Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Чего стоила только выходка маленькой астниеры на корабле, когда она решила спасти от расправы племянника Сета? Единственные, кого она тогда не коснулась, были он сам и Джарим.

Призвать человечку к благоразумию не вышло. Значит, пришлось задействовать другой метод. Ничто так не держит в узде, как страх перед смертью.

Поэтому он и ухватил её за шею. Слегка придавил. Сначала убивать не хотел. А потом прикосновение к её коже почему-то успокоило его. И в игру вступила рациональная часть.

Ему стало любопытно. Сможет ли он подавить инстинкты и убить её? Просто любопытно. Не смог. Приходилось бороться с самим собой, продолжая сжимать ладонь через силу. Но когда она обхватила его руку своими мягкими ладошками, контроль над кровью рухнул.

Он разжал кулак. Ничего не изменилось. Он всё ещё подвластен инстинктам. Как и раньше. Его всё так же будет терзать тоска по утраченному. Кровь сильнее искры. Сильнее сознания.

Сауер выбежал из её комнаты, проклиная разбуженную кровь. Всё внутри стремилось вернуться и посмотреть, не переусердствовал ли он в своём любопытстве.

Не требуется ли ей медицинская помощь. Всё рирозу под хвост. Оклемается. Такие, как она, живучие. Когда он проходил мимо лабораторного крыла, в одной из комнат виднелся силуэт Дана.

Брат уже сидел возле постели своей малышки. Как приклеенный.

– Как она? – спросил Сауер.

На самом деле это мало его волновало. Ему просто нужно было отвлечься. Выбросить из головы ненужные мысли и задушить в зародыше злость оттого, что он не последовал шёпоту крови.

Брат молчал.

– Дан.

Сауер коснулся его плеча. Тот вздрогнул, словно только сейчас понял, что в комнате не один. Пришлось повторить:

– Как она?

– Ещё не пришла в себя, – глухо пробормотал Дан и потёр переносицу пальцами.

Отец, видимо, переусердствовал, приглушая его эмоции.

– Она слабее нас, – сказал Сауер. – Ей, вероятно, понадобится больше времени на восстановление.

– Шин так и сказал.

После недолгого молчания Дан добавил тем же глухим тоном:

– Мне страшно, Сай.

От этого признания у Сауера непроизвольно дёрнулся глаз.

Для таров подобное признание слабости равнялось высшей беспечности. Они лидеры. Они должны быть сильнее. Всегда. Их устойчивость – гарант спокойствия тех, кто слабее.

Что будет с Даном, когда появится потомство и связь станет неразрывной, если он уже сейчас готов последовать за ней?

– Я знаю, – ответил Сауер.

Да.

Это чувство было ему слишком хорошо знакомо.

Предлагать брату пойти отдохнуть и дождаться пробуждения Сии уже более спокойным было бессмысленно.

– Жди.

Больше сказать было нечего. Сейчас необходимо заняться делом. Он направился к отцу, но на выходе увидел уставшего Шинфара. Тот едва волочил ноги и явно собирался подняться наверх.

– Перед тем как вернуться к Марьяле, зайди к нашей гостье.

Шинфар остановился. Хмурый взгляд стал ответом. Сауер спокойно выдержал его. Что тот себе надумает – не так уж важно. Сестра и племянник от него никуда не денутся.

Главное – пусть осмотрит самку. Сауер развернулся и пошёл дальше. Не потому, что волновался. Просто нужно было убедиться, что он не повредил ценный источник информации. И точка.

Маша

Я вытерла ладонью невольные слёзы и решила поискать воду. Выходить в коридор желания не было. Вдруг снова наткнусь на местного воспитателя с функцией “придушить для профилактики”? Нет уж, спасибо. На сегодня демонстраций внеземной педагогики мне хватило.

К счастью, графин обнаружился на прикроватной тумбочке. Я почти поползла к нему на морально-волевых. Руки тряслись так, будто я не воду наливала, а проходила финальный тур конкурса “не расплескай и выживи”.

Пить быстро не получилось. Горло саднило, першило и возмущённо напоминало: “Маша, тебя только что хватали за шею. Не надо делать вид, что это была неудачная примерка шарфика”.

Пришлось пить маленькими глотками. Один. Второй. Третий.

