Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12.

– Вы будете на ярмарке, синьора Висконти? – поинтересовался князь Гарарин, глядя на девушку, что судорожно сжимала поводья, явно нервничая в его присутствии. Он никогда не считал себя падким на женщин, но её чувства льстили ему.

Ольга же из-за всех сил старалась не выдать свои отвратные навыки верховой езды. Ей повезло: вчерашнюю утреннюю прогулку Дмитрий и Михаил провели не с ней, а в компании своих людей, что обыскивали леса.

Она же смогла провести очередной урок в компании старого Прохора, что мягкими наставлениями и уговорами обучал её премудростям езды. Оттого сегодня она чувствовала себя гораздо увереннее, хоть и понимала, что до высокородной наездницы ей далеко.

Хотя для пущей уверенности у неё в карманах были припасены яблоки, потому что, оказывается, Ромашка их страсть как любила.

– Хорошая идея, составите мне компанию, синьора Висконти? – поддержал вопрос Михаил Фёдорович, что ехал от неё по другую сторону. Ольге казалось, что она зажата меж двух напряжённых огней.

– Правда? – искренне удивилась она, резко вскидывая голову и только в последний момент удерживая шляпку на месте. Сквозь вуаль она не могла разглядеть выражение его глаз.

– Да, это ведь ваша задумка продавать… зефир. Думаю, вы должны увидеть собственными глазами, будет ли он пользоваться популярностью.

– Я уже в предвкушении, – заключил Дмитрий Васильевич, – Михаил поведал о вашей страсти к кулинарии и о семейном рецепте, что вы привезли с собой. Уверен, он сыщет успех среди нашего уезда.

– Вы мне льстите, – отмахнулась она, – зефир – это шалость… А вот если горный инженер, перед которым ваш батюшка обещал замолвить словечко, подтвердит мои догадки по поводу месторождения глины, вот тогда я приму похвалу.

– Так это ваша идея? Я, право, удивился, когда Михаил заговорил об этом с моим отцом, —Дмитрий чуть наклонился вперёд, и в его взгляде мелькнуло неподдельное любопытство. – Признаюсь, редко встречал барышень, чьи мысли касаются чего-то большего, чем мода или музыка. Если ваши догадки подтвердятся, это может быть весьма прибыльно. Неужто все дамы в Италии таковы?

Ольга занервничала, понимая, что сказала лишнее. Глупышка, она вечно выбирает знакомые ей темы, а ведь они в этом времени неуместны. Внимание и интерес этого мужчины были ненужными и опасными: слишком пристально он смотрел, будто пытаясь рассмотреть в ней нечто большее, чем просто гостью.

– Нет, – холодно обронила она, – просто у моего отца была небольшая мастерская по производству посуды. О, посмотрите, какая красота! – нарочито громко перевела она взгляд на реку, над которой стелился туман.

Природа, словно смущённая красавица, томно откидывала одеяло после долгого сна, открывая свои красоты: прозрачные воды реки, золотистые берега и пожухлую зелень, что всё ещё хранила в себе отголоски лета.

Воспоминания сами нахлынули на мужчин, срывая улыбки с их губ.

– Помнится, в детстве мы любили кататься на коньках в этом месте, – протянул Дмитрий, бросая взгляд на Михаила, что на мгновение позабыл заботы и окунулся в беззаботные детские воспоминания. Казалось, он чувствует на щеках прикосновения мороза, а сердце в груди неистово трепещет, ведь они с Митей несутся на перегонки по ещё тонкому люду…

– Да, было дело…

– Надо будет повторить, как ударят морозы, – довольно заключил князь, – вы катаетесь, госпожа Висконти?

– Ты остаёшься здесь зимовать? – вместе с тем удивлённо спросил Михаил.

– Да, – весомо заключил Дмитрий, твёрдо намереваясь вернуть утраченные дружбу и доверие.

Михаил озадаченно взглянул ему в глаза, скривив губы в подобие улыбки. В этом был весь Дмитрий – твёрдо уверенный, что его решение единственно верное.

Ольга почувствовала себя лишней и плавно тронула Ромашку. Она не могла определиться: кажутся ли ей их обиды детскими из-за её истинного возраста или всё дело в веке, в котором она оказалась. Девушка склонялась ко второму варианту. Время здесь двигалось медленнее, люди были менее искушёнными, может быть, отчасти более искренними, в их душах жили понятия, которые давно умерли в двадцать первом веке, и это ещё больше её смущало.

Она надеялась, что мужчины выяснят всё наедине. Напрасно. Вскоре они её догнали и стали развлекать рассказами о местных красотах и о своих детских шалостях, избегая излишней откровенности.

