Текст книги "Мажор и заноза. Нам нельзя (СИ)"

Автор книги: Ника Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 39. Осознание

Ярослав Тормасов

– Ну и как ты это объяснишь?

Голос старшего брата пробивается сквозь головокружение. Я нехотя распахиваю веки и смотрю на Вадима. Стоит, склонившись над моей кушеткой. В глазах огненная смесь из злости, раздражения и тревоги.

Тихон маячит сзади.

Ну и вот как мне понять – рассказал он что-то или нет Вадиму? Да и есть ли смысл юлить и прикрывать свой зад? Всё равно скоро все всё узнают. Да и вообще… не скрывал я никогда наши отношения.

Знал, что нужно нести будет ответственность за свои поступки.

Конечно, я это понимал. Просто не предполагал, что всё так быстро случится.

– А надо объяснять? – хмыкаю я, стараясь сделать безразличный вид. Звон в ушах усиливается. – Просто драка. Ничего особенного.

– Значит, Тенин Лекс – это «ничего особенного», блядь?! – взрывается Вадим.

Ясно. Знает. Ну спасибо. Тихон прямо тот ещё конспиратор. Не мог дать мне возможность самому всё адекватно объяснить?

Медсестричка бросает на брата осуждающий взгляд. Представляю, как она сейчас начнёт отчитывать его за поведение. Всё-таки в больнице, а не на вечеринке. С нетерпением ожидаю, когда его приструнит молоденькая девчонка, но она лишь вздыхает и смущённо опускает глаза вниз. А следом стремительно краснеет.

А, ясно, блядь, всё. Ещё одна фанатка. Поняла, кто перед ней стоит. Звезда группы «Ophidian Hypnosis», как-никак. М-да, слава брата распространяется на все слои общества и на все возраста.

На самом деле, запарили уже все, кто пытается через нас познакомиться с Тормасовым-старшим да с солистом Змеем. И эта тоже, наверняка, начнёт канючить через меня хотя бы автограф.

– Ладно. Всё так и есть, – признаю правду.

Перед глазами возникает лицо Алёны, когда она смотрела на меня большими от ужаса глазами. А следом в голове проносятся слова Тихона: «ты просто влюбился». Стоит ли и дальше отпираться? Само по себе это не пройдёт. Я пробовал закрыться от своих чувств, найти им объяснение в одержимости, патологической потребности, эмоциональной, мать её, зависимости… но не получилось. Да к чёрту всё!

Хочу быть с ней. Даже если она – мой враг. Даже если все кругом отвернутся от меня. Не могу я уже без неё. Даже сейчас ломка. Готов сорваться с грёбанной кушетки и свалить отсюда нахрен. К ней.

Но пока лежу и покорно жду чёртову очередь на КТ. Тихон сказал, что не даст мне съебаться, пока мне бошку не посветят и не убедятся, что там всё в порядке. Ну на такой компромисс я согласился, а вот лежать здесь я не собираюсь.

Между прочим, ещё и кости мои проверили. И прямо шикарное открытие – всё целое. Пожалел меня Тенин. Рёбра на месте, ни одной косточки мне не сломал. Что сказать… технично он меня отмутузил. До боли, до сотрясения, кажется, но при этом оставил целым. Профессионал, мать его.

– Да, это был Тень, – говорю с усмешкой.

– Из-за девчонки? – уточняет брат.

Киваю. Ну теперь-то уж что? Поздно скрывать. Скоро все узнают, да и сам расскажу. Потому что я уже не отступлюсь ведь. И как только в глаза маме буду смотреть? Но об этом буду думать после. Сначала хочу в глаза Тениной посмотреть. И поцеловать её, прижать к себе, а потом увести к себе на квартиру и...

Вадим наклоняется ниже. Упирается рукой в металлический каркас. Его глаза мрачные и тёмные. Смотрит на меня так, будто пытается заглянуть в душу и вытащить на свет все мои сокровенные мысли.

Не по себе от этого ходячего сканера как-то.

– Скажи… Ярослав. Ты с какой целью замутил с ней? Что это… желание поквитаться с семьёй Тениных? Типа… месть такая?

– Что за бред?! – срывается мгновенное возмущение.