На пятом организм решил, что, возможно, ещё поживёт. На десятом я уже почти поверила, что не умру прямо на ковре чужой спальни, что было бы крайне неудобно. Кто их знает, как тут у них принято убирать гостей.

Половина графина исчезла в меня, как в пересохший кактус. Я поставила стакан обратно и только тогда заметила в дверном проёме голову Шинфара.

Вздрогнула так, что чуть не облилась остатками воды.

– Я не помешаю? – спросил он.

Я посмотрела на него с выражением: “А у меня есть варианты ответа или это декоративная вежливость?”

Шинфар, видимо, понял правильно. Втащил в комнату маленький чемоданчик и поставил его на кровать.

– Сай сказал, что тебя необходимо осмотреть.

Я слабо моргнула. Сам душил – сам врача прислал. Прекрасно. Сервис у них, конечно, своеобразный. Сначала ломаем психику, потом предлагаем гарантийное обслуживание.

– Последствия препарата ещё не прошли? – спросил Шинфар, доставая плоскую штуку-сканер.

Я хотела ответить что-нибудь вроде: “Да нет, всё чудесно, просто решила сменить цвет лица на посмертно-бледный”, – но горло не оценило бы остроумие.

Шинфар подошёл ближе. И, конечно, мне пришлось задрать голову. Разговаривать с его пахом было, мягко говоря, не тем уровнем близости, к которому я стремилась.

Он провёл сканером вдоль моего лица, плеч, груди. Потом взгляд опустился к шее.

И застыл. Ага. Нашёл подарочек от Сауера. Я машинально прикрыла горло ладонью.

– Это что? – хмуро спросил Шинфар.

Вот же вопрос. Следы межкультурной коммуникации, доктор. Не иначе.

Он отложил сканер и наклонился, осторожно убирая мои пальцы. Огрызаться сил не было. Да и смысла тоже. Из всех местных нелюдей именно этот пока вызывал меньше всего желания отбиваться табуреткой.

Шинфар осмотрел синяки. Его лицо изменилось. Немного. Но я заметила. Вот это “немного” и добило меня окончательно.

Пока на меня рычали, давили, хватали и учили уму-разуму методом “полюби пол с первого падения”, я держалась. А стоило кому-то посмотреть виновато – всё. Плотина треснула.

Слёзы потекли сами. Без всхлипов и красивой драмы. Просто потекли по щекам, как уставшая канализация души. Шинфар ничего не сказал. Только аккуратно прощупал шею, проверил дыхание, нажал где-то под челюстью, из-за чего я тихо шикнула.

– Больно?

Я посмотрела на него. Нет, щекотно. Просто я такая эмоциональная. Он, к счастью, не стал дожидаться вербального подтверждения.

– Я сейчас вернусь, – сказал он уже совсем другим тоном.

Я кивнула. Глаз не подняла. И была благодарна за эти несколько минут тишины.

В одиночестве плакать гораздо удобнее. Не надо держать лицо, изображать из себя стойкую героиню и объяснять окружающим, что ты не рыдаешь, а просто у тебя эмоциональный климат с осадками.

Я вытерла щёки, допила ещё воды и попыталась собрать остатки достоинства. Получилось так себе. Но “так себе” в моих обстоятельствах уже считалось победой.

Похоже, с гипотезой о скрытом матриархате я всё-таки промахнулась. Будь он здесь, над женщинами бы тряслись независимо от расы, цвета волос и степени полезности для местного демографического отчёта.

А Сауер в очередной раз взял мои умозаключения и эффектно приложил об стену. Ну ничего. Ошибки – часть исследовательского процесса. Особенно когда ты исследуешь общество нелюдей, где один спрашивает про овуляцию, другой – про дозревание, а третий душит и сразу вызывает врача.

В коридоре послышались голоса.

– Иди сам посмотри, если мне не веришь, – раздражённо говорил Шинфар. – Я предупреждал, что он нестабилен и не стоит оставлять тьеру на него. Иди же. Любуйся его стараниями.

Тяжёлые шаги приблизились. Я напряглась. Если это Сауер вернулся с контрольной проверкой моей обучаемости, я, пожалуй, умру сразу. Чтоб не растягивать удовольствие.

Но в дверях появился Сет. Жёлтые глаза. Красная грива. Выражение лица такое, будто ему только что сообщили, что его любимую разработку использовали как молоток.

