Текст книги "Иллюзия вины"

Автор книги: Ник Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 43 страниц)

Глава 9

Лежать в полном одиночестве в своей палате оказалось занятием не самым приятным. Первые пару часов я все еще ощущал заметную слабость, а персонал больницы развлекал меня неким «послекоматозным» фирменным питательным завтраком, от вкуса которого мне хотелось плеваться. Но чувство голода все же сделало свое дело и, убедив себя, что в таком завтраке много чего полезного для моего состояния, я целиком его употребил. Далее я обнаружил у себя в палате душевую кабинку и спросил медсестру о возможности избавиться от капельниц, чтобы принять душ. Возможность я получил и, с помощью любезно предоставленной мне трости, осторожно дохромал до душа. Остановившись в паре метров от душевой кабинки, я замер перед зеркалом.

Вид, надо сказать, у меня был еще тот. Мое бледное разукрашенное синяками и медицинскими пластырями лицо, было наполовину скрыто густой черной бородой, а за растрепанными темными волосами, на затылке у меня располагался целый нарост из бинтов и пластырей, скрывающий пробитый череп. Опустив свой взгляд немного ниже, я мог наблюдать забинтованную левую руку и едва выглядывающие из-под больничного балахона бесчисленные бинты, покрывавшие половину моего торса и верхнюю часть правой ноги.

Снимать с себя какие-либо бинты медсестра мне категорически запретила, но даже в таком положении я умудрился частично принять душ, не подставляя при этом под воду ни одну из перевязанных ран. После душа я наконец-то почувствовал незначительный, но все же прилив сил от бодрящей воды, а затем сбрил с себя отросшую за несколько дней первобытную бороду пещерного человека.

Закончив восстановительные процедуры, я понял, что сил у меня все еще мало и потому сразу после душа рухнул в кровать, где и провел б ольшую часть времени, в очередной раз прокручивая в голове все рассказанное отцом и Райаном. В конечном итоге я обдумал все, что только мог, и, как и предупреждал доктор Харрингтон, начал воображать себе лишнее от чего решил прекратить свои размышления, дабы окончательно не запутаться в мыслях.

Вместо размышлений, я включил телевизор и, щелкая пультом, остановился на первом попавшемся новостном канале. Как я того и ожидал, после пары мало интересующих меня новостных скетчей, на глаза мне попалось упоминание о неком загадочном нью-йоркском потрошителе, ответственным за смерть шестерых человек. Сказав пару слов о его жутких деяниях и показав размазанные фотографии жертв, не побрезговали в новостях упомянуть и тот факт, что жертвами серийного маньяка стали уже двое сотрудников ФБР, что, по сути, было ложью. Сотрудником ФБР являлся только Стивен Горэм, а Люси была лишь охранницей на входе в Бюро.

Следом на экране появилась видеозапись моего отца, окруженного десятками микрофонов, а голос диктора вещал за кадром, что заместитель директора ФБР Роберт Стиллер просит людей не волноваться и уверяет, что ФБР прилагает все усилия для поимки преступника. И чтобы добить перепуганных граждан города окончательно, напоследок в новостях показали на несколько секунд фотографию возможного подозреваемого, находящегося в федеральном розыске. Телезрители могли во всей красе рассмотреть растянутое на весь экран крайне неприятное квадратное лицо с кривым носом и небольшим шрамом, тянущимся от переносицы до правой щеки. Я догадывался с самых первых кадров кто этот человек, но окончательно убедился в своей правоте, когда диктор назвал его имя – Виктор Хауэр.

К сожалению, вся имеющаяся в моей голове информация о Викторе Хауэре ограничивалась лишь тем, что совсем недавно мне рассказали отец с Райаном. Главного официального подозреваемого я совершенно не помнил и, когда мне его описали, а затем рассказали кое-что из того, на что он способен, я только порадовался, что забыл весь тот ужас.

