Текст книги "Иллюзия вины"

Автор книги: Ник Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 43 страниц)

– Этого мне еще не хватало, – я отчаянно взялся рукой за голову, – но в каком плане… как… какие у меня будут проблемы с восприятием? Я буду себе что-то сам выдумывать или я не буду отличать… не знаю… сновидения от реальности?

– Все сразу, – ответил доктор. – Видите ли, из-за ретроградной амнезии в вашей памяти сейчас как бы имеются некоторые пробелы, которые вам какое-то время будет сложно восстановить. Это ненормальное состояние, когда человек не помнит событий, скажем, последней недели, но при этом умом понимает, что эти события все же имели место в его жизни. Потому ваш мозг может начать постепенно заполнять эти пробелы с помощью воображения. Вы, сами того не подозревая, начнете цепляться за любые, даже самые незначительные воспоминания и создавать из них вымысел, не имеющий ничего общего с реальностью. И это только первая часть проблемы. Вторая часть заключается в недостатке гормонов серотонина и мелатонина. Скажем, если вы вдруг всегда хорошо помнили свои сновидения, то из-за недостатка серотонина, вы, возможно, будете путаться в своих воспоминаниях, не понимая, что было сном, а что явью. Вам придется более критически относиться ко всему, чтобы быть уверенным, что в вашей памяти относится к сновидениям или воображению, а что к реальности.

– Постоянно анализировать окружающую обстановку и не верить всему подряд, значит?

– Да, именно так.

– Ну что ж, это я могу, – уверенно ответил я.

Уж чем-чем, а критическим мышлением я обладал. Тут нужно сказать спасибо моему увлечению осознанными сновидениями. Первоочередной принцип состояния осознанного сновидения как раз заключается в использовании критического мышления. Можно сколько угодно стараться применять самые разнообразные методики для осознания себя во время сновидений, но на деле большинство этих методик будут бесполезны без критического мышления. Когда мы находимся в обычных бессознательных сновидениях, то какие бы глупости, какие бы чудеса и несуразности там не происходили, нам это все кажется реальным и естественным. И потому способность мыслить критически, не принимая на веру ни малейшей детали, является жизненно важной в процессе освоения осознанных сновидений. Лишь навык непрерывно активно мыслить, анализируя всю зрительную и слуховую информацию и разыскивая доказательства всему хоть сколько-нибудь необъяснимому или странному, дает возможность успешно осознавать себя во сне.

– Но у вас будет еще одна проблема, – сказал доктор.

– Когда же мои проблемы закончатся? – нервно усмехнулся я.

– Не волнуйтесь, – понимающе улыбнулся Харрингтон, – это все только выглядит страшно, но на самом деле уже через неделю вам станет гораздо лучше, а память должна вернуться в течение месяца.

– Месяца? – повторил я. – Ну что ж, наверно могло быть и хуже… так что там у меня еще за проблема?

– Мелатонин. Из-за повреждения шишковидной железы, он наравне с серотонином будет у вас вырабатываться в недостаточном количестве. Потому вас наверняка будет мучить бессонница. Я выпишу вам необходимые медикаменты, но первое время не ждите от них стопроцентного эффекта.

– Понятно. Я так понимаю, если я не буду спать, то и проблем с отличением сновидений от реальности у меня быть не должно? Пару дней пободрствую и все будет нормально?

– Ну как вам сказать… да, в каком-то смысле вы правы, но я бы вам не рекомендовал долгое время бодрствовать. На то есть веские причины. Вы пережили тяжелую травму и вам сейчас нужно как можно больше отдыхать. А если вы этого делать не будете, то гарантировано столкнетесь с неприятными осложнениями. Серотонин, которого вам сейчас так не достает, продуцируется в мозге в основном во время сна, и вы сами должны понимать, как тяжело придется вашему организму восполнять его недостаток без сна. К тому же, пониженный уровень серотонина ведет к повышению болевой чувствительности, а это значит, что даже незначительный ушиб может обернуться для вас сильной болью. Ну и длительное бодрствование в вашем состоянии почти наверняка будет провоцировать галлюцинации, что для вас может обернуться куда хуже, чем неспособность отличить сон от реальности.

В ответ на лекцию о своем состоянии я лишь презрительно фыркнул и заметил, как Райан заинтересованно смотрит на свою забинтованную руку с отрубленным мизинцем.

– Что? – спросил я. – После такого потеря мизинца уже не кажется такой уж страшной проблемой?

– Да уж… не кажется, – усмехнулся Райан, – постой… ты помнишь, как я лишился пальца?

– Я лишь помню, что ты его лишился. И подожди, не надо меня шокировать историей о том, как это произошло, пусть будет интрига, – саркастически отозвался я и перевел взгляд на Харрингтона, – это нормально, что я вот… вот так помню события? Помню результат, но не то, что ему предшествовало.

– Да, вполне, – заверил меня доктор и окинул ироничным взглядом нас с Райаном. – У вас ребята, похоже, весело в ФБР, то пальцев лишаетесь, то памяти… из-за проломленного черепа.

– Все ради безопасности наших граждан, – усмехнулся отец, очевидно вспомнив о множественных собственных травмах, полученных в былые времена, когда он работал полевым агентом.

– А я не могу повредить определенную часть мозга, чтобы избавиться от… определенных воспоминаний? – спросил я Харрингтона.

– Хоть кусок мозга вырезайте – это не поможет, – почти насмешливо ответил он. – Видите ли, наш мозг устроен таким хитрым образом, что вся информация в нем распределена несколько… загадочно и представляет собой единое целое. То есть нельзя это единое целое разбить на части и удалить какой-то определенный фрагмент – пока у вас есть хотя бы часть мозга, память все равно будет оставаться, как единое целое. Можно либо удалить целиком всю память, что летально для человека, либо временно ее повредить, как в вашем случае, но удалить что-то определенное – невозможно.

