Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Бинго.

Массаж. Ну конечно. Массаж – это: люди, тишина, доверие, разговоры, контакты, и, главное – медицинское образование у меня уже есть.

Я вскочила с кресла, едва не расплескав кофе.

– Гений. Ты гений, Машунчик.

План выстроился мгновенно: Курсы массажа – раз. Устроиться в салон – два. Наработать клиентов – три. Дальше – реабилитация, специализация, рост.

А там… кто знает. Может, и своё открою. Я довольно потерла руки.

– Вот теперь мы и попляшем.

Правда, жизнь, как обычно, решила внести коррективы. План – это одно. Реализация – совсем другое.

И понеслось. Город жил в своём бешеном ритме, и я внезапно оказалась в нём белкой в колесе.

Курсы. Поиски работы. Походы к знакомым. Больница – проведать Аню. Снова беготня. Снова разговоры.

Я сознательно загружала себя под завязку. Чтобы не думать.

Потому что, если останавливалась хоть на минуту я начинала скучать.

По ним. По этому невозможному аситину. По ицтеку. По космосу, чёрт его побери.

Поэтому я выматывалась до предела. Падала на кровать и вырубалась, едва коснувшись подушки. Без снов и мыслей. И только иногда, в редкие ночи, когда сон не приходил сразу… в голове всплывали их лица.

А потом – щёлк. И темнота до самого утра.

В один прекрасный вечер я наконец перестала метаться по городу, как белка, которой кто-то щедрой рукой подсыпал в колесо энергетиков.

Никуда не надо. Никто не ждёт. Никому срочно не требуется моя подпись, голос, лицо или сакральное: «Маш, ну ты же медик, посмотри».

Я спокойно заварила себе кофе – вкусный, ароматный, почти терапевтический – и устроилась в плетёном кресле у окна.

Блаженство. Лениво прошлась взглядом по кухне… потом – по окну… А потом зависла, глядя туда, где раньше было «наблюдение».

Три месяца. Три месяца после выписки. И впервые за всё это время под окнами не маячила машина. Ни следователи. Ни их помощники. Ни подозрительные личности с лицами «мы просто так тут стоим».

Никто. Я свободна.

Никаких хвостов. Никаких расспросов соседей. Никаких «а куда она пошла, а зачем, а с кем».

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Оказалось, это давило куда сильнее, чем я себе позволяла признать.

Завтра – первый рабочий день. Настоящий. Нормальный. Человеческий.

Клиент на десять. Курсы позади. У Ани сегодня была. С мамой созвонилась – договорились держать связь, чтобы она не паниковала, а я не сходила с ума.

Вроде бы всё. Можно жить. Можно дышать. Можно… спать.

Я уже уютно заворачивалась в одеяло, когда в голову, как всегда вовремя, заползла вредная мысль:

А давно ли слежка пропала? И если давно… то почему никто так и не объявился?

Я резко уткнулась лицом в подушку. Хватит.

Они давно улетели. Избавились от двух проблемных землянок – и до свидания. И вообще. Нашла из-за кого переживать.

– Спатки, лапки, – буркнула я себе под нос.

***

Утро началось… подозрительно нормально. Я собиралась медленно. Без «где ключи, где телефон, почему я опять опаздываю». Даже волосы вели себя прилично. Что уже было тревожным сигналом.

До салона я добралась в состоянии, близком к дзену. Казалось, жизнь наконец решила перестать меня испытывать. Осталось только одно.

Дождаться, когда очнётся Анька. И почему-то сегодня я была уверена – это случится скоро.

Рабочий день пошёл удивительно гладко. Я мяла, растирала, разминала… И, к своему удивлению, получала удовольствие. «Клиенты» – хотя язык всё ещё упорно хотел называть их пациентами – попадались адекватные.

Я даже расслабилась. Зря. Потому что именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела администратор.

– Маша, срочно! Света занята, к нам пришёл… – она выразительно понизила голос, – очень заряженный клиент. Возьмёшь?

По её глазам было ясно: клиент заряжен не только энергией.

– Ты должна выложиться по полной.

Я тут же перехватила её за руку.

– Татьяна Ивановна, давайте сразу договоримся. В моём понимании «по полной» – это качественный массаж. Всё остальное – не ко мне.

Она посмотрела на меня устало, но с уважением.

– Мария… я двадцать лет строила репутацию этого места. Попробуешь тут что-то лишнее – вылетишь первой.