К её радости, Дмитрий вскоре их покинул, а вместе с тем и звенящая нить напряжения ослабла. Отчего она озадаченно всё же решилась задать вопрос.

– Как он умудрился вас разочаровать?

– Почему вы решили, что он меня разочаровал? Это не так.

– Не думаю, что я ошиблась… Князь из-за всех сил старается вернуть ваше расположение, а вы остаётесь холодны к его чувствам. Это на вас не похоже. Хоть мы с вами знакомы недолго, но я заметила, что вы мягкий и благородный человек… который, похоже, не умеет прощать ошибки. Простите меня за излишнюю откровенность, – она осеклась, словно понимая, что сказала больше, чем следовало.

– Ошибки… это выбор, Ангел. Выбор, который показал его суть. Он предал меня. Можно часами рассуждать, что всё в общем-то сейчас хорошо… Но это не отменяет того факта, что он мной поступился. Хоть и заверял, что мы лучшие друзья… – он говорил, на удивление, спокойно и твёрдо, а Ольга из-за всех сил пыталась понять его непреклонную позицию. – Он отступил не только от меня, но и от своего слова, а значит, и от чести.

Его поступки не совпали со словами. А ведь человек чести в первую очередь должен быть последователен в действиях.

– Но всё меняется… сама жизнь порой ставит нас в ситуации, которые заставляют поступиться принципами… А иногда просто меняются обстоятельства, и мы вместе с ними… Ошибки – это часть жизни, важно держаться не за идеалы, а за то, что мы выбираем в итоге. Вы сами сказали, что сейчас всё хорошо. А это значит, что он видел тогда то, что вы оказались не в состоянии. Не предай он вас в прошлом, ваша жизнь изменилась бы? Ответьте честно, в итоге всё было бы хорошо?

Ольга не ждала ответа от задумавшегося Михаила Фёдоровича, а, тронув Ромашку, впервые пустила сама лошадку в галоп.

А вот Крапивин задумался. Вначале ему хотелось крикнуть, что он бы был счастливо женат на любимой женщине, но после вспомнились слова Натальи, что она влюблена в другого. А потом и слова Мити, и выражение его лица, когда он смущённо говорил, что она в положении и счастлива… Ответ, словно молния, ударил ему в сердце. Ничего бы не было хорошо… Он бы сделал несчастной ту женщину, которую искренне любил…

Казалось, ему не хватает воздуха, а для принятия ответа нужно было время. Потому, развернув коня, он из-за всех сил бросился прочь от Ангела, что вытаскивала на свет его бесов.

Ольга же корила себя, что своим современным взглядом на жизнь могла ранить своего спасителя. Она этого не хотела, но и поделать с этим ничего не могла.

Развеявшись, она вернулась в усадьбу, где стала помогать дворовым девушкам на кухне. Как-никак зефир был её затеей. За работой она позабыла о тревогах, и когда после обеда вернулся барин, они предпочли сделать вид, что того разговора и вовсе не было.

В хлопотах и заботах пролетела неделя, после которой пришло время ярмарки. Ольга суетилась, старательно собираясь. Ей было интересно увидеть уездный городок в эту эпоху, посмотреть на людей, но в то же время было страшно.

Груня же и вовсе от страха чуть ли в обморок не падала.

– Что же это вы задумали, сударынюшка?! Как же так?! О чём только барин-то думал, зовя вас с собой?!

– Всё верно, Груня. Не бойся, я ведь и сама боюсь… Но если не поеду, только больше о себе заставлю говорить, пробуждая любопытство, а оно мне надо?

– Не надобно…

– Вот и я о том же, – заключила она, решительно натягивая перчатки и спускаясь к поджидавшему её Михаилу Фёдоровичу.

– Вас не узнать… вы настоящая загадка, сударыня. Не видно ни глаз, ни губ… – выдохнул мужчина, осматривая её, а после повёл к двуколке, что досталась ему от дядюшки.

Большую часть пшеницы он продал за прошедшую неделю, и у него даже получилось погасить горящие долги, оттого настроение барина было радостным. Его мужики уехали в город ещё с раннего утра, возглавлял их Кузьма Митрофанович – староста одной из деревень. Мужик надёжный, ему и товар, и людей можно было доверить.

Потому, когда они с синьорой Висконти добрались до города, их товары были разложены. О коробочках с зефиром уже шептались горожане, правда, пока только как о заграничном пустом кушанье, а не угощенье.

