Текст книги "Мажор и заноза. Нам нельзя (СИ)"

Автор книги: Ника Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15. Ловушка

Я не знаю, на каком энтузиазме я досиживаю до последней пары. Присутствие Ярослава давит на меня, заставляет обливаться потом, краснеть, дышать через раз. Я пытаюсь абстрагироваться, но не получается.

Его запах, тепло его тела рядом… сводят меня с ума.

Раз за разом я кручу перед внутренним взором странное кино вместо того, чтобы слушать лекции. Сначала то, как я обливаю Тормасова и себя кофе. Потом мы с ним в душе. Мокрые, взбудораженные, прилипшие друг к другу… Наша встреча у гаража, я в его рубашке. Его горящий взгляд, его странная несуразная речь. А потом… потом он в моей кровати.

И вишенкой на торте выступают его сегодняшние слова, сказанные на всю аудиторию. Так, что слышали все мои сокурсники.

«Моя».

Одно слово, которое обрывает всё, ломает последние пути к отступлению. Одно слово, заставляющее меня прокручивать снова и снова в голове вопросы, на которые у меня нет ответа.

Зачем ему это всё нужно? Зачем? Почему он ко мне прицепился мёртвой хваткой?

Наши семьи враждуют. Нам нужно держаться друг от друга подальше. Ведь мы ненавидим друг друга, но… Но отчего-то я реагирую на него всем своим существом. Отчего-то рядом с ним моё сердце стучит быстрее, я становлюсь слабой и беззащитной, подчиняюсь ему. Неправильно и безоговорочно.

И злюсь. Как же я злюсь на саму себя за эти реакции организма!

Наконец-то заканчивается последняя пара. Кругом поднимается настоящая суета. Студенты поднимаются с мест и вереницей направляются к выходу. Толпятся у входа, громко болтают, готовятся пойти в кафе, а кто-то в общагу. Весёлые и беззаботные студенты…

Ярослав в этот раз не торопится. Развалился на стуле и лениво смотрит за всем этим бардаком. Как хозяин жизни. Как тот, кто возвышается над муравейником с мыслью, что может вершить судьбы.

Но я не собираюсь ждать ещё какой-то выходки с его стороны. Торопливо сметаю тетрадку с ручкой в сумку и подрываюсь с места. Сейчас перехвачу притихшую за этот день Яну и побежим с ней в общагу. Подальше от обоих братьев.

Я чувствую на себе его взгляд. Ловлю краем глаза его усмешку. Ещё больше злюсь. Так, что не сразу замечаю, как скриплю зубами.

Расслабься, Алёна, ещё немного и ты до нервного срыва докатишься, а оно мне не надо! Слишком много стрессов в последние годы. Должна же я когда-нибудь выдохнуть!

Подскакиваю с места, ожидая, что он меня удержит, скажет что-то, остановит своим властным «стой!», но к счастью ничего такого не происходит.

Мы с Яной одновременно движемся друг к другу, а потом молча идём на выход. Поскорее от этих двоих. Демоны Тормасовы.

Меня потряхивает до сих пор от напряжения, и я уверена, что подруга это чувствует.

– Ну ты как? – спрашивает Яна, когда мы оказываемся наконец-то в коридоре.

– Терпимо.

– Ну он ведь ничего не делал, – уверенно говорит она. Конечно, она всё видела, ведь сидела прямо позади меня. – И вроде даже не говорил тебе ничего.

– Ага. Но он давит. У него аура такая. Просто сидит рядом, а у меня во рту пересыхает и мозг превращается в кисель.

– Зато он хотя бы руки не распускает, – закатывает глаза Яна. – Тихон озабоченный кобель. Всю меня ощупать успел за этот день. Надо как-то остановить этот кошмар, а то так и невинности лишусь посреди аудитории.

Я округляю глаза, а Яна только смеётся. Ничего себе шуточки!

Я краснею. На такие темы я как-то не привыкла общаться. Но меня шокирует не только то, что она вслух озвучивает это. Я в ужасе от того, что Тихон, оказывается, ведёт себя похлеще брата.

Лапал Яну, значит. А Ярослав… он ведь не прикасался ко мне совсем. Но и без этого я уже сходила с ума. И если бы тронул, я вообще представить себе не могу, что бы со мной случилось тогда.

Наверное, сразу бы грохнулась в обморок.

Или снова бы была в таком же ступоре, как тогда в душе…

– Да не парься. Я тебе по секрету скажу… – Яна понижает голос. – В общем-то как-то на студенческой вечеринке так получилось, что мы с Тихоном… целовались.

– Ого! Ты не говорила! – удивлённо тяну я. – Это поэтому вы с ним в контрах?

