Текст книги "Мажор и заноза. Нам нельзя (СИ)"

Автор книги: Ника Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 30. Хочу с тобой

– О, явилась, – хмыкает Виктория, поднимая свою изящную фигурку с кровати.

Я бросаю на неё один единственный мрачный взгляд и направляюсь на свою территорию. Объяснять соседке, почему меня не было ночью и где я пропадала половину этого дня нет никакого желания.

Мы с ней даже не подруги. Она вообще… ещё один мой враг. Она меня ненавидит, как и Ярослав. Как и тот, кому я отдала свою невинность сегодня на рассвете. Кому доверилась, зная, что ничем хорошим это не закончится.

Блин… Что же я наделала?

– Дай догадаюсь… Ты и один из Тормасовых, так?

Я заваливаюсь на кровать и закрываю глаза. Делаю вид, что вырубилась. Что не слышу её. Что ушла в астрал, потеряла связь с реальностью. Что меня тут вообще нет. Лишь бы не отвечать на эти вопросы.

Может отстанет? Есть такой шанс, а? Сможет она справится с распирающим её любопытством?

Мне ещё душевных разговоров с Викой не хватает для полного счастья. С девчонкой, которая меня с первого дня пыталась принизить. Не начнёт же она сейчас набиваться мне в подруги?

Сначала унизительные обвинения Ярослава и его заключение, что зря он вообще со мной что-то замутил, а теперь ещё и догадки соседки, что я ночь провела с ним. И ведь правда же. Она сейчас в самую суть вещей смотрит. Всё так и было.

– Ну можешь и не рассказывать, – хмыкает Вика. – Тебя видели вчера в клубе. На руках тебя нёс один из близнецов. А потом вы умчали на машине. Ночью ты тут не ночевала, а сейчас привёз тебя к общаге тоже он…

– Ты за мной шпионишь? – вздыхаю я обречённо. – Заделалась в следователи? Блюдёшь чужие нормы морали? Что такое, Виктория, м?

– Считай, что у меня везде есть свои каналы связи. И я просто жутко любопытная.

– Прекрасное качество. Направь его в науку, а не в мою жизнь.

– Пфф, – фыркает Вика. – Это скучно. А вот сплетни – самое то. Ну хоть поделись, как он в постели. Эти парни пользуются бешеной популярностью с первого дня учёбы. Все мечтают через них подобраться к музыкальным кумирам…

– Замолчи, пожалуйста, – качаю я головой. – Меня не интересует ничего из этого. Ярослав просто мне помог в неприятной ситуации.

Чёрт. Ну вот зачем я вообще полезла с ней разговаривать? Для чего рот открыла? Знала ведь, что ничем хорошим это не закончится!

Но уже поздно. Мои слова повисают в тишине, и я прямо чувствую, как мозги Виктории сейчас скрипят, складывая какую-то картинку в единое целое. Вдруг она в курсе происшествия в випке? Этот Сергей там вообще живой остался после избиения Тормасовым?

И вот нафига я сказала, что была с Ярославом?!

Дурочка. От расстройства совсем инстинкт самосохранения отключился. Этой девчонке только дай волю. Сама же призналась, что обожает сплетни. Теперь весь универ будет гудеть о том, что Ярослав меня спас от Сергея, а я отплатила ему собой этой ночью.

Открываю глаза и с подозрением кошусь на Викторию. Она стоит по центру комнаты с невозмутимым видом и накручивает прядь волос на палец. Выглядит так, будто решает какое-то сложное уравнение.

– Ясно-ясно, – кивает она, и её губы расплываются в улыбке.

Отворачивается и идёт к своей кровати. Подхватывает свой гламурный розовый телефончик в стразах и быстренько что-то строчит. И я понимаю, что это обо мне. Что вот он. Эпичный момент. Моя репутация сейчас отправляется в унитаз.

Но сейчас нет сил её останавливать. Да и что я скажу? Не надо? Всё не так, как кажется? Не лезь не в своё дело?