В любом случае, имел Хауэр отношение к серийным убийствам или нет, в новостях все было представлено довольно плачевно. Было заявлено, что шестеро человек жестоко изуродованы неизвестным убийцей (и это при том, что Нейтана Новика никто не уродовал), две жертвы являлись сотрудниками ФБР, а главный подозреваемый – так же сотрудник ФБР. Такая информация буквально разносила в клочья всю репутацию Бюро, опуская нас до уровня беспомощных младенцев. Я едва мог себе представить, насколько должно быть тяжело приходилось моему отцу в таком положении – он обязан был защищать катастрофически изрешеченную репутацию ФБР.

Осознав реальное положение дел и так называемый «результат» всех наших усилий, я выключил телевизор, чтобы не впадать в отчаяние от собственной беспомощности. Пролежав в одиночестве и унылых мыслях еще около получаса, за стеклянной дверью своей палаты я заметил новых посетителей. Два моих лучших аналитика в лице высокого светловолосого Джейкоба и совсем невысокой рыжеволосой Джеммы решили проведать своего полуживого начальника.

Жалостливо посмотрев на мой побитый вид, они поинтересовались моим здоровьем и выразили искреннее удивление моему живому и вполне функционирующему состоянию. Как я понял со слов Джеммы, со стороны мое погребение под зданием выглядело настолько ужасающе, что никто даже не надеялся на мое выживание.

Выслушав впечатления Джейкоба о том роковом дне, я искренне поблагодарил его за все, что он сделал для моего быстрейшего освобождения из-под завалов здания. Я не помнил всего, что происходило непосредственно перед обрушением и потому, когда Джейкоб рассказал о том, как за считаные секунды до взрыва сообщил мне о сносе здания, то я понял, что этим он, возможно, спас мне жизнь. Кто знает, может, если бы Джейкоб тогда не предупредил меня о подрыве здания, то мне пришлось бы лететь вниз с четвертого этажа. И наверняка если бы я не разбился на смерть, то напоролся бы на какой-нибудь острый обломок здания. А вышло так, что я успел спуститься до второго этажа и тем самым облегчил свою и без того не лучшую участь.

Оставив события того дня позади, я поинтересовался у Джейкоба с Джеммой о положение вещей в криминальном отделе. Они лишь угрюмо переглянулись и пожаловались, что в последнее время много чего произошло и потому работать им стало весьма непросто. Люси убили, меня в Бюро уже третий день нет, Дэвид исчез, а новый глава отдела Кевин Андерсон лишь усложнял ситуацию, внедряя свои порядки в организацию работы. Людям, привыкшим к устоявшимся правилам и бессменному руководству, было довольно сложно адаптироваться к столь значительным переменам, произошедшим в течение всего лишь двух дней.

Напоследок я спросил своих аналитиков о Кевине Андерсоне. Мне было интересно узнать, чем он занимается в моем отделе и как относится к текущему делу серийного убийцы. Жаловаться мне никто не стал и в целом ничего плохого о деятельности Андерсона я не услышал. Всех смущало лишь то, как он каждые пять минут совал свой нос в работу каждого аналитика, проверяя, чем тот занимается. Но все же делал он это исключительно из благих намерений. Новый руководитель в точности, как и я, стремился раскрыть дело.

В последнюю очередь в качестве «сюрприза» мне сообщили, что Андерсон приехал в больницу вместе с моими сотрудниками и все это время ожидал в коридоре. Я попросил Джейкоба с Джеммой позвать его ко мне в палату, поблагодарил их за то, что зашли и попрощался.

Прошло еще несколько секунд и в дверях появился совсем чуточку полноватый, но в тот же момент, довольно крепкий мужчина в официальном костюме. Если не ошибаюсь, Кевину Андерсону вот-вот должно было стукнуть пятьдесят лет. Он был немного выше меня ростом и чуть шире в плечах. На голове у него все еще оставалось заметное количество черных волос, но при этом полоса гладкой кожи, тянущаяся ото лба до самой макушки, прозрачно намекала на то, что он неотвратимо лысеет. Лицо его всегда выражало умный решительный взгляд, а морщины вокруг глаз будто подчеркивали, что эти глаза за свою жизнь успели повидать много чего неприятного.