– Типа того, – пожимает она плечами. – Он забыл об этом. А меня это взбесило. Ты просто не слышала, что он мне тогда говорил.

Мне безумно любопытно, но на этом Яна закрывает тему. Только поджимает губы и хмурится. А мне неудобно лезть со своими расспросами. Она же резко переводит разговор в другое русло.

Вспоминает, что для практической работы ей нужен какой-то учебник по маркетингу. Так что мы идём вместе. Я ещё не была в библиотеке, хочу посмотреть, а заодно взять что-нибудь и себе.

Например, какую-нибудь заумную книжку по психологии, чтобы разобраться в этом странном хаосе, что происходит между мной и Тормасовым. Это ведь ненормальное явление, когда ты ненавидишь человека, а внутри… что-то не то происходит.

В библиотеке наступает временное облегчение. Высокие стеллажи, тишина, запах книг… Я делаю глубокий вдох. Хорошо. Впервые за день я чувствую, как мышцы плеч немного расслабляются.

– Слушай, я через ряд буду. Там всё по маркетингу, – говорит Яна, заметив, как я зависаю у стеллажа с психологической литературой. – Встретимся на выходе.

Я киваю и углубляюсь дальше в интересующий меня ряд. Протягиваю руку к нужному учебнику по эмоциональной зависимости…

И тут слышу за спиной сдавленный визг и приглушённый смех. Оборачиваюсь. Из-за соседнего стеллажа появляется Тихон, с хищной ухмылкой таща за руку вырывающуюся Яну.

– Отстань, Тихон! – шипит она, но он лишь крепче сжимает её запястье.

– Поболтать надо, Ветерочек. Насчёт того, что ты там вспомнила… – его голос звучит сладко и опасно.

Они исчезают за поворотом. И я остаюсь одна. Сердце начинает колотиться с новой силой. Это не случайность. Это спланированная операция! Предчувствие кричит, чтобы я бежала отсюда со всех ног, но… поздно.

Сам воздух вокруг меняется. Сгущается, готовится к его появлению. Наполняется знакомым, острым запахом его дорогого парфюма.

Я замираю и понимаю. Я в ловушке.

Боюсь обернуться и встретиться с ним взглядом. Просто не могу пошевелиться. Опять шок. Опять я не в себе, когда он рядом.

Его шаги по проходу между стеллажами практически бесшумны. Но мне и не надо ничего слышать. Я его чувствую. Чувствую его приближение каждой клеточкой своего тела. Каждым вдохом. Каждым выдохом.

У меня перехватывает дыхание. Я знаю. Он стоит прямо за моей спиной.

– Вот мы и встретились снова, Тенёчек, – шепчет Ярослав.

Он не прикасается ко мне, но его тело застывает в сантиметре от меня. Я зажата между ним и полкой. Вот и всё. Не уйти.

Глава 16. Диагноз

– Хотела от меня спрятаться здесь?

Я пытаюсь сделать шаг в сторону, но его рука ложится на полку рядом с моим лицом, блокируя путь. В другую сторону рыпаться бесполезно. Там уже стена. Мы в тупике.

Он меня не отпустит, пока не получит желаемое. Снова он делает это. Врывается в моё личное пространство, чтобы унизить, поработить, чтобы показать, что я просто мышка в его кошачьих лапах.

– Оставь меня в покое, – выдыхаю я в стоящие передо мной книги.

Его близость делает меня безвольной. Я не могу сопротивляться. Этот его запах с терпкими нотками и кофе… Будто я пробую его на вкус. Ощущаю на губах, в теле, везде. Этот аромат проникает в меня и будоражит, заставляет сердце стучать ещё быстрее, напрягаться… бояться его.

Голова немного кружится, словно я опьянела. Ноги меня едва держат. Вцепляюсь пальцами в полку. До одури. До побелевших костяшек на руках.

– Я не могу, – он наклоняется ближе, его губы почти касаются моей кожи. От этого призрачного прикосновения по спине бегут мурашки. – Ты же знаешь, почему. Ты сама всё сделала для этого.

– Я ничего не делала!

Отчаяние захлёстывает меня с новой силой. Он всё время рядом. На парах, в столовой, в моей комнате, в моей кровати, и даже тут. В библиотеке, в общественном месте, где должно быть тихо и безопасно. Но он находит меня всюду.

Я не могу избавиться от него. Как и не могу не реагировать на его присутствие.

– Врёшь, – его шёпот становится твёрже. – Скажи, что ты тут ищешь в книгах? Думаешь, найдёшь диагноз для того, что происходит между нами?

– Между нами ничего нет, – говорю я, кусая губу.