Да и, собственно говоря, разве может быть хуже? Разве я могу упасть ещё глубже, если я итак уже на дне? Меня мало волнует окружающий мир, у меня внутри атомная война идёт. Ещё тратить энергию на то, что снаружи…

Закрываю глаза снова.

Перед внутренним взором появляется Ярослав. Я чувствую на себе его руки, его поцелуи, внизу живота будто кирпич лежит. Странные, непонятные ощущения. Там, где он касался, там, где он был. Во мне…

Я переворачиваюсь на бок, лицом к стене. И морщусь. Оказывается накатила на то самое плечо, которое он укусил в порыве страсти. Надо же. Прямо до болезненности. Его метка… осталась на мне… Эта мысль отчего-то будоражит. Устраиваюсь поудобнее, чтобы не было больно.

Здесь, в этой комнате, тоже нет покоя мне от него, потому что он заполнил всю мою жизнь собой. Каждый уголок моей души, каждую клеточку моего тела, каждую извилину мозга. Я вся в нём. И даже эта кровать в общежитии. Она тоже напоминает о нём.

Ярослав Тормасов. Что ты натворил? Зачем мы вообще с тобой пересеклись? Может лучше бы друг друга и не знали? Не горели? Не обвиняли друг друга? Не пожирали друг друга жадно, словно это самое желанное занятие на свете?..

«Просто секс, Тенина. Никаких розовых соплей».

Да, действительно, это ведь ничего не значит. По крайней мере, для него уж точно. Он уже пожалел, что всё так случилось. Мы с ним оба сходили в душ, потом он принёс мои чистые вещи, оказывается, успел постирать и посушить. Я переоделась, сгорая от стыда под его взглядом, но он меня больше не тронул.

Просто отвёз в общагу. Мы больше даже не говорили. Обвинения так и остались последним, что мы друг другу сказали. И Яр был мрачным всю дорогу сюда. На меня не глядел.

Значит, это конец. Больше он не будет ко мне прикасаться, не будет меня ласкать, не будет властно приказывать мне, что делать, целовать, заниматься со мной сексом... Может быть даже завтра сядет за парту с кем-то другим.

Это будет больно, унизительно, но может так на самом деле проще? Быстрее забудется, быстрее затянется рана в груди.

Приподнимаю ноги ближе к торсу, съёживаясь в позу эмбриона. Я чувствую себя такой одинокой, такой потерянной, такой беззащитной. Словно весь мир отказался от меня, хотя по факту это не так. Только Ярослав. И мама…

Я не понимаю, в какой момент ускользаю в сон, но просыпаюсь я от того, что задыхаюсь от жары. Очень душно, очень… Поворачиваюсь в постели и упираюсь лицом в твёрдую мужскую грудь. Его запах бьёт меня в нос.

Ярослав. Здесь.

Судя по тому, что в комнате темно, уже ночь. А я даже не обедала и не ужинала, я даже не помню, как отключилась. Просто вырубилась в какой-то момент, восполняя пробелы сна, да и нервы, видимо, совсем расшатались, им тоже нужен был этот перерыв.

– Яр… – бормочу я в шоке.

– Т-ш-ш, Тенёчек, спи.

– Но Вика…

– Да похрен на неё. Я хочу с тобой.

Он так безапелляционно это заявляет, что я теряюсь. Раздумываю пару мгновений, а потом жмусь к нему. Впитываю в себя его аромат. Голова кружится. То ли сон, то ли кошмар. Он снова в моей постели. Он пришёл ко мне.

Его губы в темноте находят мои. Все нервы натягиваются до предела. Я впускаю его в рот, позволяю заигрывать с языком. Его руки опускаются на мои ягодицы, и он давит ладонями на них. Вжимает меня в себя сильнее, так плотно, что я чувствую его каменное желание.

Сам ведь наговорил мне всякого… и пришёл. Опять, кажется, через окно пришёл ко мне в комнату. Сумасшедший. Что же он делает? Мучает себя и меня…

– Тенёчек, – хрипло выдыхает он и опускается губами на шею.

