Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5.

Ольга вернулась в усадьбу, всё ещё чувствуя, как в груди колотится сердце.

– Вот и погуляла, – тихо причитала она, проходя мимо хозяйского двора.

– Слыхал, говорят, барин с девкой какой живет? – парень, что пас гусей, подгоняя их палкой, шёл по другую сторону сарая от Ольги. Она вздрогнула и тут же, сбавив шаг, прильнула к покосившейся стене, прислушиваясь.

– Врёшь! Он вечно по лесам шастает! – отвечал его товарищ.

– Вот тебе крест!

– И крест не поможет! Вечно ты врёшь, как сивый мерин!

– А вот и не вру! У меня сестра в людской служит, сама слышала. Девка красивая, только больно смирная, в комнате сидит и нос не кажет. Говорят, с самой Италии привёз!

– Тьфу! Что за слово гадское? Дом блудный, поди!

– Ох, тёмный ты, словно пень! Италия – это земля заморская, а не блудный дом!

– А-а-а, а что ему местные бабы не угодили? Зачем заморскую приволок? Что она такого может, чего у наших нет?

– Поди, у господ свои причуды, – философски заметил парень.

– Чудной нам барин достался.

– Чудной! Но лучше так, чем у графа Мещерина служить. Слыхал уже? Девку свою Пелагею сгубил!

– Царствие ей небесное!

– Да какой там?! Из-за ирода этого не видать ей его! А говорят ведь, ладная была, что глаз не отвести!

– Не к добру это, когда девка дворовая красавицей урождается, не к добру…

Двое стали удаляться, и разговор их стал тише, но и этого хватило, чтобы понять, что нужно что-то делать. Слухи о тайной девушке барина могут распространиться и до Мещерина, а если он не просто ирод, а умный ирод, то сможет сложить пазл верно.

А потому, вернувшись в господский дом, она поспешила найти Груню: денег на отъезд у неё не было, да и документов тоже.

– Груня, – позвала она женщину, что проверяла запасы в кладовой.

– Ох ты, батюшки! Напугали, сударынюшка! – схватилась она за грудь, оборачиваясь. – А вы чего не читаете? – скользнула она взглядом по платку на голове да шале на плечах.

– Я гулять ходила.

– Батюшки, да что же вы?! Так нельзя же вам! – подхватив Ольгу под локоток, она повела девушку наверх, в её комнату.

– Я чувствую себя птицей в клетке, – буркнула Ольга, – но это не главное. Груня, ты не знаешь отвар, который бы мог помочь мне изменить цвет волос и кожи?

– Да зачем вам, сударыня?! Вы же такая красавица!

– Приметная у меня внешность, а слух уже пошёл, что барин с девушкой живёт…

– Это где же вы такое услышали? – подбоченилась она.

– Так во дворе, – кивнула она в сторону окна, – парень, что пасёт гусей, переговаривался с другом.

– Кузька? Ну болтун! Ну я ему устрою! И Дуньке, сестре его, достанется! Ух, я им! – пригрозила она кулаком.

– Не надо. Это даже на руку. Он говорит, что барин меня из Италии привёз, пусть так и будет. Так что по поводу краски для волос, знаешь?

– Можно попробовать у Глашки взять отвара орехового и дубового. У неё седина рано пошла, а она всё хорохорится!

– А когда она сможет дать?

– Так щас пойду и стребую, а вы пока, сударынюшка, уж сделайте доброе дело – никуда не ходите! А то я перед барином за вас головой отвечаю, – покачала она неодобрительно головой и пошла к поварихе. – Нехорошо всё это… – вздыхала она по пути, недовольно посматривая на скрипящие половицы – починить бы их!

Девица быстро пришла в себя, и хоть Груне и вправду было её жалко, но барина жальче. Его она помнила ещё беззаботным ребёнком. Сейчас не оставалось сомнений, кто она, а потому женщина переживала, что будет с барином, если его разоблачат. Денег-то у него – кот наплакал, а говаривали, что за укрывательство чужих крепостных – штраф. Да ясно дело, соседи отвернутся. Этого она своему барину не желала. Потому, выпросив у Глашки глиняный горшочек, она немедленно отнесла его Ольге, что принялась не только волосы им мочить, но и кожу протирать.