– Уверен, что стоит им распробовать, как их мнение изменится, – попытался успокоить девушку Михаил Фёдорович.

– Конечно! Но главное в этом – попробовать… Да, вы гений, Михаил Фёдорович, – встрепенувшись, она ухватила его за руку и широко улыбнулась, сверкнув белоснежными зубками, отчего совершенно неожиданно сердце Крапивина дрогнуло, ускоряя ход, – им нужно попробовать!

Ольга вместе с Груней отбирала девиц, что стояли за прилавком. Эти же девушки помогали на кухне, готовя зефир к продаже. Ладные, румяные, а самое главное бойкие, что было важно для ярмарочного дня.

В стороне перекликались зазывалы, звенели бубенцы на конных повозках, пахло свежим хлебом и дёгтем. Толпа теснилась у лавок, где продавали яркие ситцы и медовые пряники, смеялись дети, дёргая матерей за подолы. У них же было пусто…

– Девушки, открываем несколько коробочек и нарезаем наш зефир на четыре части! Будем угощать горожан, – заявила Ольга, с энтузиазмом кромсая лакомства.

Михаилу её затея показалась сомнительной, но спорить он не стал. Не мужское это дело! Вместо этого он, встретив знакомого, завязал разговор.

Ольга же, пару раз тихо выругавшись, откинула вуаль со своей шляпки, чтобы было видно, что она делает.

Солнце перевалило за середину, между рядов гулял народ, желая узнать, что продают соседи, да себя показать. Девицы бойко взялись за угощения, и вскоре торговля пошла, ведь, попробовав, многие стали брать заморское угощение. Ольга наслаждалась, продолжая готовить зефир для дегустации: он заканчивался быстрее, чем она резала. Но это искренне её радовало.

Ничего не предвещало беды, пока знакомый мужской голос неприятным лезвием прошёлся по её душе, обнажая страх. Нож в руке дрогнул, порезав палец. Алая капля стремительно налилась, капнув на лезвие, но Ольге было на это всё равно. Она нервно отдёрнула густую вуаль и схватилась за тонкие перчатки.

– А вот, наверное, и она! – голос Петра Мещерина словно набат звучал в её ушах, пока она трясущимися руками надевала перчатки и молилась, чтобы он её не узнал. – Таинственная госпожа Висконти?

– Абсолютно верно, позвольте представить – синьора Анжелина Висконти, а это мой сосед – граф Мещерин.

Михаил задержал дыхание, глядя на то, как, дрогнув, Ангел протянула затянутые в перчатку пальчики своему барину, а граф припал к ней в поцелуе, надолго удерживая в своей ладони.

Казалось, время остановилось, а мир погрузился в вязкое ожидание узнавания… Она боялась вздохнуть, ведь его крепкая хватка, казалось, говорила сама за себя. Она уже ничего не могла изменить…

Глава 13.

– Очарован, – галантно выдохнул граф.

Пётр Николаевич с глубоким интересом, граничащим с неприличным, вглядывался в хрупкую фигурку итальянки. Она была закутана в плотные одежды, словно в броню, а вуаль на шляпке и вовсе не позволяла увидеть красоту новой знакомой. А он был уверен, что она красавица, иначе зачем Михаил Фёдорович притащил её с самой Италии.

На мгновение её тонкая фигурка показалась ему знакомой. Руки невольно тянулись коснуться вуали.

– Приятно познакомиться, signore, – с усилившимся хрипом в голосе произнесла Ольга. Она сознательно понизила тембр своего голоса, а волнение внесло явные коррективы в виде яркой хрипотцы, тем самым усилив акцент. Она видела, как мужчина прищурился, поведя головой, продолжая держать руку.

Сердце её билось всё стремительнее, словно желая вырваться из груди.

Она с надеждой перевела взгляд на Крапивина, увидев, что мужчина напряжённо наблюдал за ними. На его скулах играли желваки, ладонь сжала трость сильнее, чем требовалось. Словно он сжатая пружина.

Спасение пришло внезапно от совершенно незнакомого ей мужчины.

– Пётр, – позвал он его, вынуждая графа Мещерина тут же отпрянуть, позабыв об итальянке.

– Князь, каюсь, отвлёкся. Встретил своего соседа, его благородие Михаила Фёдоровича Крапивина. – повёл он рукой в сторону чинно склонившего голову мужчины. – Позвольте представить, хороший друг моего отца – князь Иван Константинович Багратский.