Его тепло обволакивает меня. Он всё ещё не прикасается, но он в нескольких сантиметрах от меня. Стоит только сдвинуть голову назад, и я упрусь в его грудь затылком. И на долю секунды мне даже хочется выкинуть что-то такое.

Чтобы он отшатнулся или… прижал к себе.

– Ничего? – усмехается Ярослав. Свободной рукой он тянется к моим волосам. Захватывает прядь и заправляет её за ухо. По телу пробегает дрожь от его обжигающего прикосновения, и я готова застонать вслух от досады на саму себя. На эти бестолковые реакции. – А это… это тоже ничего?

Он наклоняется ближе и ведёт носом по моей щеке. Я должна отшатнуться, должна. Но застываю. Внизу живота стремительно теплеет, и я невольно прикрываю глаза. Дыхание сбивается с ритма.

– Интересно, – задумчиво тянет Ярослав. – А что твои учебники говорят про твои реакции? Про дрожь, которая появляется не от страха. Про желание, которое рождается из ненависти. В них есть глава про нас, Алёна?

Я замираю. Он впервые называет меня по имени. А ещё он чётко бьёт в цель. Желание… Дрожь… Он всё видит и понимает, как я на него отзываюсь. Сердце сжимается, будто хочет стать маленьким и незаметным. Будто не хочет ничего чувствовать.

Ненавижу себя за то, что моё тело реагирует на него. За то, что ноги подкашиваются, и меня разрывает от противоречивых желаний. От того, что я не хочу думать о нём, не хочу видеть его, не хочу чувствовать его запах и покрываться от этого мурашками…

Но уже не могу себе представить, что будет со мной без этого.

– Зря ты думаешь, что весь мир сошёлся на тебе клином, – говорю я. – Я просто пришла в библиотеку по учёбе, а не то, что ты там себе надумал.

Он снова хмыкает. Безошибочно тянется к тому самому учебнику, на который я положила глаз. Его пальцы скользят по корешку, и он вытаскивает его с полки.

И тут происходит нечто, от чего у меня перехватывает дыхание. Он подтягивает меня к себе, прижимает спиной к своей груди и обвивает рукой мою талию, не давая сдвинуться с места. Вторая его рука с книгой оказывается передо мной.

Я в шоке. Я в его ловушке. В его объятиях.

– Яр… – растерянно выдыхаю я, не зная, что мне делать.

Кричать? Звать на помощь? Вырываться? Драться? Или… или смириться и позволить себя вот так нагло обнимать?

– Тише, Тенёчек, – его шёпот ласкает мою шею. – Мы же в библиотеке. А в библиотеке что принято? Читать? Вот мы и почитаем.

Он открывает учебник, перелистывает несколько страниц, и я чувствую, как его подбородок ложится мне на плечо. Его щека почти касается моей. Я каменею. Каждый мускул напряжён до предела, сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всей тишине зала.

– Слушай внимательно, – его голос звучит прямо у моего уха. Он находит нужный абзац. – «Эмоциональная зависимость… характеризуется навязчивой, неконтролируемой потребностью в близости с объектом привязанности, который часто воспринимается как враждебный или недоступный».

От его слов по коже бегут ледяные мурашки. Он читает про нас. Он нашёл в учебнике по психологии нас с ним. Словно мы с ним обычный клинический случай.

Объект привязанности… враждебный… Это он. Ярослав.

– «Состояние сопровождается интенсивными перепадами эмоций… от ненависти и отчаяния… – Он делает паузу, давая мне возможность осмыслить прочитанное. И продолжает, добивая меня: – …до экстатического принятия и ощущения тотальной принадлежности».

Ярослав закрывает книжку с глухим стуком. Его рука на моей талии слегка давит мне на живот, прижимая меня ещё ближе к себе. Я чувствую каждый его вдох, каждый изгиб его тела. И я с ужасом понимаю, что мне нравится.

Мне хочется быть в его объятиях. Мне приятно ощущать на себе тепло его тела, хотя мозг кричит, что это недопустимо. Что между нами настоящая пропасть под названием «вражда».

Я точно сошла с ума. Я и есть тот самый клинический случай. У меня эмоциональная зависимость от своего заклятого врага.

– Ну что, Тенёчек? – продолжает Тормасов, и в его голосе слышится смесь торжества и какой-то мрачной нежности. – Выходит, мы нашли свой диагноз? Или тебе нужно прочитать это ещё раз?

Я не могу дышать. Не могу думать. Всё во мне кричит от страха и понимания… Он абсолютно прав. Он нашёл самые точные слова, чтобы описать этот ад. И самое страшное, что, слушая их в его объятиях, я чувствую не только страх, но и… облегчение. Потому что теперь у этого безумия есть название.