Руки сжимаются в кулаки, а внутри разливается огонь. Я, конечно, не пай-мальчик, но на такую подлость никогда бы не пошёл. Да, в самом начале общения мы чуток припугнули Тенёчка, но это было в целях профилактики, чтобы не расслаблялась. Я ведь не знал, что она такая…

Ни хрена я не знал! Не думал, что у нас с ней что-то завяжется. И предположить не мог, что она будет такой желанной, что я только и буду думать о ней. Что весь мир померкнет рядом с ней. А без неё ни черта нужно не будет.

Я не знал, что её волосы пахнут земляникой, а кожа у неё нежная, как шёлк, и губы такие сладкие, что от них невозможно оторваться. А как в ней… Пиздец просто. Улёт настоящий. Идеальная. Моя.

– То есть? Точнее говори. Какого чёрта ты мутишь с сестрой Тени?

– Да влюблён он, – вмешивается Тихон. – Как познакомились ближе с Тениной, так всё… Был пацан – нет пацана. Только романтик слюнявый остался.

– Захлопнись, – рычу я и подрываюсь с кушетки.

Медсестра охает, Вадим давит на плечи и укладывает меня назад. Голова кружится ещё больше, перед глазами чёрные круги расползаются, а пульс хреначит как бешенный.

Хочется братика своего разукрасить. Ой, блядь, не буду же я вечно тут лежать, доберусь до его рожи! Какого хрена болтает, когда его не просят?! Лучше бы за собой слюни подбирал, а то в голове у него только и крутится Ветерочек.

– Тихон, блядь, отойди, – ворчит Вадим. – Потом поговорим.

Брат матерится и уходит. И я только сейчас понимаю, что вся его злость выплёскивается наружу по одной причине. Переживает, сволочь, за меня. Его способ пережить волнение. Хреновый, конечно, но не мне судить. Я на его месте не был никогда.

Если бы Тихона кто избил, если бы не знал последствий… В общем, ну его.

– Это правда? – кивает головой на удаляющуюся фигуру брата. – У тебя там любовь с Тениной?

Молчу. Произнести вслух не так-то просто. Вроде уже и разложил в голове всё по полочкам. Вроде решил защищать своё. Но… пиздец. Сложно.

– Правда.

Вадим несколько мгновений изучает меня, а потом медленно кивает. Будто бы даже расслабляется немного. Ну если он думал, что я мудила, который девчонку обижает, то понятно… Теперь я вроде как не такой уёбок в его глазах.

Блядь. Как-то даже обидно.

– Хорошо, – выдыхает он. Проводит задумчиво рукой по лицу. – Видимо, Тень понял всё неправильно. Придурок. Нет, чтобы поговорить, как адекватные люди…

– Разговаривать он со мной не собирался, – снова усмехаюсь, вспоминая, как он отодрал меня от сестры и сразу в челюсть зарядил.

Вадим качает головой. Скрещивает руки на груди.

– Я сейчас.

Он отходит в сторону от меня и достаёт телефон. Хочет сообщить о моём состоянии семье или собирается переговорить с Тенью? Хрен знает, а вот я кое-что тоже хочу сделать.

Достаю с кармана свой гаджет. Разблокирую экран. Треснул во время драки, но живёт ещё.

Открываю контакты. Она у меня так и записана. Тенёчек. Думаю, позвонить? Или написать? Или чёрт… Как малолетка, волнуюсь. Мы с ней трахались. Я видел её голой. С разных ракурсов. И даже куни делал. А тут грёбанное сообщение написать не могу.

И тут от неё прилетает: «Ты как?».

Переживает за меня. В груди разливается тепло. Улыбаюсь как придурок.

«Жив. А ты? Брат мораль прочитал?».

Она отвечает сразу же: «Прочитал».

– Очередь подошла, – сообщает медсестричка, вырывая меня из режима романтического дерьма. – Телефон брату передайте. Нельзя с собой ничего на КТ брать.

– Секунду.

Вадим уже подходит, а я набираю быстро последнее сообщение, пока меня не запихнули в эту штуковину, похожую на стиралку.

«У меня на тебя планы, Тенёчек. Вечером. Тебя отпустят? Учти, если нет, то я тебя украду. Без вариантов. Сегодня ты будешь со мной».

