Текст книги "Попаданка из будущего усадьба и честь (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Он совсем не аристократично потянулся за угощением и откусил кусочек, глядя в её глаза – сверкающие кусочки хрусталя.

– Это… вкусно! – удивился он. – Что это?

– Зефир!

– Ветер? – удивился он.

– Да, мы назовём его ветром любви, – очаровательно усмехнулась она, – и будем продавать на ярмарке через неделю! – заключила она, забирая обратно блюдце. – Всё же не дошёл! – прицокнув, она рассматривала влажную сердцевину, не замечая, как мужчина вновь тянется за угощением.

– На ярмарке? – удивлённо переспросил он.

– Конечно! У вас там место оплачено, я в документах видела. А что продавать будем? Яблочное варенье? На нём много не заработаешь, а вот на заморских угощениях… – с выражением замерла она, – другое дело.

– И откуда вы такая деятельная на мою голову свалились? – буркнул он.

– Считайте, что я – подарок небес! Груня, вели подавать обед! – распорядилась она.

– Сию минуту, сударынюшка! – подхватилась она, в то время как Глаша засуетилась.

Михаил Фёдорович же, воспользовавшись суетой, вновь потянулся к зефиру и с наслаждением откусил нежную, чуть тягучую сладость. Зефир мягко таял во рту, оставляя тонкий привкус яблок и ванили, и барин поймал себя на том, что улыбается шире, чем хотел бы показать. Ольга, заметив его движение, прищурилась и чуть лукаво качнула головой, словно застала ребёнка за шалостью. Их взгляды встретились, и в этот миг ему показалось, что кухня вдруг стала тесной, а его сердце, дрогнув, ускорило бег.

Глава 10.

– У вас чудесно получается, Ангел! – хвалил девушку Михаил Фёдорович, она же только скептически бросала на него взгляд. Мужчина явно её перехваливал.

Сегодня была её третья попытка сесть в седло. И хоть Ольга ещё не упала и даже выехала за пределы двора, но перейти с шага на рысцу всё ещё не решалась.

– Вы, сударыня, чуть расслабьте руки, а то лошадь чувствует вашу тревогу. Доверяйте ей, и она вас понесёт.

– Так? – спросила она, ослабляя поводья до самого нельзя.

– Не настолько, не бросайте… – начал он, но было поздно. Обычно спокойная Ромашка почувствовала свободу, а, может, слабость седока. Нервно заржав, словно в неё вселился бес, она брыкнула задними копытами, желая сбросить обузу.

– Ах ты ж, скотина! – выкрикнула Ольга, в последний миг вцепившись в поводья. – Да как же мне всё это надоело! – прижалась она к шее Ромашки, что уже неслась прочь.

Ветер хлестал её в лицо, забивался в глаза, сбивал дыхание, словно сам хотел вытолкнуть её из седла. Копыта грохотали так, что земля дрожала под ними. За шумом ветра и крови в ушах Ольга едва различала крик Михаила.

– Держитесь!

– Легко сказать, – быстро убрав волосы, что лезли в глаза, возмутилась Ольга, пробуя вспомнить, как ей затормозить эту «смирную» лошадку. – Смирная-смирная, – передразнивала она, не давая панике захлестнуть её.

Вскоре Михаил догнал их: его шляпа слетела, оставшись где-то в поле, а сам он с лёгкостью управлял своим скакуном. Они казались с ним единым целым: мощным, быстрым, уверенным.

Он перехватил поводья из рук девушки, заставляя лошадь повиноваться.

– Тихо, милая, тихо! – спокойно говорил он, а Ромашка пряла ушами, с нежностью смотря на него и смиренно выполняя приказ.

– Вот же зараза! На колбасу тебя! – фырчала Ольга, пробуя сама выбраться из седла. При этом она едва могла это сделать самостоятельно, потому что руки её сильно дрожали.

– Спокойно, Ангел! Я здесь. Я держу и помогу! – мужчина быстро спрыгнул с коня, что послушно остался стоять на месте. Сам же он ухватил девушку за тонкую талию и, стащив с лошади, прижал к груди.

– Тише-тише, – шептал он, поглаживая девушку по волосам. Её шляпка также слетела, оставляя непокрытой голову.