Я даже не сразу поняла, что рада его видеть. Вот до чего доводит жизнь в другой галактике: радуешься похитителю, потому что он хотя бы знакомый.

– Маррия, вы позволите? – спросил он неуверенно.

Надо же. Вежливость вернулась. А где, интересно, она была, когда меня сдали на попечение ходячему катаклизму с бергамотовым запахом?

Я молчала. Не потому, что не знала, что ответить. А потому что мозг мгновенно составил бухгалтерию вины. Украл. Притащил на чужую планету. Предлагал покровительство? Предлагал.Не уследил. Мне навредили? Навредили. Итого: перспективный должник.

Если судьба подкинула мне красногривого нелюдя с чувством вины, было бы грех не воспользоваться. В конце концов, я не просила похищать меня в другую галактику. Значит, морально имею право на компенсацию.

Желательно крупную. Я быстро зажмурилась и вспомнила хватку на горле. Сделать это было нетрудно. Шея всё ещё саднила. Вспомнила, как не хватало воздуха.

Как перед глазами темнело. Как хотелось жить. Страх поднялся мгновенно. И в этот раз почти не пришлось играть.

Когда Сет сделал шаг ко мне, я резко отползла по кровати назад и подтянула колени к груди. Для убедительности. И для безопасности. Мало ли. Жёлтые глаза потемнели.

Он остановился с рукой в воздухе. Поверил. Отлично. То есть плохо, конечно. Но отлично.

– Что произошло? – спросил он, глядя уже на Шинфара. – Я видел её недавно. Она выглядела вполне адекватно.

– Сай, как всегда, на высоте в стремлении узнать всё, что его интересует, – хмуро ответил Шинфар.

Я продолжала смотреть на Сета широко раскрытыми глазами. Роль “испуганная, но гордая сирота в космосе” давалась мне неожиданно хорошо. Возможно, потому что половина роли была чистой правдой.

– Наша гостья стопроцентный человек, – продолжил Шинфар. – Могли бы спросить у меня. Но ему стало любопытно, откуда она знает Сию.

Сет сжал челюсть. Шинфар явно решил не останавливаться на достигнутом.

– Поздравляю тебя, Сет. Ты умудрился умыкнуть с планеты подругу нашей малышки.

Брови Сета поползли вверх. Спасибо, Шинфарчик. Вот это я понимаю – врач широкого профиля: лечит, обличает и подкидывает аргументы в мою пользу.

– Как думаешь, она сильно обрадуется, когда очнётся и узнает, что её подружку едва не придушил Сай? – добил он.

На этот раз Сет посмотрел на меня так, будто только сейчас осознал весь масштаб катастрофы. Да, милый. Украл не просто случайную земную самку, а социально значимую единицу. Подругу астниеры капитана.

Потенциальный источник женской солидарности, семейного скандала и, возможно, твоей личной головной боли.

– Он что? – хрипло спросил Сет.

– Едва не придушил, – с явным удовольствием повторил Шинфар. – И если ты думаешь, что я преувеличиваю, осмотри сам.

Сет медленно приблизился. Очень медленно. Я сидела, прижимая колени к груди, и не сводила с него глаз. Тоже медленно дышала. На всякий случай. Чтобы не сорваться в реальную панику, потому что играть страх хорошо, но нечаянно утонуть в нём – удовольствие сомнительное.

– Маррия, – мягко сказал он. – Я только посмотрю.

– Все вы так говорите, – прохрипела я.

Шинфар кашлянул. Сет замер. Кажется, фраза дошла не полностью, но интонацию он понял. И это было даже лучше.

– Я не причиню вреда.

– Вы уже причинили, – сказала я тихо.

Вот это было не игрой. Сет вздрогнул. Едва заметно, я заметила. Есть. Вина углубилась. Работаем дальше, Машенька. Только без фанатизма, а то ещё правда начнёшь верить, что ты не несчастная пленница, а стратегический переговорщик в ночнушке.

Сет всё же сел на край кровати. Я позволила ему приблизиться. Не сразу. Сделала паузу. Показала, что доверие – товар штучный, дорогой, обмену и возврату не подлежит.

Он протянул руку к моей шее. Я дёрнулась.