Кевин Андерсон являлся главой отдела национальной безопасности нью-йоркского Бюро расследований вот уже шесть лет. За годы службы в ФБР он зарекомендовал себя одним из лучших руководителей, умело применявшим свой навык красноречия в работе. Прибегать к силе – всегда было дня него последним делом, он умудрялся решать все вопросы интеллигентно и дипломатично, убеждая своих агентов, что пальба из пистолета – необходимость лишь крайнего случая. Но при этом он обожал все контролировать лично. Он всегда знал, кто и чем занимается в определенную секунду и всегда согласовывал свой рабочий график чуть ли не с каждым из своих сотрудников. Он буквально ни минуты не проводил в своем кабинете, а лишь перемещался от сотрудника к сотруднику, проверяя, чем тот или иной человек занимается в данный момент. Желаемого результата он добивался всегда.

Сам я Кевина близко не знал, а лишь иногда пересекался с ним в рабочее время и как-то раз работал с его отделом над совместным расследованием, в ходе которого мы вместе устраивали облаву на один ночной клуб. Ничего плохого о нем я сказать не мог, но когда ты встречаешься с человеком, который отнимает у тебя твою должность, то, несмотря на обстоятельства, невольно настраиваешься враждебно по отношению к такой персоне.

– Нейтан, – кивнул он.

– Здравствуй, Кевин, проходи, чувствуй себя как дома, – я приглашающе махнул рукой.

Он несколько печально улыбнулся и прошел в мою палату.

– Ну как ты? – он посмотрел на меня исподлобья. – Говорят, ты побывал на том свете.

– Нормально. Главное, что я оттуда вернулся… и теперь хочу отправить на тот свет того, из-за кого я там чуть сам не остался.

– Ну зачем так сразу, – усмехнулся он, – кто бы это ни был, может, он того не стоит.

– Это я решу, когда найду его.

– А ты как всегда не любишь сидеть на месте и готов лично брать за горло каждого подонка.

– Это все же несколько грубая характеристика моего стиля работы, но ты прав, я предпочитаю больше действовать, нежели разводить болтовню, – осознав, что сказал не совсем то, я попытался исправиться, – эм… не в обиду тебе сказано, просто как ты я не умею.

– Сказывается служба в спецназе? – проигнорировал он мой намек.

– Возможно. Некоторым одного лишь словесного разъяснения их неправоты бывает недостаточно.

– Согласен… но в любом случае мне лавры твоего отдела не нужны, я лишь хочу помочь.

– Хорошо, я на другое и не рассчитывал.

– Я лишь хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Роберт сказал мне, что пока ты полностью не восстановишься и не вернешь свою память – главный я, но я так же должен всячески сотрудничать с тобой и прислушиваться к тебе.

– Ну что ты с него хочешь, он же мой отец, – усмехнулся я.

– Тоже правда.

– Справляешься на двух работах? – спросил я, подразумевая его параллельное руководство двумя отделами ФБР.

– Конечно, у меня же в отделе есть помощники.

– Понятно. Ну так как обстоят дела в криминальном отделе?

– Не очень, если честно, – недовольно скривился Кевин, – пару часов назад Роберта вызвал к себе в Вашингтон Миллер и мне кажется, директор мало чего приятного ему скажет.

– М-да, а просто позвонить Миллер не мог?

– Очевидно, что нет, он настоял на личной встрече. В любом случае, – Кевин посмотрел на свои наручные часы, – Роберт сейчас уже должен подниматься по ступенькам здания Гувера.

– Ладно, у нас свои заботы. Как расследование?

– Тоже хорошего мало. Криминалистическая лаборатория до сих пор рассматривает под микроскопом, найденную под завалами сумку, но чего-то конкретного там так и не нашли. Лишь флаеры некоторых заведений, в которых, возможно, был убийца… а возможно и нет.

– Ну а что вы там хотели увидеть? Адрес проживания убийцы с паспортом? Флаеры – это уже кое-что. Вы хоть проверили эти зацепки?

– Видишь ли, в этом и загвоздка, – он недовольно прошелся к окну и уставился в темноту, потирая подбородок, – слушай, ну вы с Дэвидом и наворотили дел у себя в отделе. Толпа аналитиков и всего два специальных агента… серьезно, о чем вы думали? Вот сейчас Дэвид исчез, ты в больнице, а воевать кто будет?