Уткнувшись в его грудь, она чувствовала собственную дрожь и то, как ровный стук его сердца постепенно успокаивает её. Лёгкий травянистый аромат с нотками свежего оливкового масла и южной земли обволакивали её теплом и надеждой. Мужчина крепко держал её в своих объятиях, пока она не перестала дрожать, словно лист на ветру. Он продолжил бы и далее, но девушка, успокоившись, сама отстранилась, оставляя после себя пустоту.

– Успокоилась, – не смотря на него, сказала она, заправляя пряди выбившихся волос за ухо. Хрип в её голосе усилился, заставляя Михаила Фёдоровича нахмуриться. Она не спешила поднимать на него взгляд, ведь, несмотря на свой истинный возраст, она словно девчонка заливалась смущением.

– Надо бы за лекарем послать. Хрип в вашем голосе не проходит…

– Не важно, – отмахнулась она, мысленно добавляя, что ей это только на руку. Меньше шансов быть узнанной по голосу, ведь именно его в первую очередь восхваляют те, что были представлены девушке. Эти мысли вернули ей спокойствие и уверенность, и она подняла на него взгляд.

– Вы снова меня спасли… Благодарю, signore! – шутливо улыбнулась она, сбивая серьёзные нотки своей итальянской ролью.

– Ну что, снова в седло? – усмехнулся он, указывая взглядом в сторону мирной Ромашки, что в десяти шагах от них щипала траву.

– Ни за что! Эта скотина только притворяется смирной! На самом деле в её шкуре прячутся бесы!

– Нельзя дать страху победить, Ангел! Если ты сейчас не сядешь, то вряд ли сможешь его когда-либо побороть…

– Я не боюсь! – вскинулась Ольга и, сделав пару глубоких вдохов, направилась к лошади. Ромашка, увидев разъярённую наездницу, испуганно заржала и отступила, прячась за спину громко смеющегося барина.

– Это что ещё такое?! – возмутилась девушка.

– Будьте с ней мягче, Ангел. Она девушка нежная… – повернувшись к лошади, он потрепал её по лоснящейся шее.

– А я смотрю, вы знаете толк в нежных девушках, – бросила она вызов.

– Не знаю. Это вы мне скажите? – усмехнувшись, он взглянул на неё, а после, прищурившись, перевёл взгляд на всадника, что приближался к ним. За лёгкими препираниями он упустил момент, когда мужчина появился на горизонте.

– Кто это? – сердце Ольги, словно птица в силках, заметалось в груди. Вдруг это граф? Девушка суматошно стала озираться в поисках шляпки.

– Успокойтесь, – твёрдо произнёс Крапивин, подходя к ней и словно невзначай кладя ладонь ей на спину. – Это князь Дмитрий Гарарин, мой старинный приятель. Я вас представлю.

– А если…? – усомнилась она. Вся затея с итальянкой больше не казалось ей удачной. Теперь, когда вот-вот должна состояться настоящая встреча, реальность резко навалилась на неё, обнажая свои уродливые стороны. В любой момент её могут сделать рабой…

– Не волнуйтесь. У вас отличный итальянский. Мите же языки всегда давались с трудом. Всё будет хорошо, – шепнул он ей в макушку, слегка касаясь губам.

– Вы что делаете? – удивилась она.

– Доверьтесь, это для достоверности, – подмигнул он, лукаво улыбаясь и гораздо громче добавляя. – Ваше сиятельство, Дмитрий Васильевич. Какая встреча!

Приветствовал он его почти официально, чем вновь заставил того скривиться.

– Михаил Фёдорович, мы с вами слишком давно знакомы, можно обойтись без лишнего официоза, – колко ответил он, переводя холодный взгляд на девушку подле него. Миниатюрная и хрупкая, с тёмными волосами и загорелой кожей, она выбивалась из местных красавиц. Но больше всего её выделял взгляд – прямой, давящий, непреклонный. Отчего брови Дмитрия неосознанно взлетели вверх, а интерес резко взвился внутри.

– Не представишь меня своей спутнице? – полюбопытствовал он, спрыгивая с коня, отчего Михаил, хоть и нехотя, но подчинился.

– Синьора Анжелина Висконти, позвольте представить вам князя Дмитрия Васильевича Гарарина – моего хорошего соседа.

