Текст книги "Не мой выбор. Плен твоих глаз. (CИ)"

Автор книги: Ника Летта

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Девочки, честное слово, если бы он со мной не заговорил, я бы точно ущипнула себя, чтобы удостовериться, что жива и не являюсь мебельным атрибутом этого поместья.

Подобные подозрения нет-нет да закрадывались, когда они разговаривали между собой так, будто меня в помещении вовсе нет.

– Спасибо, – как можно доброжелательнее улыбнулась я.

Щёки едва не лопнули от усилия приклеить искусственную улыбку к лицу.

– Всегда рада помочь.

Если они заметили мою наглую ложь, виду не подали.

Хотя по цепким взглядам, которыми меня просканировали с двух сторон, стало очевидно: моя уловка “я добрая и безобидная” незамеченной не осталась.

Ну и ладно. Пусть привыкают. Я тоже пока только присматриваюсь.

Глава 14: Тар, который больше не верит

Сауер тар Драст

Самым странным во всей этой истории было исчезновение тор Бреза. Можно было предположить, что в пылу своей болезненной страсти он пренебрёг дружбой и попытался увести Сию. Как когда-то поступил Перидий в моё отсутствие.

Само появление Перидия на планете злило больше всего и не давало успокоиться. Мало того что когда-то он слишком близко подобрался к моей Фарри, так ещё и не сумел сохранить ни её, ни нашего сына.

Меня до сих пор не покидало подозрение, что именно он виновен в их смерти. Будь моя воля, он не отделался бы ограничением свободы. Его ждала бы смертная казнь.

Жаль, тогда меня никто не слушал. Мои доводы списали на желание мести. А ведь нужно было убить его ещё тогда. Тогда сейчас мне не пришлось бы прибегать к двойной дозе стабилизаторов.

Я заставил себя выдохнуть. Не время. Сейчас нужно сосредоточиться на другом: возможной связующей нити между похищением астниеры брата и исчезновением Джарима.

Вероятность – один к десяти. Судя по моим наблюдениям, пилот обладал куда большим здравым смыслом, чем метис. К тому же у него кровный долг перед братом, а Дан отметил Сию. Я вообще не понимал, чем тор Брез думал, если действительно решился на подобное.

Я тому пример. Пять дней назад Джарим сумел передать сигнал, что возвращается. Значит, уже находится в достижимой зоне и должен быть здесь со дня на день. Ещё предстоит сообщить Дану, что мы недоглядели.

Родные убиты горем. Мать теперь боится потерять ещё одного сына. Меня для них давно уже потеряли. С военным ведомством и семейным бизнесом я завязал давно.

Но несколько часов спустя пришлось ехать на предприятие вместо приёмного отца. Он сейчас был нужен матери. На нервной почве ей могло взбрести в голову что угодно, особенно после известия о прилёте брата.

Встречали Дана всей семьёй. Не считая Марьялы. Отец, как всегда, взял первое слово. Я встретился взглядом с братом. Не позавидуешь тебе.

За все совместно прожитые годы у нас впервые появилось нечто общее. Правда, радости это понимание не принесло ни ему, ни мне.

Следовало признать: Дан держался куда лучше меня. Связь ещё не окрепла, биополя не объединились через потомство. Возможно, его искра ещё не угасает. Если мы не найдём Сию, шанс у него всё ещё есть.

Единственная надежда – если он сам захочет двигаться дальше. В утешении он не нуждался. В моей поддержке не сомневался.

Поэтому вся моя помощь сейчас сводилась к практическим действиям: обновить пароли, направить шаттл в штаб, передать добытые данные в военное министерство.

Кто бы сомневался, что после обнаружения планеты с совместимым с нами видом правительство решит собрать целый консилиум.

От предприимчивого адмирала я едва вырвался. Если бы не образованная связь и возможная потеря астниеры как баланса, Амадану не избежать бы трибунала.

Но если стабилизаторы перестанут действовать, а на Итириде появятся два нестабильных тара, города будут разрушены.

Нас проще будет сразу уничтожить. Если бы не угроза сокращения популяции аситинов, так бы и сделали много лет назад, когда я потерял свою астниеру. Как делали до эры космических путешествий.