– Ай-ай-ай! Да что же вы делаете?! Да как же так?! Кожа-то была чистенькой, беленькой, как сметанка!

– Я хочу сойти за итальянку, а они смуглые. Да и прошлую себя похоронить нужно.

– Много не трите, а то кожу сожжёте, – переживала Груня. – Но тама язык-то знать надобно.

– Пару слов я сказать смогу, – усмехнулась девушка, вспоминая, что иногда проводила отпуск в Италии. Конечно, лучше бы барин во Францию ездил, и тогда, со своим знанием языка, она сошла бы за свою, – Си, Грацио, Бонжорно… – крутанувшись, она присела перед Груней, загадочно выражаясь.

– Батюшки! – приложила та ладони к груди, – и вправду иностранка! А платья у них, наверное, другие?

– А платья…Всегда можно сказать, что багаж… потеряли, – не сдавалась Ольга, наблюдая в зеркальце, как её кожа начинает медленно темнеть. – Но, может, где-то в запасах завалялась вуаль? – с надеждой взглянула Ольга. – Я бы для верности ещё и шляпку с вуалью сотворила.

– Погляжу, но у барина спросить надобно.

– Конечно, мне и поговорить с ним нужно. Вот только он неуловим в эти дни… – с печалью в голосе произнесла девушка. – Я же его отблагодарить хочу!

Мысленно она добавила: «И привести хозяйство к процветанию». Но Груне это знать пока не нужно было. Ей бы Михаила Фёдоровича пока в этом убедить.

Этим она и занялась, когда узнала, что он явился в этот вечер раньше обычного и изволил ужинать в её компании.

Спустившись, она стремительной походкой зашла в столовую. Барин же, заложив руки за спину, устремил взгляд в окно и обернулся только по её приходу.

– Извините! – вначале возмутился он, но после того, как присмотрелся, обомлел. Ольга же и вовсе решила добить его, крутанувшись на месте, а после присев в реверансе.

– Buona sera, signore! – и добавила чуть тише, по-русски: – Простите, Михаил Фёдорович… не хотела вас смутить.

Она снова присела, прижимая ладонь к груди и заглядывая ему в глаза, в ожидании его реакции.

– Не понимаю… Ангел, что с вашими волосами?

– Волосы – это ерунда, со временем отрастут. Ходят слухи, что вы прячете у себя в доме девушку…

– Уже?!

– Боюсь, что да. Но так как вы сами только вернулись из Италии, у местных возникло предположение, что девушку вы оттуда и привезли…

Он ошарашенно взъерошил волосы, запустив в них ладонь.

– Я не хотела бы, чтобы у вас из-за моего спасения возникли неприятности и… хотела показать, – она нарочито подбирала слова, делая вид, что ищет их в памяти, – что могу… быть итальянкой. Si? – озорно улыбнулась Ольга, кокетливо стрельнув глазками.

Михаил Фёдорович не смог сдержать ответной улыбки.

– Si, signorina! – с напускной серьёзностью поклонился он, едва не задевая рукой край стола. – Хоть сейчас вези вас в Милан – примут за свою! – он рассмеялся, но тут же добавил мягче, – вот только итальянки, насколько я помню, глаза так хитро не прячут. Это, пожалуй, чисто наша… русская удаль. Да и глаз таких нежно-голубых, словно ручей, я у них не видел.

– Вы просто плохо смотрели, – смутилась девушка, – а для других у меня будет припасена шляпа с вуалью.

– Да вы подготовились! – усмехнулся он, отодвигая стул. – Прошу, присаживайтесь! И как вас будут звать?

– Ангел – это по-нашему, а на итальянский манер – Анжелина!

– Пусть будет так, – он кивнул Груне, что начала разливать по тарелкам суп. Сегодня вновь были щи.

