Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14.

– Мы заработали сто десять рублей за пять дней торговли на ярмарке! – Ольга искренне радовалась небольшой победе, в то время как Михаил сдержанно улыбался. В последние дни он вновь поддался меланхолии, благо, что по лесам не ходил. – Ах, если бы найти начальный капитал, то можно было бы и зефирное производство запустить. Открыть несколько магазинов в Петербурге да Москве, – мечтательно тянула она, видя настоящий клондайк в этом времени. Сколько всего можно сделать… Главное, найти сподвижника и капитал…

Вот только Крапивин её энтузиазма будто бы не разделял. Она искренне не понимала, как он может не видеть возможностей, что сами плыли в его руки?! Хотелось встряхнуть его, чтобы он выбил из головы всю свою грусть и взялся за дело. Не то, чтобы барин совсем был пропащим… красивый, ответственный мужчина, заботящийся о своих крепостных. Она видела, как он к ним относится, как переживает, как вместе с мужиками отправляется на поиски конокрадов… Но разве достаточно просто быть хорошим?!

Эта мысль занимала её, когда она прогуливалась в яблоневом саду. В дальнем конце ещё осталось несколько яблонек, на которых висели плоды несмотря на то, что почти закончился сбор урожая. Сорвав пару налитых яблок, Ольга направилась к Ромашке. Хотелось хоть какого-нибудь действия. Как только у неё стали появляться первые успехи в верховой езде, ей стали нравиться неспешные прогулки по утрам, тёплая бархатная морда лошади и жёсткая грива под пальцами.

– Хороший мальчик, – голос Михаила Фёдоровича из денника заставил её затаиться, прислушиваясь. – Что бы я без тебя делал, Прохор?!

– Ой, что вы, барин… ерунда. Это моя работа. Хвала Богу, конь уже ногу не поджимает, ступает понемногу. Шину я не снимаю, перевязку меняю каждый день. Овса да моркови больше даю, скоро силу наберёт. Рана чистая, не гноится, кость схватываться стала. Жаль только, вновь не быть ему гордостью конюшни.

– Думаешь, не заживёт до конца?

– Нет, Михаил Фёдорович. Кость-то сдвинулась… жизнь я ему сохраню, ходить будет, но чтобы в поля да грузы перевозить – не выйдет.

– Жаль, хороший конь…

– Ироды, испоганили животину! Ничего о них не слышно, барин?

– Пока нет, – в голосе Крапивина засквозило напряжение. Тема ему явно не нравилась, ведь оголяла его бессилие. Ольгу саму разбирала злость от одной только мысли о них. Как только земля их носит?!

– Что же с беднягой делать? – вздохнул Михаил Фёдорович.

– Для тяжёлой работы нужна хорошая опора на ноги, которой у него не будет, но зато он может со временем пойти под седло, детей катать станет… Жалко такого красавца на колбасу.

– Нет уж, не позволю пустить его на колбасу, оставлю здесь, – заявил Крапивин. – Давай помогу, почищу беднягу, – деловито заявил он.

– Что вы, барин. Я сам!

– Ничего-ничего, иди, Прохор! – послышался шорох одежды и раздались шаги.

Его заявление порадовало девушку, на душе стало тепло, а на губах расцвела улыбка.

Вскоре старый конюх, прихрамывая, вышел из денника, тут же кланяясь Ольге.

– Сударыня!

– Здравствуй, Прохор, – улыбнулась она, сжимая яблоки в руках.

– Вы к Ромашке? Вот она обрадуется! Она вас полюбила!

– Думаю, ты знатно преувеличиваешь, – ухмыльнулась она, – негодница просто поняла всю выгоду своего положения. Яблоки и морковь вне очереди.

Прохор широко улыбнулся, согласно кивнув, а на голос Ольги из денника выглянул Михаил.

– Ангел? – удивился мужчина. Он скинул сюртук, оставшись в рубашке и жилете; распустил шейный платок, расстёгивая несколько верхних пуговиц для большей свободы, и теперь выглядел понятным и близким.

– Да, – с хрипотцой ответила она, тут же закашлявшись и беря себя в руки, – совершенствуюсь в верховой езде… Я выяснила, что очень многое зависит от отношений наездника и его лошади, – усмехнулась она, показывая яблоки, – поэтому подготовила подкуп.