И, уже на ходу:

– Работай.

Я выдохнула. Ну хоть тут всё честно. Разложила масла, подготовила кушетку… И, не оборачиваясь, произнесла:

– Можете раздеваться и располагаться на кушетке…

Повернулась. И… дыхание сбилось.

А где-то в этот момент, под моими окнами, в машине сидел мужчина. Он нервно постукивал пальцами по рулю и следил за подъездом. Ноябрь выдался мерзкий. Дождь, холод, тоска – полный комплект.

Дверца открылась.

– Чёрт, холод собачий, – буркнул второй, плюхаясь на сиденье с кофе. – Пока ждал – чуть не отморозил себе стратегические органы.

Первый даже не отвлёкся от наблюдения.

– Сам виноват. Одевайся теплее.

– Я вообще не понимаю, чего мы её пасём, – продолжил молодой, прихлёбывая кофе. – Баба как баба. Ничего особенного. Ну… задок норм.

Он даже демонстративно повёл бёдрами.

Старший фыркнул.

– Ты досье открывал хоть раз, нагибатор?

– Да какая разница?

– Девочку не жалко?

– Кого? Её? – усмехнулся тот. – Сам подумай. Порядочная в такую историю не попала бы.

Старший поморщился.

– Вот вы, молодые… всё у вас просто.

– А ты подумай, – не унимался тот. – Курсы массажа. Престижный салон. Отличное прикрытие.

– Для чего?

– Для вербовки.

Повисла пауза.

– Ты серьёзно сейчас? – тихо спросил старший.

– Абсолютно.

Он допил кофе и решительно открыл дверь.

– Пойду проверю.

Старший только усмехнулся. И даже не вышел сразу. Он уже видел, чем это закончится. Но… не ожидал, что настолько эффектно. Парень вылетел из салона буквально через минуту.

Не вышел. Вылетел. Кубарем. С грохотом и выражением лица «я увидел всё и больше не хочу жить».

Он спотыкался, падал, поднимался… крестился…

– Спаси и сохрани… спаси и сохрани…

Старший медленно вышел из машины. Подошёл.

– Ты чего творишь?!

– О-о-они! – заорал тот, тыкая в салон. – Ведьмы!

И тут… появилась я. И он взвизгнул:

– Она! Она там! Они все!

Старший закатил глаза.

– Господи…

Он резко нажал на точку на шее – и тот обмяк. Развернулся к толпе, которая уже собралась:

– Простите. Сын. Сбежал из лечебницы.

– Ага, видно! – крикнул кто-то.

Я стояла в дверях. Скрестив руки. И очень старалась не ржать.

Потому что: во-первых – нельзя, во-вторых – клиент ещё не обслужен, а в-третьих… кажется, жизнь снова решила стать интересной.

Глава 27. Демон по записи

Наша Маша

– Можете раздеваться и располагаться на кушетке-е-е…

Я обернулась – и у меня буквально перехватило дыхание.

Первым, кого я увидела, был Доусет. Вторым – Сауэр. Вот уж кого я точно не ожидала встретить в своём кабинете среди бела дня.

Доусет выглядел… как обычно. А вот Сай…

Спортивный костюм с капюшоном, перевязанная голова, лицо скрыто бинтами – наружу торчали только глаза. Чёрные. Узнаваемые. И, конечно, рост. С таким ростом его хоть в мешок заверни – всё равно узнаешь.

Он даже в дверной проём едва вписался, пригибаясь. Я замерла.

Где-то внутри щёлкнуло: «Ага. Значит, не приснилось».

Потому что, если честно, я уже почти смирилась. С тем, что они исчезли. Что всё закончилось. Что дальше – сама, Машенька. Как взрослая. Ага. Конечно.

– Тут свечи есть? – деловито спросил Доусет, будто мы не полгода не виделись, а он просто за солью зашёл.

Я машинально кивнула. Он тут же извлёк из-под пиджака… веник. Ну, или нечто очень похожее на веник. Травяной. Внушительный.

– Расставь по кругу, – скомандовал он. – И на всех поверхностях. Ну, как там?

– Минут через двенадцать будет, – отозвался Сауэр.

Я медленно перевела взгляд с одного на другого. Так. Ладно. Мы просто делаем вид, что это нормально.

Доусет уже вовсю поджигал свои травяные заготовки. Сауэр скривился от запаха, словно ему подсунули носки после марш-броска.