Терзает мою кожу, а потом перекатывается, подминая меня под себя. Плохо дело. Что же мы творим? Нельзя. Но мои ноги уже обхватывают его бёдра, а руки вплетаются в его волосы.

Мы снова целуемся, он давит на меня своим весом. Он скользит мне между ног, возбуждая так, что я едва держусь, чтобы не застонать от наслаждения. Пружины матраса издают жалобный скрип и… темноту комнаты прорезает чужой яркий свет от телефона, который прямёхонько устремляется на наши сплетённые в страсти фигуры...

– Какого чёрта?! – взвизгивает Вика.

Глава 31. Искушение

– Убери свет, – тут же отрывается от меня и рычит Тормасов на мою соседку.

– А не охренели ли вы тут?!

Яр поднимается с места и медленно движется в сторону возмущающейся Виктории. Та сразу как-то скисает. И хоть видно плохо, особенно после дезориентации в виде яркого света в глаза после темноты, но я различаю, как она отшатывается к стенке.

Один миг, и её телефон оказывается в руках Тормасова. Фонарик перемещается в её лицо. Вика морщится и прикрывает ладонью глаза. Выглядит уже не такой бойкой, видно, решительный настрой Тормасова остужает её пыл.

– Если что не нравится, на выход, – спокойно произносит Ярослав.

У него такой тон, что даже мне становится не по себе. Не представляю, что там Вика сейчас чувствует. Арктический лёд, блин. От Ярослава веет таким опасным холодом, что в комнате на пару градусов температура падает.

– Я… ночь же, – растерянно выдаёт Вика. Потом расправляет плечи. – Это вы уходите, раз так надо уединиться, я тут причём?

– Мне очень не хочется сейчас заниматься разговорами, Свиридова. Предпочитаю другие дела. Понимаешь?

Мои щёки мгновенно вспыхивают. Блин. Ну вот за что мне это? Спала себе, никого не трогала, страдала себе спокойненько. Так нет же. Пришёл, возбудил… и всё это после слов, что я – его ошибка. Где моя голова была, когда я позволила после всего этого снова себя целовать?

– Виктория права, – выдыхаю я, вмешиваясь в этот ненормальный, полуночный разговор. – Ярослав, тебе пора домой.

Но он на меня никак не реагирует. Будто я пустое место и вообще права голоса не имею. Вика вздыхает.

– Ладно. Я пойду, – соглашается она.

Я изумлённо сажусь в кровати и смотрю, как эта фурия покорно натягивает халат на свою шёлковую сорочку и проходит мимо Тормасова. Останавливается у двери.

– Ты мне телефон-то отдай. Подругам наберу, чтобы впустили к себе.

– Только, блядь, попробуй выкинуть какой-нибудь номер. Лучше не испытывай судьбу, Вика, – напоследок выдаёт Тормасов и возвращает ей гаджет.

– Да больно надо, – ворчит та. – Развлекайтесь!

Хлопает дверью так, что стены дрожат. Уверена, что половина общаги сейчас проснулась в удивлении, что тут взрывается. А если Вика надумает к вахтёрше спуститься? Блин. Не хватало ещё быть замешанной в такой истории…

Но когда Ярослав защёлкивает замок и поворачивается ко мне, мои страхи перерастают в нечто другое. Я закусываю губу и смотрю на то, как он медленно приближается ко мне.

– Слушай, я считаю, что тебе стоит уйти, – выдаю я.

– Ты ведь не хочешь этого, Тенёчек.

– Это неправильно… Ты ведь сам сказал… – пытаюсь хоть как-то включить логику и сопротивляться.

Он же нависает уже надо мной. Его пальцы перехватывают подбородок и поднимают моё лицо вверх. Его губы впиваются в мои. Ярослав целует глубоко, даже как-то яростно. И я цепляюсь за его толстовку, отвечаю ему со всем тем пожаром, что горит в моей душе.