– Думаю, ей понравится, – одобрительно улыбнулся он, кидая взгляд в сторону денника, где стояла Ромашка и уже любопытно выглядывала наружу.

Ольга не стала больше мешкать и поспешила к ней, ощущая взгляд мужчины у себя между лопаток. Его внимание было приятным, но она твёрдо решила пока не задумываться об этом.

Прохор оставил господ, поспешив во двор, а они в уютной тишине занялись своими делами. Михаил чистил коня, а Ольга кормила яблоками Ромашку и гладила её по гриве. Той, как самой настоящей женщине, внимание льстило, и неуклюжая человечка больше не казалась такой уж и ужасной.

Ольга находила умиротворение в тихом ржании лошадей, в тёплом аромате свежего сена, звуке щётки, что проходилась по лошадиной шкуре, в весёлом гоготании гусей со двора и мелодичных песнях, которые пели прачки, развешивая бельё во дворе. Улыбка цвела на её губах, только шум колёс со двора заставил её испуганно замереть.

Оглянувшись, девушка словно статуя заледенела.

Барин, взглянув на неё и моментально оценив замерший взгляд, и сам поспешно выглянул из денника. Смесь страха и ожидания тугими кольцами вились в нём.

– Стойте здесь, – велел он и уверенной походкой направился во двор.

– Барин, барин! – в дверях в него врезался запыхавшийся мальчишка. От падения его спасли крепкие руки мужчины, что поддержали. – Там господин приехал. Говорит, что вы его ждали! – замахал пацан руками в сторону усадьбы.

– Представился?

– Я… я, кажется, забыл, – смутился ребёнок, покраснев.

– Вот как… сейчас поглядим, что за господин тогда, – хмыкнул Крапивин, потрепав пацанёнка по светлым кудрям.

Выйдя же во двор, он увидел повозку, гружённую скарбом, а после и невысокого мужчину, что помогал спуститься с неё женщине и мальчишке лет семи. Все они были худыми, бледными, истощёнными долгой дорогой, но зато с предвкушающим блеском в живых глазах.

– Михаил Фёдорович! Ваше Благородие! – первым заметил стремительно приближающегося Крапивина глава семейства и бросился к нему в ноги. – Не забыли про меня!

– Разве я мог забыть, Александр Петрович?! Поднимайтесь, голубчик! Я рад видеть вас в моём доме. А это, значит, супруга?

Ольга не спешила во двор, прислушиваясь к разговору из надёжного укрытия – конюшни.

– Так точно, Ваше Благородие, – тихо ответил мужчина, кивнув в сторону женщины. – Долго мы добирались… дорога дальняя, нелёгкая.

– Понимаю, – сдержанно кивнул Михаил Фёдорович. – Отдыхайте сперва с дороги. А после поговорим о деле. Работы в имении немало, руки нужны надёжные.

– К вашим услугам, Михаил Фёдорович. Готов приступить немедля! – оживился Александр Петрович. – Как скажете, так и будет!

– Вот и славно, – ответил барин, чуть прищурившись. – Вы ни капли не изменились. Горите работой. Аграфена покажет вам дом, – кивнул он в сторону женщины, что уже расторопно стояла за спиной долгожданных гостей. – Пусть ваша супруга обживается, а вас я буду ждать в кабинете для обстоятельной беседы.

Ольга надеялась, что Михаил Фёдорович её представит. Она предвкушающе встала в дверях конюшни, вот только барин даже не бросил в её сторону взгляд. Он чистосердечно радовался прибытию своего нового управляющего, с которым заперся на весь вечер в кабинете, предоставив её самой себе. Вот только она не была тихой девушкой, а потому пошла самостоятельно знакомиться с Настасьей Ефимовной – супругой Александра Петровича Фролова.

– Может, вам нужна какая помощь?

– Что вы, сударыня?! Мы сами! – отмахивалась она, настороженно смотря на темноволосую девушку, в глазах которой горел огонь. – У меня вон какой помощник! – гордо взглянула она в сторону мальчика, что деловито затаскивал тюки в дом.

Бросив взгляд на Груню, что понятливо кивнула и отдала указания парням, Ольга отступила в дом.