Потом – взгляд. Тот самый.

Он посмотрел на меня внимательно, словно сканировал… и, кивнув самому себе, удовлетворился. У меня внутри что-то дёрнулось.

– Отлично! – оживился Доусет. – Ты чего стоишь? Свечи поджигай! Антураж сам себя не создаст!

Я, всё ещё не понимая, что происходит, всё равно взялась за дело.

Потому что: а) я была в шоке, б) я была рада их видеть, в) и, чёрт побери, мне было интересно, чем это закончится.

Сауэр едва заметно кивнул. Типа: «Потом объясню». Ну-ну.

Когда последняя свеча загорелась, ситуация окончательно вышла за рамки разумного.

Дым стоял такой, что можно было ножом резать. К ароматам масел добавился запах трав – и всё это вместе давало эффект «шаманский спа на выезде».

Доусет раскидал свои пучки по углам. Сауэр тем временем поставил какие-то фонари, выключил свет, закрыл жалюзи…

И начал настраивать освещение. Комната окрасилась в тусклый красно-сизый. Потом – оранжевые всполохи по стенам.

Иллюзия огня. Я стояла посреди этого безумия и думала только об одном:

Если сейчас зайдёт Татьяна Ивановна – меня уволят до того, как я успею сказать “релаксирующий массаж”.

– Распусти волосы, – буркнул Доусет, размазывая по себе красную краску. – Можешь халат расстегнуть…

– Это лишнее, – резко оборвал его Сауэр.

О. Неожиданно. Я прищурилась. Ладно. Поддержку принимаем. Сценарий – продолжаем.

Я распустила волосы, размазала помаду по подбородку (чтобы уж совсем по классике) и деловито спросила:

– Дальше что?

– Встань в ногах кушетки. Руки вверх. Потом на колени, – спокойно сказал Сай.

Я перевела взгляд. На кушетке уже лежал «жертвенный» Доусет. Дым. Свет. Жертва. Демон.

– Алтарь? – уточнила я, ткнув в него пальцем.

– Потом, – коротко ответил Сауэр. – Начинай.

И исчез из поля зрения.

Я вдохнула. Театралка включилась моментально. Ну раз уж мы здесь…

– Сусака, масака, лэма, рэма, гэма!.. – заголосила я, входя в образ. – О, прими эту жертву, великий!

И тут… скрипнула дверь. Раньше она, между прочим, не скрипела. Я внутренне усмехнулась. Ага. Значит, зритель всё-таки есть. И вот тут меня накрыло азартом.

– Исполни моё желание… Азраель!

– Ч-что это такое?.. – дрожащий голос.

Бинго. Я добавила драматизма:

– Бури-до, фури-до, самма, пэмма, фэмма!

И в этот момент… появился Сауэр. Это было… чёрт.

Даже я на секунду поверила. Медленное движение. Разворот. Свет играет по телу. Воздух будто сгущается.

– Самма, пэмма, фэмма-а-а!

По коже побежали мурашки. Это уже не антураж. Это что-то другое.

Волосы у меня реально встали дыбом. А вот зритель… Он уже истекал носом кровью.

Стоял, шатался, переводил взгляд: с меня – на «жертву», с жертвы – на демона…

– Ч-ч-что тут происходит?.. – выдавил он. – Вы думаете, я в это поверю?

И начал медленно пятиться. Последний штрих – щелчок хвоста.

Настоящего. С острым наконечником.

– О боже!!!

И его сдуло. Просто… вынесло.

Я метнулась к двери, захлопнула её и включила свет.

– Наконец-то! – тут же вскочил Доусет.

– Быстро приводи себя в порядок, – спокойно сказал Сауэр, собирая остатки «декора». – Сейчас придёт твоя начальница.

Ага. Вот теперь реализм вернулся. Я у зеркала стирала помаду, а Доусет открывал окна.

– Вы ведь не исчезнете снова? – спросила я, уже на пороге.

– Больше нет, – ответил Сауэр.

И я… улыбнулась. По-настоящему. И выскочила в коридор. Навстречу каблукам Татьяны Ивановны. А за спиной мне будто шепнули:

– Симаи…

Когда я вышла в коридор, почти сразу стало понятно, что Сауэр немного просчитался.

Навстречу мне шла не Татьяна Ивановна, а её дочь. И, если честно, это было не сильно лучше.

