Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20.

Она ему ничего не обещала. Но стоило ему сомкнуть веки – и перед ним снова она. Его ангел… в чужих объятиях. И это видение жгло сильнее пламени, обрекая его душу на медленную, мучительную агонию.

«Ты её любишь?» – прямо спросил он тогда у Дмитрия и получил прямой ответ: «Люблю».

Это простое слово разбило его хрупкий мир, вместе с тем, как она отвела свой хрустальный взгляд от него.

Как распознать любовь? Видно, он и вовсе не знал. Ведь не заметил, как она тихо нагрянула в его сердце. Казалось, что он просто по велению совести предоставил кров несчастной девушки. Но как же так вышло, что она поселилась в его мыслях и сердце? А самое главное, почему он понял свои чувства, только тогда, когда стало слишком поздно?

– Барин, к вам граф Мещерин, – верная Груня скользнула в кабинет, вырывая его из задумчивости.

– Где Ангел? – первой его заботой – была безопасность девушки.

– Так она с князем Гарариным на конную прогулку уехала, – недовольно поджала губы женщина, искренне считая, что её барин лучше всяких князей! – А графа я в гостиную отвела.

– Правильно сделала, – похвалил он её, – ещё отправь паренька, пусть Анжелину предупредит!

Поднявшись, он отдёрнул пиджак и направился к незваному гостю, гадая о его причинах.

– Михаил Фёдорович! – бросился к нему граф, как к родному. – Как рад вас видеть!

– Взаимно Петр Николаевич, – ответил Крапивин. – Может чаю в такую-то погоду.

– Погода и вправду мерзопакостная я бы не отказался согреться, – лукаво произнес он, – может у вас, что покрепче найдется? Помнится у вашего дядюшки была чудесная настойка на клюкве…

– Груня, найдёшь?

– Конечно, барин! Как же не найти, – понятливо произнесла женщина отступив и оставив господ наедине.

– Где же прекрасная госпожа Висконти? – поинтересовался граф, мимолетом взглянув на лестницу.

– Ей на месте не сидится. Отправилась на прогулку, – ответил Михаил прищурившись. Откуда этот внезапный интерес?

– Вы в прошлый раз так быстро уехали, даже князь предпочёл задержаться. Сразу ясно кого дома ждут… – хмыкнул Петр, принимая стопку с красной настойкой из рук Груни, что решила не оставлять одних девок, что принесли господам закуски. – Ну, что же за вашу удачу, Михаил Фёдорович! – резко опрокинул он стопку.

Михаил машинально кивнул, чувствуя, как терпкая настойка обожгла горло, но не согрела. Ни на миг.

– Что вы планируете делать со свалившимся на вас счастьем? Будете разрабатывать пласт или оставите до лучших времён?

– Я пока не решил. Акт ещё не готов, да и разрешения на разработку у меня тоже пока нет.

– Я бы мог помочь по-соседски. Вы же знаете, у меня хорошие связи, – задумчиво качал он хрусталь в руке.

– Благодарствую за участие… но позвольте поинтересоваться, чем вызван ваш интерес к этой разработке?

– Денежный, Михаил Фёдорович, денежный, – усмехнулся Пётр, отбросив учтивость, – не сочтите за грубость, но все в уезде знают о вашем затруднительном положении, а разработка земли вещь хлопотная и затратная… Я бы мог выкупить у вас её. Вы бы рассчитались с долгами, а я бы поставил кирпичный заводик на том месте. Средств у меня хватит. И вы не в убытке, и я не в накладе. Что думаете?

– Думаю, это слишком стремительное предложение. Я никак не могу им воспользоваться… – ответил Михаил спокойно, но в голосе прозвучала та твёрдая нота, что не терпит возражений. Петру это не понравилось, он хоть и улыбаясь, но сжал челюсть. Он рассчитывал на легкую победу.

– Поспешность – удел ловких и решительных. В делах, как и любви нельзя медлить, Михаил Фёдорович.

Его замечание оказалось настолько метким, что на мгновение выбило воздух из лёгких Крапивина и он с сомнением присмотрелся к Петру. Не знает ли он про выбор Ангела. Нет! Откуда?!

– Что ж, – Михаил едва заметно усмехнулся, беря себя в руки, – если кому-то и суждено обойти меня, то пусть. Я привык идти своим шагом.