– Тихо-тихо, – зашептал он. – Не двигайтесь. Я просто проверю.

Его пальцы коснулись кожи. Грубее, чем у Шинфара. Теплее. Опаснее. Я невольно вздрогнула, когда он надавил на особенно чувствительное место.

– Больно?

– Нет, я просто радуюсь знакомству, – выдохнула я.

– Ваш сарказм возвращается. Хороший признак.

– Это не сарказм. Это защитная реакция организма.

– Значит, организм борется.

– Организм требует адвоката и борща.

– Что такое борщ?

– Не сейчас. Вы ещё не заслужили.

Шинфар неожиданно фыркнул. Сет бросил на него быстрый взгляд. Я тоже. Так. Кажется, недоэльфу понравился борщ. Или слово “не заслужили”. Надо запомнить: местные медики поддаются словесному воздействию.

Сет продолжил осмотр. Когда его пальцы скользнули по правой стороне шеи, кожу обожгло.

Я резко вдохнула.

– Здесь царапина, – сказал он глухо.

– Правда? А я думала, это сувенир.

Он не улыбнулся. Наоборот, стал мрачнее.

– Шин, заживляющий состав.

– Уже принёс.

Шинфар протянул ему маленькую прозрачную ампулу. Сет аккуратно нанёс прохладную густую жидкость на повреждённое место. Жжение стало сильнее, потом почти сразу отпустило.

Я ожидала, что он закончит, отодвинется и снова включит режим “галантный похититель с сомнительными намерениями”. Но нет. Он вдруг подцепил меня под локоть и притянул ближе.

Я не успела даже возмутиться. Только ойкнула, когда оказалась прижатой к его груди.

– Тшш, – выдохнул он. – Тихо.

– Вы сейчас серьёзно? – прошипела я. – У вас тут все проблемы решаются через хватание женщин?

– Я должен убедиться, что вы больше не дрожите.

– А спросить нельзя?

– Вы бы солгали.

Вот тут крыть было нечем.

Сет держал крепко, но не больно. И что особенно неприятно – довольно удобно. Его грудь была тёплой, дыхание ровным, а низкое урчание где-то внутри раздражающе успокаивало.

Организм-предатель тут же решил, что можно расслабиться. Я мысленно дала ему подзатыльник. Нельзя. Это похититель. Красивый, тёплый, виноватый похититель, которого сейчас можно немного доить на чувство ответственности.

Не путать с безопасностью.

– Сет, – сухо сказал Шинфар, – не сожми ей рёбра. Она не аситинская самка.

– Я помню.

– Сомневаюсь.

– Шин.

– Что? Я просто напоминаю. Сегодня уже один тар решил, что человеческая тьера выдержит больше, чем способна.

Сет замер. Я почувствовала, как у него напряглась грудная клетка. Прекрасно. Шинфар сегодня был моим любимым человеком. Ну, нелюдем. В общем, существом дня.

– Мне нужно сообщить Драсту, – продолжил врач. – И предупредить Шина. Если Сия узнает раньше нас и придёт в ярость, я лично отправлю вас обоих в профилактическую кому.

– Шин, – предупреждающе произнёс Сет.

– Нет, я серьёзно. Она после операции. Её нельзя волновать. А новость о том, что её подругу похитили, напугали, придушили и теперь держат здесь, определённо не входит в рекомендации по восстановлению.

Я подняла голову.

– Сия… это Анька?

Оба посмотрели на меня.

Сет первым ответил:

– Да. Здесь её зовут Сия.

У меня внутри что-то дёрнулось. Анька. Сия. Астниера капитана. Подруга, которую мы год искали, стала кем-то настолько важным в чужом мире, что из-за неё вокруг ходили огромные мужчины и боялись, как бы она не расстроилась.

Вот это карьера. У нас в роддоме исчезла медсестра. Здесь – почти королева драмы с персональными демонами.

– Она правда будет жить? – спросила я тише.

Шинфар смягчился.

– Да. Ей нужно время, но она будет жить.

Я кивнула.И только тогда поняла, что всё ещё сижу в руках Сета. Слишком удобно для женщины, которая намеревалась использовать чувство вины, а не расползаться в нём как масло на горячем тосте.

Я попыталась отстраниться. Сет не отпустил.

– Теперь вы под моей защитой, – сказал он.