Жду. Напряжённо вглядываюсь в экран. И он, сука, расплывается перед глазами. Но я хочу знать, прежде чем уйду в кабинет. Мне нужно знать, что мы встретимся.

«Не хотят меня отпускать. Но я попробую сбежать».

– Очередь, – напоминает медсестра, нетерпеливо постукивая по кушетке.

Вздыхаю и отдаю телефон брату, а сам уже продумываю план. Сбегу нахрен с больнички, если захотят меня тут оставить. Даже если у меня сотрясение или ещё какая хрень. Сегодня я точно должен увидеть её.

А там… ещё препятствие. Тенин Лекс.

Надеюсь, не придётся получать второй раз по голове ради встречи со своей девушкой.

Глава 40. Мама

Ярослав Тормасов

– Что случилось? – спрашивает мама и испуганно бросается ко мне.

Она обхватывает моё лицо и аккуратно поворачивает из стороны в сторону, осматривая мои раны. Причитает. Папа тенью маячит за её спиной. Хмуро меня оглядывает.

Так и знал. Ну вот нахрена они меня сюда притащили?

Согласился только по одной причине. Удрать из больницы будет сложнее, чем из родительского дома. Врач что-то заливал про наблюдение, про покой, про лекарства. В общем, сотрясение, ничего особенного. Жить буду. Так что я всё взвесил и решил, что ничто не должно препятствовать моей встрече с Тенёчком.

А вот братья сошли с ума. Оба. Что старший, что мой близнец. Сказали, что у меня два варианта: либо остаться на ночь в больнице, либо ехать к предкам. Это они ещё не знают, что существует третий вариант. Сбегу нахрен отсюда и поеду к Алёнке.

– Это, мам, небольшая травма. Но всё уже в порядке, – отмахиваюсь я и даже улыбку выдавливаю из себя.

Мама переводит взгляд на Вадима как на самого старшего и разумного. Хотя я бы ещё поспорил. Мне кажется, из нас троих самый адекватный – это Тихон. Хотя… нет, блядь. Учитывая то, что происходит между ним и Яной, я уж даже не знаю. Потеряли родители своих пацанов. Нам троим до адекватности далеко.

– Можно считать, что обошлось малой кровью, – ворчит Вадим. – Ярик решил немножко поразминаться кулаками с Лёшей Тениным.

Да блядь! В коридоре повисает напряжённая тишина. Мама с папой переглядываются. На лице отца проступает гнев, на лице мамы испуг. Я бросаю на брата взгляд, который должен уничтожить его на месте, испепелить нахрен.

Мало того, что он назвал меня Ярик, а я терпеть не могу, когда коверкают моё имя, так ещё и выложил то, чего не следовало. Ну вот зачем родителям знать, с кем именно я дрался? Можно было ведь обтекаемо всё сказать. Но, нет, надо было выложить правду-матку!

Как же они меня все задолбали!

Я расталкиваю братьев и прохожу внутрь.

– Буду у себя, – бурчу я и поднимаюсь вверх по лестнице на второй этаж, игнорируя взгляды в спину.

Не хочу ничего слышать, не хочу никого видеть. Дождусь, пока браться разъедутся, и свалю отсюда втихую.

Прохожу к себе, ставлю телефон на зарядку. Пока ехали, разрядился, и наше общение с Алёной сошло на нет. Проверяю тут же сообщения, сажусь на стол и вижу: ничего мне не писала. Только заношу пальцы над клавиатурой, чтобы узнать, как она там, как дверь открывается, и внутрь заходит мама.

– Ярослав, это правда? Тебя избил Тенин?

Я вздыхаю, откладываю телефон на столешницу. Задумчиво тарабаню пальцами по дереву. В голове хаос. Раз уж меня толкнули на этот путь правды, то отнекиваться теперь глупо. Спасибо, блядь, братикам.

Оба… Сука, оба меня подставили!

Лучше бы в больничке остался. Тогда и оправдываться ни перед кем не нужно было.

– Не то, чтобы избил. Просто мы с ним... не поняли друг друга.

Я провожу рукой по волосам.

Ладно, Яр, не дрейфь. Всё равно же понял. Не избежать покаяния.

Вот он, ответственный момент, разговор, который должен был когда-нибудь случиться, несмотря на все мои отрицания. Теперь-то уж точно. Теперь, когда я понял, какое место Тенёчек занимает в моей жизни, этого разговора не избежать.