Телепортом воспользоваться не удалось. Промедление было недопустимо: пока наладят сбои, потеряется драгоценное время. За четыре часа Дан наверняка уже нашёл хоть какую-то зацепку. Не зря он считался лучшим аналитиком, способным обойти по скорости самую совершенную программу.

Пришлось прибегнуть к помощи старого должника. Транспорт для личных нужд мне выделять не собирались. Садясь за руль списанного шаттла, я мог уповать только на благословение звёзд.

Пока добирался до дома родителей, четырежды едва не потерял управление. Сбоило и коробило всё, что только могло. Лишь благодаря штурмовой подготовке кураторов удалось добраться относительно целым и даже мягко посадить этот металлолом.

По пути в дом мне встретился Шинфар. Очевидно, он с кем-то беседовал из коллег, раз удосужился оторваться от сестры и новорождённого сына. Значит, дело важное.

На его собеседника я внимания не обратил. В голове прокручивалось всё, что удалось узнать. Многое я не пропустил.

В тот момент, когда вошёл, мать как раз поднималась по лестнице с всхлипывающей Маррьялой. В кабинете брат уже сидел в кресле.

Собранный. Бледный. Опасно спокойный.

– Что именно произошло? – спросил он.

Я не стал тянуть.

– Перидию удалось покинуть Виртум при очень загадочных обстоятельствах. Есть версия, что ему помогли извне. Пропал один из надсмотрщиков. Его до сих пор не нашли. Чип деактивирован.

– Последнее местоположение? – спросил Дан.

– Здесь. На Итириде.

Я выложил как на духу:

– Скорее всего, он причастен к покушению.

Приёмный отец, он же дядя, тяжело посмотрел на нас. Он чувствовал вину. И передо мной. И перед Даном.

– Я всё никак не могу понять, чем он мог кого-то подкупить, находясь более сорока лет на копях. Всё имущество Перидия было распределено между пострадавшими сторонами и правительством. Если бы мы знали, кто ему помог, могли бы приблизиться к их местоположению.

– Программист, – сказал Дан.

Мы все посмотрели на него.

– Нужно найти список программистов, числившихся на обучении в академиях. Даже тех, кто отучился хотя бы год. Их вполне могли отчислить за несоответствие параметрам, но аматоры всегда были и будут.

– Сделано, – ответил я.

Меня самого давно терзало недоумение, почему чип, находящийся в кровеносной системе Сии, не работал. Как и чип кровника брата.

– Сейчас информация придёт на коммуникатор.

Когда список вывели на экран, мы молча принялись за сортировку. Отметали тех, у кого не было большого потенциала. Тех, кто находился в других галактиках. Тех, кто состоял на службе. Тех, кто умер. Через некоторое время Дан глухо произнёс:

– Шин.

Шинфар, недавно присоединившийся к нам, оторвал голову от экрана.

– Да?

– Ты никогда не говорил, что твоя сестра подавала заявку на обучение. И была отчислена, не проучившись двух лет.

Шинфар замер.

– Ты думаешь?..

– Не знаю. Но надо проверить. У неё точно были нужные контакты. А она, ты сам знаешь, умеет давить на слабые точки.

– Но как? И зачем ей это? Ты же сам её отправил… на Виртум…

Последнее слово он произнёс почти шёпотом. Вот и причина нашлась. Шинфар перекатился на стуле к другой консоли и начал рыться в системе.

– Лиодас была в секторе Ц-46. Восточное полушарие. Там случился обвал. Она числится среди погибших.

– Подожди, – вмешался Доусет. – В каком секторе находился Перидий? И проверь, не пересекались ли заключённые этих секторов на выработке.

Шинфар снова метнулся к экрану. Несколько мгновений – и его лицо помрачнело.

– Прости. Для меня доступ закрыт.

– Минуту.

Отец, до этого молчавший и лишь следивший за нами, отодвинул Шина. Наклонился над консолью и начал вводить коды доступа.

Главам бростов предоставлялся расширенный информационный поток. Их полномочия касались экономики и установления наказаний для нарушивших закон.

Через несколько секунд на экране появились новые данные.

– Именно заключённые из сектора, где находился Перидий, разгребали завал на станции лёгкого производства.