– Опять эти обвинения, – недовольно хмыкнул я. – Доселе у нас все весьма эффективно получалось. К тому же у нас в отделе всегда под рукой самая большая группа быстрого реагирования во всей стране.

– Да знаю я это, я изучил статистику раскрываемости дел вашего отдела, тут у меня претензий нет, но кое-что вы все же не учли, когда внедряли такую схему… группа быстрого реагирования не способна заниматься тонкой работой, они только силу могут применять.

– Я знаю… слушай, и так голова трещит от всех этих проблем. Давай не будем вспоминать былые просчеты? Сейчас нужно работать с тем, что есть. Скажи мне, ты уже знаком с агентом Фоксом?

– Знаком…

– Нет… ты хорошо знаком с ним? – я сделал акцент на слове «хорошо».

– Ну я понял уже, что он за экземпляр и что за ним глаз да глаз нужен.

– Думаю, тебе вполне по силам уследить за ним, но все же оставь его мне. Говоришь, воевать некому? Сделай лучше вот что. У меня в отделе есть способный парень – Джейкоб Броуди, ты с ним сюда приехал. Я согласен, ему еще рановато, но поговори с Робертом и сделай его специальным агентом. Просто не нагружай сильно, дай время привыкнуть и он со всем справится.

– Ты уверен? – скептически спросил Кевин. – Парень все же еще молод для такого.

– Двадцать семь лет. Я видел людей и младше в этой должности. У нас все равно выбор не велик и ты сам сказал, что работать некому.

– Ладно, ты его знаешь лучше меня, завтра сообщу ему радостную весть, но это не решит всех наших проблем… и каким образом Фокса оставить тебе?

– Дай ему задание. Пошли его проверить все основные зацепки по этим флаерам, но только пусть сначала заедет ко мне со всеми новыми уликами.

– И что, ты поедешь с ним? – недоверчиво прищурился Кевин.

– Пусть это тебя не волнует.

– Нейтан…

– Я же сказал, пусть это тебя не волнует. Официально у тебя будет Фокс всем заниматься, а я, возможно, буду только приглядывать.

Кевин недоверчиво посмотрел на меня в течение пары секунд и вздохнул.

– Ну хорошо, – согласился он, – тебе виднее, я передам ему все необходимое.

– Как у вас с поисками Хауэра, все так же глухо?

– Да вообще-то нет, там Самптер вроде нарыл какую-то информацию на него и пока что ее проверяет. Думаю, через несколько часов мы что-то узнаем.

– Понятно. Если Дэниэл что-то выяснит, снабдишь этой информацией Райана перед тем как отсылать ко мне?

– Конечно.

– А что там контртеррористы Лос-Анджелеса да и сам Мартинез? Роберт мне несколько часов назад говорил, что они утаивают от нас чуть ли не всю информацию о Хауэре. Они уже решились выдать досье на него?

– Еще нет, но они вот-вот сломаются. Они в процессе какой-то секретной антитеррористической операции… ну… это они так говорят нам. Как только они завершат эту операцию, то сразу выдадут нам Хауэра, но пока что это… видите ли опасно… Хотя как по мне, они там просто дров наломали, а теперь думают, как выкрутиться и не оказаться виноватыми… но, может, я и ошибаюсь.

– Дурдом, – отчаянно выдохнул я.

– Как-то так.

– Ну что ж, тогда наверно пора за работу? – бодро предложил я.

Кевин слегка улыбнулся и неуверенно покачал головой.

– Доконаешь ты себя с таким рвением, – сказал он напоследок и покинул мою палату.

Глава 10

Повернувшись к окну, я лежал на боку под приглушенным светом палаты и бездумно смотрел на ночь за окном, вслушиваясь в недавно забарабанивший по стеклу дождь. Хотя я все еще ощущал заметную физическую слабость, спать мне совершенно не хотелось. Казалось, что за время нахождения в коме я выспался на год вперед и теперь мог бодрствовать ночи напролет. Но вполне возможно, что такое состояние было обусловлено недостатком гормона мелатонина – о чем меня предупреждал доктор Харрингтон – и тогда радоваться такому состоянию мне не следовало, потому как через пару дней подобного бодрствования я наверняка начал бы валиться с ног от усталости. Тем не менее, думать о будущем мне не хотелось, как и не хотелось думать вообще о чем-либо – я лишь бездумно лежал и наслаждался успокаивающим звуком дождя.

