Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Тебя вмешиваться никто не просил.

Глаза яростно сверкали. Костяные кинжалы наполовину проросли из ладоней.

– Даже не надейся. Свой шанс я не упущу.

Такой поворот стал неожиданным. Я никак не мог спрогнозировать подобный исход. К тому же никаких осознанных поползновений в сторону иноземной самки от Сета раньше не замечал. И сам он о подобных намерениях не упоминал.

– В тебе сейчас говорят инстинкты, – спокойно сказал я. – Думаю, стоит отложить разговор на потом. Протрезвеешь – делай что хочешь. Так что можешь спрятать свои тыкалки. Я тебе не соперник. И сейчас твоя смена, если ты не забыл.

Абсолютная вера в сказанные слова, казалось, немного остудила норов ки Тииара.Но не до конца.

– Это ты сейчас так говоришь, – сказал он. – Не забывай: обоняние ицтеков не уступает вашему. В чём-то даже превосходит.

Он всё-таки не мог не оставить за собой последнее слово. Координатор. Некогда отличный дипломат.

– Запомни, я не отступлю.

Ицтек чеканным шагом направился в сторону рубки. А я остался в коридоре. Задумавшись над сказанным.

Не соперник. Я ведь действительно так считал. Но если Сет почувствовал иначе… Значит, вопрос уже не в нём.

Глава 22. Хороший мальчик, просыпайся

Маша

Разбудили меня не ласковым шёпотом, не осторожным прикосновением и даже не привычным больничным “Мария Антоновна, вы нужны”.

Меня ткнули в плечо.

Настойчиво так. Без злого умысла, но с той уверенностью, с какой на Земле будят не человека, а зависший аппарат.

Я недовольно приоткрыла один глаз и обнаружила над кроватью Джарима. Он стоял с разносом в руках и смотрел на меня так, будто выполнял важную миссию, но не особенно был рад участию в ней.

Я сонно приподнялась на локтях.

– Это что сейчас? Завтрак в постель? – прохрипела я. – Я умерла и попала в санаторий?

Ответа не последовало. Джарим только перевёл взгляд на Настю.

И тут я окончательно проснулась. Подруга лежала с открытыми глазами. Не осмысленными – нет. Но открытыми.

– А-а… – я потерла лицо ладонями. – Значит, не мне. Уже легче. А то я начала переживать, что стала важной персоной.

– Ей необходимо питание, – коротко сообщил Джарим.

Ну конечно. У этих нелюдей всё “необходимо”, “допустимо”, “рекомендовано”. Никаких тебе “Маш, покорми Аньку, а то она опять вредничает”. Даже забота у них звучала как распоряжение из инструкции.

– Сейчас умоюсь и покормлю, – сказала я, выбираясь из-под одеяла.

– Не стоит.

Я застыла. Медленно повернулась.

– Простите?

Голос вышел очень вежливым. Настолько вежливым, что на Земле любой нормальный человек уже начал бы отступать. Джарим – не начал.

– Сауер настойчиво советовал вам поужинать. Вы пропустили обед.

Вот как интересно устроена жизнь. Секунду назад я была готова возмутиться на тему “я сама в состоянии позаботиться о подруге”, а теперь в голове всплыл Сауер со своим фирменным выражением лица: “Я не угрожаю, я просто предупреждаю о последствиях”.

– Хорошо, – сказала я быстро.

Слишком быстро.

Но после знакомства с местными воспитательными методами спорить с фразой “Сауер настойчиво советовал” не хотелось. У нас на Земле “настойчиво советовал” обычно означало “буду обижаться”. Здесь – “лучше не проверяй”.

Я привела себя в порядок, бросила взгляд на Настю, убедилась, что она действительно ест под присмотром Джарима, и пошла в их пункт питания.

Именно “пункт питания”, не столовая. Потому что, судя по их манере всё называть, слово “столовая” было слишком человечным, тёплым и подозрительно уютным.

Сам корабль тоже продолжал меня разочаровывать.

Я, как женщина, воспитанная фантастикой, ожидала сияющие панели, мягкий синий свет, прозрачные стены, голограммы, возможно, искусственный интеллект с бархатным голосом. Ну хотя бы пару лампочек, которые красиво мигают для атмосферы.

