Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3.

На следующее утро, Ольгу разбудил шум со двора. И ладно бы просто гуси да куры щебетали, а то там кони ржали и мужчины громко переговаривались. Подозрение ядовитой змеёй скользнуло в душу девушки, и она тут же подскочила, аккуратно подкравшись к окну. Так и было. Прибыли гости. Среди них выделялся высокий красавец с жгуче-чёрными волосами, что гарцевал на коне и осматривал двор. Стоило ему вскинуть голову к окнам, Ольга тут же поспешила скрыться от его взора. Предчувствие кричало, что это пожаловали неприятности.

– Что же делать? – отпрянув от окна, она осмотрела комнату, ища свою одежду, – может, почистить забрали? – произнесла она, так и не найдя платья. В груди громко билось сердце, а разум требовал действий. Она не желала быть крепостной, а возвращаться к хозяину и подавно.

– Ай да спаситель! Ай да Брут! – шептала она, уверенная, что именно Михаил Фёдорович пригласил негодяя. – Хочет меня ему на блюдечке подать… Не выйдет!

Сдёрнув с постели простынь, она обмотала ей себя на манер тоги. Ночная сорочка, в которой девушка спала, была тонкой и практически прозрачной, в такой она бы и десяти шагов не прошла.

Простынь мешала передвижению, но Ольга была настроена решительно, а потому, подхватив лишнюю ткань, решила попытать удачу и подошла к двери, с удивлением распахнула её.

– Забыли закрыть… Зря! Теперь меня не остановить! – выскользнув за порог, она осмотрелась и неспеша двинулась к лестнице. Звук мужских голосов настораживал, заставляя ускоряться кровь в стремительном беге.

Выглянув со второго этажа вниз, девушка увидела гостя в компании хозяина – они направились в гостиную.

– Рад вашему визиту, – приветствовал Михаил Фёдорович, – чем обязан?

Услышав вопрос, Ольга прислонилась к стене и, не дыша, притаилась.

– У меня крепостная сбежала. Не видали? – замер в ожидании Пётр Николаевич, а вместе с ним и Ольга прислушалась.

– Беглая? – удивился он, – некая невидаль, сколько их! Но я чужих крепостных в последнее время не видал. Что она за птица такая, что сам граф на её поиски направился?

– Вы у нас человек новый и, видно, не знаете… – самодовольно начал он, – Пелагея – жемчужина моего театра, гордость! Её голос подобен звону небесных колоколов. И вот посмела же, чертовка, сбежать?! Найду, выпорю! Ах, не к месту распалился. Слишком уж дорог мой цветок, не привык к подобным дерзостям.

– Понимаю, – сухо ответил Михаил Фёдорович, что радовало Ольгу, – для каждого хозяина утрата крепостного – беда.

– Да-да, что уж говорить о такой звезде! Я бы мог за неё пять тысяч выручить, какой там… семь! А она удрала! Но оставим мерзавку. Нынче у вас новоселье. Год минул, как ваш дядюшка отошёл в мир иной… мир праху его. И вот только теперь вы в имении. Всё дела в столицах, верно? – любопытством сквозил голос гостя.

– Не совсем, – отозвался Михаил Фёдорович. – Я, признаюсь, застрял в Италии. Службу мне довелось покинуть до трагической смерти дядюшки. Если бы знал, то остался бы на родине.

– О, Италия, – в голосе Петра Николаевича сквозил восторг, – уж не в Неаполе ли бывали? Тамошние певицы… настоящее пламя! Какая страсть, какие эмоции! – он звонко рассмеялся, хлопнув себя по колену. – Ах, простите, Михаил Фёдорович, вам, может, ближе Рим, его руины, монастыри, картины? – хмыкнув, он ждал ответ.

– Одно другому не мешает, это две стороны одной страны.

– Да вы плут! – рассмеялся граф Мещерин, – но мне нравится, будет с кем обмолвиться парой слов. А то в нашем уезде скукотища смертная. Из развлечений только вялые сплетни да охота. Охота да вялые сплетни. Я здесь уже третий месяц кисну…

– Бывает, – спокойно заметил Михаил Фёдорович. – Уезд – всё же не столица. Но природа здешняя, признаюсь, услада глаз.