– Благородно, как всегда… – усмехнулся граф. – Только времена нынче не для благородства. Вы в долгах, сударь…

Михаил не ответил. Обсуждать долги – было дурным тоном. Он смотрел прямо на гостя, и лёгкая улыбка на его лице уже не скрывала холода в глазах, Пётр понимающе оскалился.

– Понимаю, неприятно… Вы подумайте, сударь. Я вас не тороплю.

– Мне не нужно время на раздумье. Я не продам своей земли. Мой дядя бы не желал этого, да и я не хочу…

– Понимаю, – коротко бросил граф, но в его взгляде мелькнуло раздражение. Он отпил остатки настойки и поставил рюмку на стол. – А всё же... жаль. Мы могли бы неплохо сработаться, я ведь хотел по-хорошему… – выдохнул он поднимаясь, – не смею вас больше задерживать. Пожалуй, откланяюсь, – проговорил он чинно.

– Что ж, благодарю за визит, Пётр Николаевич… и за предложение.

Когда дверь за гостем закрылась, Михаил долго стоял у окна провожая его взглядом. Хоть тот и стремительно скрылся, но казалось, что граф оставил после себя тень, что мрачной пеленой легла на радужные планы.

Глядя в окно, Михаил вскоре увидел Ромашку, которую под уздцы вёл паренёк. Снег лип к её гриве, а шаги мальчишки глухо тонули в мягком сугробе. В это время  где-то внутри дома хлопнула дверь, ознаменовав возвращение Ангела.

Ему сразу стало спокойнее. Только после этого он смог направиться в кабинет и вернуться к работе Болотова.

Вот только Ангел не давала ему покоя ни в мыслях, ни наяву… Тихо скользнув, она смущённо предстала перед ним. Её глаза блестели, а щёки были покусаны холодным ветром, как и губы… хотя тут Михаил незадачливо признавал, что постарался его бывший друг.

– Ангел, что вас привело ко мне?

– Вы послали за мной Федотку… Я хотела вас поблагодарить за это.

– Не стоило. Вы – моя гостья, а ваша безопасность – моя забота, и только.

– Вы радушный хозяин, – в её голосе скользнула тонкая ирония, которую она тут же подавила. Неуместное чувство всколыхнулось в её душе. – Не буду вам мешать… – развернувшись, она собралась уйти, когда ей в спину раздался вопрос.

– Он на вас никогда не женится, ангел. Вы это понимаете? – Михаил, подорвавшись, обошёл стол, наблюдая, как её побелевшие пальцы напряжённо держатся за дверную ручку.

– Я понимаю, – ответила она, не оборачиваясь.

– Тогда зачем?

– Иногда жизнь складывается так, как было задумано. И в наших силах только удержаться в течении и, по возможности, выбраться на берег, – обернувшись, она мягко улыбнулась хмурившемуся мужчине. У него на лбу опять залегла морщинка, и Ольге до ужаса хотелось коснуться её пальцем, разглаживая.

– Он знает? Вы ему сказали? Митя не из тех, кто прощает, Ангел!

– Как и вы? – склонила она задумчиво голову к плечу. – Я хочу ему рассказать, да момент каждый раз не представляется.

– А может, вы просто трусите?

– Может, и так…  Может, мне хочется немного надежды? – улыбалась она, прямо глядя ему в глаза.

– Я приглашу его завтра на ужин… Если надо, я поручусь за вас, Ангел. Расскажу о том, какой я вас нашёл… – с пылом говорил Михаил, желая помочь ей и в этом.

– Благодарю… – выдохнула она, чуть качнувшись в его сторону, а после, резко развернувшись, поспешила прочь, оставив после себя лёгкий аромат свежего морозца.

Михаил, прикрыв глаза, долго прислушивался к этим тонким нотам, пока от них не осталось и следа. И только после этого сел за письмо, приглашая князя Гарарина на ужин.

Дмитрий, конечно же, не отказался от представленной возможности. Он считал, что Крапивин вновь закроется от него, но в этот раз мужчина был более сдержан в суждениях. Может, оттого что Анжелина не так глубоко засела в его сердце? Его это радовало. Ведь, несмотря на обстоятельства, он не хотел ранить друга, но и от женщины отказаться был не готов.