Она ходила перед дверями кабинета, слыша довольный голос Михаила Фёдоровича и его искренний смех, а потому не решалась нарушить их уединения. Вышли они из кабинета только к ужину, представив её мимолётно.

Этот случай указал Ольге на её истинное положение – приживалка без прав и обязанностей. Чужачка, что жила в доме только с милости барина. Лёгкая обида колола её душу, а одиночество стало особенно вязким. Казалось, оно облепило её с ног до головы, не давая вздохнуть. Она ведь так искренне и стремительно пускала корни в этом месте. Это только говорят, что люди не деревья, а на практике так хочется укорениться, обхватить почву надёжными корнями, чтобы жизненные невзгоды не смогли вырвать.

– Ангел, отчего вы так грустны? – подивился Михаил Фёдорович, найдя её в гостиной. – Чувствуете аромат? Кажется, Глаша превзошла себя. Пойдёмте к столу!

Из кухни доносился аромат грибов – лисички с картошечкой, запечённые в горшочке. В другой ситуации Ольга бы порадовалась, но не сейчас. Аппетита не было.

– Михаил Фёдорович, кто я в вашем доме? – прямолинейно поинтересовалась она, придирчивым взглядом ловя его взор.

– Очаровательная гостья, подлинное украшение моего дома. Ангел, пойдёмте к столу. Не забивайте свою головку, – в приподнятом настроении попытался отмахнуться от неё Крапивин. – Особенно теперь, когда Александр Петрович прибыл, он в раз займётся документами.

Ольга еле нашла в себе силы улыбнуться и последовать за ним в столовую, понимая, что не в том положении, чтобы качать права. Действовать нужно изворотливее.

– Хотел вас предупредить, сударыня, что утром не смогу составить вам компанию на конной прогулке. Мне нужно заняться делами, – с большим аппетитом он поглощал еду. Груня, как всегда наставляющая прислугу, радовалась не нарадовалась.

– Жаль, мне будет не хватать вашей компании, – только и смогла обронить девушка, задумчиво гоняя лисичку по тарелке.

Она могла бы отдаться меланхолии и лени, но на следующее утро девушка самостоятельно выехала на прогулку, направляя Ромашку к реке. Мысли о том, что нужно отсюда уезжать, ведь она не найдёт здесь дома, звучали в голове всё громче, когда её из задумчивости вырвал голос Дмитрия Гарарина.

– Синьора Анжелина, рад вас видеть! – он, как и всегда, был идеально собран.

– Синьор Гарарин! – оживилась она, чувствуя, как на душе стало теплее.

– Что с вами? Я вижу грусть в ваших глазах. Неужели вас что-то тревожит?

– Вам показалось, – вздохнула она, попробовав увильнуть от ответа, но мелькнувшая в голове мысль её отрезвила: «А с кем говорить?». Это ведь простая встреча на прогулке, и ничего больше между ними точно не будет, именно поэтому она произнесла, – Я чувствую себя здесь чужой. Меня ничего не связывает с этой землёй и людьми, мне одиноко…

– О, поверьте, Анжелина, мы все в какой-то мере чужие на этой земле. Но именно в этом и заключается прелесть: искать тех, кто сделает её своей для нас. Главное, не сдаваться! – искренне улыбнулся он, отчего Ольга поражённо замерла. Ей казалось, что кто-кто, а Дмитрий в первую очередь делец, и такие речи не для него, но она ошиблась.

– К тому же, вы прекрасно осваиваетесь. Моя маман оценила ваш зефир и просит непременно раздобыть ей ещё коробочку. Нужно уговорить Михаила открыть мануфактуру. Думаю, с вашим рецептом его дела пойдут в гору.

– Это вы так считаете, но не он, – скривилась она, поймав на себе острый взгляд князя, что удержался от дальнейших расспросов, видя, что тема находит живой отклик.

– Я знаю верный способ, как разогнать вашу хандру, предлагаю вон до той берёзы на перегонки. Я дам вам фору.

– Так будет не честно, – Ольга бросила взгляд на указанное дерево, оценивая свои возможности.

– Вы в дамском седле, да и я наездник отличный, будем честны: преимущество моё несомненно…

Последнее он не договорил, ведь Ольга приняла вызов и, подстегнув Ромашку, ринулась вперёд.