А получила белые стены. Просто белые. Если бы у натяжного потолка случился нервный срыв и он решил стать космическим кораблём – выглядело бы примерно так.

Столы были металлические, намертво прикреплённые к полу. Стулья тоже держались так, будто в прошлой жизни пытались сбежать, и теперь инженеры приняли меры. Всё функционально, стерильно и без малейшей попытки понравиться глазу.

На Аттере, как я уже поняла, красота жила в садах, домах и одежде. А техника была техникой: служи, молчи и не отсвечивай.

С точки зрения их культуры, возможно, это было разумно. Космос – не место для украшательства. Корабль – не дом. Тут не живут, тут выполняют задачу. С точки зрения земной женщины, привыкшей к кафешкам с гирляндами и больничным стендам “мы заботимся о вас”, было скучно.

Я взяла еду, не особо вникая, что именно мне выдали, и села за один из столов. К их пище я уже почти привыкла. Почти – потому что иногда организм всё ещё спрашивал: “Маша, а это точно едят, а не полируют этим обувь?”

Поела я молча, не рассматривая окружающих. На других недоэльфов и аситинов смотреть не хотелось. Мне Шинфара, Сауера, Сета и Джарима хватало для полного культурного шока.

Вернувшись к Ане, я застала всё ту же картину: она лежала тихо, взгляд пустой, лицо спокойное. Слишком спокойное. Такое спокойствие бывает не у людей, которым хорошо, а у тех, кто находится далеко-далеко внутри себя и не знает, как выбраться.

Я села рядом и взяла её за руку.

– Ань, хватит уже шалить, а? – тихо сказала я. – Ты видела эти стены? Тут даже смотреть не на что. Это не палата, это мечта минималиста в депрессии.

Ответа не было.

– Я серьёзно. Вернёшься в себя – я тебе всё расскажу. Про демонов, про хвосты, про то, как меня чуть не сожрали декоративные собачки. Ты же такое пропускаешь, дурочка.

Ничего. Я сжала её пальцы. Тепло было. Слабое, но живое. И это помогало не развалиться. Я наклонилась и обняла её – порывисто, крепко, не рассчитав силы. Нас обеих тут же завалило на кровать.

– Ой.

На секунду я замерла, ожидая хоть какой-то реакции. Ничего. Аня просто закрыла глаза, будто организм решил: раз положили горизонтально, значит, пора спать. Я тихо выдохнула.

– Ну ладно. Сегодня ночую здесь.

Вообще-то мне тонко намекали, что у каждой из нас своя каюта. Здесь, видимо, личное пространство понималось строго: самка должна отдыхать в отведённом месте, желательно под контролем, но без лишних свидетелей.

У людей всё проще. Если подруга в беде, ты ложишься рядом, обнимаешь и плевать хотела на регламент.

Проблема была только в покрывале. Оно, конечно, было мягкое и приятное, но явно рассчитано на одну спящую женщину, а не на двух землянок, одна из которых морально намерена охранять вторую от всей галактики.

Я тихонько выскользнула за своим. В коридоре мне на секунду показалось движение за поворотом. Я остановилась, прислушалась. Тишина.

– Показалось, – пробормотала я.

И вернулась обратно. Очень смешно, конечно. На корабле, полном существ с нюхом, слухом и реакцией хищников, я пыталась быть незаметной. Земная наивность – она бессмертна.

Я устроилась за спиной Ани, обняла её и, кажется, провалилась в сон почти мгновенно. Проснулась я от того, что кто-то дышал мне в затылок. Не просто дышал. Дышал близко.

И прижимался со спины так уверенно, словно имел на это подписанное разрешение в трёх экземплярах.

Сначала мозг, ещё сонный и добрый, решил не паниковать. Ну мало ли. Может, Настя повернулась. Может, одеяло сбилось. Может, я наконец сошла с ума, и теперь у меня галлюцинации с тактильным сопровождением.

Потом я чуть шевельнулась. И поняла две вещи. Первая: это точно не Аня.

Вторая: существо позади меня мужского пола. Очень мужского. Прямо без вариантов и с уверенной доказательной базой. Где-то над ухом раздался низкий довольный рокот.

