинало беспокоить.

Эти учёные были слишком взбудоражены возможностью изучить новую планету и её жителей. Слишком нервозны. Такое трудно было не заметить.

– Как мы и думали, ситойлен начался, – начал отчитываться кровник брата. – Не зря её запах начал меняться. Он стал сильнее проявляться. Даже шибарийцы унюхали произошедшие с ней перемены.

Он помолчал и добавил:

– Сет постепенно теряет связь с реальностью. Частенько замечаю, что вне своей смены он крутится поблизости от этой Маррии.

– Теперь многое понятно.

Причины шорканья вокруг да около и странных взглядов на меня найдены. Осталось разобраться с последствиями.

– Странно это всё, – произнёс я. – У Сии ситойлен начался мгновенно и быстро прекратился. Интересно, с чем это связано.

– Подпустишь этих лористов к самочкам? – недовольно спросил Джарим. – Амадан будет недоволен.

– Я в состоянии позаботиться об астниере своего брата, тор Брез.

Необходимо поставить мальчишку на место. Слишком многое на себя берёт.

– Ты здесь лишь потому, что Дан всё ещё беспричинно надеялся: она может прийти в себя. А ты стал для неё слишком дорог.

Под давлением крови брыкливый заморыш рироза поморщился, но взгляд не опустил.

– Никто не ставит под вопрос твою власть, – сказал он. – Я просто намекаю, что для анализов и расспросов о родине отлично подойдёт другая самка. Сию и так уже изучили вдоль и поперёк. К тому же любую другую информацию узнать у неё невозможно.

Вновь кровь дала о себе знать. Что-то в его словах мне не понравилось. Я сам не до конца понял, что именно. То ли непрошеные советы младшего аситина и его ненужная констатация фактов. То ли сама вероятность подпустить к человеческой самке этих пронырливых шибарийцев.

С точки зрения здравого смысла такой поступок был бы объясним. Даже предпочтителен. Мы летели на неизученную планету. Исследование её обитателей было бы самым разумным шагом.

Но мне эта идея не нравилась. Совсем. Она будила кровь, вытаскивая наружу беспричинную ярость. Давать разрешение не хотелось. Хотя бы себе я мог в этом признаться.

– Я пойду, – сказал Джарим. – Рядом с тобой стоять практически невозможно.

Я лишь поморщился. Отлично осознавал, как разбуженная верховная сущность таров влияет на простых обывателей нашего народа.

Тем более через полтора часа необходимо было заполнить дозатор успокоительного. Я махнул рукой, отпуская тор Бреза. А сам решил навестить источник раздражения.

С того момента, как она появилась в нашей жизни, не было ни минуты покоя. К тому же не помешало бы проверить, не показалось ли мне в прошлый раз, что аромат самочки без примеси страха меня успокаивает.

Спуститься на нижний этаж труда не составило. Я вошёл как раз в тот момент, когда иномирная самочка мирно беседовала с ицтеком, рассказывая ему сказки. Лишь через мгновение понял: говорят они на вполне серьёзную тему.

Меня, казалось, никто не заметил. Демонстративное игнорирование со стороны ицтека немного позабавило. Он прекрасно знал, что я появился. А вот то, что самка находилась в непозволительной близости от Сета, уже не забавляло.

Не хватало ещё брачных игр на корабле. Неужели тор Брез её не предупредил о последствиях? Вряд ли.

Кровника Амадана можно назвать шалопаем, но глупым он никогда не был. И выводы, пусть даже на собственных ошибках, делать умел. Пора было дать о себе знать невнимательной тьере.

– Что за глупости, – произнёс я резче, чем рассчитывал. – Мы, аситины, осознанно привязываем себя к женщине.

Необходимо срочно разорвать флёр интимности, окружающий этих двоих.

– Когда мы переступаем определённый возрастной порог, нам становится всё труднее контролировать инстинкты. Поэтому мы привязываем себя к женщине, замыкая инстинкты на ней. Тогда перепады настроения прекращаются, и мы можем спокойно жить, направляя всю кипучую энергию на создание для своей астниеры безопасных и комфортных условий. После этого можем сосредоточиться на других, не менее важных вещах.

Пока я рассказывал особенности аситинов, человечка внимательно слушала. Цель была достигнута. Ицтек переключился на меня. Уже легче. Может, удастся изолировать его, пока помутнение не пройдёт.

Правда, то, что он принял меня за соперника, имеющего виды на потенциальную партнёршу, не успокаивало.

– Почему тогда ваш брат решил привязать себя к Насте? – недовольный голос Маррии отвлёк от дальнейших планов. – В чём сложность? Увидел любую женщину, привязал к себе и живи в своё удовольствие.

Пришлось снисходительно посмотреть на неё. Эта малышка начинала забавлять своей наивностью. Неужели придётся объяснять ей прописные истины? Хотя в этом тоже есть приятная сторона.

Когда ещё представится возможность окунуться в юность? Пусть даже простым наблюдателем. В те времена, когда никаких забот и потерь не было, и ты только познавал этот мир.

– А вот тут возникает сложность, – с усмешкой начал я, наблюдая за очередными поползновениями Сета. – Любая не подойдёт. Потенциальная астниера, во-первых, должна вызывать желание. Но это не главное. На одном физическом влечении отношений не построить. Между ними должна быть хоть какая-то схожесть характера, чтобы самка подходила на психологическом уровне. Дан с Сией сошлись на почве гипертрофированного чувства ответственности.

Сколько удивления и праведного возмущения отразилось в её глазах. Бедняжка даже не заметила, как стряхнула руку настойчивого ки Тииара. Это не могло не радовать. Изоляция – единственное правильное решение.

Сет, судя по сжатым ладоням и проступившим костяшкам, был готов броситься на меня. Он резко высказался, стремясь очернить вероятного соперника. Но пока сдерживал порывы. Значит, хоть какой-то контроль остался. Вопрос – надолго ли?

– Я полностью ответил на ваш вопрос, тьера? – спросил я.

Она что-то недовольно пробормотала. Не суть. Вывести ицтека стало первостепенной задачей. Он слишком близко осмелился подойти к ней. И, что важнее, она это позволила.

Скоро у него сорвёт все предохранители. Дальнейшие слова прогремели как гром среди ясного неба. Я никак не ожидал подобного от ицтека.

– У ицтеков всё намного проще, – сказал Сет. – Если бы хоть одна самка согласилась быть с одним из нас до окончания жизненного цикла, счастью любого из нас не было бы предела.

Мечтательных ноток в его голосе не заметил бы только глухой. Но поразило другое. Сет не побоялся показать свою ранимую сторону перед посторонним. Словно они с землянкой были совершенно одни.

– Ты, наверное, устала, – продолжил он мягко. – Может, приляжешь рядом с Сией?

– Да? – растерянно ответила она.

Слава звёздам, самочка не заметила, с какой заботой ицтек предложил ей отдохнуть.

– Согласен, – поспешил вмешаться я, пока этот рирозов последыш не выкинул ещё что-то, что заставило бы Маррию взглянуть на него осознаннее.

Я поднялся.

– Идём, оратор.

Искры негодования, летевшие от координатора на моё своеволие, я полностью проигнорировал. Едва не вытаскивая ицтека за порог. Он держал себя в руках с трудом. Стоило двери закрыться, и он не выдержал.