Значит, подозрения в отношении тор Бреза не оправдались. Но вопрос, куда он исчез, оставался. Дан резко выпрямился. Нужная нить была найдена.

– Шинфар.

– Да?

– Перечисли всю собственность, которая была у твоей сестры. Они могут быть где-то у неё.

Шинфар помрачнел.

– Сейчас свяжусь с семьёй. Ты знаешь, я не особо поддерживал с ними контакт последние годы.

– Хорошо.

Дан провёл пятернёй по волосам.

– Передай: заартачатся – я сам с ними поговорю.

– Не посмеют, – с кривой усмешкой ответил муж сестры и семейный врач по совместительству.

Пока отец с Шинфаром налаживали связь, я отошёл в сторону, чтобы промочить горло. И краем уха услышал разговор между братом и связистом.

– Ты скажешь им?

Я обернулся. Что этот низаров ицтек снова задумал? Он никогда не знал, когда следует остановиться и не накалять обстановку. По его взгляду было видно: ничего хорошего этот вопрос не принесёт.

– Не время, – устало прохрипел Амадан, потирая переносицу.

– А когда, трасбахт его, время? – разгневанно прошипел Доусет. – Когда будет слишком поздно? Или когда будут сжигать твоё тело?

Странно. Никогда не замечал за ним такой бурной реакции.

– Сет! – предупреждающе зарычал брат и с силой ударил ладонью по столешнице.

– Что Сет? – Связист с трудом заставил себя стоять на месте, но всё равно продолжил увещевать капитана. – Ты же знаешь, что ещё не поздно. Всё ещё можно вернуть вспять.

– Это мой выбор. Я сказал – нет.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор. Но в самый пик спора дверь с грохотом раскрылась, и в кабинет ворвался исчезнувший пилот.

– Нашёл…

Дан в мгновение преодолел разделявшее их расстояние и подхватил падающее тело Джарима. Мне, безусловно, было интересно, где был кровник брата и как сумел найти пропажу. Но сначала стоило уточнить кое-что другое.

Недоговорки мне не нравились. Я перехватил Доусета за предплечье, когда тот двинулся к пилоту.

– Что пытается утаить Дан?

Ицтек сглотнул.

– Сия.

– Что с ней?

Он не выдержал моего взгляда. Отвечать за спиной капитана явно не хотел. Но всё же ответил:

– Она проживёт максимум ещё лет пятьдесят.

Я застыл.

– Откуда подобная информация? Шинфар об этом не упоминал.

Оставался шанс, что источник ошибся. Потому что эта новость не несла ничего хорошего.

– Мы… то есть я… прихватил с собой самочку человеческой расы. От неё и узнал.

Я отпустил его руку. В тот же миг сущность тара рванулась наружу, готовая вырваться на свободу и удержать младшего брата от непоправимой ошибки.

Заставить его одуматься. Как же мы все ошибались. Надеялись найти спасение в возрождении. Нужно будет доложить Совету. Пусть не теряют время зря.

Встроенный в руку инъектор зафиксировал резкий перепад гормонов и ввёл двойную дозу стабилизаторов.

Третий раз за сутки. Такими темпами к имеющимся проблемам я заработаю ещё и зависимость. Сквозь толщу воды я услышал отчёт пилота. Местоположение пропажи было подтверждено. Теперь, даже если бы я захотел отказаться, не смог бы. Брат не понял бы. И не простил.

Только мне и ещё паре воинов было известно точное расположение ходов лабиринта в бросте правителя Батуми. Одним из них был Перидий. Это окончательно подтверждало гипотезу о заговоре между ним и Лиодас.

Стала понятна и ситуация с деактивированными чипами: в тех ходах действовали другие волновые потоки. Радары и навигация там бесполезны. Узнав всё необходимое, брат начал действовать. И тут мне на глаза попалась наша гостья.

Ненамного крупнее избранницы брата. С цветом волос, напоминающим самок ицтеков. Возможно, поэтому я не обратил на неё внимания во дворе, когда она была с Шинфаром.

Значит, это она. Человеческая самка. Та самая, из-за которой Доусет узнал о сроке жизни Сии.

– Это она? – уточнил я у ицтека.