Я замерла. Вот тут сон окончательно слетел. У нас на Земле подобное называлось бы “немедленно вызвать полицию”. Здесь же полицию, вероятно, заменяли сами эти товарищи, а значит, перспектива жаловаться выглядела сомнительно.

Я осторожно попыталась отползти, но рука на моей талии только крепче прижала меня обратно. Прекрасно.

Культурное различие номер сто двадцать семь: у них, видимо, “охранять самку” означает “лечь вплотную и не дать ей случайно исчезнуть”. Очень заботливо. Очень по-инопланетному. Очень хотелось ударить.

Я всё-таки двинула локтем назад. Не сильно. Потому что впереди была Настя, а устраивать ночной бой в её постели как-то не входило в мои планы. Ответом стал ещё один рокот.

Довольный. Не болезненный. То есть я его, похоже, не ударила, а… порадовала. Маша, поздравляю. Ты только что погладила тигра локтем.

Я начала извиваться осторожнее. Плавно, как очень нервная змея, пытающаяся выбраться из-под одеяла, не разбудив подругу и не спровоцировав неведомую биологическую реакцию у нелюдя.

Через пару секунд мне удалось скатиться с кровати. С глухим “бух”. Не грациозно. Зато эффективно. Я вскочила, прижимая к себе покрывало, и хлопнула в ладоши. Свет вспыхнул мягко, почти деликатно.

И я увидела Сета.

Он сидел у подножия кровати на корточках. Красноволосый, желтоглазый, растрёпанный, с выражением лица, которое совершенно не подходило взрослому разумному существу. Он смотрел на мои лодыжки так сосредоточенно, будто там была написана тайна мироздания.

Я автоматически тоже посмотрела вниз. Обычные лодыжки. Чуть покрасневшие от того, что я спала в неудобной позе. Никакой тайны. Когда мы одновременно подняли глаза и встретились взглядами, мне стало уже не смешно.

Сет выглядел… неправильно. Обычно в его взгляде было много чего: насмешка, интерес, расчёт, самоуверенность, иногда даже почти нежность. Сейчас всего этого не было.

Жёлтого цвета почти не осталось, только тонкая кайма вокруг расширенных зрачков. Глаза казались тёмными, глубокими и совершенно пустыми в смысле здравого смысла.

То есть ицтек был здесь. А вот Сета, с которым можно разговаривать, торговаться, спорить и обвинять во всех грехах, на месте как будто не наблюдалось.

Он медленно поднялся. И сделал шаг ко мне.

– Сет? – прошептала я.

Он не ответил. Только вдохнул. Глубоко. Слишком глубоко.

И я внезапно вспомнила все их разговоры про запахи, циклы, привязки, инстинкты и прочую биологическую радость, которую земным женщинам в школах почему-то не преподают.

Вот оно.

Культурное различие номер сто двадцать восемь: если земной мужчина среди ночи лезет в кровать – он нахал. Если ицтек делает то же самое с отсутствующим взглядом – возможно, у него видовой сбой, гормональный шторм или какой-нибудь местный “ситоилен”, чтоб его.

От этого легче не стало. Вообще ни разу.

– Мамочки, – выдохнула я.

Он снова шагнул ближе. Я попятилась. Одеяло волочилось за мной, волосы падали на лицо, сердце стучало где-то в горле, а мозг лихорадочно перебирал варианты.

Кричать нельзя – Настя проснётся неизвестно в каком состоянии. Бить – сомнительно. Бежать – куда? Говорить – с кем? С разумом, который временно вышел покурить?

Казалось, ситуация безвыходная. А потом я посмотрела на него ещё раз и поняла: нет. Надо не паниковать. Надо вспомнить главное правило выживания среди нелюдей. Если не понимаешь, что происходит, – тяни время.

Желательно вслух.

– Сет, – сказала я осторожно, поднимая ладонь перед собой. – Хороший мальчик. Красивый мальчик. Умный… надеюсь, всё ещё умный мальчик.

Он замер. На секунду. Я тоже замерла. Работает? Или он сейчас решает, с какой стороны меня удобнее нюхать?

– Только спокойно, – продолжила я, пятясь к стене. – Мы цивилизованные существа. Почти. Ты – точно должен быть цивилизованным, потому что у тебя были манеры, помнишь? Ты кланялся. Представлялся. Задавал неприличные вопросы про овуляцию с лицом участкового терапевта.