Какая глупость. Почему я совершаю эту ошибку снова? Почему не могу остановиться?

– Надень мою рубашку, – хрипло произносит он, отстраняясь.

Он выпрямляется и отходит к окну. Засовывает руки в карманы джинсов. Больше ничего не говорит. Просто ждёт.

Я поднимаюсь с постели. В полумраке комнаты безошибочно нахожу нужный пакет. Он в моей тумбочке. Я не знаю, почему я не попыталась вернуть ему вещи ещё раз, почему не стала выкидывать… Даже не анализировала. Просто приняла как факт. Вот пакет. Это вещи Ярослава.

Забавно. У него моя резинка, у меня его одежда. В этом всём тоже прослеживается что-то ненормальное. Та самая связь, что незримо переплетает наши с ним судьбы. Нашу с ним болезненную привязанность, которой никак не должно было возникнуть.

Я достаю белую рубашку. Кажется, она всё ещё пахнет им. Медленно стягиваю с себя платье. То самое, что не стала переодевать, как вернулась в общагу. Я ведь завалилась на постель в чём была.

Тонкая чёрная ткань скользит по моей коже. Становится ещё холоднее. Воздух касается груди, соски мгновенно напрягаются. То ли от прохлады, то ли от его горящего взгляда. Мне плохо видно, но я понимаю. Он смотрит.

Уверена, что ему нравится. Иначе бы не просил меня переодеваться.

Я остаюсь в одних трусиках. Натягиваю его рубашку. Тянусь к пуговицам. Медленно застёгиваю и поднимаю на него вопросительный взгляд. Что дальше?

– Трусики… сними, – командует он дальше.

Я снова подчиняюсь. Медленно спускаю кружево вниз, освобождая себя от нижнего белья. В этот момент Ярослав делает шаг ко мне и перехватывает трусики. Засовывает их себе в карман джинсов.

Очередной трофей?

– А теперь ложись на кровать…

– А может… может ты тоже разденешься? – решаюсь спросить.

Я смущена. Но меня радует, что он не видит, как сильно горят мои щёки. Впервые почувствовала в стриптизе. И это было… возбуждающе. Это всё из-за его энергетики. И его приказов. Не знала, что мне настолько нравится подчиняться.

– Всему своё время, Тенёчек, – хмыкает Тормасов. – Так не терпится заполучить меня?

– Я… да. Не терпится.

Признаюсь, как есть. Да. Я ненормальная. И я хочу его. И раз уж мы снова оказались вдвоём в одном пространстве. Раз уж выгнали мою соседку из комнаты… Чего уже терять? Мы снова с ним вошли в этот порочный круг, из которого нет выхода.

– Тогда раздень меня.

Я подхожу к нему. Мои руки ныряют под его толстовку. Ладони жадно скользят по его кубикам пресса. Выше к груди. Сердце стучит быстрее, кровь бурлит в жилах. Я понимаю, что внизу уже всё призывно наливается в ожидании его.

– Яр…

Подтягиваю его толстовку вверх, помогая ему снять её через голову, а следом тут же припадаю к его коже. Горячо целую везде. Его грудь, живот, плечи, ключицу, дотягиваюсь до шеи.

Чувствую, как сбивается его дыхание. Как он запрокидывает голову, позволяя мне хозяйничать. Позволяя мне целовать его. Впиваюсь в его шею и кусаю, так же, как и он меня. Добиваюсь хриплого стона, который заводит меня ещё больше. Пусть на нём тоже будут метки. Мои метки.

Пальцы подрагивают, когда я расстёгиваю его ремень. Возбуждение застилает всё моё существо, и я уже почти не контролирую тело. Не справляюсь с эмоциями. Едва соображаю. Хочу до безумия ощутить его уже в себе.

Наконец-то молния поддаётся, джинсы спускаются с его бёдер. Я провожу рукой по его твёрдости прямо через боксеры. Яр снова глубоко вздыхает и стонет.