– Природа? – фыркнул Пётр Николаевич. – Разве что для художников и мечтателей! А мне подавай люд, веселье, театр… Да-с! – он откинулся на спинку кресла и снисходительно усмехнулся. – Скука – злейший враг благородного человека. Но, раз вы теперь здесь, будем вместе скучать! Уверен, у вас припасено много забавных историй! – безапелляционно заявил мужчина.

Михаилу Фёдоровичу такая самоуверенность не нравилась, но и спорить он не желал. Он знал, такие дворяне мстительные, самовлюблённые и жестокие, а ведь с виду он был весьма недурён. Девицы такому с радостью дарили бы свои сердца.

На счастье Крапивина, их прервал крепостной.

– Как посмел?! – взвился Пётр Николаевич, по инерции замахиваясь и подтверждая тем самым догадки Михаила Фёдоровича.

– Не казни, барин. Платье нашли, – мужичок средних лет испуганно протянул находку и упал на колени.

– Где?! – подскочив, Пётр Николаевич вырвал из рук его знакомую вещь.

– Там… у реки… Местные говорят, что намедни видели, как девица пошла… топиться.

– Врут, бесы! Показывай! – рявкнул он, размахнувшись так, что мужик едва не повалился на пол.

– Как прикажете, барин… – заикаясь, выдохнул крепостной и, низко кланяясь, попятился к дверям.

Пётр Николаевич резко обернулся к Михаилу Фёдоровичу, а на его лице снова вспыхнула легкомысленная улыбка.

– Ну что ж, извольте простить мой пыл. Пойду я. Дело не терпит! – он прижал платье к груди, словно драгоценность, и добавил с нервным смешком, – уж если мне суждено догнать эту пташку, догоню, будьте уверены!

Последняя его реплика звучала для подслушивающей Ольги как приговор. Когда-нибудь они с ним встретятся.

Он щёлкнул каблуками, сделал поклон, чуть чрезмерный, и с победным видом направился к выходу, бросив через плечо:

– Рад был встрече! Да и вам, Михаил Фёдорович, советую не скучать в одиночестве. Вновь загляну на днях, – эта фраза прозвучала уже угрозой для Михаила. Он бы предпочёл держать Петра Николаевича на расстоянии.

Дверь за незваным гостем с треском захлопнулась, и в комнате повисла тяжёлая тишина.

И две замершие фигуры облегченно выдохнули.

Как только удаляющийся топот копыт оповестил, что гости уехали, Михаил Фёдорович стал подниматься по лестнице. Ольга хотела ускользнуть от его взгляда, но, запутавшись в простынях, упала на пол.

– Ну что ж такое! – тихо выдохнула она.

– Сударыня? – удивление в голосе сменилось насмешкой, – с вами всё в порядке? Не ушиблись?

– Нет, благодарю, – сдув выбившуюся прядь, проговорила Ольга, натягивая простынь на стратегически важные места.

– Позвольте вам помочь.

– Не стои…

Девушка хотела отказаться, но он уверенно поднял её без малейшего колебания и поставил на пол.

– Вы всё ещё не помните, как вас зовут?

– Не помню! – упрямо заявила она.

– Тогда я буду звать вас Ангелом, – лёгкая усмешка коснулась его губ, а взгляд скользнул по растрёпанным светлым волосам, что, будто нимб, окружали голову.

Ольга замерла, вглядываясь в его орехового цвета глаза. Она искала в нём наигранность и обман, но не находила. За всю прошлую жизнь ей встретился только один достойный мужчина, бросившийся ей на защиту и поплатившийся за это. После него её никто не защищал, только хотели обмануть и обидеть, оттого она понимала, насколько редок этот вид героев… Его поступок тронул её чёрствое сердце.

– Ох, еле нашла! – причитала поднявшаяся по лестнице Груня, не замечая, с каким восторгом смотрит на барина девушка. – Сударынюшка, что же вы это в простыне разгуливаете?! – удивлённо она замерла.