Ицтек чуть склонил голову. Очень медленно. Как хищник, который услышал знакомый звук.

– Вот, – прошептала я. – Узнаёшь. Отлично. Это я. Маррия. Проблемная самочка, головная боль, кармическое наказание, что там ещё у тебя в списке?

Он сделал ещё один вдох. И тихо зарычал. Я сглотнула.

– Только не надо так радоваться. Я ещё ничего не согласовывала.

За моей спиной была стена. Приехали. Я упёрлась в неё лопатками и поняла, что дальше пятиться некуда. Доусет подошёл ближе.

И в этот момент я наконец увидела: он не смотрит на меня как мужчина, который решил воспользоваться ситуацией. Он смотрит как существо, которое само не до конца понимает, почему его тянет вперёд.

Это было всё ещё страшно. Но уже не так однозначно. Культурные различия, будь они неладны. У нас романтика – это цветы, кофе и “как прошёл день”. У них – обнюхал, зарычал, прижал к кровати и потом, возможно, объяснил, что это была забота.

Я подняла ладонь выше, почти касаясь его груди.

– Сет, – сказала я как можно твёрже. – Просыпайся. Или я начну кричать. А если я начну кричать, прибежит Сауер. А если прибежит Сауер, он сломает кому-нибудь стену. Возможно, тобой.

Вот это, кажется, подействовало. В его глазах на долю секунды что-то дрогнуло. Совсем немного. Но я это увидела.

И впервые за всю ночь подумала: может, у меня всё-таки есть шанс не стать частью какого-то инопланетного брачного обряда, в который меня забыли посвятить заранее.

Сауер тар Драст

Принимая душ, я всё никак не мог выбросить из головы слова ки Тииара. Они зудели. Не давали покоя.

“Не забывай: обоняние ицтеков не уступает вашему. В чём-то даже превосходит.”

Что такого унюхал Сет? Что увидел во мне соперника? Что я сам чувствую в этой человечке такого, из-за чего рядом с ней не испытываю привычного раздражения?

Я выключил потоки воды, омывавшие тело. По старинке вытерся полотенцем, лежавшим на поручне, и вышел из душевой. Задумчиво посмотрел на экран.

В который раз за последние часы. Отметка, считывающая уровень кортизола в крови, не сдвинулась ни на миллиметр после того, как я ушёл из каюты астниеры брата.

Хотя после разговора с тор Брезом она была на критической отметке. И поднялась ещё на пару градусов, стоило мне поговорить с Маррией.

Я отбросил полотенце в сторону, взял одежду и снова задумался.

Нет смысла отрицать очевидное. Поначалу мне казалось, что один вид рыжей самочки раздражает меня. Что в ярость приводят её необдуманные поступки, порывистость, упрямство, привычка лезть туда, куда её не просят.

Но что, если всё это было следствием интереса моей сущности? Что, если меня волновало её здоровье? С чего бы?

Обычно судьба посторонней особи мало интересует аситина, если это напрямую не касается его интересов.

Но ведь у меня уже была астниера. И потомок. В истории ещё не было случая, чтобы аситин моего уровня смог образовать повторную связь с кем-то ещё.

Мне оставалось от силы лет пять. После этого не помогут никакие успокаивающие средства. Только принудительная эвтаназия. Если сам аситин не убьёт себя после десятилетнего срока, ввязавшись в заведомо провальную миссию.

Обычно именно так и делали представители таров. Если посмотреть с этой точки зрения, подобный исход был далеко не радужным. А умирать в расцвете сил мне вовсе не хотелось.

Несмотря на потери, моя искра не потухла. Она всё ещё сияла. Пусть не так ярко, как прежде. Но жить хотелось. С другой стороны, способен ли я ещё на более глубокие эмоции, кроме ярости и гнева?

После потери пары казалось, что я лишился почти всего остального. Остались только эти два чувства и их разновидности.

Даже если предположить, что другая самка сможет выносить моего потомка и образовать союз, – что само по себе не факт, – это ещё стоит проверить.

Что лично я смогу принести в союз с другой самкой? К тому же оставался ки Тииар. Он не даст мне шанса проверить, что могло бы получиться. Судя по его настрою, он решил добиться очередной землянки.