Мужчина чинно склонил голову, отдавая честь.

– Очарован, сударыня. В наших краях большая редкость встретить гостью из столь дальней страны. Как вам у нас? Всё нравится?

– Благодарю, signore, – нервничая, ответила девушка с усилившейся хрипотцой в голосе, – Я родом из Милана. У нас иные поля и иное солнце, но Россия прекрасна. Мне здесь нравится.

Она старалась запоминать ложь, что слетала с её губ. Ведь всем известно, что именно так и ловят лгунов. Они забываются. В то же время она бросала любопытные взгляды на мужчину. Именно его она видела около кленовой рощи: собранного и серьёзного. Вот и сегодня он был в превосходно сидящем костюме, идеально начищенных до блеска сапогах, а фетровая шляпа с полями сидела на его голове как влитая, и ни один тёмный волосок не спадал на его лицо.

– Милан? – брови Дмитрия чуть приподнялись. – Знаменитое место. Искусство, музыка, театры… Неужели вас занесло к нам всего лишь из любви к русской природе? – усмехнулся он, видя, что девушка мило смутилась, взглянув на Михаила.

– Наши края прекрасны. Разве не вы, Дмитрий Васильевич, оставили Петербург ради здешних осенних красот?

Князь чуть сузил глаза, понимая намёк, и медленно кивнул.

– Что ж, не спорю, – согласился он. – Природа у нас поистине хороша, особенно в это время. Утро нежно касается земли, пробуждая её… – он бросил на девушку испытующий взгляд. – Я люблю конные прогулки на рассвете. Но, признаюсь, ещё больше люблю компанию в этих прогулках. Скучно любоваться красотами в одиночку. Михаил Фёдорович, мы ведь когда-то с вами нередко выезжали на заре? – перевёл он на него взгляд, не терпящий возражений. – Грехом было бы не возобновить эту привычку. Особенно теперь, когда у вас и вовсе есть повод – достойная спутница, которой можно показать окрестности. Возражения не приемлю! Встретимся на этом месте завтра на рассвете!

Девушка недовольно скривилась, бросая взгляд на Ромашку, что вовсю строила глазки княжескому коню. Похоже, она не прочь каждое утро выезжать на рассвете, вот только Ольге от одной только этой мысли становилось дурно.

– Раз уж Ваше сиятельство решило… кто мы такие, чтобы перечить? – ирония вместе с колкой усмешкой коснулась Михаила Фёдоровича и не оставила сомнений у князя, который тут же прямо посмотрел ему в глаза, желая удостовериться в верности своих выводов.

На Ольгу они не смотрели, потому не заметили её возмущённого вздоха. Ей не нравилась ни идея, ни компания, у которой явно были свои прошлые обиды. По опыту она знала: когда двое сводят давние счёты, крайним нередко оказывается тот, кого втянули помимо воли…

Напряжение отчётливо окутавало их фигуры, заставляя нервничать Ольгу.

– Что-то холодно стало… – протянула она, несмотря на то, что солнце уже было достаточно высоко, а небо безоблачно. – Ещё и шляпку потеряла, Madonna…

Князь Гарарин, услышав реплику, усмехнулся, оценив её вмешательство, а после предвкушающе и искренне улыбнулся.

– Не буду вас больше задерживать, – протянул он, легко касаясь пальцами полей своей шляпы и направляя коня прочь. Только после его ухода Крапивин выдохнул.

– Madonna? – вскинув бровь, повернулся он к девушке.

– Думаете, не к месту? – расстроенно укорила она себя. – Ничего другого в голову не пришло.

– Нет. Подходит. Ну что, поедем искать наши шляпы?

– А, может, лучше пойдём?

– Ангел, вы даёте повод считать вас трусихой? Думал, это слово не сочетается с вашим характером!

Тяжело взглянув на него, она сдалась на его милость и уже через несколько минут сидела в седле.

– Князь сразу поймёт, что я плохо езжу…

– Не давайте ему повод обратить на это внимание. Давайте на этот раз немного ускоримся? А то будет нехорошо, если Груня нас потеряет… – подмигнул он, первым тронувшись в путь.

– Я первая найду шляпку! – заявила девушка, с улыбкой бросая вызов.