Моя медитативная идиллия продлилась недолго и в какой-то момент меня вернул в реальность звук осторожно отодвигающейся прозрачной двери за моей спиной. Затем я прослушал шорох сдвигающихся жалюзи и полоса яркого света, проникающего сквозь прозрачную дверь, исчезла, оставив палату в тусклом свете внутренних ламп. Я услышал пару осторожных цокающих шагов и резво перекатился на спину, чтобы рассмотреть нежданного гостя. Однако гость оказался вполне ожидаемым.

В блеклом свете палатных ламп я смотрел на возвышающийся надо мной силуэт стройной девушки с немного мокрыми длинными светлыми волосами. Она была облачена все в тот же желтый дождевой плащ, в каком я впервые увидел ее на пороге своего подъезда, и словно застенчивая школьница, прятала обе руки за спиной, скрывая за собой сумочку и какой-то пакет, наполненный шарообразными предметами. Увидев, как я резво обернулся к ней, на ее лице промелькнул испуг и от неожиданности она слегка дернулась.

– Нейтан? – настороженно спросила Кристен, наклоняя голову в бок.

– Оу, это ты, – почти шепотом отозвался я.

– Привет, – тихо сказала она, сменив испуг улыбкой.

– Привет. Чего так тихо крадешься?

– Мне показалось, что ты спишь.

– А освещения зачем меня лишила? – я кивнул на завешенную дверь.

– Мне показалось, что ты спишь, – улыбнулась она, – свет обычно этому мешает.

– И что же ты собиралась делать, после того как задвинула жалюзи?

– Не знаю… посмотреть хоть как ты… может разбудить, – неуверенно ответила она, вынимая руки из-за спины.

– Что ты там прячешь? – я указал рукой на открывшийся моему взору странный пакет.

– О… это… апельсины любишь? – она демонстративно показала полупрозрачный пакет, где под тусклым светом я смог разглядеть три больших оранжевых фрукта.

– Эм… да, люблю, – солгал я.

– Это тебе, – она положила апельсины на подставку рядом с моей кроватью, – а то, насколько я знаю, пациентов в больницах не сильно вкусно кормят.

– Так и есть, – вспомнил я свой «послекоматозный» завтрак. – Спасибо.

– Я наверно тогда раздвину жалюзи…

– Это не обязательно, – я потянулся к регулятору света возле своей кровати и зажег лампы на максимум, осветив всю палату ярким светом.

– О… ну можно и так, – улыбнулась она, а затем резко поменялась в лице, рассмотрев меня под ярким светом.

– Что, я не в лучшем состоянии, да? – печально ухмыльнулся я.

– Знаешь, с момента нашей первой встречи твое состояние по ниспадающей ухудшается.

– Знаю… догадываюсь, ты прости, я… мало что помню, – я понурил голову. – Помню частично, как увидел тебя в первый раз… потом мы вроде раз или два сидели у меня дома… вроде о чем-то говорили… но о чем… почти не помню.

– Я знаю, – она подтянула одно из кресел поближе к кровати и уселась в него. – Я заходила к тебе домой еще в понедельник, но тебя дома не было и я подумала, что ты работаешь допоздна… решила не надоедать. Но когда я вчера наткнулась на твоих сотрудников возле твоей квартиры, то уже обо всем узнала… Я заходила к тебе вчера сюда, но твой отец меня не пустил, сказал, что ты в коме…

– Да, он говорил, что ты была здесь… просила позвонить, если я очнусь.

– Он и позвонил сегодня.

– Я и очнулся сегодня.

– Ты в порядке? По тому, что я слышала… как ты вообще выжил? – на лице у нее одновременно вырисовались удивление и беспокойство.

– Да что ж все так удивляются, что я жив? Я ж не виноват, что мне так повезло, – усмехнулся я, нервно ерзая под одеялом.

– Нейтан, ну что ты такое несешь! – возмутилась она. – Просто я когда… когда узнала, подумала, что больше тебя не увижу.