Он медленно отпускает меня.

– Держи, – протягивает мне злополучный учебник. – Почитаешь на досуге, Тенёчек. Для самообразования.

Я поворачиваю к нему голову, и впервые за эти минуты наши взгляды пересекаются. В его тёмных глазах я не могу ничего прочесть, но они горят, словно он сдерживается, словно хочет что-то сделать...

Ярослав наклоняется ко мне ближе, и я даже не отшатываюсь.

Он застывает в нескольких ничтожных сантиметрах от моего лица.

– Ты – моё наваждение, Тенёчек, а я – твоё. Смирись.

Он подтягивает меня к себе обеими руками. Вжимает ладони в мою талию. Единственная преграда между нами теперь – это чёртов учебник по зависимостям. Я задыхаюсь от его близости, от предположений… что он сейчас… поцелует…

– Твои глаза кричат о ненависти, а твоё тело… тело говорит на другом языке, – тянет он искушающе.

И я невольно прикрываю глаза в ожидании.

Глава 17. Враги

– Сегодня отрабатываем подтягивания. Разбейтесь по парам. Парни помогают девушкам, – раздаётся по стадиону твёрдый голос нашего физрука.

Что? Холодок бежит по коже, предвещая очередной ужас. Я знаю, кто захочет быть моей «парой». После вчерашнего общения в библиотеке… После этого разговора, где я успела убедиться в том, что интерес с Ярославом у нас взаимный и болезненно-неправильный…

Даже с диагнозом. Просто нелепая эмоциональная зависимость от собственного врага.

Конечно, Тормасов не упустит возможности ещё поиздеваться надо мной!

– Коля!

Я вцепляюсь в плечо Сидорова, с отчаянием заглядываю ему в глаза. Он останавливается, смотрит на меня и морщится. И я сразу понимаю. Сейчас он скажет «нет». Надежда мгновенно тухнет, потому что никто не согласится идти против Тормасова.

– Не, я что на смертника похож? – бурчит он и скидывает с себя мою руку.

Я поднимаю глаза на турники, где уже выстраивается колонна из сокурсников. Физрук стоит поодаль и флиртует с какой-то женщиной в строгом костюме. Ясно… Вот почему отправил нас выполнять подтягивания, у него свои развлечения на горизонте нарисовались.

Может сбежать? Получить выговор, двойку, но хотя бы не переживать по поводу этого дурацкого задания.

Тихон с Яной уже в колонне. У них всё как обычно. Тихон держит подругу за запястье, не давая ей возможности сбежать, а Яна отворачивается, и я представляю, как она закатывает недовольно глаза. Между ними привычная перепалка. Огонь, пожар, который разгорается с каждым днём сильнее.

Она вчера по пути в общагу мне рассказала, что этот гад её поцеловал, зажав между стеллажами. А вот его брат… этого не сделал со мной. Я не знаю, о чём вообще думала в тот момент, почему решила, что он планировал… В общем, Ярослав просто развернулся и ушёл, загнав меня дальше в тупик.

Он больше ничего не сказал и не сделал. И чего вообще подходил ко мне тогда? Чтобы вместе почитать учебник по психологии? Ерунда какая-то.

– Не глупи, Тенёчек. Ты же знаешь, что кроме меня у тебя другой пары не будет, – раздаётся его голос прямо возле моего уха.

Я вздрагиваю, хоть и ожидала, что он подойдёт. Прозевала. Подкрался незаметно сзади. По телу бегут мурашки, напоминая о том, что происходило вчера. Тот момент когда он был так близко, стоял так же за спиной, и я сходила с ума от этого ощущения.

– Тормасов… Хватит уже, – выдыхаю я.

– Ещё сопротивляешься? Зря.

Он делает шаг в сторону, появляясь в поле моего зрения. Обхватывает меня за руку и ведёт в самый конец колонны. Я не сопротивляюсь. Будто у меня вообще есть возможность. Нет, действиями тут не поможешь себе. Но я всю ночь маялась в постели, думая, как мне избежать его влияния, как избавиться от этой «болезни».

В общем, я просто решила с ним поговорить.

Вдруг получится?

Поднимаю глаза на его спокойный и безразличный профиль. Тёмные волосы падают на лоб. Серьга поблескивает в ухе. Смотрит прямо перед собой. Абсолютно спокойный и собранный. Его чёрная футболка облепляет рельефы тела.

Красивые, надо сказать, рельефы.

Чёрт. Алёна, не отвлекайся.