Минут через десять исканий она нашла первой. Шляпка была в целости и сохранности, повиснув на ветках рябины. А вот шляпа Крапивина была найдена последней: помятой и в грязи.

– Похоже, мне сегодня не везёт, – констатировал он.

И был абсолютно прав, ведь, подъезжая к усадьбе, им пришлось столкнуться с мужиками из второй его деревни. Этой ночью и там похозяйничали конокрады, уведя сразу шестерых коней.

Глава 11.

– Что вы говорите?! Какой ужас! Конокрады… Виданное ли дело? – хмыкнул Пётр Николаевич, принимая у себя в гостях соседа – Крапивина Михаила Фёдоровича.

В комнате, несмотря на старание прислуги, пахло кислятиной, а воздух подёрнулся сизой дымкой.

Его визит был внезапным, оттого он застал графа Мещерина в ненадлежащем виде. Тот уже который день горевал по своей прекрасной крепостной актрисе. Был не брит, растрёпан, во вчерашнем костюме.

В отличие от Михаила Фёдоровича, который щеголял в одежде, пошитой по европейской моде, был гладко выбрит, а на губах играла приветливая улыбка, которая раздражала графа.

Когда человек хмур и не весел, каждый, кто смотрит на мир иначе: с благосклонностью и улыбкой, начинает несказанно раздражать.

Единственное, что мирило Петра Николаевича со слащавым видом Крапивина, это то, что у него случилась беда. Сладко на душе стало, но для вида он всё равно сочувственно кивал.

– На ваших землях всё тихо? Может, народ что слышал или видел? У Гарариных также пару раз увели рабочих коней из дальней деревни. Конокрады явно где-то поблизости затаились.

– У нас всё тихо. Слава Богу! Видно, знают, что я твёрдой рукой управляю и не потерплю слабость! Мои крепостные не спят, когда сторожат лошадей! – не упустил он возможности уколоть Михаила Фёдоровича. – Не примите за бесцеремонность, я изволю дать вам совет – не щадите их спин. Розги – лучший стимул, чтобы они научились беречь, что имеют.

– Вот оно как… учту, – спокойно поблагодарил Михаил. – Но вы имейте в виду… в округе завелись воры.

– Конечно-конечно! Благодарю, что предупредили… Раз вы меня навестили, может, выпьем? День такой чудесный, не дело мысли забивать суетой. А у меня и стол накрыт, и крепостные готовы развлекать. Не зря же ещё мой батюшка театр изволил держать. Девки у меня прелестницы! – он широким жестом указал на вздрогнувших девиц, что в соседней комнате накрывали на стол. Посуда звякнула, но не разбилась. Правда, не все отвели взгляд. Одна темноволосая красавица томно смотрела на барина, вызывая у того искру сладострастия в глазах.

– Увы, мои мужики отправились прочёсывать ближайшие лески, я хотел бы к ним присоединиться, – отказался Михаил Фёдорович, старательно пряча брезгливость во взгляде. В бытность буйной юности он и сам любил покутить, но не так. Образ жизни графа выходил за рамки чести, что установил для себя Крапивин.

– Не барское это дело по лесам в поисках конокрадов шляться… – в очередной раз хмыкнул Пётр Николаевич. – Неужто мои девки вам не по вкусу? Не зря говорят, вы по итальянкам больше… – ткнул он кулаком в плечо соседа и громко рассмеялся.

– Не буду отрицать, сейчас моё сердце принадлежит синьоре Висконти.

– Вдовушка? – в открытую скалился граф.

– Так и есть. Её супруг был уважаемым господином, но, к сожалению, после своей смерти не оставил ей средств к существованию.

– Вдовушки многое умеют, – расхохотался он.

– Я не за это ценю синьору Висконти. Она помогает мне в управлении поместьем…

– Баба? – удивился граф. – Да что ж она смыслит в делах мужских?!

Михаилу стало обидно за Ангела. Он ведь видел, что ей дали лучшее из возможных образований. Как Пётр Николаевич мог это не оценить?! Для чего так жестоко изломал её?