Князь широко улыбнулся, сосчитал до пяти и подстегнул коня, желая догнать ускользающую добычу.

Глава 15.

Дождь лил с ночи, а потому ни о какой конной прогулке речи идти не могло.

Землю развезло, а серые тучи, низко нависшие над землёй, обещали продержаться весь предстоящий день. Ольга, привыкшая просыпаться рано, с тоской смотрела в окно, перебирая скудные варианты досуга, что были ей доступны.

Чтение её больше не радовало… Что в нём толку, если её мнение всё равно не учитывается? А потому она побрела на ароматные запахи свежего хлеба. Глаша только достала из печи пару свежих караваев.

– Сударыня? – удивилась она. – Раненько ещё.

– Проснулась, а тут дождь. Вот ищу, чем заняться… – повела плечами Ольга, скользя взглядом по кухоньке.

В углу лежали горкой поздние кочаны капусты. Глаша планировала их в этот день заквасить. Также стоял бочонок свежего мёда, что привезли из дальней деревни. В тех местах просторные луга, и мёд получался ароматный. Повариха с удовольствием забрала его на кухню.

– Может, вам завтрак подать? – не сильно радостно произнесла женщина. У неё всё шло по заведённому порядку, чтобы к столу подавать свежее да ароматное. А потому выходило, что у неё было в запасе ещё пару часов. Если сударыня прикажет, то придётся суетиться, а она этого ой как не любила. Ей по душе были размеренные движения, когда при готовке отдавалась частичка души, а не безразличие и укор. – Правда, пирожки только поставила в печь…

– Нет, что ты?! – отмахнулась Ольга, медленно принюхиваясь к ароматному мёду. Он пах ярко: цветами и свежей зеленью. – Разве может обойтись трапеза без твоих пирожков? Я их обязательно дождусь!

– Может, зефира желаете наготовить? – Глаша хоть и подобрела от комплимента, но всё равно искоса на неё поглядывала. Иностранка была деятельной, отчего ей дивилась вся домашняя прислуга.

– Нет… медовик!

– Что? – удивилась повариха, а Ольга в очередной раз укоризненно вздохнула. Ну не может она без прогресса! Девушка, закусив губу, перебирала сомнения в голове. Ей казалось, что рецепт медовика давнишний. Так, может, название иное?

– Медовый пирог, – наугад исправила она и попала в точку, ведь подобравшаяся Глаша сразу расслабилась.

– Пирога желаете? Так я мигом! – женщина обтёрла руки о передник, а взгляд её уже заметался по кухне.

– Я бы не хотела тебя отвлекать, у тебя ведь свои дела. Я сама справлюсь! – мысленно она добавила, что займёт руки – именно в такие моменты ей всегда лучше думалось.

– Сами? – подивилась Глаша.

– Конечно! Я не только зефир готовить умею, amica, – не сдержавшись, она подмигнула ей.

– Как изволите, сударыня… – выдохнула повариха, занявшись своими делами, но то и дело поглядывая на девушку.

Словечки у неё проскальзывали больно непонятные, но красивые, оттого на губах Глаши сама собой расцветала улыбка.

«Красавица, с ладной фигуркой, по хозяйству пригожая, грамотная, языки знает, а вынуждена была уехать с барином да во грехе жить… Тяжела бабская участь, в какой бы ты стране не родился!» – размышляла Глаша, с интересом посматривая на сударыню. Движения её ладоней были нежными и лёгкими, словно она и не готовила вовсе, а танцевала.

Её медовый пирог-то отличался от рецепта, который она выучила у старого повара, а когда Ольга за сковородку взялась, то повариха и вовсе перестала делать вид, что занята своими делами, а тихонечко скользнула к ней, приглядываясь и запоминая.

Ольга тихо мурлыкала себе под нос. Нет, не песню, а речь, которой она надеялась поразить управляющего. Ведь Михаил Фёдорович явно ставит его знания выше её.