– Я тоже думал, что тебя уже… никого уже не увижу… но как видишь, мне повезло. Я даже вполне резво могу передвигаться… память только отшибло.

– Совсем ничего не помнишь?

– Ну последние пару дней не считая комы, почти не помню. Тебя, на удивление, помню… но как помню… лишь пару конкретных вещей… про твою мать, например… и что отец у тебя вроде руководящий агент на пенсии… он же работал в ФБР и уже на пенсии? Я не выдумал это?

– Не выдумал, все правильно.

– Ну вот, а в остальном просто такое ощущение, что вроде неплохо тебя знаю.

– Ну значит было что запомнить, – немного улыбнулась она, наклоняя голову в бок.

– Наверняка, – улыбнулся я в ответ.

– Но память же вернется?

– Да… доктор говорит, что… может, в течение месяца я восстановлю память.

– Месяц? Долго…

– Могло быть и хуже…

– За месяц я успею восстановить в твоей памяти все, что ты забыл, прежде чем ты сам вспомнишь.

– Там так много восстанавливать?

– Достаточно, – кокетливо ответила она. – Может, наконец, попробуешь апельсины или я зря их тащила? – я услышал нотки ее любимого нахального тона.

– Ну если ты настаиваешь, – я потянулся за одним из оранжевых фруктов в пакет, вытянул его и начал задумчиво крутить в руках, после чего перевел взгляд на Кристен, – ты знаешь, я вообще не спец чистить их голыми рукам…

– Упс… об этом я не подумала, – виновато скривилась она, прикрывая рот ладонью, – а н-нет… подумала, – радостно произнесла она через мгновение и принялась рыться в своей сумочке.

– У тебя там открывашка для апельсинов?

– Почти, – она еще немного покопалась и вытянула красный раскладной нож, – вот, держи.

– Гм… предусмотрительно, – удивился я, принимая из ее рук сложенный нож, – зачем он тебе?

– Да отец как-то подарил, сказал, что пригодится от маньяков, – усмехнулась она.

– Пригодился? Сейчас, знаешь ли, самое время ходить с такой штукой.

– К счастью, пока нет.

– Ты… только с работы сейчас? Если не ошибаюсь, ты что-то в университете преподаешь?

– Не ошибаешься, испанский язык. Да, как раз после университета решила к тебе заехать, – она уставилась на свой желтый плащ, – и под этим мерзким дождем похоже во что-то измазалась. У тебя тут вода есть?

– Прямо за тобой дверь, – кивнул я.

Кристен поднялась и, пошатываясь из стороны в сторону в попытках оттереть что-то на своем плаще, скрылась за дверью палатной ванны. Я же тем временем посмотрел на ненавистный мною с детства фрукт и, раскрыв нож, принялся снимать с него кожуру. Я успел очистить лишь четвертую часть апельсина, когда звук журчащей в ванне воды прервался коротким визгом Кристен и последовавшим следом глухим ударом.

– Эм… Кристен?! Ты там в порядке? – громко крикнул я.

– Ага, кажется, – из-за двери показалось ее перекосившееся от боли лицо и поджатая левая нога.

– Что случилось?! – обеспокоенно спросил я.

– Кроме того, что я дура – все нормально, – закрыв кран с водой, она кое-как дохромала до кресла и уселась в него, – поскользнулась на этих чертовых каблуках… кажется, ногу подвернула, – согнувшись, обеими руками она начала потирать левую лодыжку.

– Эм… как ты умудрилась?

– Если бы ты ходил на каблуках, то знал бы, как иногда бывает опасно на них передвигаться, а еще этот чертов скользкий пол, – все еще кривясь и потирая ногу, недовольно ответила она, – ужас, как болит, теперь хромать буду.

– Ну я могу позаимствовать тебе свою трость, – не сдерживая улыбку, я продемонстрировал свою металлическую трость с черной ручкой.

– Смешно тебе, – обижено сказала она, не отрываясь от поврежденной ноги, – но тебе она, очевидно, нужнее.

– Ты, в конце концов, в больнице, можно позвать кого-нибудь, если ты и правда так сильно ушибла ногу.