Ольга нетерпеливо ждала следующего вечера. Ей хотелось верить, что он не просто не выдаст её, но и не откажется от чувств к ней. Она не рассчитывала на брак, но она была женщиной, которой хотелось поддержки и тепла. Обрести хоть какую-то опору. И в Дмитрии она видела сильного мужчину, на которого можно положиться хотя бы на время… Она была далеко не девочкой и прекрасно понимала, что ничто не вечно, а потому и не мечтала о любви без конца и края. В Петербурге она могла бы стать не просто любовницей состоятельного мужчины, но и открыть своё дело. Мысли о зефирном производстве не оставляли её, ведь она находила поддержку у Дмитрия. Она нравилась ему именно за этот напор и хватку. Когда их страсть остынет, они могли бы остаться деловыми партнёрами…

Ольге нравилась жизнь, которую она распланировала, потому, садясь за стол в тот вечер, она не ожидала беды.

Вот только шум со двора десятка копыт и тянущее чувство в душе заставили её напряжённо вздрогнуть. А зрительный сигнал Михаила и вовсе подняться и поспешить прочь.

Спрятавшись около лестницы, она слушала, как рушатся её мечты, ведь случилось неизбежное.

Глава 21

– Ваша светлость, чем обязан? – подивился Михаил, когда незваные гости, несмотря на старание Груни, ввалились к нему в столовую.

Возглавлял их Мещерин, а вместе с ним и смущённый исправник, страдальческим взглядом метавшийся между Крапивиным и его гостем – князем Гарариным. Оба были людьми уважаемыми, в порядочности которых в уезде не сомневался никто.

– Вы посмотрите на него! – возмутился Пётр Николаевич. – С виду доблестный господин, честный сосед… а на деле… вор! – уличил он Михаила, отчего тот медленно перевёл на него потяжелевший взгляд.

– Поосторожней с высказываниями, сударь! – не остался в стороне князь, поднимаясь, отчего исправник вознёс молитву к Богу, чтобы не оказалось, что они зря побеспокоили таких важных господ.

– Отчего же мне сторожиться? – усмехнулся Пётр. – Это ваш друг похититель, а не я! Я здесь несчастный, которого посмели обокрасть на добрых десять тысяч!

Михаил насмешливо выгнул бровь. Он не сомневался, что Мещерин пришёл за ангелом, вот только он прекрасно помнил, что при прошлом разговоре стоимость его крепостной была гораздо ниже. Эта же была и вовсе немыслима!

– Михаил, скажи ему, – фыркнул Дмитрий, не сомневаясь в порядочности друга. Кто-кто, а он точно не возьмёт чужого! Честь не позволит.

– Ему нечего сказать, ведь именно он укрывает мою беглую крепостную – Пелагею! Что вы стоите, Фёдор Алексеевич? Велите вашим людям обыскать мой дом! Пусть они найдут мою прелестную жемчужину!

– Вы с ума сошли, Мещерин? – князь искренне подивился его фантазиям.

– Отнюдь… Из Италии-то господин Крапивин вернулся один, только слуги его сопровождали. И первые недели был один-одинешенек, а потом у него появилась таинственная итальянка, – Пётр медленно, с возрастающим самодовольством сокращал расстояние между ним и Михаилом, не спуская с него глаз. – Может, велите вашей итальянке спуститься?

– Это бред, Пётр! Госпожа Висконти прекрасно говорит на итальянском, это невозможно подделать… – не сдавался князь, в то время как Михаил вытянулся, словно натянутая тетива, не спуская взгляда с Мещерина.

– Мой отец души не чаял в этой девчонке… Он обучил её не только чтению и письму, но и языкам… – громко хмыкнул граф. – Зря вы мне отказали, – гораздо тише продолжил он, поравнявшись с Михаилом, – всё равно своё получу… Ну что же вы стоите! Ищите негодницу! – обернулся он к исправнику и его людям, что толкались на пороге.

– Простите, ваше благородие, но не дозволите ли вы провести обыск? – заикаясь, он обратился к Крапивину. – У нас есть свидетели, утверждающие, что крепостная графа Мещерина нашла приют под вашей крышей.