Нагревая мёд и добавляя в него соду, она с удовольствием следила за пенкой, что спора поднималась, подобно её терпению. Кинув кусочек сливочного масла, она с удовольствием всё перемешала, представляя, как перемешивает мысли в дурной голове Михаила Фёдоровича. Разве можно отказываться от идей только потому, что их выдвинула женщина? В том, что он во многом отмахивается именно из-за этого, она не сомневалась! Взбивая яйца с сахаром и солью, она отпускала своё разочарование. Когда она уже вливала медовую смесь и добавляла муку, в её душе оставались только страх, одиночество и горечь потери сына.

Как бы ни казалось, что она уже практически смирилась с попаданием в этот мир и в это тело, но именно эти чувства хозяйничали в её душе, заставляли её двигаться, отстаивать и искать себе место.

Выпекая коржи на сковороде, Ольга хвалила себя за смекалку. Вот что значит женщина, родившаяся в восьмидесятые! Попади её любимый сыночек в это время, он бы долго отвыкал от телефона и интернета, где он ищет ответы на все вопросы.

– Как пахнет, сударыня! – Глаша, блестя глазами, сбоку наблюдала за приготовлением и с восторгом вдыхала насыщенный аромат мёда.

– На вкус ещё лучше! Только мне ещё сметанка нужна для крема… Есть у нас?

– Конечно, сударыня! Наша корова Рябушка самую жирную сметану в округе даёт! – с гордостью заявила повариха. – Я сию минуту!

Рванув в холодную комнату, она радостно принесла крынку сметаны.

Ольга с любопытством приподняла крышку.

– Похоже, нам понадобятся и сливки, больно густая сметанка у твоей коровы, – не удержавшись, она захватила ложкой немного сметаны и отправила к себе в рот. – А какая вкусная! Bellissimo!

Очередное иностранное словечко звучало заковыристо, но как же красиво… Глаша зарделась и вновь бросилась в холодную кладовую, откуда принесла ещё и крынку сливок.

Замешав крем, Ольга густо пропитала коржи и собрала торт.

– Теперь ему нужно настояться… – довольно осмотрела она результат своего труда. – Думаю, к вечеру можно будет и попробовать…

– Красота-то какая, сударыня! – торт стоял на расписном блюде, и Глаша никак не могла им налюбоваться.

– Ох, сударыня! Вот вы где! А я глупая, грешным делом, подумала, что вы изволите в такую-то погоду дольше в постели понежиться! Ах, что за красота! – с появлением Груни кухня ещё больше ожила, женщина приносила с собой суматоху. Но в то же время чувство, остающееся от неё на душе, было приятным и тёплым.

– Что ты, Груня?! Не могу я долго валяться без дела, захотелось мне что-нибудь испечь…

– Опять заморское угощение? – подивилась женщина, разглядывая получившийся торт.

– Нет. Думаю, что русское. Мать-то моя из этих краёв была. Служанкой была и со своей госпожой была направлена в Италию. Да там и влюбилась. Хозяйка её нежной натурой была, да вольную ей и дала, оставляя её там…

– Да? – удивилась Груня, почти позабыв, что Ольгу барин из речки выловил, на что девушка озорно подмигнула, вгоняя её в сомнения. Глаша же всё принимала за чистую монету.

– Ох, я позабылась! – всплеснула руками Груня. – Барин-то завтракать изволит…

– Батюшки! – встрепенулась Глаша, потерявшая счёт времени.

– Давай я помогу! – предложила свою помощь Ольга, понимая, что повариха не готова.

– Что вы, что вы?! Идите! – замахала та руками.– Ещё не хватало, чтобы сударыня сама себе завтрак готовила!

Глаша засуетилась. Хоть этого она и не любила, но у неё всё шло споро. Груня же, подхватив блюдо с тортом, поспешила отнести его в холодную кладовую.

– Барин попробует такую красоту и сразу растает! – заявила она, смущая девушку.

– Ты даже не знаешь, каков он на вкус! – отмахнулась от похвалы Ольга.

– Из ваших рук, сударынюшка, уж больно всё пригожее выходит. Нет у меня сомнений! – заявила она.

Ольга же согласно качнула головой, торт и впрямь должен был получиться. Рецепт-то проверенный… почти.

За завтраком Михаил Фёдорович оказался в превосходном настроении: шутил, отвешивал комплименты, отчего Ольга с сомнением смотрела на него.