Подозрительно. Как она подобралась так незаметно? Никто из аситинов с сильной кровью её не заметил. Из глубины души начало подниматься раздражение, несмотря на стабилизаторы.

– Что она здесь делает?

Её расширенные от ужаса глаза тоже не добавляли ей привлекательности. Раздражали. Своей ранимостью. Своей хрупкостью. Своей человеческой короткой жизнью. Такой же взгляд постоянно сопровождал избранницу брата.

И с такой трусливой самкой он готов связать свою жизнь, укоротив её до минимума? Что стоят эти жалкие пятьдесят лет?Я и раньше не был в восторге от его выбора, но смирился, не желая, чтобы Дан мучился.

Теперь ситуация изменилась. В корне.

– Маррия, подойди сюда, поможешь, – своевременно позвал её Доусет.

Правильно. Источник раздражения нужно убрать подальше. А мне – уйти от беды. Сейчас необходимо спасти недоразумение брата. А после – попытаться отговорить его от столь необдуманного решения.

Легче было бы затянуть поиски. Позволить человеческой самке умереть быстро, чтобы она не мучилась слишком долго. Кощунство – думать подобное о самке. Но если Дан укрепит связь, я потеряю брата. Не хочу, чтобы он повторил мою судьбу.

Через десять лет он смог бы смириться. Продолжил бы жить дальше. Я заставил себя выбросить лишние мысли из головы. Сейчас главное – спасательная операция.

Минимальные потери. Точный удар. И Перидий. Желание настигнуть и прикончить бывшего друга пылало во мне слишком яростно, чтобы оставлять место для сомнений.

Мысли об астниере – исключить. Цель – найти. Вернуть. Уничтожить тех, кто посмел её забрать.

Сауер тар Драст

Несмотря на данные от прогнозиста, найти похитителей удалось лишь спустя четыре часа.Батуми не хотел пропускать нас просто так.

На пути то и дело появлялись разломы, из-за которых приходилось искать новый проход к сердцевине броста. Давно я здесь не был.

Когда-то великий брост терял своё великолепие. Тускнел. Рушился. Век за веком осыпался, как память о былой силе.

Меня подгоняли вперёд две вещи: сверлящий взгляд брата в затылок и желание мстить за отнятую жизнь моей астниеры.

Ки Тииар благоразумно молчал. И правильно делал. Потому что сейчас любое лишнее слово могло оказаться последним.

Как бы сильно я ни мечтал самолично уничтожить бывшего кровника, то, что мы увидели, ворвавшись в забытую лабораторию, заставило меня благоразумно отступить в сторону.

Попробуй я сейчас встать на пути взъярённого брата – он разорвал бы меня мгновенно.

Кровь тара, пылающая изнутри, полностью застилала его взор, одновременно выжимая из тела максимум реакции и силы.

Дан больше не был просто братом. Не был капитаном. Не был воином. Он был существом, у которого отняли астниеру. А такое существо лучше не останавливать.

Потом нас заметила сестра Шинфара. С громким воплем она бросилась на меня. Я уступил дорогу ицтеку.

Инстинкты аситинов не позволили бы мне убить самку, к какой бы расе она ни относилась. А сейчас было не время бороться с тем, что веками вбивали в кровь.

Пока Доусет разбирался с шибарийкой, я двинулся к Сие. Она висела на цепях. Маленькая. Изломанная. Без сознания.

Как бы я ни относился к ней прежде, как бы ни желал избавиться от неё ради брата, в этот миг мне стало её искренне жаль. Лучше бы она действительно умерла.

Лучше бы умерла, чем подверглась такому. За спиной гремело, рычало, ломалось. Но я не реагировал. Всё внимание было на цепях и конструкции, удерживающей землянку.

Нужно снять её так, чтобы не травмировать ещё больше. Если от боли из неё вырвется хотя бы стон, брат окончательно сорвётся.

Увидев рычаг, я потянулся к нему и плавно опустил конструкцию, укладывая Сию на парапет. Хорошо, что она была без сознания.

Я заметил, как ицтек отбросил Лиодас в сторону. Меня передёрнуло. Такой расход. Самка ведь. Но к тому времени Дан уже разобрался с Перидием.