– Я хотела вас поблагодарить. Если бы не вы… Я очень хочу жить! Михаил Фёдорович, вы не подумайте, я бы по своей воле не зашла туда!

Ольга не лукавила, решая показать себя, а не изображать Пелагею. Даже когда жизнь ломала её, она всегда её ценила. И хоть понимала причины поступков девушки из прошлого, но принять такое она не могла.

– И правильно, но… вы действительно не помните… произошедшего? – слегка нахмурился он.

– Не помню, – не задумываясь, ответила Ольга, – хотя теперь о многом и догадываюсь.

– Хорошо, что вы забыли… Я искренне рад этому. Вы – ангел! Таким, как вы, не пристало переживать то, что вы пережили. Но, если честно, я не знаю, как быть дальше.

Ольга замерла, ловя его движения и сомнения. Он, как и полагалась дворянину своего времени, был уклончив в высказываниях. Они ещё ни разу не обсудили её судьбу, а она уже придумала, что он – герой! Но плыть по течению она не привыкла, а потому решила брать всё в свои руки.

– Было бы прекрасно, если бы вы решили пока позволить пожить в вашем доме итальянке. Провести здесь зиму, а по весне она могла бы уехать…

– Даже так?

– Да, именно. Она бы могла помочь привести вам хозяйство к порядку.

– Но разве итальянки в этом что-нибудь понимают? – усмехался он, глядя на девушку.

– Уверяю, что очень многое. Вы можете убедиться в этом сами или обанкротиться. Вам придётся продать хотя бы часть земли и людей, а потом опять и опять… Разве этого вы хотите? – упорствовала она. – Я могу помочь!

– Откуда такая уверенность, вы же ничего не помните, сударыня? – впервые его взгляд стал напряженным и будто бы сомневающимся. Он ей не верил, хоть и понимал причины её лжи, но вот откуда такое упорство и рвение? Зачем она лезет в дела его поместья?

– Память – странная вещь, Михаил Фёдорович. Одно стирается, другое остаётся. Но уж в хозяйстве я кое-что понимаю. Поверьте, я не из тех, кто сидит сложа руки. Сама не понимаю, откуда это знание во мне… будто всё это я уже делала.

– Вас этому учили? – всё ещё сомневаясь, поинтересовался он.

– Не помню, но уверяю, что знания есть! – поджала губы Ольга, мечтая, чтобы он перестал задавать вопросы и просто доверился. Результат скажет всё за себя сам.

Её уверенность и напор привлекли его внимание. Откуда они у простой крепостной, да даже и не крепостной?! Откуда в женщине такая уверенность? Остаток ужина он как зачарованный наблюдал за ней. За тем, с каким аппетитом и удовольствием она ела, разговаривала и жестикулировала. И вправду итальянка. Только там он сталкивался с такими свободными и жизнелюбивыми особами. Сама того не ведая, она околдовывала его своей загадкой, а потому он решил довериться ей и посмотреть, что выйдет. А заодно и выяснить у Мещерина как можно больше про его сгинувшую крепостную. Не учат знаниям, на которые она претендует, простых девиц… Никто не учит, если только нету умысла.

В детстве он всегда любил шарады, и эту не упустит!

Его глаза загорелись предвкушением, и сам он стал есть с большим аппетитом.

Груня от счастья засияла – у барина проснулся аппетит! Подкладывая ему лучшие кусочки зайчатины, она с умилением посматривала то на него, то на сударынюшку, что уже строила планы, как привести поместье в надлежащий вид. Ведь если не заняться тем, что ей знакомо и понятно в ближайшее время, то можно и с ума сойти.

Глава 6.

– Я обратила внимание, что земли у вас много, но освоена она только на треть, почему? – Михаил Фёдорович допустил девушку до бумаг и теперь вынужден был отвечать на её вопросы, хоть и признавал, что они весьма разумны. И ему бы самому следовало до них додуматься: как-никак он человек учёный, а она – просто женщина. Благо, Ольга не знала истинных его мыслей и только глубже закапывалась в документы.