Мне придётся рассказать маме, что я теперь встречаюсь с девушкой, которая принадлежит к семье врагов. Удивительно, как мозг сыграл в игру, взял и отделил её от семьи: есть семейство Тениных, те ещё придурки, а есть моя Алёна. Она носит эту же фамилию, но это же дело временное.

Когда-то она будет носить фамилию мужа. Хм.

– Мам, садись, – я киваю на кровать.

Я снова собираюсь с духом, пока она молча садится передо мной и смотрит своим внимательным взглядом. И я собираюсь с духом. Снова взъерошиваю волосы. Нервный, блядь.

Отвожу глаза в сторону, впервые чувствую себя таким неуверенным перед ней. Больше всего не хочется увидеть разочарование в её глазах. Это ведь мама. Но я должен, должен всё выложить так, как есть.

– Ярослав, – напряжённо говорит мама, чуя неладное.

Хотя у меня ведь на лице написано: виновен. Пока выложить всё.

– Дело в том, что Лёша избил меня за дело, – признаю правду.

Мама молчит. Даёт мне возможность рассказать всё самому. Без наводящих вопросов. Как обычно. Она всегда была на моей стороне, всегда за правду, даже если накосячил жёстко. И я знал, что она поймёт. Может будет не рада, может будет расстроена, может будет ругаться, но поймёт.

Может и сейчас? Вдруг ей будет понятно, какого чёрта я так себя повёл?

Приходится мне продолжать свою исповедь.

– Я целовался с его младшей сестрой.

– Что?!

– Я целовался с Алёной Тениной. С его младшей сестрой, – повторяю снова, поднимая на маму взгляд.

– Ты целовался с ней, потому что...

Мама вопросительно смотрит на меня, и в её глазах я читаю пока только удивление.

Ну что, который раз за день я должен это произнести? Ощущение, что я во всеуслышание на каждом углу трублю о своей любви. Чёрт, действительно как сопливый романтик.

– Потому что я встречаюсь с ней.

Говорю так, а сам думаю, что наши отношения пока сложно обозначить как «встречания», скорее мы спим вместе, трахаемся. До отношений ещё далеко, ведь я наговорил ей всякого… Но сам факт того, что я уже понял, что хочу их, говорит о многом. Я признал, принял это.

В любом случае для мамы лучше это обернуть в такую красивую упаковку. Ей это будет понятнее, чем если я расскажу, как обстоят дела в реальности.

Мама молчит, и меня напрягает это молчание. Я жду, что она скажет, например, что я идиот, раз полез к девушке врага. Решаю пояснить, пока она не подумала так же, как Вадим, что я это специально сделал. Типа, из чувства грёбанной мести.

– Алёна перевелась в наш университет, теперь она моя сокурсница. И так получилось, что мы с ней стали общаться. И с каждым разом... Ближе. Ну а дальше сама понимаешь… Меня к ней потянуло. Её ко мне. Ну и вот, – развожу руками.

Я спрыгиваю со стола и подхожу к маме, сажусь рядом с ней. Обнимаю её за плечи.

– Мам, прости. Я, честно, совсем не хотел этого. Я, правда, не знаю, как так получилось. В свою защиту могу сказать, что я старался. Старался не допустить этого, старался держаться от неё подальше. Просто так вышло.

Как ещё объяснить свои чувства, я не знаю. Много дерьма в голове крутилось. И даже после секса с Алёнкой. Я думал, что просто буду пользоваться тем, что она мне даёт. Что это, конечно, не чувства какие-то там, а просто с ней кайфово. Хрен пойми почему.

Не хотел я в этом всём копаться и анализировать. Ну и придурок, конечно. Всё ведь было очевидно. Пускай называл это зависимостью и одержимостью. От этого желания быть с ней меньше не становилось.

Напротив. Меня и сейчас тянет как магнитом.

Я, блядь, только об этом и думаю.

Вжать её в себя, вдохнуть земляничный аромат. Закопаться лицом в её волосы. И сдохнуть от счастья. Зато с улыбкой.

Мама тянется и обнимает меня, качает головой.