– Проснулась, а одежды нет… вот я простынь и натянула.

– Аграфена, что же вы?! – упрекнул женщину Михаил Фёдорович, пряча усмешку в уголках губ.

– Так я это… за платьем бегала, – потрясла она обиженно находкой. – Сударыня-то вон какая маленькая да хрупкая! Поди найди нужную одежду!

– Нашла? Вижу, что да. Тогда не буду вас отвлекать, – впервые за последнее время он искренне улыбнулся и откланялся. Когда его афера с Ангелом всплывет, ему хотя бы будет что вспомнить.

Девушка же, успокоенная временной безопасностью, поспешила за Груней. Платье ей досталось крестьянское, зато нужного размера.

– Ох, не к лицу оно вам, не к лицу, – причитала женщина, пока Ольга крутилась перед зеркалом. – Благо барин разрешил взять отрез из хозяйских запасов, там ещё осталось немного. Сошьём мы вам платье!

– В этом тоже хорошо, – успокоила её девушка.

– Вы же не кушавши! – спохватилась Груня, видно поставив своей целью откормить несчастную и вызывая тем самым искреннюю улыбку на губах Ольги. Служанка напоминала её заботливую бабушку, что умерла, когда она ещё была ребёнком.

Барин от завтрака отказался, отправившись на прогулку по своим лесам. Заложив руки за спину, он благостно вдыхал свежий воздух и осматривал деревья, узнавая родные места. Ольга же, не зная, чем заняться, набрела на библиотеку и принявшись пролистывать книги, что были там.

Вначале ей было сложно. Буквы в книге казались чужими. Вроде и русский язык, но каждая страница будто из прошлого: вытянутые строчки, на полях витиеватые инициалы, а в словах встречаются странные значки: то «ѣ», то «і». Она ловила смысл, но на каждом шагу спотыкалась о знаки «ъ», стоявшие в конце слов.

Но она была женщиной успешной и целеустремлённой, а потому через час пыток и головной боли чтение стало даваться ей бодрее, погружая в эпоху. Казалось, это точная историческая копия её родного мира, только на век назад, но всё же она натыкалась и на различия, понимая, что нужно действовать аккуратно.

Отложив книгу через пару часов, она устало потянулась и решила размяться, сделав круг по библиотеке. Стеллажи были заполнены от пола до потолка, что говорило ей, что предыдущий хозяин любил покупать книги. Пыль на верхних изданиях говорила, что слуги не очень любят протирать их, а пожелтевшие и слегка помятые странички и записи на полях говорили, что прошлый барин ещё и любил их читать.

Ведя рукой по дубовым полкам, Ольга никак не ожидала, что стеллаж под её рукой поддастся и откроет ей проход в хозяйский кабинет.

Замявшись на пороге и с трудом поборов вопли совести, она сделала шаг внутрь. Хозяйский стол был завален документами и счётными книгами. Девушка не смогла сдержать любопытства, приблизившись. Вначале она взглянула только мельком, но потом, отбросив стеснения, взялась проверять записи и цифры, усевшись в хозяйское кресло. В прошлой жизни в этом она была хороша, да и в этой оказалась не промах, раз через пару часов с уверенностью могла сказать, что Михаил Фёдорович – банкрот!

Глава 4.

– Сударыня? Что вы здесь делаете? – голос Михаила Фёдоровича заставил Ольгу поднять тяжелую от раздумий голову в его сторону. Взгляд её при этом стал острым и препарирующим. Девушка не понимала, как можно было довести дела до такого состояния.

Она видела, что дела пошли под откос ещё при старом барине. Вначале год не задался, а потом, видно, и болезни подкрались. Взгляд стал недостаточно острым, а рука не такой твёрдой. Это было видно по записям. Некогда упругий почерк вдруг стал скакать по строчкам, а в простых цифрах закрадывались ошибки. Последний год управлением занимался другой человек, это было видно по изменившемуся почерку. И он безбожно воровал, загоняя поместье в ещё большую яму.