– Земля у меня… глиняная. Деревня стоит на кромке, где ещё чернозём, а дальше всё тяжелее: вязнет плуг, урожай бедный. Хоть паши, хоть не паши – всё одно хлеба не дождёшься. Потому и брошено. – Михаил Фёдорович вздохнул, смущённо почесав висок. – В детстве старики сказывали, что то место издавна пустошью шло. Каменистости там нет, но глина да глина.

– Глина, говорите? – подобралась Ольга, почувствовав в этом потенциал, – а какая?

– Да какая… глина и есть глина! – он пожал плечами. – Липкая, тяжёлая.

– Я не об этом. Глина ведь может быть весьма полезной. Из неё можно кирпичи делать, гончарную мастерскую открыть… а может, даже и фарфоровый заводик соорудить, – мечтательно протянула она. Последние годы, чтобы снять стресс, она любила проводить время с глиной. А потому её мозг радостно рисовал, как она и в этой жизни займётся делом, что приносило ей успокоение. Её глаза горели предвкушением, а пальцы нетерпеливо тарабанили по краю стола.

Михаил Фёдорович удивлённо приподнял брови, не разделяя её энтузиазма.

– Фарфоровый… заводик? – переспросил он, будто пробуя слова на вкус. – Да вы, сударыня, мечтательница!

– Всё начинается с мечты! Потом она становится целью и воплощается в жизнь!

Ольга его скепсиса не замечала, представляла, как она и сама мнёт податливую глину, создавая маленькие бытовые шедевры, за которые в казну барина потекут заветные рубли.

– Ну не знаю…

– Вот увидите! И не спорьте! Нужно выяснить, что за глина у вас, размер залежей… Нужен сведущий человек! Но где такого взять? – она нетерпеливо устремила требовательный взор на Михаила Фёдоровича, что был бы и рад взор отвести, да не мог. – Если это каолин, то цены ему нет!

– Као… что? – переспросил он.

– Это сорт белой глины, из которого делают фарфор! Если это он, то ваша земля хранит золотую жилу!

Её воодушевление передавалось и мужчине. Подумав, он решительно кивнул головой.

– Ладно. Я наведаюсь к уездному предводителю дворянства… у него в уездной палате наверняка есть землемер. Может, согласится взглянуть. А если повезёт, то, может, и знакомец горный инженер найдётся. Но учтите, Анжелина, – он нарочито выделил её новое имя, – это может оказаться только вашей мечтой.

– Может быть, а может, это станет ступенькой к вашему благосостоянию. Подскажите, когда сможете к нему наведаться.

– Я, право, не знаю. Визиты – это такое хлопотное дело.

– А вы, конечно, так заняты, так заняты… – невинно хлопнула она ресничками, с улыбкой напоминая ему о днях, полных безделья.

– Я, право, не знаю, почему я вас слушаю, – усмехнулся он, – и как меня угораздило только назвать вас Ангелом? Ваш нрав куда более своенравный.

– Ангелы тоже разные бывают, – мягко заметила она, чуть лукаво улыбнувшись. – Одни тихие и кроткие, а другие умеют спорить и отстаивать своё.

– Интересно, за какие прегрешения мне достался такой упрямый ангел?

– Вам виднее, Михаил Фёдорович! Так когда, говорите, вы навестите предводителя дворянства?

– А вот возьму и навещу сегодня же! – с энтузиазмом заявил он. – Сейчас отправлю мальчишку, и напрошусь на обед. Думаю, Мария Николаевна не откажет. В детстве я дружил с её сыном Дмитрием, да и сам Василий Иванович мне благоволил. Так что будет вам землемер, прекрасный Ангел! – самодовольно заявил он и, легко насвистывая какую-то итальянскую песню, направился в свои покой собираться.

Ольга же рассмеялась, стоило за ним закрыться двери, и ещё долго посмеиваясь, копаясь в документах. Достаточно быстро она нашла растрату в шестьсот рублей, что была сделана управляющим.