Любопытный взгляд Ольги сразу прикипел к мужчине, в нём чувствовалась стать и благородство. Высокий, крепкий, с явной военной выправкой он с живым интересом смотрел на Михаила, а после, словно мог видеть сквозь слой плотной вуали, устремил тёмный взгляд на неё. Прямой, но в то же время чуть насмешливый. В нём чувствовалась кавказская кровь: чёрные, слегка волнистые волосы были украшены серебром лет, а вот глаза всё также горели огнём.

– Имею честь быть представленным вам, – произнёс Михаил.

– Позвольте осведомиться, что за диковинное угощение представлено здесь? – подивился князь, с любопытством подойдя вплотную к их прилавку.

– Зефир… итальянский рецепт, – бросив взгляд на графа Мещерина, Крапивин боялся, что он признает сладость, ведь Ангел явно из его поместья. Её уверения, что он не признает угощение, право, не успокаивало. Но тот, как и князь, бросил на зефир заинтересованный взгляд.

Ольга же, встрепенувшись, слегка пнула ногой под прилавком замершую девицу, что тут же ухватилась за разнос.

– Угощайтесь, барин, – широко улыбнувшись, она с поклоном подала зефир.

Первым взял князь, задумчиво сжав пальцами кусочек, а после решительно отправив его в рот. Белоснежная сахарная пыль игриво легла на его густые чёрные усы, вызывая улыбку у Ольги. Она, затаив дыхание, ждала его вердикта.

– Хорош! – констатировал он. – Пожалуй, привезу своим в Петербург.

Пётр Николаевич, услышав высокую оценку, тут же последовал его примеру, с энтузиазмом разжёвывая угощения и заливаясь в комплиментах.

– Ах, князь Иван Константинович, право, вы верно подметили! – воскликнул Пётр Николаевич, торопливо сглатывая лакомство. – Я и в самой Франции, клянусь честью, не встречал столь изящного, столь воздушного угощения! Не сладость, а облако, упавшее с небес на наш русский стол, – он был столь витиеват и слащав в своих речах, что Ольга заподозрила, что для него очень важна высокая оценка князя. Это подозрение заставило её едва заметно поморщиться. Будто слова графа набили ему оскомина.

– Мне лестно, что вы высоко оценили… мой продукт. Но его бы вовсе не было на нашем столе, если бы не синьора Висконти. Это её семейный рецепт.

– Синьора Висконти, – князь галантно поклонился девушке и даже потянулся к её ладони. Ольга с большим, чем хотела показать, трепетом вложила свои тонкие пальчики в его широкую ладонь. В его облике было нечто, что заставляло её трепетать. Она старательно вглядывалась и не понимала причин.

– Приятно познакомиться, signore, – ещё более хрипло выдавила она из себя. Будто в её горле прошлись наждачкой.

– Так вот зачем вы привезли синьору! – озарило Петра Николаевича, и он не сдержался. – Вы планируете продавать этот продукт! Да вы, господин, хитрец! Итальянские традиции, да к русскому столу! – пожурил он.

Михаил Фёдорович растянул губы в наигранной улыбке, дозволяя ему полностью увериться в своей правоте.

– Я думаю, что это угощение сыщет любовь в Петербурге, – подхватил князь, веля завернуть пару коробочек зефира. Пётр также последовал его примеру и прикупил себе. После чего мужчины чинно распрощались и пошли дальше по рядам.

Люди расступались перед князем, словно он был кораблём, рассекающим волны. Ольга позволила себе ещё пару мгновений посмотреть вслед уходящему князю, а после продолжила помогать девушкам, ведь их торговля пошла значительно живее.

Визит и высокая похвала столь знатного господина не осталась незамеченной. Многие уездные дворяне, да и горожане хотели приобрести зефир. Кто на подарок, а кто к изысканному столу. У Ольги теплело на душе, когда монеты звонко оседали в ящике прилавка.

Крапивин же то и дело прогуливался неподалёку, встречая знакомых и заводя новые знакомства. На Ольгу смотрели многие, но знакомиться с ней не спешили: сложилась определённая репутация, что отгораживала её от любопытствующих. И она была ей рада, но всё же позволила себе взгрустнуть, кидая любопытные взгляды на ряды. Ей бы хотелось и самой прогуляться…

– Синьора, не составите ли мне компанию? – голос Дмитрия Гарарина заставил её удивлённо вскинуть голову.

– Князь, приятно удивлена нашей встрече, но я не могу, – повела рукой Ольга в сторону девушек, что и без неё спора справлялись. Это было видно невооружённым взглядом.

– Уверен, что они справятся, – его уголки губ дёрнулись в подобие улыбки. – Я видел здесь неподалёку шкатулку, что сама играет музыку. Хочу показать вам чудо мастерства.