– Ярослав, тебе не надо оправдываться. Мы не выбираем, в кого влюбляться. Это во-первых. А во-вторых, я ничего против Алёны Тениной не имею, если ты переживаешь на этот счёт.

Я застываю.

– Но она же... она же из семьи Тениных, – не понимая, тяну я.

– Ну и что? – беспечно отзывается мама. – Тенина и ладно. Девочка не обязана нести ответственность за поступки своих родителей. Она свободная личность, сама по себе. Она уже выросла, она уже взрослая. И если кто-то из её семьи совершил ошибку, это совершил он, Алёна тут при чём?

– То есть ты совсем не злишься на меня?

Мама отодвигает меня, заглядывает в глаза. Её руки обхватывают мои щёки, как в детстве. Будто сейчас начнёт трепать меня и зацеловывать, как раньше. Но она просто улыбается. И, кажется, в её глазах проглядывает осознание.

– Только не говори, что ты страдал от того, что думал, что я буду как-то не так реагировать. Ещё небось и девочку свою мучил.

– Ну-у, – тяну я задумчиво и морщусь.

– Ярослав, Ярослав, какой же ты всё ещё маленький.

– Эй! – ворчу я и пытаюсь выбраться из её объятий.

Мама только смеётся.

– Ладно, – говорит она, – пойду накрывать на стол, а заодно буду искать мазь от ушибов. Кошмар. Увидела бы этого Лёшу, надрала бы ему задницу.

Я округляю глаза. Мама смеётся и уходит из моей комнаты.

Задницу?! И это сказала моя мама! Какого чёрта происходит?

Глава 41. Свела с ума

– Как ты себя чувствуешь?

Голос Ярослава непривычно спокойный и будто бы даже в нём проглядывает нечто похожее на… нежность. Что звучит… очень странно, необычно. У меня даже как-то сердце подпрыгивает в груди от его вопроса.

Я поворачиваю к нему голову и настороженно смотрю на его профиль, на котором время от времени отражается свет городских огней. Мы едем в такси. На его щеке рана, заклеенная пластырем, губа опухла.

Мой брат постарался сделать из Тормасова сегодня «красавчика».

Но на самом деле для меня он прекрасен даже в таком своём ранено-брутальном виде. Это даже добавляет ему какой-то мужской, естественной красоты.

– Всё хорошо, – отзываюсь я. Решаю пояснить: – Лёша заехал за мной сегодня, потому что у моего племяшки день рождения. А я совсем забыла об этом. Если бы я помнила… всё, наверное, было по-другому.

Не то, чтобы я чувствую большую вину за это. Но если подумать, не забудь я о таком факте, всё могло сложиться не так. Я бы ни за что не целовалась бы перед общагой с Яром, нас бы не застукали, не было бы драки. Наверное, так было бы лучше для всех.

Ярослав поворачивается ко мне, смотрит несколько мгновений и медленно кивает. Обсуждать наши вопросы при постороннем – не лучшая затея. Поэтому между нами зависает много невысказанного. Мы оба молчим.

Он протягивает руку и обхватывает моё запястье. От его прикосновения по коже расползаются приятные мурашки. Он нежно, аккуратно водит большим пальцем по моей коже. Я смотрю на его руку на моей. На разбитые костяшки.

Дыхание перехватывает от его прикосновения. Такого уверенного, спокойного и невероятно ласкового. И вроде бы ничего особенного не происходит, но для меня это нечто новое. Нечто, так непохожее на него.

Мне удалось сбежать от брата, хотя он требовал, чтобы я осталась у них с ночёвкой. Но я сказала, что у меня завтра контрольная – нагло соврала. А что мне было делать? Я решила, что самое время, наконец-то, нам с Ярославом объясниться и понять, что происходит между нами.

И да, несмотря ни на что, мне безумно хотелось увидеть его, убедиться, что он жив и здоров. Ну а раз его выпустили из больницы, значит, это хорошая новость. Не всё так плохо, кости, по крайней мере, точно целы.

Но сейчас я не спрашиваю ни о чём. Просто жду, когда мы останемся с ним наедине. Мы ведь сможем поговорить немного? Он ведь сам говорил, что сегодня я буду с ним. Не знаю, в каком плане, но явно же стремился встретиться.

Надеюсь, что желание поговорить у нас обоюдное.