Куда ни посмотри – везде недоработки. Значит, необходимо загрузить его работой. А когда у Марии наступит пик ситойлена – бросить его в изолятор. После чего самому перейти к более близкому знакомству с этой самочкой.

Этот вариант становился всё соблазнительнее. И предвещал неплохие перспективы на будущее. Так я думал, устраиваясь на постели.

Закинул руки за голову и принялся перебирать положительные черты её характера. Решительная. Несмотря на наивность. Заботливая. Судя по отношению к своей кровнице, такой же она будет к потомству, если оно у неё появится.

Это всё хорошо. Но сможет ли она привлечь меня на физиологическом уровне прежде, чем появится предполагаемое потомство?

На крайний случай можно будет оставить её при себе в качестве компаньона и продлить себе пару лет. Если уж она окажется не в моём вкусе. До сегодняшнего дня я не рассматривал её в подобном ключе.

Ничего. Успею. К тому же в моём случае пятьдесят лет жизненного цикла землянки приобретают приятный оборот. На этой мысли я погрузился в глубокий сон. Без сновидений. И без кошмаров, мучивших меня последние годы.

Маша

Когда бездна ползёт на тебя, а ты вместо того, чтобы орать и биться в истерике, залипаешь на том, как под тканью плавно перекатываются мышцы – это уже диагноз. Причём не медицинский, а литературный.

“Почувствуй себя бандерлогом перед Каа”.

И вот в этот момент где-то внутри меня очень чётко щёлкнуло: если этот… персонаж рассчитывает, что я сейчас лягу лапки вверх и покорно позволю реализовать свои биологические программы, он глубоко заблуждается.

Я бы уже неслась к выходу, как спринтер на Олимпиаде, если бы была уверена, что объект его интереса – именно я. Но с их местной физиологией чёрт его знает. Может, у него сейчас режим “любая теплокровная подойдёт”.

Спасибо, вселенная. Очень поддерживающе.

Я начала отодвигаться. Медленно. Очень медленно. Миллиметр за миллиметром, как человек, который делает вид, что не убегает, а просто… пересаживается поудобнее.

Он тут же замер.

Отследил. Ну конечно. Обоняние, слух, зрение – полный комплект тревожного набора.

– Так, Машка, – пробормотала я про себя. – Не паникуем. Мы маленькие. Безобидные. Почти декоративные.

Я осторожно убрала его руку со своего пути. Даже… погладила. Да-да. Вот до чего доводит культурный обмен. Если у нас “не трогай меня” – это граница, то у них, похоже, “погладили – значит, всё нормально”.

Судя по его реакции – да, угадала. Он тихо заурчал. Урчание. У мужика под метр девяносто. Прекрасно. Просто прекрасно.

Я сползла на пол. Не вставая – это важно. Вставать нельзя. Вдруг это у них считается вызовом? Агрессией? Брачным приглашением? Я уже ничему не удивлюсь.

И поползла. Да, именно поползла. Как очень воспитанная жертва. Он… тоже опустился на четвереньки.И пополз за мной.

– Ну всё, – мелькнуло в голове. – Космическая эволюция закончилась. Мы вернулись в первобытное состояние.

Он вдруг остановился. Замер. Склонил голову. И вдохнул. Глубоко. С подозрением. Я замерла вместе с ним.

– Только не прыжок… – прошептала я.

– Нет! – вырвалось уже вслух.

Я выставила ладонь вперёд и зажмурилась. Прошла секунда. Вторая. Третья. А потом… мою руку начали нюхать, тереться о неё. Носом. Щекой. Всем лицом.

Я осторожно открыла глаза. Картина маслом. Передо мной – взрослый, сильный, опасный ицтек. И он… трётся о мою ладонь, как кот, который решил, что нашёл своего человека.

– Я сейчас сойду с ума, – честно сказала я.

Он выглядел абсолютно… отключённым от цивилизованной версии себя. Ни расчёта, ни иронии, ни этого его “я сейчас что-нибудь спрошу, чтобы тебе было неловко”.

Только инстинкт. Чистый. Голый. И, судя по всему, направленный на меня.

– Нет, ну серьёзно… – пробормотала я. – Махина почти два метра. Биологическая система с неизвестными настройками. И я. Без оружия. Без инструкции. Без кнопки “отменить”.