Хорошо хоть я успела плотно закрыть за собой дверь – буквально за секунду до того, как она приблизилась. Людка скользнула по мне внимательным, цепким взглядом, задержавшись на растрёпанных волосах и слегка размазанном лице, после чего коротко кивнула в сторону кабинета:

– Клиент ещё там?

Я кивнула, чувствуя, как внутри неприятно ёкает.

Она не стала тянуть время – просто схватила меня за руку и потащила за собой к лестнице.

– Давай коротко, ясно и по существу, – бросила она на ходу. – Я хочу понимать, почему от нас люди выбегают с такими воплями. Чтобы хотя бы знать, что потом объяснять.

Я бы тоже, между прочим, хотела это понимать. На первом этаже нас уже ждал настоящий спектакль.

– О-о-о-они! Они! – надрывался знакомый голос.

Тот самый «зритель». Парень метался, размахивал руками, а заметив меня, сорвался окончательно:

– Она! Она! Они все там ведьмы!

Я машинально изобразила на лице искреннее недоумение, хотя внутри всё сжалось. И, как ни странно, мне даже стало его немного жаль.

Немного.

– Я своими глазами видел! – продолжал он, тыча в меня пальцем. – Михалыч! Та рыжая демона вызвала!

Людка медленно повернула голову в мою сторону, словно что-то сверяя, затем снова перевела взгляд на него.

– Демона, – повторил он уже с каким-то отчаянием. – Это секта! Они тут все сектанты!

К счастью, кто-то из посетителей начал снимать происходящее на телефон. Сцена мгновенно приобрела новый смысл: теперь это было не просто безумие, а контент.

Старший мужчина, видимо, быстро оценил ситуацию и без лишних разговоров вырубил парня. Просто – раз, и тишина.

Я даже моргнуть не успела. Дальше всё пошло по привычному сценарию: клиентов успокаивали, ситуацию заминали, делали вид, что «ничего особенного не произошло».

А Людка всё это время стояла рядом и буквально сверлила меня взглядом. Я чувствовала, как внутри нарастает желание вернуться в кабинет, но приходилось стоять и ждать, пока этот цирк окончательно закончится.

– Кто его сюда впустил?! – наконец сорвалась Татьяна Ивановна, когда толпа начала расходиться.

– Я… он к Машке шёл… – пискнула девочка с ресепшена.

Вот и всё. Сдала.

– У нас что, проходной двор? – повысила голос начальница, а затем резко переключилась на меня: – С каких это пор личные вопросы решаются на рабочем месте?

– И много у тебя таких знакомых? – не удержалась одна из коллег.

Серпентарий как он есть. Я промолчала. И, похоже, это было правильное решение.

Татьяна Ивановна выдохнула, взяла себя в руки и уже куда спокойнее продолжила:

– Мне не важно, что у вас там произошло. Но такие сцены – это пятно на репутации. А репутация – наше всё.

Я уже мысленно прощалась с работой.

– Заканчивай дела, – добавила она. – Потом нам придётся расстаться.

– Понимаю, – спокойно ответила я.

А что тут скажешь?

– Две недели отработки. Без эксцессов, – уточнила она.

– Без эксцессов, – покивала я.

Конечно. Теперь-то уж точно. Когда я вернулась в кабинет, там уже не осталось ни намёка на недавний хаос.

Сауэр лежал на кушетке лицом вниз, и его длинные ноги забавно свисали с края. Доусет, аккуратно одетый, как ни в чём не бывало сидел на стуле и спокойно выковыривал из-под ногтей остатки травы.

Я остановилась в дверях.

– Я снова осталась без работы, – сообщила я.

На меня одновременно посмотрели два сочувствующих взгляда. И почему-то от этого стало ещё обиднее.

– Это было так необходимо? – добавила я.

– Если хочешь, чтобы хищник бросил кость, дай ему кусок мяса, – невозмутимо ответил Сауэр.

Ну да. Логично. Как всегда. Я перевела взгляд на Доусета.

– Вы обещали ответы.

Он усмехнулся.

– Не здесь. Дома.

Ладно. Пусть будет так.

– У вас ещё пятнадцать минут сеанса, – напомнила я, бросив взгляд на часы.

– Не обманывают, – спокойно отозвался Сауэр… и демонстративно улёгся обратно.

Мол, продолжай.