– Михаил Фёдорович, – не сдержалась Ольга и уличила его, – вы банкрот!

– Увы, вынужден с вами согласиться, – не стал он отпираться, невесело усмехнулся и присел в кресло по другую сторону стола, – удивлён, что вы смогли это понять по столь скудным сведениям…

– Ничего удивительно. Цифры говорят сами за себя, – указав рукой на книги перед собой, девушка недовольно поджала губы, – где управляющий, что обворовывал вас весь этот год?

– Я выгнал его по приезде.

– Мало! – категорично заявила она, – нужно было посадить! Вы хотя бы догадались вернуть наворованное?!

– Я предпочёл прогнать этого бесчестного человека и не устраивать скандал, – он недовольно взглянул на девушку, перед которой был вынужден отчитываться. Это его смущало, но её напор и потяжелевший взгляд не оставляли ему возможности увильнуть. – Скандалы никак не помогут моему хозяйству.

– А без жёсткой руки оно погибнет окончательно! – парировала недовольно девушка, – Люди вокруг будут думать, что обманывать вас и воровать – позволительно! Даже ваши местные наверняка не упустят возможности набить свой карман.

– Сударыня, вы говорите глупости, – снисходительно заявил он.

– Ничего подобного! Там, где есть слабость, всегда найдётся тот, кто ею воспользуется, – резко бросила Ольга. – Вы думаете о чести, а я вижу дыру в ваших закромах и крестьян, что скоро начнут голодать!

– И откуда вы только взялись на мою голову?! – возмутился он, – сударыня, вы забываетесь!

Он смотрел на хрупкую девушку и понимал, что не хочет её обижать. Но также понимал, что слушать рассуждения этого неопытного дитя не желает. Что она может знать о ведении дел? Ничего! Крепостная, актриса, женщина! Это всё несовместимо с управлением поместьем.

– Это, видно, от переутомления… Я попрошу Груню приготовить вам чай. Особенно рекомендую попробовать свежее яблочное варенье, в этом году оно удалось на славу!

Ольга недовольно поджала губы, поднимаясь. Облокотившись на стол, она сверлила взглядом барина, который с удивлением понимал, что нервничает.

– Если вы не измените свой подход, то вам придётся выбирать: сохранить честь или поместье! – она гордо вскинула голову и направилась прочь, оставив за собой последнее слово.

Михаил Фёдорович же зачарованно следил за плавными передвижениями гордой девушки, вновь восхищаясь ей и пылом, что она прятала в своём хрупком теле. И только когда она была около порога, мужчина опомнился.

– Ангел, прошу вас, не выходите за порог усадьбы. Домашние слуги верны были моему дяде и, я надеюсь, верны мне. Но за двором слухи могут полететь быстрее ветра.

Девушка вздрогнула, а плечи её напряглись. Ей всё это не нравилось, но выбора она действительно пока не видела выхода.

– А лекарь? – усомнилась она, – он ведь может распустить слух.

– Игнат Николаевич был приятелем моего дядюшки, я не понаслышке знаю, что он воздержан в суждениях и предпочитает не распускать слухи. Не волнуйтесь о нём. Позаботьтесь пока о себе, вам нужен покой!

Ольга не стала спорить, ведь тело предательски напомнило, что так оно и есть, но вот разум метался в поисках выхода для хоть и честного, но глупого дворянина. Честь на хлеб не намажешь! А значит, ей нужно придумать, как вытащить его из этой ямы! Конечно, червячок сомнения закрался ей в голову – имеет ли она право так говорить и наседать на, по сути, незнакомого ей человека? Но она его тут же давила. Ольга привыкла отдавать долги – он её спас, и хочет того или нет, но и она его спасёт!