– Эх, засранец! Догнать бы его да стребовать всё, что наворовал! – ударив ладошкой по столу, она напугала Груню, что тихонечко принесла ей тарелку с пирожками.

– Сударынюшка, ну что же вы так?!

– Да управляющего вашего вспоминаю добрым словом, – саркастически протянула девушка.

– Савву Игнатьевича? Нехороший он человек! Уволил его барин, и поделом ему. Тьфу, – возмущённо сплюнула Груня.

– Так он деньги прикарманил и ушел. Поди, сейчас припеваючи живёт! Нужно было сыщика нанять.

– Да что вы, сударыня! Барин его в одном исподнем выгнал, – махнула она рукой. – Да целых два рубля пообещал тому, кто его словит, если тот вернётся. Местные-то у нас не промах, караулили его до самых границ земли Крапивиных.

– Денег он с собой не брал?

– Он ничего не успел прихватить. Ни костюмов бархатных, что нашил себе здесь, ни туфлей кожаных, – успокаивала Груня Ольгу, – не думайте о нём! Вы лучше пирожочков откушайте, только из печи!

– А барин что?

– А барин к князьям Гарариным собирается. Нарядился щегольски, сразу видать, что из Италий вернулся, – гордо заявила она, – хоть один пирожок попробуйте! С капу-устой, она в этом году у нас народилась!

– Нет, с бумагами не буду. Заляпаю, потом цифр не разберу, – отрицательно качнула она головой, – может, в столовой да с чайком, который ты мне вчера заваривала? М-мм, как было вкусно!

– Вам понравилось, сударынюшка? Так я мигом! – подхватив тарелку, Груня поспешила на кухню: велить самовар натопить да иван-чай с липой самой заварить. Она эти листочки любовно собирала, а потому никому другому не доверяла, тем более что сударыне ой как понравилось!

Ольга же, задумчиво откинувшись в кресле, протянула вслух:

– Выгнали в исподнем, а где тогда сворованные деньги? Надо искать! – заключила она, поднимаясь.

Из столовой, если оставить открытыми двери, можно было следить, кто и как спускается с лестницы. Барин не заставил себя ждать, спустившись по лестнице, словно франт из любовного романа. Она аж загляделась. Высок, хорош собой, со сверкающей лукавой улыбкой, которой она у него и не видывала. Даже походка его казалась иной – уверенной и лёгкой. Михаил Фёдорович, заметив её взгляд, слегка приосанился и, будто в шутку, коснулся рукой лацкана.

– Что скажите, сударыня? Не стыдно ли мне явиться к самым взыскательным соседям? – даже на расстоянии Ольга видела, что его глаза смеются, а потому она поддержала его игру.

– О, сударь! Вы словно только из Милана, но не там ли мы с вами встретились?

Михаил Фёдорович тихо рассмеялся, но тут же, уже без шутки, поправил манжет.

– Главное, чтобы у них за столом речь не зашла о хозяйстве… Не люблю я это. Хотя, – он метнул в её сторону быстрый взгляд, – если дойдёт до земель, может, и ваши мечты о глине вспомню.

– Поверьте, вам очень нужен горный инженер, – заверила его Ольга, дивясь его легкомысленности. Ну как так?! Не любит он разговоры о хозяйстве?! Надо любить!

Шум со двора привлёк внимание мужчины, он быстрым шагом вышел из столовой, прикрыв за собой дверь. Девушка затаилась, зная, что гостей не ждали.

– Пётр Николаевич, не чаял вас видеть! – приветствовал незваного гостя Михаил Фёдорович, в то время как Ольга возмущённо сжала кулаки. Его посадить нужно, а он разгуливает на свободе и в страх вгоняет. Ну что за время ужасное.

– Мимо проезжал, решил заехать по-соседски, однако, гляжу, я пришёл некстати.

– Увы, нынче я приглашён к князю Гарарину отобедать.

– Тем лучше! – оживился Пётр Николаевич. – Мне самому надобно переговорить с Василием Ивановичем. Так что, если изволите, поедем вместе!