И вот тут я решила, что упускать такой шанс просто преступление. Я подошла ближе. Его спина… Она была даже лучше, чем я помнила. Широкие плечи, чёткий рельеф, кожа – тёплая, гладкая… почти бархатная. Я провела ладонями – и на секунду просто зависла от ощущений.

– Эй! – не выдержала я, отодвигая край полотенца. – Ты штаны не снял!

Доусет поперхнулся.

– Ты уверена, что этого хочешь? – лениво спросил Сауэр, повернув голову.

В его голосе мелькнуло что-то опасное… и одновременно смешное.

– Не стоит, – вмешался Доусет. – В любой момент сюда могут зайти.

Я бросила на него взгляд. Очень выразительный. Он лишь пожал плечами. И в этот момент… я почувствовала прикосновение.

Хвост. Тёплый, живой, мягкий – он скользнул от локтя к ладони, легко обвился и исчез. Внутри что-то странно сжалось. Нежно.

Неожиданно. Я растерянно посмотрела на Доусета. Тот скривился, словно попробовал что-то кислое. Когда я перевела взгляд обратно, Сауэр уже сидел.

– Время закончилось.

Он спокойно поправлял браслет, а я вдруг поймала себя на мысли, что хочу увидеть его настоящие глаза. Не линзы. Его.

– Через час у тебя, – сказал он.

– Хорошо.

Коротко. Просто. Как будто ничего особенного не произошло. Когда я вышла на улицу, моросящий дождь уже ощутимо холодил лицо.

Я шла, кутаясь в шарф, и старалась не думать. Ни о работе. Ни о завтрашнем дне. Ни о том, что только что произошло. Просто шла. Плыла по течению.

Я была рада, что они вернулись. Правда. Но при этом прекрасно понимала: моя жизнь и их жизнь – это две разные реальности. И не факт, что когда-нибудь они пересекутся по-настоящему.

Я усмехнулась сама себе. Работу я найду. А вот такие истории… случаются не каждый день.

Глава 28. Пульт от Маши

Наша Маша

Вас когда-нибудь посещало предчувствие неизвестного?

Не плохого. Не хорошего. Просто – неизвестного.

Словно что-то большое и неповоротливое уже идёт на тебя из темноты, а ты никак не можешь решить: бежать, прятаться или распахнуть дверь и сказать: “Ну заходи уже, раз припёрлось”.

Меня подобное посещало редко. Экстрасенсорикой я не страдала и по роду деятельности больше доверяла температуре, давлению и анализам. Но сегодня чувство было слишком ярким, чтобы списать его на усталость.

Первый толчок интуиции настиг меня за квартал от дома. Второй – за пару высоток. Третий уже откровенно пнул под рёбра, когда я остановилась у подъезда и никого не обнаружила.

Я простояла под навесом минут десять.

Сначала решила, что пришла рано. Сверилась с часами. Нет. Сауэр, как всегда, рассчитал время правильно. Я, между прочим, тоже не задержалась ни на минуту.

Дождь мелко моросил, соседи сновали туда-сюда и уже начали поглядывать на меня с интересом. В нашем доме если женщина десять минут стоит у подъезда и не курит, значит, либо ключи потеряла, либо любовника ждёт, либо у неё начался сериал.

– Вы ключи потеряли? – поинтересовался Юрий Иванович, придерживая дверь. – Так заходите в подъезд, слесаря там подождёте.

– Спасибо за беспокойство, Юрий Иванович, – вежливо ответила я, пряча тревогу за улыбкой.

И зашла.

Нервничать можно и дома, в тепле. А привлекать внимание, когда ожидаются гости с другой планеты, – удовольствие сомнительное.

Каково же было моё изумление, когда, поднявшись к себе, я обнаружила этих двух архаровцев у себя на кухне.

Сидят.

Чинно попивают мой саусеп.

Кофе они, видите ли, с самого начала не признали приличным напитком. Эстеты межгалактического разлива.

Ключи от квартиры я никому из них не вручала. Замок цел. Дверь не взломана.

Мне бы разозлиться. Всё-таки я зря стояла внизу, зря накручивала себя и чуть не разыграла перед соседями спектакль “женщина на грани нервного подъезда”.

Но на кого злиться?

Сауэр сказал: “Через час у тебя дома”. Где мой воспалённый ожиданием мозг услышал “у твоего дома” – вопрос отдельный.

– Вы здесь? – только и смогла выдать я.