Когда такси сворачивает в сторону центра, до меня доходит, что мы едем не в общагу.

– Яр, – ещё раз поднимаю на него глаза.

Он слегка наклоняет голову. И у меня возникает безумное желание придвинуться ближе и коснуться его волос. И может быть положить голову ему на плечо. Но я не шевелюсь.

– Да, Тенёчек.

Моё прозвище… Он до сих пор меня так называет, и если раньше это вызывало раздражение, то сейчас это даже кажется каким-то милым. Необычным. Никаких «зайчиков», «котиков», «дорогих» и «милых», а просто… Тенёчек.

– Яр, куда мы едем? – спрашиваю я и пытливо смотрю на него.

Его движения по моей руке не прекращаются, всё также трепетно вызывают дрожь во всём теле. Он аккуратно поднимает мою руку и целует в запястье. Я заворожено наблюдаю за тем, как его губы прикасаются к моей коже…

А следом Яр тянет меня на себя, и вот я уже оказываюсь в его объятиях. Он наклоняется и зарывается лицом в мои волосы. Я чувствую, как учащается его дыхание, как он тяжело вдыхает, вбирая в себя мой аромат.

И хоть я и сама желала оказаться в его руках, мне так стыдно. К щекам приливает жар. Неловко! Таксист… он же всё видит. Видит сладкую парочку, обнимающуюся на заднем сиденье его автомобиля. Как в романтической комедии, честное слово.

А кто мы с Ярославом друг другу на самом деле? Пара? Враги? Просто те, кто спят друг с другом? Вопросы роятся в голове, сталкиваются, как мотыльки в темноте, но ответа на этот вопрос я не знаю. Но не время сейчас спрашивать.

Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть больше ничего. Нет, точно не сейчас.

– Мы едем ко мне, – наконец-то отзывается Ярослав прямо мне в ухо.

Его язык чётким движением описывает мочку уха, посылая ещё одну волну мурашек по коже. Он прикусывает её зубами и слегка тянет на себя. Ну всё. Всмятку просто мои чувства. Мозг уже сдаётся. Но я пытаюсь привести себя в адекватное состояние.

Я кусаю губу и стараюсь делать вид, что ничего не происходит, что меня не возбуждает его прикосновение, что прямо сейчас я всё контролирую, потому что, чёрт возьми, это же совсем пошло и неправильно. Хотя что говорить о правильности? Её между нами никогда не было.

Яр делает то, чего я больше всего боялась с момента, как села в это такси. Он обхватывает мой подбородок и поворачивает лицо к себе. А следом обрушивается на мои губы.

Целует.

Яростно, дико, жёстко, сразу глубоко.

Сразу пожирает меня, будто собирается прямо здесь, в тесном пространстве такси, выплеснуть свою страсть наружу. Получить меня. Продемонстрировать всем, что я всё ещё его, несмотря на драку, несмотря на то что он проиграл бой с моим братом.

А я настолько привыкла подчиняться его воле, что таю и позволяю. Отвечаю, цепляясь за его волосы. А потом мои ладони съезжают на его щеки, и только в этот момент Ярослав отстраняется. Шипит и морщится.

– Ой, прости, прости, – шепчу я.

Мгновенно убираю руку с раны. Даже не заметила, как случайно проехалась по ней пальцами. Наверное, больно. Конечно. Всё ведь свеженькое, ещё толком не затянулось. А этой щекой он по асфальту неплохо так проехался.

Блин. Мой брат оказался настоящим монстром. Я видела его драки в зале, но в уличной – впервые. Не знала, что он может быть таким зверем.

Яр качает головой.

– Не страшно, Тенёчек. Думаю, я заслужил.

– Что? – удивлённо спрашиваю.

Мне не послышалось? Он сказал, что… «заслужил»? В каком это смысле? Что он имеет в виду?

Ярослав подтягивает меня опять ближе к себе, его губы почти касаются моих. Но он не целует, зависает так. В нескольких сантиметрах от меня. Его дыхание касается моего, смешивается, словно мы дышим с ним теперь в унисон. Будто у нас с ним на двоих одно дыхание…

– Я был подонком, – говорит он тихо, но отчетливо. – Вёл себя как какой-то неадекват. Как придурок. Псих. А всё потому, что ты меня, Тенёчек, свела с ума.