Михаил Фёдорович, не желая выдать ненароком Ангела, тут же согласился и, даже не обернувшись, направился во двор, где его уже поджидал оседланный конь.

– Ну почему я попала сюда сейчас, вот если бы на три года позже… – переживать долго Ольга не стала. Отобедав пирожками и запив их чаем, она вновь стала пытать Груню вопросами.

– А где ваш управляющий жил?

– Так у него отдельный домик был подле господского. Вон, из окошка-то видно!

– А ключ у кого?

– У меня-то, а у кого ещё?!

– Пойдём посмотрим, не оставил ли сюрприз Савва Игнатьевич.

– Думаете, сударыня?

– Мне не дают покоя сворованные шестьсот рублей. Он их увёл практически перед самым возвращением Михаила Федоровича, не успел бы он их потратить…

– Деньжищи-то какие! Целых шестьсот рублей! – вздыхала Груня, ведя сударыню к домику, что стоял закрытым с того дня, как управляющего погнали.

Домик для управляющих у Крапивиных был добротным – крепкая изба, состоящая из сеней и двух комнат. В первой комнате, где он принимал гостей, Ольга сразу бросила взгляд на медный самовар да на иконы в изразцах. Недешёвое удовольствие.

Час она осматривала избу, искала потайные места, где он мог хранить наворованное. Время-то такое, что воры ещё не умели деньги в офшоры выводить, а потому она была уверена, что прятал он добро так, чтобы всегда было под рукой.

– Сударыня, нет здесь ничего, – вздыхала Груня, что по её примеру заглядывала и за печь, и в самовар.

– Вижу, – разочарованно протянула девушка, садясь на мягкий стул, что для управляющего хоть и был роскошью, но явно любимой. Слегка продавленный, немного потёртый. – Он много на нём времени проводил?

– На стуле-то? Так это господская вещь, что досталась ему от прошлого барина.

– Почему он поменял место работы, раз его там так ценили?

– Да покуда же мне знать, сударыня.

– Это я так, вслух размышляю, Груня. А что это? – подобралась Ольга, отдёргивая руку. На указательном пальце скопилась капелька крови.

– Где? Батюшки, укололися! Давайте я вам платочек повяжу! – встрепенулась Груня.

– Не стоит, – отмахнулась Ольга, соскакивая и переворачивая стул. Присев около него, она внимательно и в то же время осторожно стала осматривать его, пока не нашла отодвигающуюся деревяшку, о чей угол она и укололась. С трудом вытянув её, она пальцами стала ощупывать внутреннюю часть сидушки.

– Нашла, – победно улыбнулась Ольга, вытягивая несколько ассигнаций общей сложностью на триста пятьдесят рублей. – Неплохо, – констатировала она.

– Деньжища-то какие! Вот прохиндей!

– Наверняка у него где-то ещё есть схроны, – вынесла вердикт девушка.

– А вы что с этими деньгами-то делать будете? – подозрительно покосилась на неё Груня.

Ольга обижаться не стала, она и сама понимала, что в её положении было бы лучше схватить их и бежать как можно дальше отсюда. Она беглая, без документов, а благодаря этим деньгам она смогла бы добраться до Петербурга или Москвы и там затеряться в толпе несчастных. Но воровкой она никогда не была и сейчас становиться не собиралась. Потому, негодующе взглянув на женщину, она заявила:

– Михаилу Фёдоровичу отдам. Это его деньги! А ты что подумала?

– Не серчайте, сударыня. Я баба простая, что с меня взять?

Ольга ухмыльнулась. Простая, а соображает быстро… не зря она старшая над прислугой.

Повозившись в доме управляющего, они нашли ещё спрятанные под половицей в сенях пятьдесят рублей серебром. Это уже Груня в раж вошла и гордо передала их Ольге, которая, аккуратно сложив, спрятала их в кабинете у барина. Двести недостающих рублей хоть и не давали ей покоя, но она понимала, что их он мог зашить в то же исподнее и на себе унести или потратить на худой конец. Потому довольно скоро она о них позабыла.