– Ой, не надо, переживу.

– Ну… тогда апельсинку? – я протянул отломленную дольку апельсина, в надежде, что она съест ее вместо меня.

– Давай, – мило и одновременно печально вздохнула она, протягивая руку за долькой.

Кристен съела кусочек апельсина и мне пришлось сделать то же самое, едва сдерживая себя, чтобы не выдать лицом всю свою ненависть к данному фрукту. Следом я отрезал еще одну дольку и протянул Кристен. Она взяла частичку изувеченного мною фрукта и неуверенно уставилась на меня.

– Ты не говорил мне, что твой отец занимает тот же пост, что и мой занимал до пенсии…

– Да? Прости, я не помню, почему не сказал тебе об этом… наверно должен был.

– Ну это я как-нибудь переживу, но я… знаешь ли удивилась, когда он встретил меня тут вчера и представился…

– Мэм, куда вы направляетесь? Я заместитель директора Стиллер и вынужден предупредить вас, что вам здесь не место, – спародировал я серьезный голос своего отца.

– Да… примерно так и было, – засмеялась Кристен, – я аж опешила сначала, когда услышала твою фамилию.

– Ну да, иногда он любит для устрашения показывать свой авторитет.

Я протянул Кристен очередную дольку апельсина и следом отломил одну и себе.

– Ты так и не ответил мне, – она серьезно посмотрела на меня.

– На что?

– Ты в порядке?

– Да… относительно в порядке. Разве только… что-то уже надоедает мне торчать в этой больнице, – я оглянулся по сторонам своей палаты.

– Хочешь домой?

– Наверно… не уверен только, что мой доктор посодействует моему желанию.

– Ну а ты как, в обморок не упадешь по пути домой? – заговорчески спросила Кристен.

– Нет, с чего бы, я уже могу… постой, ты о чем?

– Ну поехали домой, если тебе тут надоело.

– Хм… предлагаешь мне сбежать из больницы?

– Ну а что? – сверкнула она глазами. – Если тебе тут нет острой необходимости торчать, то… что ты вообще до сих пор здесь делаешь?

Несколько секунд я глядел в ее гипнотизирующие горящие глаза, обдумывая неожиданное предложение, затем вспомнил разговор с Кевином Андерсоном и в последнюю очередь перевел взгляд на оставленные мне смартфон и аккуратно сложенную в кресле чистую одежду. Сложив все факты воедино, я уставился на раскладной нож, которым нанес тяжкие увечья апельсину, жестоко выпотрошив половину его внутренностей, и окончательно осознал, что нужно действовать.

– Так чего мы ждем?! – я оживленно взмахнул руками, отложил фрукт с орудием убийства в сторону и принялся слезать с кровати.

По лицу Кристен я понял, что она несколько удивилась моей столь решительной реакции, но тоже оживленно подхватилась и подошла ко мне, будто ожидая, что я в бессилии упаду и что-нибудь себе подверну как она.

– Тебе помочь? – спросила она.

– Не нужно, я сам, – я оперся на трость. – Лучше вызывай такси, а я пока переоденусь.

– Хорошо.

Кристен полезла в сумочку за смартфоном, а я сгреб свою одежду с кресла и скрылся в ванной. Кривясь от боли в спине, руках, правой ноге и еще многих местах на теле, я с трудом стянул с себя больничный балахон и, немного покрутившись на дееспособной левой ноге, натянул на себя рубашку, а затем принялся за брюки. Бинтов на поврежденной ноге у меня оказалось предостаточно и потому мне пришлось прикладывать дополнительные усилия, чтобы надеть брюки, явно не предназначенные для столь толстой ноги. Спустя полминуты неуклюжих попыток, мне все же удалось справиться с этой задачей и в последнюю очередь, надев на себя пиджак, я подхватил трость и вышел из ванной.

– Нейтан! – при виде меня глаза Кристен ошеломленно расширились. – Ты вот так пойдешь?! Ты что?! А где же галстук? – издевательски спросила она, с трудом сдерживая смех.

– У меня выходной, могу сегодня без галстука, – буркнул я, пытаясь не обращать внимания на ее насмешки.