Доусэт хмуро посмотрел на Сауэра, буркнул ему что-то на своём, потом поднялся из-за стола.

– Присаживайся.

– Минутку.

Я сняла куртку, повесила её в шкаф и вернулась на кухню.

Чай мне тоже не помешает. Желательно с успокоительным. А лучше сразу с чем-нибудь крепким, но не будем портить образ женщины, которая ещё пытается держаться прилично.

Пока я заваривала себе кружку, эти двое переглядывались.

Ага. Договариваются. Значит, надо начинать допрос срочно, пока они не решили, что мне можно рассказать, а что лучше закопать глубоко, залить бетоном и сверху поставить памятник “Маше знать не обязательно”.

– И что за представление вы сегодня устроили? – спросила я, садясь напротив.

То, что я сама в этом представлении изображала ведьму районного масштаба, решила пока не уточнять.

***

За некоторое время до этого

Напротив дома, где жила Лисицина Мария Антоновна, стояли двое.

– Тебе необходимо отдохнуть, – сказал Доусэт. – Ты не можешь находиться возле её дома сутками.

Сауэр даже не посмотрел на ицтека. Его внимание было приковано к автомобилю неподалёку. Внутри сидели двое людей: один спал, второй скучал и разговаривал по телефону.

Во время короткого разговора в человеке начала подниматься злость. Сауэр уловил эмоцию, ухватился за неё, как за тонкую нить, и осторожно потянул. Не слишком резко. Не настолько, чтобы человек сорвался немедленно. Лишь разжечь. Дать раздражению форму. Подтолкнуть туда, куда оно и без того стремилось.

В последнее время делать это становилось труднее.

Люди, следившие за Машей, начали принимать успокоительные.

Предусмотрительные. Или просто нервные.

– Мы который месяц за ними наблюдаем, а дело не сдвинулось ни на шаг, – недовольно проговорил Доусэт. – Мог бы усилить давление на их психику.

– Я не могу работать с пустотой, – ровно ответил Сауэр. – Чтобы появился огонь, нужна искра.

– Знаю. Просто мне надоело бездействие.

Сауэр наконец повернул голову.

– Что ты узнал?

Пару дней назад, устав от бесконечного нытья ицтека, он поручил ему заняться делом. Пусть разомнёт мышцы, раз уж не умеет молчать с пользой.

– Тот, что выглядит стариком, живёт на другом конце города. Жена, взрослый потомок, спокойный дом. От их жилища так и фонит благополучием. Даже я почувствовал.

– Ясно.

Теперь было понятно, почему к этому человеку трудно пробиться. Каждый раз, когда Сауэр пытался прощупать его эмоциональный фон, натыкался не на страх, не на злость, не на жадность, а на усталое терпение.

Неудобный тип.

– Что со вторым?

– Живёт с нервной матерью. Она носится с ним хуже, чем наши с редкими самками.

От Доусэта исходил такой мощный коктейль раздражения, презрения и азарта, что Сауэру почти захотелось перекинуть его на людей в машине.

Почти.

– Ещё что-то?

– Да. Соседи назвали её религиозной фанатичкой.

Сауэр чуть прищурился.

– Приверженность религии. Хорошо. Это можно использовать.

– Ещё как можно. Мы наконец избавимся от этой слежки.

В голосе Доусэта зазвучало предвкушение. Сауэр молча ждал продолжения.

– Его мать – жена куратора этого сморчка. Если сын вернётся домой с рассказом о ведьмах, демонах и конце света, она выест мужу мозг до основания. А тот, чтобы вернуть покой в дом, отзовёт людей от наших землянок.

– Они уже сократили наблюдение. Ещё немного – и дело закроют само.

– Они уже опросили всех соседей и приказали звонить, если заметят меня. Эти старушки хуже ловчих. Я к дому подойти не могу.

– Потому что ты слишком заметный.

– А ты, значит, нет?

– Я заставляю их вспоминать важные для них вещи. Пока они думают о своих заботах, меня не видят.

Доусэт фыркнул.

– Везунчик.

Сауэр промолчал.

– В любом случае, – продолжил ицтек, – мы можем переключить их внимание на ваш земной “конец света”. Джарим видел в их сети достаточно материалов. Демоны, секты, ритуалы, кровь, жертвы. У людей богатое воображение. Грех не воспользоваться.

– Светиться на их информационных носителях нельзя.