Я застыла.

– Простите?

– После произошедшего я не оставлю вас без присмотра.

– Звучит как угроза.

– Это забота.

– У вас это часто одно и то же?

Шинфар на заднем плане снова кашлянул. Подозрительно весело. Сет сделал вид, что не услышал.

– Вам больше не причинят вреда.

– Какая прелесть. А можно было начать с этого до того, как меня утащили в другую галактику?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я исправлю.

Вот теперь стало не по себе. Не потому, что он сказал страшно. Наоборот. Слишком серьёзно и твёрдо. И как-то очень по-собственнически.

– Или не отпущу, – тихо добавил он, глядя на мою шею.

Я остолбенела. Мне, наверное, показалось. Послышалось. Не может же он просто взять и решить, что теперь я его зона ответственности навсегда?

Хотя кого я обманываю. Это галактика, где слова “покровительство”, “самочка” и “дозревшая” произносят на полном серьёзе.

– Что значит “не отпущу”? – медленно спросила я.

Сет поднял взгляд. Жёлтые глаза были совсем близко.

– То и значит, Маррия. Я уже один раз оставил вас не там, где должен был.

Я судорожно вдохнула. План “усугубить чувство вины” внезапно начал приносить неожиданные плоды.

Крупные. Зубастые. И, возможно, с правом собственности. Шинфар тихо выругался на своём языке. А я поняла: кажется, я только что сама себе выкопала новую яму.

С мягкой подстилкой, горячим телом рядом и табличкой: “Поздравляем, Маша. Теперь тебя спасают. Беги, пока не поздно.”

Глава 19. Побег, который почти удался (и собачки из ада)

Любимые мои, по моим подсчётам прошло примерно неделю. Ну хорошо, дней десять. В любом случае картина маслом: я сижу на ветке дерева, грызу кислотного цвета клубнику размером с кокос и философски размышляю о смысле жизни. А ещё о том, как не стать обедом.

Внизу бегали собачки. Милые такие. С красными глазами, большими зубами и очень личным интересом к моей ноге тридцать девятого размера.

Я свесила вниз тапок и лениво им помахала.

– Ну давайте, девочки. Кто первый – тому приз. В виде меня.

Собачки сарказм не оценили. Зарычали. Я зато оценила и продолжила жевать клубнику, потому что, когда тебя заперли в шикарном особняке с функцией “не выходи – съедят”, выбирать развлечения особо не приходится.

Как я докатилась до дерева? А началось всё, между прочим, очень даже культурно. С попытки быть приличной.

Да-да, я честно старалась. Тряслось всё: руки, голос, самооценка. Я изображала хрупкую, запуганную, почти умирающую от тревоги барышню.

– Можно увидеть Настю? Пожалуйста…

Глазки – на максимум влажности, голос – на полтона ниже “умираю”. И что вы думаете? Ноль реакции. Этот желтоглазый кремень даже не смотрел в мою сторону. Отвечал коротко, уходил быстро и нагло игнорировал мой мастер-класс по драматическому искусству.

И тогда я поняла: не работает лань – включаем оторву.

В тот день Сета дома не было, и я почти выбралась. Дверь уже открывалась, свобода уже пахла где-то впереди, а я уже представляла, как иду по улице, никого не трогаю и, возможно, даже нахожу местный аналог маршрутки.

И тут услышала:

– Я отлично справляюсь. Маррия под моим личным контролем.

Голос Сета я узнала сразу. Замерла на месте и нажала кнопку закрытия двери так, будто от этого зависела моя пенсия.

– Я вижу, – раздался второй голос.

Я обернулась и встретилась взглядом с Сауером.

Вы когда-нибудь чувствовали, как мозг покидает чат? Вот у меня это произошло именно тогда.

Дверь закрывалась. Сауер – нет.

– Не так быстро, – прорычал он и сунул руку в проём.

А я начала пятиться. Маленькими такими шажочками, с достоинством человека, который через три секунды будет визжать. К счастью, дверь оказалась с характером. Она захлопнулась, почти придавив ему руку, и в этот момент я поняла: я верю в эту дверь.

Дальше я поступила гениально. Развернулась, побежала, подскользнулась, упала, больно ударилась коленями, но мозг всё ещё работал. Я не побежала в спальню, не полезла под кровать, как приличная героиня дешёвого ужастика. Нет. Я открыла ближайшую тумбочку, сдвинула полку и залезла внутрь.