Потираться ему, видимо, надоело. Он придвинулся ближе. Поставил руки по обе стороны от моих бёдер. И наклонился.

– Мамочки… – прошептала я.

Я замерла. Полностью. Ни одного лишнего движения.Так мы и просидели какое-то время. Он изучал. Я терпела. Пока вдруг что-то в нём не переключилось.

Он отстранился. Посмотрел на меня. Наклонил голову… почти по-птичьи. И вот тут мне стало ещё страшнее. Потому что это уже было похоже на попытку… осмыслить.

– Он думает? – тихо спросила я у пустоты.

Очень хотелось верить, что да. Что где-то там, под этим инстинктивным штормом, всё ещё есть тот самый Сет, который умеет говорить словами, а не рычать в затылок.

Я бросила взгляд на Аню и даже не успела отреагировать. Сильные руки обхватили меня, прижали к себе – и мы оба оказались за кроватью, в узком пространстве между стеной и матрасом.

Как он это сделал – загадка. Как я это пережила – тоже.

– Отлично, – выдохнула я. – Уютный уголок. Романтика. Только свечей не хватает и адекватности.

Он прижал меня к себе. Лицом – в волосы. Я перестала дёргаться.

И тут произошло самое странное. Мне стало… не так страшно. Потому что он не делал ничего… опасного.

– Я нормальная? – тихо спросила я саму себя.

Ответа не было. Зато был факт: если тебя не отпускают, но и не ломают – мозг начинает искать объяснение, а не путь к бегству. Я сидела в его руках, слушала его дыхание, и надеялась, что кто-нибудь придёт. И он пришёл, дверь открылась.

Свет вспыхнул – и тут же погас. Кто-то вошёл. Сет за моей спиной напрягся. Сжался. И прижал меня ещё крепче.

– Хрр… – вырвалось у меня.

– Так-так-так… – протянул знакомый голос.

Свет снова включился, я проморгалась и увидела Джарима. Он стоял у кровати, разглядывая нас с таким выражением лица, будто пришёл не спасать, а оценивать композицию.

– П-помог… – попыталась я.

– У вас с Сией поразительное умение находить неприятности, – заметил он.

И ещё бровь почесал, вот честно. Если он сейчас не поможет – я его сама прибью. Если выживу. Сет за моей спиной зарычал. Низко и предупреждающе. И вдруг… немного ослабил хватку. Но достаточно, чтобы я смогла вдохнуть нормально.

– Чего удивляешься? – спокойно спросил Джарим, усаживаясь на край кровати и… начиная перебирать волосы Насти.

Как будто это всё – абсолютно нормальная сцена. Как будто каждый день застаёт коллегу в состоянии “инстинкт вышел из-под контроля, обнял землянку и урчит”.

– Вы сейчас чувствуете боль? – добавил он, даже не глядя на меня.

Я зависла. Потому что… Нет. Не чувствовала. И это было ещё страннее, чем всё остальное.

– Мы не пара, – буркнула я, когда он многозначительно окинул нас взглядом.

– Да? – лениво протянул он.

И жестом показал: “ну-ну”. Я закатила глаза.

– Это случайность.

– Конечно, – кивнул он.

С тем самым выражением, которое означает “я в это не верю ни на секунду”. Сет снова зарычал. Но уже тише. И… начал тереться лбом о мои волосы.

– Приласкайте его, – невозмутимо посоветовал Джарим.

Я медленно повернула голову.

– Что, простите?

– Сконцентрируйте внимание на нём. И не смотрите на меня.

Судя по тону – инструкция. Судя по ситуации – единственная рабочая. Я осторожно провела рукой по руке Сета. Потом по плечу. И слегка поёрзала, устраиваясь удобнее. Ответом стал довольный рокот.

– О боже… – выдохнула я.

– Только аккуратнее, – добавил Джарим. – Я не планировал становиться зрителем.

– Да вы издеваетесь, – прошипела я.

Но замолчала. Потому что он был прав. Если бы он не был здесь – я бы уже сорвалась.

– Что с ним? – спросила я тихо.

– Инстинктивный срыв, – так же спокойно ответил он. – Перегрузка.