Ольга усмехнулась, прекрасно понимая, что это музыкальная шкатулка, но всё же кокетливо прикусила губу и доверчиво положила свою ладонь ему на локоть, позволив повести себя по рядам. Сейчас она чувствовала себя частью этого времени и толпы, с любопытством вдыхала яркий аромат специй, останавливалась около экзотических зверьков.

– Бббааа-ррин! – кричал попугай, веселя толпу. Яркая птица с громким криком попыталась взлететь вверх, но верёвка на лапке вернула её к реальности, отчего попугай приземлился на плечо Дмитрию. Тот, хоть и был удивлён его поведением, вида не показал, чинно повернув к нему голову.

– Удобно ли вам?

– Уддоо-ббно! Уддоо-ббно! Уддоо-ббно! – заверещала птица.

– Ой, простите, ваше благородие! – подскочил к нему торговец, кланяясь и ругая птицу, что никак не хотела сниматься с плеча.

– А, может, желаете приобрести? – с надеждой взглянул мужичок на хмурившегося князя. Попугай пару раз заехал ему крыльями по лицу, да ещё и клювом уцепился за ухо.

Ольга же, не выдержав, приглушённо рассмеялась.

– Вам смешно, сударыня? – прищурился он.

– Очень, князь! Вам идёт! – с трудом смогла взять в себя руки девушка. Дмитрий же вместо того, чтобы и дальше хмуриться, поддержал её смех своим, но после птицу снял, вернув торговцу.

– Вам бы пошло, – констатировала девушка, отойдя, – были бы похожи на пирата. Когда бы вы вернулись в Петербург, то наверняка произвели фурор.

– Увы, я не ищу лёгкой славы. Предпочитаю, чтобы за меня говорили поступки, а не… попугаи. Примите мои поздравления.

– С чем же? – с любопытством протянула она, останавливаясь около бродячего фотографа, что стоял около треноги с камерой, а напротив пара, замерев, ждала, когда он их запечатлеет.

– Ваш зефир, говорят, произвёл фурор…

– Это всё благодаря князю Багратскому, именно после его похвалы горожане стали покупать наше угощение.

– Похвала такого достойного человека многое значит. Иван Константинович – уважаемый светом человек. Жаль, что он не успел попрощаться с другом. Граф Мещерин скоропостижно скончался, пока тот был в Тифлисе. Но не будем о нём, сегодня на ярмарке я слышал, что вы угощали прохожих кусочками неба…

Его уточнение воодушевило Ольгу, заставляя расправить плечи.

– Благодарю, – приняла она комплимент, улыбнувшись.

– Хотите карточку?

– Что?

– Этот человек запечатлевает образы людей на карточках. Диковинное занятие, не находите?

Бросив ещё один взгляд на фотографа, Ольга отказалась.

– Мне бы вернуться, – она чувствовала себя ответственной за прилавок. Как-никак это была её идея. Дмитрий согласился, но возле палатки с платками остановился.

– У нас зимы холодные… – протянул он, вытягивая пуховый платок и набрасывая ей на плечи, – пусть он греет вас, тогда вы будете вспоминать меня, – заявил он, тут же расплачиваясь с продавцом.

– Это было необязательно, – прошептала Ольга, понимая, что знак внимания от него в её положении некстати.

– Синьора Висконти, вы ничем мне не обязаны. Не обижайте меня и примите с чистым сердцем мой порыв, – заключил он, возвращая девушку к палатке Крапивина.

Михаил стоял поодаль, ведя беседы с управляющим Дворянским банком. Он старательно делал вид, что у него всё под контролем и долг скоро будет погашен, а его собеседник делал вид, что верил. В конце концов, у Крапивина время ещё было.

Видя, что Ангел вернулась в компании Дмитрия, веселящаяся, да с новой шалью в руках, его сердце неприятно кольнуло, а в душе подняло голову тёмное чувство, похожее на ревность. Но, укорив себя за глупость, он тут же отмёл эту возможность.

Ольга же, распрощавшись с Дмитрием, заметила, что девушки её присмирели.

– Устали? – сочувственно прошептала она.

– Нет, сударыня. Что вы! – отмахнулась одна из девиц, старательно прикрывая подругу, у которой тряслись руки, а в глазах плескалась паника.

– Что тогда случилось? – Ольга, видя состояние девушки, твёрдо вознамерилась узнать истину.

– Савва Игнатьевич… – выдохнула девушка имя бывшего управляющего Крапивина, – клянусь богом, я видела его здесь!