– Ярослав, слушай… Мы же с тобой враги, зачем ты пристаёшь ко мне? – шепчу я, стараясь, чтобы никто нас не услышал.

Он медленно поворачивается ко мне. Карие глаза смотрят холодно, надменно. Молчит. Будто раздумывает, отвечать мне вообще на этот вопрос или нет.

– Пристаю? – наконец-то говорит он, и губы растягиваются в усмешке.

– Ты… ты забрался ко мне в кровать, – шиплю я ещё тише. – А вчера в библиотеке… Ты меня… трогал!

Его обжигающее прикосновение к моему животу. Он прижимал меня к себе, а я растекалась от переполнявших меня эмоций. И злилась. Очень злилась на себя за свои глупые реакции.

Усмешка становится только шире. Я краснею. Хочется забрать все свои слова назад. Что-то не с того я начала. Я просто хотела напомнить, что между нами ничего невозможно. Никогда.

Наши миры вообще не должны были пересечься! Всё это большая, идиотская ошибка.

Ярослав наклоняется ближе.

– Трогал? – снова не отвечает на вопрос, а повторяет за мной. Его лицо уже слишком близко к моему, я начинаю задыхаться. – А ты хотела, чтобы я… может быть не только трогал? Может быть ты хотела…

Его вторая рука взлетает вверх и касается моих губ. Я застываю. Вот теперь я точно не дышу. Только изумлённо смотрю на него, пока его большой палец по-хозяйски движется по моей нижней губе, а потом слегка оттягивает её вниз.

Ноги слабеют, пульс зашкаливает, и я вообще не понимаю, каким чудом я ещё держусь и не падаю в обморок. И почему я ещё не остановила его?

Проклятье какое-то, а не Ярослав Тормасов. Он делает меня слабовольной!

– …чтобы я тебя поцеловал? – договаривает он и убирает свою руку с лица.

В его глазах пляшут лукавые искорки, а я как дурочка молчу и не могу ничего ему сказать. Надо ведь просто собраться и выйти из этого оцепенения. Сказать, что он думает вообще не о том.

Говорил же мне его ненавидеть! Что там у него сломалось? Почему?

– Вот видишь, Тенёчек, – вздыхает он. – И хочется, и колется, да? Но вообще ты правда. Мы враги. Между нами никогда ничего не будет. Твой отец чуть не уничтожил мою мать, а такое простить никак нельзя.

Уничтожил… В смысле, о чём он вообще говорит?! Мой папа никого не трогал. Да это какая-то ерунда. Он же фигурально выражается? Там просто было недоразумение с землёй и этим чёртовым бункером с контрабандой.

Но если бы Тормасовы не влезли, папа был бы на свободе. Даже если… если он как-то и был связан с этими незаконными делишками.

Я кривлюсь, пытаясь выбросить из головы эти обрывки новостей, прочитанные кусочки, журналистские расследования, которые до сих пор вонзаются в сердце, как иголки. Папа у меня, конечно, не ангел, он сделал нехорошую вещь, но это уж точно никак не связано со словом «уничтожил» в отношении человека.

– Что?! – возмущённо тяну я. – Это какой-то бред!

Ярослав с каким-то снисходительным видом приподнимает бровь.

– Много ли ты знаешь, Тенёчек? – насмешливо произносит и дёргает меня на себя. Я от неожиданности не удерживаюсь на ногах и втемяшиваюсь в его тело. Он обхватывает меня за талию, до боли сжимая пальцами кожу. Наклоняется: – Твои розовые очки ещё не давят тебе на переносицу, красавица?

– Ты бросаешь такие обвинения… Я тебе не верю!

– Я бы не бросал их, если бы не был уверен в своих словах.

Мы пронзаем друг друга ненавистными взглядами. И вместе с тем, я чувствую, как вся подрагиваю в его руках. Как сердце вырывается из груди. Как мои пальцы одной руки вжимаются в его пальцы, а другой – в его футболку.

Взгляд съезжает на его губы, и я проклинаю себя за то, что снова думаю не о том.

Мозги в кашицу. И надо поскорее прекращать это бесплатное шоу для всех, кто на нас сейчас смотрит.

– Пусти, Тормасов, – шиплю я. – Раз уж никогда и ничего… То тогда и не создавай ситуации… когда тебя хочется ударить.

– Сомневаюсь, что ударить.

Он смеётся и резко выпускает меня. Я теряю равновесие, чуть ли не лечу на землю, но с трудом справляюсь и удерживаюсь на ногах. Раздражённо поправляю футболку и делаю шаг в сторону, но…

– Куда собралась? Подтягивания, – хмыкает он, снова сжимая мою руку в своей.

Чёртова физкультура!