Отлично. Просто отлично. Теперь у них есть термин. А у меня – ицтек в обнимку. И ровно в этот момент в каюту вошёл Сауер. И всё полетело к чёрту.

Потому что в следующую секунду стало по-настоящему больно.

Глава 23. Хвост, поцелуй и отсутствие плана…

Сауер тар Драст

Это вовсе не входило в его планы. Сауер наблюдал за передвижениями ицтека по каюте с невменяемой землянкой на руках и мысленно проклинал ситуацию.

Доусет просчитал каждый шаг. Начало ситойлена. Свою реакцию. И то, что вслед за этим у землянки не останется выбора, кроме как остаться с ним, образовав пару.

Не ожидал от него такой прыти. Лорист доморощенный.

Если сейчас предпринять хоть что-то, чтобы вырвать пострадавшую самку из рук ицтека, тот скорее убьёт её в попытке удержать.

Сожмёт сильнее. Сломает рёбра. А сломанные рёбра вряд ли добавят здравомыслия в головку человечки. У неё и так болевой порог низок.

К тому же ухудшение её психологического состояния в планы Сауера не входило. Единственный выход состоял в том, чтобы заставить её подтвердить свой “выбор”. Тогда ки Тииар перестанет видеть в Сауере соперника, опасаясь, что самку уведут.

А с раненой гипотетической парой ежеминутно вступить в связь ему не позволят инстинкты.

– Дайте хоть какое-то обезболивающее…

Её умоляющий тон зацепил. В этой фразе так и сквозила недосказанность: если спасать не собираешься.

– Маррия! Вы меня слышите?

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем он сумел добраться до её сознания. Она слабо кивнула. Слёзы текли по её лицу. В этот момент к Сауеру пришло сожаление, что на представителей ицтеков и шибару кровь таров не оказывает должного воздействия, причиняя им лишь лёгкий дискомфорт.

– Вам необходимо принять его ухаживание, слышите?

– Что?

О звёзды. Неужели даже в таком состоянии она решила пререкаться?

– Тебе необходимо принять его ухаживания! – не сдержался он, выпуская раздражение.

– Как это сделать?

Как переменчивы порой наши сущности. Теперь его начала снедать тревога от обречённости, прозвучавшей в её покорном тоне. И от слёз. Слёз, которые не переставали литься. Ненавижу женские слёзы.

– Вам необходимо принять его ухаживания, – повторил Сауер, надеясь, что она наконец сделает всё необходимое.

– Что именно для этого мне нужно сделать? – жалобно простонала она.

И только в этот момент к нему пришла гениальная в своей простоте мысль. Возможно, она действительно не знакома с брачными обычаями ицтеков. Это пробудило подозрительное недовольство. Чем же они занимались всё время, проведённое на территории ки Тииара?

– Напоите его своей кровью, – устало просветил он.

Главное сейчас – подлатать её тело. А потом он сам лично ознакомит взбалмошную девицу с культурными особенностями и обычаями обеих рас.

Если она до сих пор не удосужилась сделать это сама. Абсолютная и опасная беспечность с её стороны. Как показало время.

– Так пусть пьёт, – проскулила жертва. – Не видите, она здесь в неограниченном количестве.

Она, наверное, даже умирая, будет пререкаться до последнего. Ещё немного – и издаст последний вздох от потери крови.

– Не так. Наберите кровь в рот и передайте её через поцелуй. Словно дарите ему.

Он уже в красках представлял, как будет её просвещать. Останется лишь дождаться, пока у ицтека пройдёт брачная лихорадка. А там Сауер постарается нивелировать все возможности и последствия подтверждения её выбора.

Маррия послушно последовала указаниям. Сауер наблюдал. И с удивлением отмечал возрастающее недовольство собственной крови. Её губы, испачканные кровью, касались губ вздрогнувшего и простонавшего ицтека.

Доусет принял дар. И в следующий миг посмотрел на Сауера с превосходством. Это длилось всего мгновение. Затем он словно очнулся. Наконец обратил должное внимание на состояние матери своего будущего гипотетического потомства и сам, без каких-либо напоминаний, поднял её, чтобы отнести в медотсек.

Сауер отступил в сторону. В первый раз. И в последний. Ничего. Это самое потомство у ки Тииара так и останется гипотетическим. Уж он постарается.