Ольга, не дожидаясь ответа, скользнула прочь. Воспользовавшись чёрной лестницей, она стремительно сбежала вниз, а оттуда в конюшню. Она всегда знала, что такой момент может настать, но не ожидала, что так быстро. Сердце неистово билось в её груди, пока кровь громко шумела в ушах. Пара месяцев спокойствия подарили ей ложную уверенность в её неуязвимости.

– Дура! – тихо шепнула она себе под нос, заскочив в конюшню и поспешив к Ромашке. —Надо было бежать. Глупо было надеяться, что смогу до весны здесь пробыть…

– Сюда, сударыня, – шепнул Прохор, видя вбежавшую и озиравшуюся девушку. – У меня здесь комнатёнка для хранения упряжи, спрячьтесь. А то вас вмиг догонят. Кони-то у них молодые и ретивые… – выдохнул старик, помогая ей спрятаться. – Что же это делается? – ворчал он. – К барину пожаловали…

Ольга, оказавшись в тесном помещении, постаралась не стоять у порога, а спрятаться за старыми сёдлами.

Комнатёнка оказалась крошечной: низкий потолок, стены, обитые грубой доской, пропитаные запахом кожи и старого сена. Сквозь крошечное окошко под самой крышей пробивался тусклый свет луны. Ольге казалось, что стены давят на неё, не давая полноценно вдохнуть всей грудью, но она понимала, что это страх. Он ледяными щупальцами окутывал её. Она боялась дышать, шевелиться, обратившись в слух.

Казалось, время тянется мучительно медленно, отсчитывая минуты с предательским удовольствием…

Когда она уже не чувствовала свои пальцы то ли от холода, то ли от страха, в конюшне раздались громкие шаги, лошади испуганно заржали, недовольно стуча копытами, а вместе с тем конюшню наполнили мужские голоса.

– Да что же это делается? – сиплое возмущение пробилось сквозь грубые доски.

– Я уверен, что видел! – голос незнакомца был самодовольным. – Беглая девка направилась сюда!

Испуг, смешанный с возмущением, острыми когтями впился ей в душу. Кто это такой?

– Никого я здесь не вижу, – торопливый голос исправника подарил ей мгновение надежды.  – Пойдёмте отсюда…

– Не торопитесь! – продолжал настаивать незнакомец. – Помнится, у тебя здесь комнатёнка была… правда, Прохор? – хмыкнул он, в то время как уверенные шаги раздались почти у самой её двери.

– Савва Игнатьевич, да что же это? – попытался защитить её Прохор, да не смог. Ольга же тем временем вспомнила это имя…

Бывший управляющий затаил злобу на Крапивина и теперь с удовольствием пользовался ситуацией, что вела к его гибели.

Распахнув дверь, он с прищуром стал вглядываться в заваленное помещение, подсвечивая себе свечой.

Тонкая ткань нарядного платья никак не соответствовала старым сёдлам… Усмехнувшись, он зашёл внутрь.

– Попалась, – оскалился он, хватая девушку за запястье. – Придётся с барином за всё расплатиться.

–  Не смейте! – рыкнула Ольга, чувствуя, как его пальцы, словно когти, впиваются в её нежную кожу, и вырвала руку из его хватки, сжимая ладони в кулаки. Платье зацепилось, юбка зашуршала о сёдла.

– Строптивица? – усмехнулся он, не церемонясь и вновь хватая её, вместе с тем вырывая клок ткани из зацепившейся юбки.

Хоть она и сопротивлялась, но силы были неравны. Он вырвал девушку из её убежища и потащил прочь. Она билась, царапалась и даже пыталась укусить. Пока не встретилась взглядом с мужчинами, что выстроились рядом в конюшне.

Первым она заметила Мещерина – в его самодовольной ухмылке не было ни капли сомнения, ни капли чести и достоинства. Он чувствовал себя победителем, скользя по её фигуре липким взглядом. Она предполагала, что будет именно так, потому скорее обратилась к другим важным для неё людям.

– Князь… – еле слышно выдохнула она, встретившись с ним взглядом. Мужчина разочарованно смотрел на неё, словно на грязь под своими ногами. И оттого ей было в сто раз больнее, чем крепкая хватка мужчины. Глаза, что ещё совсем недавно горели от страсти, теперь с презрением смотрели на неё. – Прошу… – молила она, протягивая к нему дрожащую руку. Но Дмитрий, поджав губы, вначале неуверенно сделал шаг назад, потом ещё и еще, а затем и вовсе, развернувшись, поспешил прочь.