Да. Я. В тумбочку.

Йога, спасибо тебе за всё.

Я втиснулась, закрылась и заодно защемила себе пальцы. В этот момент дверь снова пискнула, сообщая, что кто-то вошёл.

– Я её убью, – сказал Сауер.

Прямо над тумбочкой. Прямо надо мной. Очень вежливо с его стороны было не уточнять, в каком порядке он собирается это делать.

Я прижала руки ко рту и попыталась не дышать, не существовать и стать мебелью.

– Ты понимаешь, что это ненормально? – спокойно сказал Сет.

– Я предупреждал её.

Бах.

Где-то рядом умерла стена.

Я мысленно перекрестилась. Бей стены, милый. Главное – не тумбочку.

– Самочки любят подышать свежим воздухом, – продолжил Сет всё тем же спокойным голосом.

Спасибо, конечно, за защиту. Особенно за “самочки”. Я почти растрогалась. Почти.

– Присматривай лучше, – процедил Сауер. – Она нам ещё понадобится.

Мне показалось, или это было сказано мне? Я решила, что показалось. Потому что иначе фраза звучала слишком зловеще для женщины, сидящей в тумбочке.

Через пару минут в доме стало тихо.

Я ещё надеялась, что меня не заметили. Зря, конечно. Надежда вообще часто выставляла меня дурой.

– Вылазь, – устало сказал Сет.

Унюхал. Конечно унюхал. План “спрячься на виду” в мире с гиперчувствительными нелюдями не работал.

Открыть дверцу труда не составило. А вот выбраться обратно оказалось отдельным видом искусства. Тело, пережившее стресс, заявило: “Мы больше не йога. Мы табуретка”.

Сет помог мне обрести свободу и посмотрел так, будто я его кармическое наказание. Именно после этого случая на территории появились собачки.

На следующий день. Как охрана. Как намёк. Как издевательство.

И вот теперь я сидела на дереве, грызла ядовито-радостную клубнику и изучала повадки местных адских пёсиков. Кстати, выяснила полезное: в самый пик жары они любят спать в кустах за домом. Если не шуметь, можно пройти. Теоретически.

Практически я уже три дня тренировалась как ниндзя. Почти успешно. Если не считать моментов, когда наступала на ветки и возвращалась обратно с выражением лица “ой, мамочки”.

Зато дерево стало моей наблюдательной вышкой.

С него прекрасно просматривался соседний дом, и у меня появилась теория. Напротив был бордель. Ну а что ещё я должна была подумать, когда вечером туда заходили мужчины, через пару часов выходили довольные, а утром из этого же здания вылетали красивые, растрёпанные женщины? Живые. Не обиженные. Даже, кажется, вполне довольные.

Под вечер эти же райские птички возвращались разнаряженные, и история повторялась. День за днём. Лица менялись, схема оставалась прежней.

Я наблюдала, делала выводы и немного завидовала.

Мне бы так свободно гулять. Ходить где вздумается. Выходить из дома без риска быть сожранной декоративной охраной.

Я бросила вниз ещё один кусочек фрукта. Собачки оживились. Одна поймала его на лету, вторая попыталась отобрать, третья обиделась на Вселенную и зарычала на мой тапок.

– Вот и поговорили, – вздохнула я.

Пора было возвращаться. С минуты на минуту должен был явиться мой сторож, а мне совсем не хотелось объяснять, почему “самочка под личным контролем” сидит на дереве и ведёт переговоры с местной фауной через обувь.

Как я добиралась обратно, история умалчивает. Скажем так: гордость пострадала, тапок был возвращён, собачки остались при своём мнении, а я – при жизни.

Стоило выйти из душевой, как на весь дом прогремело:

– Собирайся. Тебя Дан видеть желает.

Я замерла с полотенцем в руках. Ну конечно.

– Кто это тут к нам пожаловал?

Ну конечно.

Судя по громкости голоса и фирменному “я сейчас кого-то убью, но культурно” тону – его сиятельство Арес собственной персоной.

Я не удержалась и выглянула за дверь. Чисто… убедиться. Абсолютно не из вредности. И уж точно не для того, чтобы лишний раз полюбоваться на недовольное лицо Сауера.