Маша

Если смотреть на ситуацию незамутнённым взглядом, то, в общем-то, жить можно.

Да, вокруг меня периодически ходят личности с подозрительно голодными взглядами, да, ощущение подвоха никуда не делось, а нервы время от времени напоминают о себе лёгким подёргиванием… но в сухом остатке – нас везут домой.

А это, как ни крути, главный плюс всей этой космической вакханалии.

– Нет!

Я едва не шарахнулась в сторону, когда передо мной снова вырос силуэт Доусета. Тело среагировало раньше головы. И, что самое обидное, разум тут же начал привычно уговаривать: он не хотел, это был срыв, всё обошлось, тебя вылечили…

Да-да. Пусть он это объяснит моим инстинктам.

– Не подходите ближе.

– Марр-ррия…

Вот именно это протяжное “р-р” сейчас раздражало особенно сильно. В их культуре это, может, и признак эмоции или глубины переживания, а у меня вызывало исключительно желание взять дистанцию и желательно побольше.

Я обошла его по широкой дуге, не давая приблизиться.

– …мы с вами связаны, – донеслось мне в спину.

Я остановилась. Медленно повернулась.

– Это вы так считаете, – отчеканила я и ткнула пальцем ему в грудь. – Я – нет.

И, честно говоря, это было не просто упрямство. Это было принципом.

В их мире “связь” может означать что угодно: инстинкт, биохимию, социальный контракт, привязку. В моём – это всегда выбор. Мой выбор. И только мой.

Он шагнул ближе. Я – тоже. Да, глупо и рискованно. Но в тот момент во мне включилась та самая Машка – земная, упрямая, которая сначала делает, а потом думает.

– Я не признаю никаких обязательств, – добавила я тише, но жёстче.

И увидела, как в его взгляде что-то меняется.

– Тогда придётся освежить вашу память.

Он притянул меня к себе. Резко. И поцеловал. Не мягко и осторожно. А так, будто доказывал. Будто закреплял право.

У меня перехватило дыхание. И, что самое неприятное – я не сразу поняла, что именно чувствую. Страх? Злость? Или… интерес?

– Это вам для размышления, – тихо сказал он, отстраняясь. – Не стоит торопиться с выводами.

И ушёл. Просто взял и ушёл.

А я осталась стоять посреди коридора, с растрёпанными мыслями и ощущением, что меня только что… поставили перед фактом.

– Ну здравствуй, Машка, – пробормотала я. – Теперь ты ещё и поцелуи анализируешь.

Я выдохнула, развернулась и пошла дальше. К Сауеру. Кто бы мог подумать. Ещё недавно я его боялась до дрожи, а теперь… искала встречи. Потому что он хотя бы был честен в своей хищности.

Без двойных смыслов. Без “мы связаны”. Без внезапных поцелуев как аргумента. За последние дни он изменился.

Стал спокойнее. Терпимее. Даже… внимательнее. И это сбивало с толку сильнее, чем его прежняя грубость.

– Что случилось? – спросил он, как только я вошла.

Я даже не заметила, как дошла.

– Почему задержалась?

– Да так… Сета встретила, – отмахнулась я.

Он замер. Поднялся. Подошёл ближе. Слишком близко. И подцепил мой подбородок пальцем, заставляя поднять лицо.

– Сауер?..

Он наклонился. Медленно. И я вдруг поймала себя на том, что… не отстраняюсь. Хотя стоило бы. Наверное.

– Сейчас вы меня пугаете, – честно сказала я.

Он замер. Прищурился. И… отступил.

– Это не входит в мои цели.

И всё. Как будто щёлкнул переключатель. Снова дистанция и контроль.

– Продолжим? – спокойно предложил он, уже отворачиваясь.

И вот тут меня накрыло. Доусет – давит, заявляет, берёт. Сауер – держит дистанцию, но при этом… ведёт.

Разные подходы. Разные культуры. Разные способы “взаимодействия”. И я – посередине.

– О чём задумались? – спросил он, обернувшись.

– О Доусете, – ответила я, даже не пытаясь придумать что-то изящнее.

Пусть знает и делает выводы. Пусть… ревнует? Интересно, у них это вообще есть – ревность? Или это опять чисто человеческое развлечение?