Его поступок был сильнее любого удара, сердце сжалось от боли, а дыхание перехватило. Она сама не заметила, как слёзы набежали ей на глаза, а протянутая рука плетью опала.

Сама виновата… Солгала, понадеявшись на силу его чувств… Её губы дрогнули в подобие улыбки, когда она медленно встретилась со взглядом Михаила. За дрогнувшей маской сдержанности в его глазах разразилась буря эмоций, а преобладала там вина и беспокойство…

– Вы не виноваты, – шепнула она, грустно улыбнувшись ему.

– Хватит! Я потрясён, ты актриса даже лучше, чем я думал! – Пётр взял ситуацию под свой контроль, переводя внимание на себя. – А вы, Фёдор Алексеевич, сомневались в моих словах, – укорил он исправника, что с укоризной смотрел на такого благородного господина Крапивина. В голове у него не укладывалось…

– Девчонку я забираю! От вас, голубчик, я затребую штраф! Будьте уверены, что для вас он будет неподъёмным! – хмыкнул граф, обратившись к Михаилу. – Пойдём, Савва, да крепче держи Пелагеюшку. У меня на неё большие планы!

– Я хочу её купить! – резко ухватил Михаил за руку Петра, удерживая его, в то время как Ольга затаила дыхание, не надеясь на чудо.

– Поздно! Она моя! Не продаётся, – оскалился Мещерин, вырывая руку из захвата. Кивнув Савве Игнатьевичу, он поспешил прочь.

Бывший управляющий поволок сопротивляющуюся девушку следом.

– Нет! – вскрикнула она. – Пустите! Не хочу! Он же убийца! Без стыда и совести! Неужели ни в ком из вас нет и капли чести?! – кричала она, обращаясь к исправнику и его людям, что старательно отводили взгляд. Крепостная – это не человек, её судьба в руках барина и не им вмешиваться, даже если сердце сжимает тоска.

Савве Игнатьевичу надоела её истерика, и он одним ударом прекратил её.

– Оставьте, Михаил Фёдорович! – голос исправника, удерживавшего Крапивина, донёсся до Ольги сквозь ватную пелену. – Он в своём праве. Если вы будете препятствовать, я буду вынужден применить силу.

– Идите прочь с моей земли! – рыкнул он, и это было последнее, что запомнилось Ольге, а дальше она провалилась во тьму.

Глава 22.

Ольга приходила в себя медленно, словно пробираясь сквозь вязкий кисель сна. Голова раскалывалась, во рту всё высохло. Тело с трудом поддалось, когда она неспешно приподнялась на локтях.

Девушка лежала на пышной постели, в то время как шторы на окне были распахнуты и комнатку заливал яркий свет морозного утра. Воздух был свеж, но в нём витал странный сладковатый запах – то ли завядших роз, то ли старого вина.

И вдруг она подорвалась, тишина казалась слишком плотной, будто осязаемой… А в голове мелькнула мысль: «Она у Мещерина!».

– Господи, что же это? – пошатнувшись, девушка добралась до двери и дёрнула за ручку. – Заперто…

Обернувшись, Ольга прислонилась к двери и медленно по ней соскользнула на пол. Её потерянный взгляд скользил по обстановке. Не было похоже, что её собираются заточить в чулане. Комнатка хоть была и небольшой, но мебель была здесь барской.

– Только какова цена? – хрипло выдохнула она. Собравшись с мыслями, девушка поднялась и поспешила к окну. Окна выходили во двор, где не было ни души. Было чисто, всё стояло на своих местах, к тому же снег идеально запорошил белоснежный двор. Она попыталась дёрнуть рамы, чтобы распахнуть окно… Не вышло.

– Не советую его злить. В этот раз он тебя и вправду убьёт, но перед этим накажет, – незнакомая девушка неспешно внесла поднос с едой и поставила его на постель, а после устремила свои шоколадно-карие глаза на пленницу. Девушку считали красавицей, и Ольга понимала почему – статная, с красивыми изгибами и тёмно-русой толстой косой, она излучала уверенность и красоту, в то время как её глаза были настороженно-злыми.