В ближайшие несколько дней она была отдана в по-матерински заботливые руки Груни. Та кудахтала около неё, норовя накормить, рассказывала сплетни про местных крепостных, которым под управлением барина жилось очень даже неплохо. Но всё же Ольга чувствовала себя в этом заботливом коконе, словно в клетке. Она попыталась снова вернуться в кабинет и найти себе дело, но теперь Михаил Фёдорович закрывал его на ключ, чтобы не вводить её в искушение. Вот только вместо того, чтобы самому заняться делами поместья, он, словно герой из романов, что погрузился в печаль, отправлялся по утрам на прогулку и возвращался лишь к вечеру, избегая её.

– Эх, совсем зачах! – вздыхала сочувственно Груня.

– А всё это из-за разбитого сердца! – вставлял камердинер, важно приосаниваясь и провожая взглядом мужскую фигуру, что растворялась в утреннем тумане. – Синьор-барин весь в тоске, сердце у него разбито, а это, сударыня, хуже всякой хвори. Станет, как тот Дон Феличе из Болоньи, гулять да вздыхать, пока совсем не зачахнет, и мы его не похороним!

– Ты что такое мелишь, ирод! —возмутилась Груня, ударяя полотенцем щеголя-камердинера.

– Агрофена, не смейте!

– Какая я тебе Агрофена?! – возмущалась она, догоняя забывшего про грацию мужчину. – Ну я тебе!

Не замечая притаившейся девушки, они покинули гостиную, из которой каждое утро провожали взглядом барина.

Ольга тоже просыпалась рано, но, не имея возможности выйти, придавалась чтению. В этот же день она решила изменить сложившийся устой и, пока барина не было, выбраться на улицу. Ведь в лесу её никто не узнает!

Не теряя времени, она выскользнула во двор, а после через яблоневый сад направилась в лес, кутаясь в тёплую цветастую шаль, что для неё нашла добрая служанка. Она была уверена, что погуляет часок, подышит свежем воздухом и вернётся ещё до того, как Груня заметит её отсутствие.

Ольга сейчас мало напоминала ту хрупкую девушку в изящном платье дворянки, что спас барин. В наряде попроще да с твёрдым взглядом, что выражала её душа, она казалась боевой девицей-крестьянкой.

Несмотря на кажущееся радушие природы, воздух был прохладным, и девушка плотнее куталась в шаль, но с намеченного пути не сходила.

Скользя восхищённым взглядом по высоким стволам сосен, вдыхая ароматы смол, она касалась рукой тонких стволов берёз, что трепетали полупрозрачными листьями. Под её ногами мягко пружинил ковер из мха и прошлогодней хвои вперемешку с грибами, что ещё выпирали из земли уже поеденными круглыми шляпками. Ветви рябин оттягивали вниз крупные ярко-красные грозди, а в тени кустов мерцали последние ягоды черники. Влажный воздух пах землёй, грибами и дымком отдалённых крестьянских костров. Осень хозяйничала в лесу, напоминая о приближении скорой зимы.

Когда сквозь стволы деревьев послышался шум воды, девушка поспешила ему навстречу. Речка, что отделяла земли Крапивиных от угодий князей Гарариных была совсем небольшой, но бурной. Она гордо пенилась, неся свои воды к широкой реке, из которой Михаил Фёдорович и выловил Ольгу.

Спустившись к берегу, девушка несмотря на прохладу, опустила ладони в воду и ополоснула лицо, моментально взбодрившись. Поправив косынку, она двинулась вдоль берега, зная, что скоро будет старая переправа в виде полуразрушенного мостка, а за ним откроется вид на огненную рощу клёнов. Своей яркой осенней листвой они десятки раз очаровывали свидетелей. В библиотеке Ольга нашла планы имения. Там были не только чертежи картографа, но и множество любительских зарисовок. Там отмечались поля, сады, хозяйственные постройки и границы с соседями. Сразу десяток акварелей были написаны именно в этом месте, кленовая роща восхищала своей красотой даже на бумаге, потому девушка и решила не терять времени, чтобы её увидеть. Ведь время быстротечно, не успеешь поймать момент, следующий такой будет через год.