Хотя… ладно. Немного для этого тоже.

– И вам доброго дня, – мило оскалилась я.

Не сдержалась. Каюсь.

Но, будем честны, смелость у меня была не совсем своя. За спиной аситина угадывался силуэт Сета, и это как-то… добавляло уверенности в завтрашнем дне. Ну или хотя бы в ближайших пяти минутах.

Не бросил. Это, как ни странно, грело.

Я ещё раз провела полотенцем по волосам, демонстративно неспешно отвернулась и вернулась в комнату, как будто ко мне только что не заявился личный кошмар в человеческом… ну, почти человеческом обличье.

Честное слово, ещё немного – и я начну ловить от этого удовольствие.

Адреналин, знаете ли, штука коварная. Мурашки бегают, сердце колотится, а ты стоишь с видом “мне вообще всё равно” и мысленно отмечаешь: бодрит.

– Сай, пойдём. Подождём внизу, – спокойно сказал Сет. – Тьера Маррия сама может справиться. Не маленькая.

О, как. Это уже интересно. Кто-то, кажется, решил не устраивать показательное сопровождение с элементами принуждения. И даже дал мне… пространство?

Я мысленно поставила галочку. Маленькую такую. Но приятную.

– Я бы её на плечо закинул, и дело с концом, – буркнул Сауер.

Ну конечно. Я даже не удивилась.

Если бы у него была возможность, он бы меня в карман сложил и носил с собой – чтобы, не дай бог, не убежала. Или не дышала без разрешения.

Сет в этом плане, конечно, выгодно отличался. Прямо душка. Того гляди – и правда влюблюсь.

Стоп. Я резко одёрнула себя. Так. Это сейчас было опасно.

Пока я тут строю стратегию выживания, моя внутренняя Машка уже начала рисовать розовые сердечки вокруг желтоглазого. Не-не-не. Мы так далеко не зайдём.

Расслабишься – и всё. Крышечка захлопнулась. А мне ещё отсюда выбираться.

Что именно ответил Сет на очередную гениальную идею Сауера, я уже не услышала. Слишком увлеклась куда более важным вопросом: в чём идти на встречу с мужем Ани.

Нужно было выглядеть… правильно.

Не вызывающе. Не жалко. Не как сбежавший пациент. А так, чтобы посмотрел – и решил: “эту можно оставить в живых и даже выслушать”.

Гардероб, которым меня одарил Доусет, особым разнообразием не блистал. Метры ткани, намёки на сари, элементы “закрой всё, что можно, и ещё немного сверху”.

Но и на том спасибо.

Я выбрала что-то более спокойное по цвету и принялась обматываться.

Через пару минут стало ясно: если меня не убьют, то я сама умру – от перегрева.

Пока я пыталась не запутаться в складках, волосы почти высохли. Я махнула рукой, заплела косу и, решив, что достаточно прилична для инопланетного общества, направилась к выходу.

– Ты хоть предупредил бы… не поймёт… сделал выбор…

Обрывки разговора донеслись до меня, когда я вышла в коридор.

Я замедлилась. О-о-о. Интересненько. И чего это вы сразу замолчали? Я же просто мимо иду. Совершенно случайно. Абсолютно не подслушиваю. Если бы.

Стоило мне ступить на последнюю ступеньку, как оба тут же синхронно вышли навстречу и, не давая ни секунды на лишние манёвры, мягко, но уверенно направили меня к выходу.

Ну конечно. Кто бы сомневался.

– Голову прикрой, – сказал Сауер, мгновенно обрубив моё воодушевление.

Я недовольно посмотрела на него. Он, видимо, решил сегодня играть в “я объясняю очевидное” и добавил:

– Про твою расу уже известно всем, кому не лень. Не хотелось бы задерживаться дольше необходимого. Ты же хотела поскорее увидеть подругу.

Аргумент. Неприятный, но логичный. Я кивнула и натянула капюшон. Но кое-что меня зацепило.

Ицтек. Он буквально на долю секунды подался вперёд, словно собирался что-то сказать или… остановить? Недовольство мелькнуло так явно, что даже я его заметила.

И тут же исчезло. Странно. Я отогнала мысль. Да ну. Неужели ему действительно не всё равно? Не верю.