– Всё, блядь… На первый раз достаточно, либо я кончу прямо так.

Он перехватывает меня за талию и рывком отправляет на кровать.

Глава 32. Главное, не думать

Я лежу на своей постели и смотрю, как Тормасов стягивает с себя джинсы. Единственная задержка, прежде чем двинуться ко мне – достаёт из кармана небольшой квадратик с защитой. Подготовился, значит. Знал, что всё закончится этим.

Впрочем, переживать не о чём, я снова иду по этому неправильному пути, снова планирую быть с ним. Это ведь даже хорошо, что он подумал, озаботился таким вопросом. Не хватало мне ещё и забеременеть ненароком от своего врага. А может… может надо остановить это безумие, пока ещё есть шанс?

Но Ярослав уже наклоняется ко мне и целует в губы. И я отвечаю. Конечно, я снова отвечаю ему. Ведь это так вкусно, так приятно. И от него у меня просто голова кругом идёт. Его язык, скользящий по моему, наше прерывистое общее дыхание… Его пальцы зарываются в мои волосы, фиксируют голову и не позволяют отклоняться.

– Моя… – рычит он мне в рот и прикусывает нижнюю губу.

Я ахаю от боли, но он уже следом зализывает. Шершавый язык скользит по нижней губе, потом по верхней. Мурашки танцуют адские па по моей коже, а я уже подставляю ему шею для поцелуев, я расстёгиваю обратно его рубашку, в которую облачена. Яр тут же накрывает грудь ладонью. Щиплет сосок.

– Никто не будет так к тебе прикасаться, – требовательно заявляет. – Поняла меня?

– Да.

– Только я. Ты только моя, Тенёчек.

– Да.

Будто у меня есть мысли о побеге. Нет, конечно. Я, кажется, уже смирилась с тем, что застряла в этом сладостном аду, я уже присматриваю тут себе постоянное местечко у ближайшего котла. Главное, чтобы было рядом с ним.

Он довольно ухмыляется и снова целует коротко в губы. Потом в шею. Переключается на грудь. Целует, заигрывает с вершинками. Поочерёдно уделяет внимание им, заставляя меня трепетать в сладком ожидании.

Я уже не стесняясь раздвигаю ноги шире. Жду его. Жду, когда он пойдёт дальше, когда начнёт наступать активнее.

Тормасов подтягивает меня к краю кровати, а сам встаёт на колени передо мной на пол. Обхватывает мои бёдра, вжимается пальцами в нежную кожу до болезненности. Я замираю в предвкушении и некотором страхе. Мало времени прошло. Конечно, мало.

Но где мой мозг, а где желания… Всё смешалось, сознание проиграло эту битву, как только я почувствовала его рядом с собой.

Я хочу этого, он хочет тоже. И теперь нас уже ничто не остановит.

Он скользит у входа, заставляя стонать от напряжения внизу, но не торопится… И моё сердце только отчаянней стучит в груди. По спине сбегает капелька пота. Не могу уже ждать. Это утомительно.

– Яр, пожалуйста… Я хочу…

– Хочешь меня? – издевается гад.

– Тебя. Хочу.

Он хрипло смеётся, мучая меня и себя этой сладостной пыткой предвкушения. Наклоняется и снова впивается в мою грудь, поднимается выше. Его язык оставляет дорожку прямиком к пульсирующей жилке на шее. Останавливается у уха.

– Скажи, чтобы я тебя взял, Тенёчек, – шепчет. – Скажи, чтобы я тебя трахнул.

– Возьми меня, Ярослав… Пожалуйста…

И он наконец-то толкается. Растягивает одним махом. Я вцепляюсь в его плечи. Царапаю ногтями его кожу. Смесь восторга и боли застилает всю меня одной мощной, яростной волной. Я кусаю губу, чтобы не закричать. С глаз срываются слёзы. То ли от счастья, то ли от ужаса. Сейчас я вообще уже ничего не соображаю.