– И то верно, – согласно кивнул Михаил, решив пойти на попятную. Незачем привлекать к ней внимание, но, с другой стороны, его интерес горел огнём. – Я думал, вам по вкусу более нежные создания. Весь уезд только и говорит о вашей крепостной… как её? Полина, кажется…

– Пелагея у меня была, – вздохнул он, – да утопилась, негодница! – стукнул он кулаком по столу. – Ангельская красота…

– Говорят, она была не только красива, но и весьма образована, – заметил Михаил, подначивая Мещерина к продолжению разговора. Внутри у него нетерпением горело желание узнать как можно больше об ангеле, что сейчас живёт у него.

– Не то чтобы… Красива – да. Читать и писать тоже умела. Играла на музыкальных инструментах. И даже по-французски говорила! А в остальном… тиха, покорна, скромна. Одним словом – баба!

– Ваш батюшка её так ценил. Наверное, её родители также были одарены?

– Я даже не помню, кем они были, – озадачился Пётр Николаевич. Морщины изрезали ему лоб, а губы сложились в тонкую линию. – Эй! Акулина, поди сюда! – велел он девице, что была в соседней комнате.

Девушка гордо вскинула голову, откинув толстую косу за спину, и с улыбкой зашла в гостиную.

– Кем у Польки родители были?

– Так она подкидыш, барин, – с лёгкой хрипотцой в голосе произнесла она. – Её ещё в колыбели подкинули под двери усадьбы. Вроде зимой дело было.

– Вот оно как, – подивился Михаил Фёдорович.

– Да что проку теперь её вспоминать. Сгинула – долой! Может, всё же по рюмашке и за стол? – подмигнул он, беря графин и наливая стакан. – Что у меня сегодня на обед, Акулина?

– Осетрина, барин. Да ещё стерлядь в заливном. Квас холодный, вишнёвое варенье, пироги.

– Звучит! Звучит?

– Звучит. Но я всё же поеду. По пути заеду к Гарариным да Харитоновым, узнаю, спокойно ли у них было нынче ночью.

– Езжайте, Михаил Фёдорович, но знайте, в следующий раз так просто не отпущу. Нужно нам с вами охоту организовать, да на зверя какого поохотиться! – похлопывая его по плечу, проводил Пётр Николаевич Крапивина.

– Ну что, Акулина… станцуешь для меня? – сладострастно улыбнулся он, забывая про своего гостя.

А Михаил Фёдорович тем временем решил не спешить и заехать в деревянную церковь, что стояла у Мещериных уже второй век. Когда-то её поставили из крепкого светлого леса, но за годы стены почернели. Прошлый граф к ней пристроил школу, что нынче была закрыта.

Но не это занимало Михаила. Перекрестившись на выцветшую икону у входа, он шагнул в прохладный сумрак храма. Внутри пахло ладаном и старым деревом, золотые нимбы на иконах тускло мерцали в свете свечей.

Он был единственным посетителем перед иконами, и скоро к нему подошёл молодой дьячок.

– С Богом, добрый человек. Батюшки нынче нет, к умирающему вызван. Чем я могу помочь? Может, желаете справить венчание, крещение аль поминовение?

– Ни то, ни другое… Поговорить с батюшкой желал я, но, видно, надобно заехать в следующий раз.

– Коли дело срочное, барин, могу и записку передать батюшке. Не ровен час, вернётся он к вечерне, – уважительно проговорил он, скользя взглядом по дорогим одеждам. – А коли молитву заказать желаете, могу принять.

Михаил пригляделся к мужчине: худой, высокий, с тонкой бородкой и юношеским блеском в глазах. Ему было не больше двадцати лет, а потому привлекать внимание, задавая вопросы, на которые он не может дать ответа, Крапивин не решился.

– В следующий раз заеду, – отрицательно качнул головой Крапивин. – Хотя… помолились за упокой души дяди моего, усопшего раба Божия Владимира. Год как минул с его кончины…

Отдав рубль на пожертвование, Михаил распрощался с дьячком и поспешил покинуть земли Мещерина, направившись по соседям, выяснив, что этой ночью пострадал только он.

Мужики же его в этот раз нашли в лесу примятую полянку, словно там долгое время кто-то кого-то поджидал. Были сломаны ветки, валялись самокрутки.

– Что же им моя земля сдалась?! – в сердцах вопрошал он, возвращаясь домой, где в кабинете его ждала Ангел.