И этим оставил во мне лёгкое чувство недовольства. Я хотел убить его сам. Но брат уже был рядом со своей малышкой.

– Звёзды…

Он склонился над ней.

– Потерпи, маленькая, слышишь? Потерпи… Я рядом. Слышишь? Рядом.

Неужели когда-то я выглядел так же жалко? Его трясущиеся руки, сорванный рык, временами переходящий почти в вой, цепляли за живое.

Напоминали о собственной утрате. О Фарри. О сыне. О том, что не возвращается.

– Сет! – прохрипел брат, не отрывая взгляда от Сии. – Неси регенер.

Ки Тииар держался в стороне не зря. Он с неохотой начал приближаться, на ходу доставая сканер, и протянул его мне. Я понял его без слов.

– Не поможет, – сказал я брату. – Сам видишь, повреждения слишком объёмны.

Его взгляд метнулся ко мне. Опасный. Пустой. Полный угрозы. Но сейчас ещё можно было привести его в чувство.

– Приди в себя, Дан. Единственный вариант – быстро выбираться отсюда и доставить её к Шинфару.

Брат бросил убийственный взгляд на останки метиса. Я видел: он сожалеет только об одном – что не может убить Перидия снова. Потом осторожно приподнял Сию и замер, ожидая, пока я просканирую её.

Запечатанная, но родная кровь. Ицтека он бы ближе не подпустил. Даже сейчас невольно косился на него, ощеривая зубы.

Я быстро проверил показатели.

– Пошли. Она транспортабельна.

Как мы выбирались – отдельный разговор. Иногда мне приходилось брать израненное тело на руки и смотреть на художества полукровки слишком близко.

Глубокие разрезы. Рваные края. Следы пыток, которые даже наша медицина не всегда сможет убрать полностью.

Если не поторопиться, шрамы останутся навсегда.

Микрохирургия существует, но даже Шинфар не всесилен. Глубокие и старые раны восстановить полностью невозможно. Только сгладить шероховатости. Следы всё равно можно будет заметить, если присмотреться вплотную.

И на подобную красоту мой брат собрался любоваться несчастные пятьдесят лет? А потом уйти вслед за ней? Появился соблазн.

Случайно сбросить её в первый попавшийся разлом. Ей и так досталось.

Можно сказать, я сделаю ей одолжение. Она не будет мучиться кошмарами из-за возможного уродства. Не будет терзать брата воспоминаниями. Не станет причиной его медленного уничтожения.

Самкой, способной выносить сильное и здоровое потомство и быть полезной обществу, я перестал считать её в тот момент, когда узнал о продолжительности жизни людей.

Даже если она родит – не факт, что детёныши смогут обуздать свою кровь, когда придёт их время.

Учитывая все факторы, возможно, я сумел бы перебороть инстинкты. И воплотить задуманное. Дан словно почувствовал, куда увели меня мысли. На интуитивном уровне.

Он тут же забрал свою драгоценную ношу и больше не выпускал её из рук весь оставшийся путь домой. Время от времени порыкивал в сторону ицтека.

И в мою. Доусет бросил на меня вопросительный взгляд.

Настороженное отношение к чужому самцу было закономерно. Но недоверие ко мне выходило за рамки понимания ицтека.

Я лишь пожал плечами. Отвечать не собирался. Он понял. И вернул всё внимание второму штурвалу.

Я тянул время с возвращением домой как мог. Пришлось даже напомнить о неприятии Сией телепортов и настоять на полёте.

На данный момент невменяемый брат с этим согласился. Снова начал ворковать над бесчувственным телом, уверяя свою малышку в благополучном исходе.

Я только покачал головой. Слишком сильно эта человечка впиталась в его кровь. Лишила рационального мышления. Или, возможно, где-то в глубине подсознания он сам понимал её губительное влияние на свою сущность – и потому так яростно цеплялся, не желая признать очевидное.

В любом случае люди опасны для нашего вида. От них необходимо избавиться как можно скорее. И от этой малышки. И от той, что прибыла с Земли. Кстати о ней…

Глава 15. Та, кого мы искали

Мне неизвестно, сколько у них обычно занимают спасательные операции.