Берег стал обрывистым, и Ольга была вынуждена вновь войти в лесок, осторожно двигаясь в нужном ей направлении. Когда она завидела мосток, то буквально выдохнула от восторга, желая скорее выйти к роще. Вот только мужские голоса её насторожили, вынуждая идти ещё тише, постоянно замирая и прислушиваясь. Страх нашёптывал, что нужно скорее исчезнуть, но живой интерес и разум противились. Ей претило прозябать в одиночестве. Сердце громко отбивало ритм, когда она неспешно отодвигала ветки, чтобы лучше рассмотреть говоривших.

– Мне не нужны няньки! – голос юноши кипел возмущением.

– Я в этом сильно сомневаюсь, – отвечал ему другой, более низкий и взрослый, голос, – я впервые увидел маменьку в таком состоянии. Хорошо, что я наметил свой визит на сентябрь, боюсь представить, если бы родителям пришлось одним решать возникшую ситуацию…

– Ситуацию?! – вскричал юноша, – моя жизнь потеряла всякий смысл! Но ты можешь не беспокоиться, на себя я руки не наложу, я обещал матери!

– Верю, ведь слово дворянина – закон.

– Дворянина… дворянина, – передразнил его юноша, – устал я от всего этого. Оставь меня в покое! Навести соседей, твой друг Михаил Крапивин вернулся.

– Миша? Здесь?

– Да, правда визиты ещё не наносил. Но, думаю, ты и сам можешь его навестить, вы же дружили.

– Он сейчас на меня обижен.

– Не удивлён, ты же у нас такой добрый и отзывчивый… – сарказм сочился в каждом его слове.

– Алекс, – одёрнул его тот, что постарше. Мужчине надоели препинания с младшим братом. Зря маменька потакала его увлечению живописью и литературой. Теперь трагедия виделась ему в каждой мелочи.

Ольга сгорала от любопытства и медленно двигалась, чтобы лучше рассмотреть их, оставаясь укрытой деревьями. Она была практически уверена, что это молодые князья Гарарины.

Младший юноша был высок и хорош собой. Разложив этюдник, он набирал краску на палитру, желая запечатлеть кленовую рощу. Ольге казалось, что ему около двадцати двух или двадцати трёх лет, он был чуть старше её сына. Его пшеничного цвета волосы мягкой волной падали на лоб. Скинув сюртук и жилет, он остался в одной рубашке и грустно улыбался, глядя в даль.

«Да что же это такое! В этих краях вспышка меланхолии?!» – посетовала девушка, переведя взгляд на его старшего брата.

Несмотря на располагающую вокруг природу, он был хмур и собран. Костюм для верховой езды идеально сидел, подчёркивая широкий разворот плеч. Волосы его, уложенные в строгую прическу, были чуть короче и гораздо темнее, чем у брата. Он недовольно постукивал хлыстом по голенищу начищенных сапог. Казалось, в их отражении он способен увидеть своё лицо.

– Совсем другое дело! – мысленно констатировала Ольга, – Сразу видно – деловой человек!

Вот только в своём любопытстве она забыла про осторожность. Ветка под её ногами громко хрустнула, выдавая её присутствие.

– Кто здесь? А ну, выходи! – заявил старший князь, резко оборачиваясь и вглядываясь в деревья, что выходили на опушку. Он успел заметить цветастую крестьянскую юбку.

Ольга, испугавшись, рванула прочь. Разыгравшаяся фантазия подкидывала картинки, как её связанную кидают к ногам её хозяина-мучителя. Эта картина её подстёгивала пуще, чем если бы волки гнались за ней.

– Очередная девица, – констатировал князь, и не думая пускаться в погоню, – проходу тебе от них нет! А ты убиваешься по одной…

– Лучше Пелагеи никого не было! И не будет. Она была для меня всем… и теперь жизнь пуста! – пафосно заявил он, бросил на землю палитру и, падая рядом, зарыдал.

– Полно тебе… мужчины не плачут, – с лёгким пренебрежением заметил старший брат, – к тому же по простой бабе убиваешься, крепостной…

– Для меня не важно! – завыл он.

Старший князь, досадуя на самого себя, но помня данное матери обещание, всё же присел рядом, позволив брату уткнуться в его плечо и найти опору.