– Я чем-то тебе не угодила? Чем-то обидела? – слегка склонив голову к плечу, поинтересовалась Ольга.

Девушка, напротив, удивлённо вскинула бровь и заливисто рассмеялась.

– Будто сама не помнишь, – хмыкнула та.

– Не помню.

– Не притворяйся. Кто-кто, а я знаю твою натуру… Мнишь из себя настоящую сударыню, хочешь казаться чистенькой… Не выйдет! Будешь, как и мы, ублажать его. А после, когда он тобой наиграется, то выкинет тебя в поле. Ты явно не сможешь его удержать подле себя, – она медленно скользила уничижительным взглядом по тонкой фигуре Ольги и недовольно кривилась.

– Что молчишь?! – возмущённо рявкнула она.

– Слушаю… – нашла в себе силы улыбнуться Ольга, понимая, что теперь её герой далеко и надобно самой выбираться из ямы, в которую она себя загнала.

– И что же ты слушаешь? – заводилась незнакомка, тяжело дыша. – Думаешь, заставила бегать и теперь будешь жить припеваючи? – обвела она взглядом комнату, с ненавистью вновь впиваясь взглядом в Ольгу. – Не выйдет! Ты скучна и быстро ему надоешь!

– Буду только на это надеяться, – задумчиво произнесла Ольга, запоминая незадачливую любовницу. Что-что, а в этом она была уверена. Только они могут так отстаивать отменного козла, защищая его и даже порой идеализируя.

– Врёшь! Ты, как всегда, врёшь, Пелагея! – укорила она, взметнула юбками и, по пути опрокинув графин на постель, поспешила прочь.

Ольга с надеждой прислушалась, не забудет ли та закрыть на замок дверь? Не забыла. Замок еле слышно щёлкнул, пока та трижды поворачивала ключ в скважине.

– Так и не узнала, как её зовут, – прошептала Ольга, а затем пару раз глубоко вдохнула и выдохнула.

Подойдя к постели, она с сожалением отметила, что вишнёвый компот впитался в покрывало. После взяла пышный оладушек и, макнув его в варенье, стала нехотя жевать, посматривая на дверь. У неё не было аппетита, а в душе скребли кошки, но она продолжала есть, трезво оценивая свой характер и блюдо, что принесли ей. Ароматные оладьи и яичница с ветчиной, сыр, сушёные финики и апельсины, компот и даже чашка кофе. Мещерин явно рассчитывал её впечатлить, а потому она боялась думать, что будет, когда он поймёт, что не вышло.

Она ела нехотя, насыщая свой организм. А вот финики Ольга решила спрятать на потом, вытащив из них косточки и оставив их на блюдце для вида. Мякоть она положила в карманы своего нижнего платья. Она даже умудрилась припрятать апельсин в комнате, хотя и подозревала, что напрасно губит заморский фрукт. Эту комнату ей явно не оставят.

Только она закончила с едой, как ключ в замке вновь медленно повернулся. Её ладони взмокли, и она незаметно обтёрла их о подол платья, ожидая увидеть Петра Николаевича, погубившего её предшественницу и теперь задумавшего сделать то же с ней.

– Ох, Полюшка! – услышала она взволнованный женский голос вместо ожидаемого ей Мещерина. – Дитятко! Как же так?! – причитая, на неё налетела слегка полноватая светловолосая женщина, от неё пахло пирожками и рыбой, которую она разделывала для барского обеда, отчего Ольга сделала вывод, что она была здесь поварихой. – Еле ключ у этой злыдни утащила… Ох, девонька! Как же ты всех нас напугала! Мы ведь тебя оплакивали… – утёрла она нос хлопковым платком.

– Я… Не знаю, что сказать, – растерянно проговорила Ольга, слегка приобнимая её.

– Да что ты скажешь?! Это всё этот окаянный! Не иначе, сам сатана его на свет породил! – ругалась она, всхлипывая и водя руками по девушке.

Она была крупнее Ольги, но прижималась к ней в своём горе.

– Исхудала, несчастная… А с волосами-то что пришлось сделать?! – качала она головой, рассматривая её потемневшую косу.

– Я думала, что так удастся затеряться.