У нас всё просто: если бригада уехала – ждёшь. Если долго не возвращается – начинаешь нервничать. Если возвращается ночью, с кровью, матами и лицами “не спрашивайте” – значит, смена удалась.

Здесь, как выяснилось, принципы примерно те же. Только вместо скорой – флаеры, вместо санитаров – эльфо-медбратья, а вместо привычного “каталку в третью!” – телепорт, от которого у меня до сих пор душа делала сальто через позвоночник.

К тому времени страдающего пилота уже увезли на парящих носилках. Выглядел он так, будто его сначала тщательно били, потом плохо собрали, а после этого решили: “Ничего, Шинфар разберётся”.

Шинфар действительно разбирался. И, что самое неприятное, втянул в это меня. А всё потому, что однажды я по глупости сказала: “Всегда рада помочь”.

Запомните! Никогда не говорите эту фразу в доме инопланетян с доступом к операционному блоку.

– На всякий случай, – проговорил Шинфар, выставляя на столик инструменты.

Скальпели. Пилы. Пара предметов, подозрительно похожих на паяльники.

Баночки, колбочки, блестящие спирали, мягкие жгуты, какие-то полупрозрачные пластины, похожие на срез медузы, и ещё много всякой медицинской красоты, от которой у любой земной медсестры сначала загорелись бы глаза, а потом началась бы паника.

Я смотрела на пилу. Пила смотрела на меня. У нас сложился крепкий эмоциональный контакт.

– Это для чего? – спросила я, указывая на неё.

– Для экстренных случаев, – спокойно ответил Шинфар.

– Ага. Ясно. Надеюсь, экстренный случай сегодня занят и не придёт.

Шинфар посмотрел на меня с мягким недоумением. Судя по всему, местный юмор ещё не прошёл адаптацию к человеческой язвительности.

– Летят! – ворвался в лабораторию голос одного из медбратьев.

И вот тут мой недоэльф преобразился. Только что передо мной был заботливый клыкастый врач, который ворковал так, будто лечил не пациентов, а нервных котят. А через секунду – профессионал. Холодный, быстрый, собранный. Такой, что даже я невольно выпрямилась.

Вот оно. Рабочий режим. Знакомо.

– Раненые? – коротко спросил он.

– По словам ки Тииара, астниере понадобится всё ваше мастерство, – мрачно ответил помощник.

Атмосфера в помещении изменилась моментально. Я тоже автоматически шагнула за ними. Потому что когда где-то звучит “раненые”, “операционная” и “нужно всё мастерство”, у нормального медицинского работника ноги сами включаются. Голова может возражать, сердце может истерить, но ноги уже идут.

Меня остановили.

– Спасибо, ваша помощь больше не понадобится, – сказал Шинфар, шумно втянув воздух и повернувшись ко мне. – После того как оставите образец крови, можете идти к себе.

– Хорошо, – сказала я. – Как скажете.

Покорно, конечно. Внутренне я уже стояла с транспарантом: “Верните мне ночное дежурство, там хотя бы люди понятные”. Кровь у меня взяли быстро. Почти вежливо. Я даже не успела толком возмутиться очередному факту использования моего организма в научно-медицинских целях.

На Земле с меня так часто кровь не брали даже перед диспансеризацией. Уходить не хотелось. Совсем.

Там, за стенами, что-то происходило. Настоящее. Срочное. Живое. А меня пытались вернуть в комнату, где максимум событий – это еда из пола и собственные мысли, которые давно пора было сдать в карантин.

Но я была не дома. А значит, сцепила зубы, опустила голову и поплелась в сторону коридора, ведущего в мои временные пенаты.

Уйти в тишину не вышло. И поначалу я этому даже обрадовалась.

Входная дверь распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула. Не элегантно. Нервно. Как человек, которого уже слишком часто хватали, усыпляли, телепортировали и называли самочкой.

Сначала я не поняла, кто вошёл. Потом узнала капитана. Амадан тар Драст.

На корабле он и так выглядел как демон из дорогого кошмара. Сейчас же казался больше. Шире. Тяжелее. Будто в нём было не тело, а сдерживаемый взрыв.

Зрачки вытянулись в вертикальные щели и светились так ярко, что их было видно даже издалека. Интересно, у них это как? Сильные эмоции? Боевой режим? “Не подходить, убьёт”?