– Вы смотрите на меня насторожено, Ангел. Отчего же? – медленно попивая кофию из изящного фарфора, откинувшись на стуле, он прямо смотрел на девушку подле него.

– Не узнаю вас, сударь! Кто вы и что сделали с Крапивиным Михаилом Фёдоровичем?

Мужчина заливисто рассмеялся удачной шутке.

– Уверяю, я всё тот же!

Перемены его настроения тревожили её, но она всё равно привычно улыбнулась.

– Видно, ваши дела с новым управляющим идут в гору? – заботливо поинтересовалась Ольга, поддерживая беседу.

– А то! Пойдёмте, я представлю вас Александру Петровичу как следует. Не мимоходом, как прежде, а как человека, на которого я вправду могу положиться. Он вчера восхищался вашей изобретательностью и знаниями, когда я указал ему на глину и на доходы с ярмарки.

– Правда? – порадовалась девушка, отставляя недопитый чай в сторону и поднимаясь.

– Верно-верно, не сомневайтесь!

– Как же это чудесно! Может, он поддержит инициативу по продвижению зефира?

– Вы и сами понимаете, что на мануфактуру нет средств у меня.

– На первое время можно организовать домашнее производство да договориться с торговыми лавками, хотя бы в нашем уездном городке. Пойдёт дело, можно будет подумать и об аренде собственного помещения. Этот план не требует больших затрат, – заявила она.

– Вы, видно, днями напролёт только и делаете, что обдумываете это… – удивлённо протянул Михаил Фёдорович.

– Иногда, – не согласилась с ним Ольга.

– Вам бы обратить внимание на прелесть здешних красот…

– Я обратила внимание. Дмитрий Васильевич показал мне потрясающей красоты берёзовую рощу! Хорошо, что он успел до сегодняшнего дождя, а то, чувствует моё сердце, золотой листвы вскоре не останется.

– Ну да, Дмитрий Васильевич… и когда только успел? – тихо подивился Крапивин.

– Так вчера… пока вы были заняты…

– О, Александр Петрович! А мы как раз вас вспоминали! – обрадовался Михаил Фёдорович управляющему как родному. Тот как раз выходил из кабинета. – Я хотел бы, чтобы вы выслушали синьору Анжелину и высказали своё мнение, – он, широко раскинув руки, обхватил щуплые плечи Александра Петровича и направил того вновь в кабинет.

Ольга отчётливо видела, как недовольно вздохнул мужчина, крепче сжимая амбарную книгу. Он шёл проверять остатки пшеницы да овса в амбарах, потому что, как и Ольга, обнаружил недочёт в документах. А потому вынужденная задержка его не радовала, как и сверкающие энтузиазмом глаза девушки.

Перспектива в несколько сотен рублей в месяц его привлекала, но он был человеком новым, а дело, в котором ему предстояло разобраться, казалось запутанным. Именно поэтому иные предприятия виделись ему делом несвоевременным.

Так он ответил, стоило Ольге воодушевлённо замолчать.

– Не расстраивайтесь, Ангел! – попытался утешить её Михаил Фёдорович, но, увидев полный разочарования хрустальный взгляд, поспешил ретироваться вместе с управляющим.

Ольга же, предоставленная сама себе, лезла на стену от скуки. Вышивка и музицирование её не привлекали, осталось только чтение.

Её спасением стал визит Дмитрия Васильевича. После обеда, когда дождь поутих, стук копыт его лошади во дворе разорвал вязкую тишину, так похожую на болото.

– Ваше сиятельство, доброго денёчка! – приветствовала его Груня, стоило ему ступить на порог. – А барин-то с новым управляющим хозяйство проверяет… Вы ж, батюшка, весь промокли до костей! – сокрушалась она.

– Буду благодарен, если вы предоставите мне полотенце да место у печи, – очаровательно улыбнулся он, отчего Груня зарделась, как молоденькая девчонка.

– Конечно-конечно! Следуйте за мной! Я и мальчишку сейчас за барином отправлю…

– А что насчёт госпожи Висконти, – тихо поинтересовался он, – не составит ли она мне компанию?

– Ох, сударыня читать изволит… Я спрошу, может ли она вас принять.

– Сделай милость, Груня! А я вовек не забуду! – ухмыльнулся он, располагаясь в гостиной, где весело горел камин.