Только тепло его кожи под моими ладонями. Только его горячее дыхание в мою шею. Только его грудь, тяжело вздымающаяся рядом с моей. Только его тело, вжимающееся в моё. Только ощущение, что мы сейчас… слились. Максимально.

Он медленно начинает двигаться, и я всё-таки понимаю. Хорошо. Чёрт возьми, как же хорошо. Обхватываю его бёдра ногами сильнее, прижимаюсь плотнее. Ускоряется. Целует. Кажется, будто его руки и губы везде.

Я не успеваю следить за его действиями, сосредотачиваюсь на том, что зреет внутри меня. Где-то там, где соприкасаются наши тела в страстном вихре. Огонь распаляется всё жарче. Я дышу всё реже. Дыхание само сбивается с ритма. Само задерживается. Будто тело живёт своей жизнью.

Мои стоны перемешиваются с его хриплыми вдохами-выходами.

– Ты – моя лучшая музыка, Тенёчек, – заявляет он, сдавливая снова сосок.

Из груди рвётся ещё один громкий, протяжный стон. Финальный аккорд его сладкой игры на моём теле. Сжимаюсь и разлетаюсь от удовольствия. Перед глазами вспыхивают звёздочки, будто фейерверки.

Жмусь к нему и кусаю снова. Прямо в плечо. Со всей силы. Впиваюсь зубами в его кожу. Он стонет, дёргает меня за волосы. Оттягивает от себя. Мутным взглядом смотрит в мои такие же поплывшие глаза.

– Блядь. Моя жаркая девочка, не насытилась ещё? Сейчас будет… – многообещающе говорит Яр.

Он выходит, встаёт и тянет меня выше на кровать. Я едва двигаюсь. Всё тело пребывает в приятном расслаблении. Я едва могу находиться в вертикальном положении. Рубашка сползла с плеч, едва прикрывает моё тело.

– К стене, – командует он, подталкивая в поясницу.

Я оказываюсь спиной к нему. Ладони упираются в стену, лоб тоже. Яр расталкивает мои ноги коленом в стороны, расставляя их шире. Давит на поясницу, чтобы прогиб был сильнее.

– Вот так… Стой, Тенёчек.

Он обхватывает ладонями мои бёдра и входит сзади. Я снова чувствую удовольствие, снова с каждым новым толчком усиливаются ощущения в теле. Вот и очередной полёт на дно, где так здорово быть с ним.

Главное, не анализировать и не думать, что я совершаю ошибку. Одну за другой. Что это всё вообще не нужно было затевать. Что мне надо было держаться от Тормасова подальше. Если не думать… Тогда… тогда всё просто прекрасно.

Он помогает мне рукой. Ласкает, помогает снова выйти на прямую, ведущую к наслаждению. Я следую за ним и за своим новым наслаждением. Не сдерживаюсь и заканчиваю второй раз. Громко, так, что, наверное, слышно на весь наш этаж в ночной тишине.

Яр прикрывает мне рот, заставляя захлебнуться этим криком.

– Т-ш-ш… Меня так выселят отсюда, – посмеивается он.

Отпускает обессиленную меня. И в несколько грубых, глубоких движений догоняет меня. Со стоном замирает, стискивая меня до очередных синяков. Упирается лбом в мой затылок и дышит в волосы.

– Искушение… Одержимость. Хрен поймёшь, что это. Но пусть так. Не хочу бороться. Тебя хочу. Тебя.

Он проводит рукой по моему плечу, где оставлена его метка, его болезненный укус. И это прикосновение настолько нежное и аккуратное, что кажется чем-то нереальным после только что случившейся страсти.

Ярослав медленно натягивает на меня обратно сбившуюся к чёрту рубашку.

– Спи в ней, – снова требует.

И я укладываюсь на кровать в его одежде. Устраиваюсь в его объятиях, прижимаясь к его обнажённому разгорячённому торсу. И понятия не имею, что нас ждёт завтра. Но сейчас… так хорошо. Главное, не задумываться, что это между нами происходит.