Я решила не проверять. А потом увидела, кого он несёт на руках. И мир неприятно качнулся. На руках у капитана было изрезанное тело. Не женщина даже. Не сразу.

Кровь почти не сочилась. Раны свежие. Кожа бледная. Волосы спутанные. Ткань на ней – разорвана, обуглена, пропитана чем-то тёмным.

Если бы мне показали это в кино, я бы сказала: переборщили. Зритель не поверит. Но реальность, как обычно, плевать хотела на художественную меру.

– Она хоть жива? – хрипло вырвалось у меня.

Зря. Очень зря. Слева раздражённо рыкнул тот самый кошкоглазый воин, который несколько часов назад уже успел произвести на меня впечатление красивой катастрофы с функцией убийства.

Сауер. Вспомнила. Ура, мозг, ты ещё со мной.

Капитан тоже услышал. На мгновение замер. Пространство вокруг него стало таким тяжёлым, что мне захотелось лечь на пол и заранее извиниться перед всеми присутствующими за сам факт дыхания.

Вот это было новое. Я уже знала, что аситины могут давить. Но сейчас это было не просто давление. Это был шторм, запертый в комнате.

Амадан прошёл к лаборатории деревянно, как человек, который держится на одной-единственной нитке. И если эта нитка порвётся, плохо станет всем.

Даже мне. А я вообще мимо проходила. Грудь сдавило. В висках застучало. Я покачнулась. Кто-то поймал меня за локоть.

Сауер. Ну конечно. Моя личная служба “не дай землянке рухнуть раньше времени”.

– Откуда вы взялись на наши головы, – прошипел он почти беззвучно.

– Сама задаюсь этим вопросом, – пробормотала я.

Он бросил на меня короткий взгляд. Не оценила аудитория выступление. Сауер передал меня Доусету так, будто я была не женщина, а предмет, который мешает проходу.

– Уведи её отсюда подальше.

Я кивнула. Хотя обращались не ко мне.

И да, впервые за последнее время я была полностью согласна с чужим приказом. Крови я не боялась. После больницы трудно бояться крови как явления. Но происходящее ужасало не кровью.

А масштабом. Силой. Тем, как легко здесь могли превратить живого человека в изломанную куклу. Как спокойно вокруг этого двигались. Как будто подобное – часть устройства мира.

Я непроизвольно повернула голову к лаборатории. Капитан как раз укладывал свою астниеру на стол. И в этот момент один из ассистентов начал закрывать дверь.

Голова пострадавшей женщины повернулась набок. Сломанно. Безвольно. Лицом ко мне. Я узнала её. Узнала бы из тысячи. Мир остановился.

– Анюта? – вырвался неверящий всхлип.

Слово было тихим. Но в этом доме, кажется, даже мысли стучали слишком громко. Сауер резко посмотрел на меня. Доусет тоже.

А я уже не видела их. Только лицо. Анькино лицо. Подруга, которая пропала год назад. Наша Анька. Русоволосая беда с добрым сердцем и талантом вляпываться в неприятности так, будто у неё был абонемент.

Мы с Верой искали её. Платили детективу. Ругались с полицией. Выжимали из свидетелей слова. И вот она. На другом конце вселенной. На операционном столе. В руках нелюдей.

– Анют… – прошептала я, протягивая руку.

Дверь закрылась. И вместе с ней словно закрылась какая-то последняя защита внутри меня. Меня куда-то повели. Или утащили. Не знаю. Я особо не сопротивлялась. Да и сил не было. Голова шумела.

Мир снова рушился. Если они её не спасут, у меня окончательно закончатся люди, за которых я держалась.

– Рассказывай.

Резкий рык встряхнул меня лучше нашатыря. Я очнулась уже в кресле. Сидела. Не помню, как села. Передо мной стояли два колосса родосских.

Доусет – жёлтые глаза, сложенные на груди руки, выражение лица “я всё ещё пытаюсь понять, что с тобой делать”.

Сауер – чёрные глаза, серповидные зрачки, поза хищника, которому кто-то подкинул загадку, а он не любит загадки.