– Подумаешь, проблема. Махнёшь хвостом, покажешь лицо. Если надо, шибарийцы тебе ещё рога приделают. Они любят подобные задачи.

Рык Сауэра был коротким и выразительным.

Доусэт понимающе поднял руки.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял.

И, впервые произнеся понравившееся земное выражение к месту, остался собой весьма доволен.

Правда, через секунду ему пришлось быстро отступать.

Сейчас

Рассказ я слушала с нарастающим ощущением, что моя жизнь окончательно превратилась в дурной сериал, где сценарист то ли гений, то ли давно нуждается в отпуске.

Я постоянно перебивала.

Кто их вычислил? Как давно они за мной наблюдали? Почему я вообще оказалась в центре этой истории? И с какого перепуга вместо нормального решения они устроили оккультный спектакль в массажном кабинете?

Оказалось – никто их не вычислил. Они сами решили показать себя одному из наблюдателей. Чтобы тот испугался, побежал жаловаться, а дальше человеческая бюрократия, семейная паника и религиозная мама сделали бы всё за них.

– То есть всё это время вы были рядом? – спросила я.

Ответить мне не успели.

На браслете Сауэра раздался короткий сигнал. Он коснулся панели, прислушался и резко поднял взгляд.

– Сия очнулась.

Я подорвалась со стула так быстро, что едва не опрокинула кружку.

Сердце бухнуло в грудную клетку, потом ещё раз, потом понеслось так, будто решило выбежать из меня первым и занять очередь в больнице.

Анька.

Очнулась.

Живая. Настоящая. Не пустая оболочка с открытыми глазами.

– Как она? – выдохнула я.

– Её осматривают врачи, – ответил Сауэр, прикрыв глаза, будто к чему-то прислушивался. – Собирайся. Поедешь с Доусэтом. Сейчас ты не в состоянии быть одна.

Ты смотри, раскомандовался.

И, что самое противное, прав.

Меня трясло так, что я могла либо потерять сумку по дороге, либо забыть собственное имя, либо влететь в больницу с криком “где моя рыжая катастрофа?”. Сопровождение не помешает.

– Не стоило так волноваться, – сказал Доусэт. – У нас всё было под контролем. Ничего страшного бы не случилось. При самом неблагоприятном прогнозе мы забрали бы её обратно.

Я посмотрела на него так, что будь взгляд материальным, у ицтека на лбу уже дымилось бы отверстие.

Контролёр нашёлся.

Помню я его контроль. Особенно тот момент, когда меня увезли с Земли как дополнительный чемодан без бирки.

– Может, я сама доберусь? – упрямо вздёрнула нос.

– Или так, или ты остаёшься здесь до завтра, – спокойно сказал Сауэр.

И впервые я увидела на их лицах абсолютно одинаковое выражение непримиримости.

Сговорились, деспоты.

– Насколько я помню, ты хотела с ней поговорить, – добавил Сауэр.

Внутри прозвенело:

“Дзынь-дзынь-дынь!”

Точно. Легенда.

Нам с Анькой срочно нужно обсудить наши “каникулы” длиной почти в год, пока к ней первыми не пришли следователи. Иначе всё расползётся по швам, как дешёвый халат после третьей стирки.

Я заметалась по квартире. Вещи. Она захочет переодеться. Мыльно-рыльное. Наличка. Бульон. Как чувствовала, что понадобится.

Вроде всё. Не дожидаясь, пока эти двое закончат свой молчаливый мужской совет, я схватила куртку и вылетела в подъезд.

Такси, как назло, ловиться не хотело.

Когда я уже собиралась идти на остановку, рядом остановилась иномарка. Стекло опустилось, и я увидела знакомый профиль Доусэта.

– Садись. Что, не ожидала?

– Ассимилировались, молодцы, – пробормотала я, мыслями уже будучи рядом с Настей. – А теперь поехали.

Я села на переднее сиденье.

Доусэт завёл машину, вырулил со двора и только потом произнёс:

– Сначала заедем в одно место.

Вот теперь он привлёк моё внимание полностью.

А когда щёлкнула блокировка дверей, весь мой мир сузился до него, руля и крайне неприятного ощущения, что меня опять куда-то везут без моего согласия.

– Куда ты меня везёшь?

– Увидишь.

Вдох. Выдох. Один. Два. Три. Не помогло. Четыре. Пять. Вдох. Шесть. Выдох.