– Ты вообще что-то кроме костюмов носишь? Мог бы одеть что-нибудь попроще сейчас.

– Если ты не заметила, у меня тут выбор невелик.

– Ну да… ладно пойдем уже, такси сейчас будет, – она подхватила оставшиеся апельсины и, прихрамывая, направилась к выходу.

– До сих пор болит нога? – подметил я ее неуклюжую походку. – Серьезно, давай и тебе трость возьмем.

– Спасибо, я еще не в том возрасте, чтобы с палкой ходить, – вздохнула она, находясь явно не в восторге от своей новой походки.

– А мне значит уже пора… Люди на нас будут косо смотреть, – мой взгляд остановился на ноге Кристен.

– Это их проблемы, – язвительно улыбнулась она и, открыв мне дверь, взмахнула рукой, приглашая пройти вперед.

Словно ветеран, травмировавший в бою ногу осколком шрапнели, опираясь на трость, я прохромал мимо Кристен и оказался в хорошо освещенном просторном больничном коридоре. Посмотрев по сторонам и обнаружив повсюду одинаковые декорации, я вопросительно уставился на Кристен.

– Нам налево, – ответила она, будто прочитав мои мысли и, взяв под руку, потащила за собой.

– Да я и сам могу идти, просто медленно.

– Вообще-то это я чтобы себя подстраховать, – отозвалась она с наглой улыбкой на лице, прихрамывая в меньшей степени, чем я.

На часах уже было восемь вечера и медперсонала в больнице явно поубавилось. В идеале мне следовало предупредить хотя бы медсестру о своем бегстве, но обращая внимание, на малолюдность в больнице я больше надеялся, что по пути к выходу нам удастся проскользнуть мимо всех заинтересованных лиц, не вступая ни с кем в диалог. Однако не повезло. Когда Кристен довела меня до надзирательного пункта, где регистрировались все новоприбывшие больные, одна из медсестер сразу же меня узнала и принялась выяснять, направление моего бегства. Поспорив с ней в течение минуты, я все же убедил ее, что отдаю себе отчет в том, что делаю и покидаю больницу исключительно по рабочим делам. Медсестра подозрительно поглядела на ожидавшую меня неподалеку Кристен, и, сделав вид, что поверила в историю с «работой» согласилась отпустить меня. Правда, при условии, что завтра я вернусь на осмотр к доктору Харрингтону. Я солгал, что обязательно это сделаю и мы с Кристен наконец-то покинули территорию больницы.

Скрывшись от дождя в ожидавшем нас такси, мы наконец-то направились домой. Учитывая, что я находился в одной из больниц Бруклина, дорога домой по ночному городу оказалась не самой близкой и заняла чуть более получаса. В пути Кристен продолжила дело, начатое моим отцом и Райном, и восстанавливала пробелы моей памяти, пересказывая мне все то, что я сам ей рассказывал несколькими днями раннее.

Сказать, что я удивился ее рассказу о наших беседах про осознанные сновидения – это не сказать ничего. Тема сновидений была для меня чем-то личным и сколько себя помню, я почти не встречал людей, интересующихся этим феноменом в той же степени, что и я. Потому, услышав от Кристен, что благодаря мне она тоже заинтересовалась осознанными сновидениями и тем более умудрилась уже испытать одно свое собственное, я отказывался верить в происходящее. В доказательство своим словам она вытянула из сумки подаренный мною планшет с книгой Стивена Лабержа «Осознанное сновидение» и, посмеиваясь над моей изумленной реакцией, зачитала пару отмеченных абзацев из книги, попросив меня растолковать не до конца понятый смысл и тем самым убеждая меня в серьезности ее увлечения этим феноменом.

В какой-то момент я начал чувствовать себя необычной игрушкой в руках ребенка. Кристен задавала мне разные мелкие вопросы и получала какое-то необъяснимое удовольствие, выясняя, какие детали я помню из наших разговоров, а какие нет. Я же почти не получал никакого удовольствия, принимая во внимание тот факт, что на восемьдесят процентов ее вопросов я отвечал «не помню». Но, как ни крути, заполнение пробелов в памяти реальными событиями было для меня необходимым, даже таким издевательским способом.