Глядя на неё, он никак не мог согласиться со словами графа, что она была обычной скромной бабой. Она горела идеями, удивляя его каждый день.

– Посмотрите, я нашла письма к старому барину, а ещё более новые, что получал ваш управляющий по поводу аренды земли. Вы могли бы сдать часть земли с одной деревней. Это бы покрыло большую часть вашего долга…

– Я не буду отдавать своих крестьян чужакам, – отрезал Михаил Фёдорович.

– Почему? – склонила она головку к плечу, внимательно ожидая ответа.

– Потому что из них выжмут все соки… Некоторые и к своим-то относятся как к грязи, что уж говорить о чужих крепостных? – качнул он головой.

– У вас восемь тысяч долгу…

– Ангел, не забивайте голову, я уже сказал, что перезанял часть средств в дворянском банке. Часть долга я отдам, когда продам пшеницу. Лес продам… Дядя бы не хотел, чтобы я так распоряжался людьми, он всегда относился к ним с большим теплом.

– Вы же понимаете, что этого не хватит. Вы протянете зиму, а весной ведь нужно будет сеять, опять расходы и долги.

– Будем надеяться, что ваша догадка подтвердится, тогда я смогу сдать эту землю по хорошей цене.

– Сдать? Я думала, вы там поставите небольшую фабрику… – горькое разочарование скользнуло в её голосе.

– Как вы сами заметили, у меня на это нет денег… Ах, Ангел, где же вы так научились разбираться в делах?!

– Не знаю… – отвернулась она в очередной раз.

– Я был сегодня в церкви на землях графа Мещерина. К сожалению, я не застал там батюшку, но в следующий раз обязательно переговорю с ним.

– Что у вас к нему за дело? – подивилась Ольга.

– Я хотел бы узнать некоторые записи из метрической книги… Ваше образование впечатляет, Ангел. Я практически уверен, что оно дано вам не просто так. Нужно выяснить причину. К тому же, если узнать ваше происхождение, то, может быть, вам бы и не пришлось прятаться. Пелагея… была подкидышем, – отвёл он взгляд. Несмотря на то, что было практически очевидно, кто его гостья. Он тщательно старался избегать этого признания.

Ольга прекрасно понимала, что ответов на его вопросы в церковных книгах нет, но промолчала, не готовая признаться ему. Но в то же время её и саму обуяло любопытство по поводу происхождения девушки – может, есть шанс стать свободной от Мещерина?

– Оставьте бумаги, скоро приедет управляющий и примет дела. Пойдёмте выпьем чаю с вашим зефиром, больно он хорош! – лёгкое раздражение проскакивало в его голосе, пряча за собой его уязвленность. По своей натуре он был мягок и многое позволял госте, то ли из-за любопытства, то ли из-за внутреннего предчувствия. Но всё же ему было неприятно, что женщина разбиралась в этих документах лучше, чем он.

Ольга с укором взглянула на него, но, облокотившись на его руку, отправилась с ним в столовую, понимая, что она и так позволяет себе слишком многое. Будь на его месте иной барин, то он или выгнал её, или давно указал на её место. Михаил Фёдорович же позволял ей чувствовать себя сударыней, жить за его счёт, да к тому же дерзко указывать ему.

– Вы в последние дни не гуляете по лесу… – взглянула она на него с интересом, желая понять его мотивы и стремления.

– Скучно там, с вами интересней! – лукаво подмигнул он, отчего она поражённо выдохнула. – Я хотел бы быть вам другом.

– Вы чересчур щедры. Вы мой спаситель: дали мне кров, поддержали мою игру, а теперь предлагаете дружбу, сами не ведая, кто я.

– Я понимаю всю степень неприятностей, что могут меня ожидать, Ангел, – ухмыльнулся он, – но я считаю, что честь – это не пустые слова… А ваше состояние, когда я нашёл вас, не оставляло мне возможности закрыть на это глаза. Благородный человек должен быть благороден во всём и со всеми. Жизнь меняется, и, может быть, через пару лет вы уже не оказались бы в таком положении…

– Вы даже не представляете, насколько правы… – тихо выдохнула Ольга. Если бы всё это случилось на несколько лет позже, её судьба была бы иной…