– Куда уж там, с твоей красотой и хрустальными глазами нигде не спрятаться, – отмахнулась она.  – Без документов и денег куда же ты могла податься? Я поражаюсь, как сосед барский Крапивин-то тебя приютил? Теперь, поди, и ему худо придётся. Барин-то наш злопамятный… Ох, что же я?! – встрепенулась она как раз в тот момент, когда Ольга хотела узнать, что она знает про Михаила Фёдоровича, но та дальше поскакала в своих причитаниях, понизив голос. – Ох, Полюшка… Чудо, что жива осталась, береги себя! Не перечь ему, не гляди в глаза. Потерпи, авось милостью обойдётся… Вон, Акулина-злыдня такая, и вовсе радуется… Не противься ему, всё равно не миновать тебе участи горькой, а потом, глядишь, наиграется и забудет о тебе… Будешь и дальше в театре играть, – с горьким сочувствием заглядывала она, не видя для девушки других перспектив.

– А если я не хочу? – взвилась Ольга, не готовая мириться ни со своей судьбой, ни со смирением, что сквозило в её словах.

– Глупая! – отмахнулась повариха сокрушённо. – В этот раз он не даст тебе уйти и погубит… О тебе переживаю… Сохрани господь тебя! – перекрестилась она, грустно улыбнувшись. – Ты же на моих руках росла, разве я могу не переживать? – всхлипнула она, и Ольга вновь принялась её утешать. – Сгу-уубит, душегуб, моего ангела!

– Тише-тише, прошу тебя. Рано меня хоронить, – твёрдо заверяла Ольга. – Зачем только старый барин меня возвысил?

– Глупая! Ангел ты! Он это видел… Ах, если бы он только своё обещание сдержал, – качнула она головой, – и оставил тебе вольную, то не приключилось бы с тобой беды.

– А если оставил? – зацепилась Ольга за её слова.

– Ты опять за старое, Пелагеюшка? Не береди сердечко! Мы же с тобой везде обыскали… Да и поверенный графский строгих правил, он бы Петру Николаевичу подыгрывать не стал! – разбила она вспыхнувшую надежду. – Побегу я, пока Акулина не опомнилась и ключ не стала искать.

– Как же ты у неё ключ увела?

– Так она с барином кувыркается, – сплюнув, отмахнулась повариха. – А я тебя увидеть хотела, убедиться, что это ты… Жива да здорова… Да может укротить твой гордый нрав… – грусть и безысходность сквозила в каждом её слове.

Именно эти горькие чувства ещё долго после её ухода витали в воздухе, оседая тленом на губах Ольги.

Она же, расслабившись, размышляла о том, что теперь её беспокоило. Теперь она вспомнила и слова Михаила о том, что он думал о её происхождении, и поведение старого графа… Он ведь девчонку действительно возвысил… Для чего? В своей голове Ольга скрупулёзно отмечала факты, которые ей были известны о жизни Пелагеи, а заодно медленно скользила по комнате, рассматривая предметы интерьера. Особенно ей приглянулись тяжёлая керамическая ваза и канделябр с тремя рожками, а после и томик стихов, который она принялась читать для успокоения у окна.

За этими размышлениями она не заметила, как утро перешло в полдень, а после и вовсе незаметно стало клониться к закату. Именно это время выбрал граф для посещения своей крепостной.

Мещерин стоял на пороге и слегка пошатывался.

– Пе-ла-гея… – с трудом протянул он заплетающимся языком и сделал шаг в комнату, а Ольга тут же подскочила со стула и обошла его, предпочитая, чтобы между ней и пьяным графом было расстояние.

– Хороша, чертовка! Не зря-я я те-бя иска-ал! – хмыкнул он. – Иди же ко мне… – распахнув объятия, он шагнул к ней, но Ольга толкнула стул ему под ноги и, подхватив юбки, запрыгнула на кровать. Граф с грохотом упал.

– Ведьма! – рычал он, с трудом поднимаясь и отбрасывая с ненавистью стул в сторону. – Иди ко мне, Поля! – зарычал он, бросаясь к постели, но поймать успел только лёгкое касание ткани, проскальзывающие сквозь его пальцы.

Ольга ловко спрыгнула с другой стороны, там, где она оставила вазу, и со всей силы обрушила её на его дурную голову.

Пётр Николаевич тут же обмяк, распластавшись на кровати, а Ольга, не теряя времени, ринулась к приоткрытой двери.