От желания вцепиться в его крашеные волосёнки техника не избавила, но хотя бы руки остались на месте.

– Это не смешно, – сказала я максимально ровно. – Мне надо к Насте. Можно перенести этот таинственный заезд на потом?

– Потом будет некогда. До больницы успеешь.

– Тебе не идёт, – буркнула я.

– Что именно?

– За дорогой следи.

Расшифровывать земные интонации я ему не собиралась. Пусть сам страдает.

Когда мы выехали за город, я начала догадываться, куда он меня везёт. Поля. Лесополоса. Памятный лесок. Та самая поляна, где я впервые увидела Демона с большой буквы.

– Почему вы не скрываетесь? Корабль же может увидеть любой.

– Силовое поле.

Исчерпывающе. Остальное, видимо, додумывай сама.

Ицтек. Моим же оружием в меня стреляет.

Он остановил машину, вышел и открыл мне дверь.

– Выходи.

Я вышла.

И увидела шибарийцев.

Они деловито что-то обсуждали у полупрозрачного экрана прямо посреди поляны, возле корабля. Вокруг стояли столы, аппаратура, контейнеры и прозрачные панели. Полевую лабораторию развернули. На природе. Среди берёзок. Очень по-нашему: шашлыков не хватает и пакета с огурцами.

Шибарийцы были настолько заняты работой, что на шум двигателя почти не отреагировали. Скользнули взглядом по Доусэту – и всё.

Потом заметили меня.

– Всем привет! – улыбнулась я и помахала рукой. – Давно не виделись.

Маска доброжелательной дурочки в неоднозначных моментах спасает лучше бронежилета. Даёт пару секунд перевести дыхание и не начать орать первой.

На трапе появился Джарим. Тот самый, которого я когда-то мысленно записала во вторые мужья Аньки, пока подозревала у аситинов многомужество. Рядом с ним стоял ещё один аситин, помощнее, имени которого я не знала.

Вот что значит: берегли моё личное пространство так усердно, что я даже половину экипажа по именам не выучила.

– Так-так, решили дать отоспаться нашему тар Драсту? – протянул Джарим.

И получил от второго по шее, как нашкодивший ребёнок.

– Я и не так утомить могу, – не удержалась я.

Надо же разрядить обстановку. Мужское эго – субстанция хрупкая. Даже у хвостатых.

Джарим посмотрел благодарно.

– Хотя не всегда успешно, – добавила я, махнув в сторону Доусэта. – Видишь, этот ещё стоит на двух.

Доусэт лишь приподнял бровь.

После короткого обмена любезностями аситины скрылись в корабле, а ицтек повёл меня к шибарийцам.

– Ну так ты объяснишь, зачем меня сюда привёз?

– Смотри.

На полупрозрачном экране мерцали символы, линии, схемы и какие-то обозначения, от которых у меня мгновенно заболела не только голова, но и школьная травма по химии.

– И что это?

– Исследования.

– Чего?

– Ваших клеток. Вашего ДНК. Ты провела достаточно времени на нашем корабле. Биоматериал получить было несложно.

Биоматериал.

Слово неприятно царапнуло.

Не Маша. Не Настя. Не женщины. Биоматериал.

Я скривилась, но он продолжил:

– Сия очнулась. Скоро прибудет её тьер. Когда это случится, вопрос о возвращении двух землянок в Союз встанет снова. В отношении твоей кровницы ничего не изменилось: связь неразрывна. А вот тебе необходимо решить, как поступить дальше. Поэтому я привёз тебя сюда.

– Причём здесь это? – я кивнула на экран.

– Шибарийцы нашли способ увеличить продолжительность жизни человеческих женщин. Мужских особей это не касается. Разве это не хорошая весть?

Вот тут я едва не присела.

Новость была не просто сногсшибательной. Она была из тех, от которых мозг на несколько секунд выключается и пишет на внутреннем экране: “Перезагрузите систему”.

Один из шибарийцев, видимо, не выдержал и шагнул ближе.

– Ваше ДНК весьма пластично. Потребуется провести несколько тестов. Мы подвергли клетки излучению и про…

– Так. Стоп.

Стоило прозвучать слову “излучение”, как перед глазами тут же встали кадры документалок про Чернобыль. Радость от возможности пожить дольше обычного срока была придушена на месте.

– Вы предлагаете нам стать подопытными? Чтобы нас чем-то облучали? Чтобы на нас ставили опыты?