Если бы было не всё равно, он бы не игнорировал меня всё это время с таким усердием, будто я – мебель с повышенной подвижностью.

Значит, показалось. Или я опять начинаю додумывать лишнее. Что, в общем-то, тоже в моём стиле.

Дом семьи тар Драстов

Тихие осторожные шаги, смешанные с чёткими и уверенными, резко обрушились на обострённый слух впавшего в уныние нелюдя. Амадан с тоской смотрел на дорогое существо, застывшее в своём тусклом сиянии.

Искра, некогда ярко сверкавшая в темноте каюты, теперь едва теплилась. Только это давало надежду, что его малышка не уйдёт навсегда.

Именно ожидание этой надежды позволило ему уловить в притихшем доме неуверенные шаги подруги его астниеры.

По словам брата, эта бойкая самка могла помочь вернуть Сию. За эти несколько дней они перепробовали всё.

Ничего не помогало. Амадан резко поднялся со стула. С отвращением вспомнил, как в отчаянии едва не пошёл на соитие с практически опустошённым телом Сии.

Раньше она так чутко реагировала на его прикосновения. Он ошибочно решил, что ласками сможет вернуть её в реальность. И едва не осквернил её тело собственной похотью.

Стыдно было признаваться даже самому себе, но даже в таком состоянии её тело и запах возбуждали его до потери самообладания.

– Когда вы позволите увидеться с Настей? – тонкий воинственный голос прервал неприятные мысли.

Двери открылись. На пороге появился старший брат. За его спиной проскользнул тонкий силуэт человечки, явно пытающейся обойти препятствие и твёрдо взглянуть в недовольные глаза сопровождающего.

Она требовала исполнения просьбы. Это читалось в рваных движениях, в напряжении плеч, в энергетических волнах, исходящих от хрупкого тела. Не требовалось быть таром и заглядывать в глаза, чтобы уловить решимость этого неугомонного создания.

Удивительным было другое. Нетерпение самки по мощи перебивало раздражение Сауера. Брат всем своим существом стремился оказаться как можно дальше от той, что путала его планы и вытаскивала на поверхность крутой нрав.

– Как раз это я и делаю, – произнёс Сауер и указал ладонью на неподвижно сидящую Сию. – Вот, пожалуйста. Общайтесь.

В этот момент Амадан едва сам не взорвался. Дело было даже не в том, как брат разговаривал с нежеланной гостьей. Капитана Мардимара возмутило то, что своим желанием уязвить хрупкую землянку Сауер невольно – или намеренно – подчеркнул состояние его астниеры.

Рыжеволосая самочка, казалось, совсем не обратила внимания на тон. Стоило ей услышать, что она наконец увидит подругу, как окружение перестало для неё существовать. Потеряв интерес к Сауеру, она повернулась к той, что сидела у окна.

– Анька!

Невысокая самка бросилась обнимать Сию. Амадан едва сдержался, чтобы не преградить ей дорогу. До боли неправильно было подпускать к Сии кого-то постороннего. Даже если это была самочка её вида.

Но рыжеволосая подскочила вплотную, крепко обняла его малышку и хрипло возмутилась, всем своим существом выражая радость от встречи:

– Я так скучала! Ты должна обязательно рассказать, как сюда попала и вообще стоило ли оно того, чтобы преодолеть такое расстояние… Как по мне, эта фантастика далека от идеала.

Амадан не слушал поток слов чужой самки. Он неотрывно следил за малейшей реакцией своей маленькой искры.

Но реакции не было. Никакой. С каждым следующим словом разочарование наполняло его всё сильнее, поглощая недавнюю тихую надежду.

Вскоре это заметила и пришедшая самка.

– Ань? – тихо позвала она. – Ты чего?

Маррия перестала обнимать подругу и попыталась заглянуть ей в глаза. Наткнулась на пустой взгляд. И взвыла:

– А-а… Нн-ют?

Не получив ответа, самка наконец обратила внимание, что они с подругой здесь не одни. Она впилась взглядом в Амадана, стоящего в нескольких шагах.

Безмолвно требовала объяснений.

– Она целую декаду такая, – сказал он. – После того как открыла глаза, проблески разума исчезли из её взгляда. Единственное, что говорит о том, что её искра ещё с нами, – неутихающие кошмары по ночам.