Отлично. Маша Лисицина, добро пожаловать в ночное шоу: “Докажи, что ты не шпион, пока твою подругу собирают по частям”.

– Я жду, – сказал Сауер.

– Поздравляю, – хрипло ответила я. – У нас на Земле это считается полезным навыком.

Доусет чуть прикрыл глаза. Кажется, мысленно попросил звёзды о терпении. А мне что? Я в стрессе. У меня лицензия на сарказм. Сауер сел напротив. Точнее, занял кресло так, будто оно его лично оскорбило, но он временно решил не уничтожать мебель.

– Маленькая тьера, – произнёс он, и от этого обращения у меня нервно дёрнулся глаз, – вы должны понимать, что мы рано или поздно узнаем правду. Для вас будет лучше, если мы узнаем всё как можно скорее.

– А для меня лучше, чтобы моя подруга выжила, – сказала я.

– Это не ответ.

– Это приоритет.

Он прищурился. Доусет молчал. Я покосилась на него. Жёлтоглазый, конечно, был тем ещё подарком, но сейчас хотя бы не рычал. Уже плюс.

Сауер сделал паузу. Плохую такую паузу. Из тех, после которых обычно либо увольняют, либо предлагают подписать согласие на процедуру.

– У нас есть определённые инъекции правды, – сказал он мягко.

Вот тут я насторожилась.

– Увы, ваш человеческий организм мы досконально не изучили. Придётся методом проб и ошибок подбирать приемлемую дозу препарата. И не факт, что, пока он подействует, вы не испытаете неприятные ощущения. Или что эффект для вас не будет летальным.

Я сглотнула. Очень захотелось обратно в родную больницу. Там тоже угрожали, конечно. Но максимум лишением премии, переработками и дедулей Евдохиным на ночь. А тут – инъекция правды с вероятностью летального исхода.

Прекрасно. Просто великолепно. Где расписаться за экскурсию?

– Вы всегда так очаровательно знакомитесь? – спросила я.

– Только когда гостья знает имя похищенной астниеры капитана.

Логично. Ненавижу логичных мужчин. Особенно больших. Особенно с зубами.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. На левой ладони остались следы от недавнего укола, ещё и кровь толком не отмылась.

И тут меня накрыло странное. Парадокс. Веркино сердце только что спасало Аньку. А теперь сама Вера, даже мёртвая, снова могла спасти меня. Потому что правда была единственным, что у меня осталось.

– И тут ты нас спасаешь, Верунь, – прошептала я.

– Что вы сказали? – резко спросил Сауер.

Я подняла голову. Посмотрела сначала на Доусета. Потом на Сауера. На последнего смотреть было сложнее. Он давил даже молча. Как не очень доброжелательная гора с личными претензиями. Но я всё равно заставила себя не опустить взгляд.

– Я её знаю, – сказала я.

Голос прозвучал тише, чем хотелось.

– На Земле её звали Анна. Анастасия. Мы с Верой искали её целый год.

Доусет перестал изображать статую. Сауер чуть подался вперёд.

– Кто такая Вера?

Грудь сжало. Ну вот. Сейчас. Сейчас придётся сказать это вслух.

– Наша подруга, – ответила я. – Моя. И Анькина. Та, чьё сердце вы привезли.

Тишина стала такой плотной, что я услышала собственное дыхание.

– Вы хотите сказать, – медленно произнёс Доусет, – что донор сердца и астниера капитана были знакомы?

– Не просто знакомы, – я сжала пальцы. – Мы были семьёй. Не по крови. По жизни.

Сауер смотрел на меня так, будто пытался найти в словах ловушку.

Доусет – так, будто впервые увидел не пленницу, не самочку, не случайный багаж с Земли, а часть истории, которую они умудрились утащить на свой корабль вместе с сердцем.

Я нервно усмехнулась.

– Да, понимаю. Звучит как сюжет дешёвого сериала. Девушка пропала, подруга умерла, третью похитили инопланетяне, а потом все встретились у операционного стола. У нас за такое сценариста уволили бы за перебор.

Никто не улыбнулся.

Жаль. Тяжёлая публика. Я выдохнула.

– Но это правда. И если вам нужна информация об Анне – я расскажу. Всё, что знаю. Только сначала…