– Жаль… но когда я лежал там под завалами, мне казалось, что я помнил несколько больше чем сейчас.

– Постойте, – доктор удивленно посмотрел на меня, – вы хотите сказать, что вы были в сознании, когда были погребены под землей?

– Да… я довольно долгое время находился в сознании.

– Но это невозможно, вы получили свою травму головы в момент обрушения, это должно было почти сразу спровоцировать коматозное состояние…

– Но я же помню, как был там… я испытывал физическую боль, – я погрузился в ужасные воспоминание о проведенной вечности под завалами.

– Агент Стиллер, но ведь вся наша боль находится в голове…

– Ну да… в голове, но моя правая нога, – я притронулся к забинтованной ноге рукой, – я помню, как нащупал обломок, намертво впившийся в нее.

– Ваш мозг мог вам много чего показать, основываясь на внешних ощущениях…

– Что вы хотите сказать? Все… все, что я испытывал под завалами… боль… страх, – я вдруг понял, что на мне нет ни единого пулевого ранения и на голове из повреждений только проломленная кость на затылке, – мне все это… привиделось?

– Я думаю, все же привиделось, но истина известна только вам. Есть незначительный шанс, что после получения травмы, вы каким-то чудом оказались в сознании… но в моей практике подобного еще не было. Скорее всего, это такая же иллюзия, как и тот, человек, которого вы якобы видели у себя в палате.

– Видели бы вы мои иллюзии, – тихонько сказал я себе под нос.

– В любом случае, я бы сейчас рекомендовал вашему коллеге и вашему отцу, – Харрингтон поочередно кивнул на Райана и отца, – рассказать вам все те события последних дней, о которых вы не помните. Так, если вы начнете заполнять свои пробелы вымыслами, то эти вымыслы будут хотя бы опираться на реальные события. Не пытайтесь как-то напрягаться, вспоминая все забытое – со временем все вернется само собой. Обычно воспоминания, предшествующие травме, возвращаются самыми последними. И не вздумайте геройствовать, сразу же возвращаясь к работе, это сейчас для вас не безопасно.

– Вы пересмотрели фильмов с участием ФБР, доктор, – усмехнулся я, – у меня нет никакого желания сейчас что-либо делать, я с трудом руки поднимаю.

– Вот и замечательно, – улыбнулся Харрингтон, – медсестра занесет вам необходимые медикаменты и расскажет, как их принимать. Я проведаю вас еще завтра. Поправляйтесь.

Томас Харрингтон кивнул всем и удалился из палаты.

Я же перевел свой взгляд на озадаченные лица отца с Райаном.

– Ну так… вы слышали доктора? Что еще интересного произошло, пока я был на «том свете»?

Глава 8

Рассказ обо всех позабытых мною событиях оказался невероятно огромным и долгим. В течение часа отец поведывал мне тонны удивительной информации, а Райан иногда поддакивал, передвигаясь из угла в угол моей палаты, и сам включался в повествование, когда речь заходила о работе в непосредственной близости с ним. Б ольшую часть времени я просидел с широко раскрытыми глазами, узнавая все новые и новые невероятнейшие новости. Иногда это случалось от удивления, иногда от ужаса. Событий и деталей было столько, что мне начинало казаться, будто я пробыл в коме не два дня, а целый год. Но все же, несмотря на поток совершенно новой для меня и без сомнения ошеломляющей информации, я старался контролировать свои мысли и заставлял себя верить во все, что мне рассказывали, потому как иногда мой мозг упорно отказывался признавать услышанные истории.

Как выяснилось по ходу лекции, в той или иной степени из моей памяти выпали последние шесть дней (включая два дня в коме). Сам я хорошо помнил все, что происходило до нашего первого брифинга по делу объявившегося в Нью-Йорке серийного маньяка и лишь некоторые детали, произошедшие после. Я восстановил в своей памяти некоторые разговоры со свидетелями, которые вел вместе с исчезнувшим Дэвидом, я так же помнил многие отрывки из наших с Райном перепалок, помнил немного то, как он рассказывал мне о своих проблемах с героином, но не помнил, зачем он это делал. Однако история о событиях, произошедших в музее имени Соломона Гугенхайма, стала для меня полной неожиданностью, как и то, что мне рассказали о такой личности как Виктор Хауэр. Прослушав подробную хронологию разгрома музея, поведанную Райаном, я стал догадываться, откуда я теперь столько знаю о нем.

Неожиданностью для меня стало и то, что мне рассказали о неком Дитере Штайблихе – судмедэксперте из Лос-Анджелеса. Его я совершенно не помнил и весть о том, что я его в чем-то подозревал, привела меня в полное недоумение. Отец и Райан в унисон твердили мне, что хотя Штайблих и выглядит в каком-то смысле подозрительно, никаких доказательств, позволявших его обвинять, у нас все равно не было. Однако, прослушав подробный рассказ о Штайблихе, я будто вернул события тех дней и заново стал его подозревать. Я понимал, что мои подозрения небеспочвенны, но в тот же момент не мог понять почему… просто не помнил почему. В любом случае, учитывая произошедшие события, Райан так и не успел ничего предпринять по слежке за Штайблихом.

В целом, из всего вновь узнанного я понял, что хотя и не помнил более девяноста процентов событий, все эти потери были восполнимы и отнюдь не смертельны для расследования. Мне следовало лишь наведаться в свой кабинет, чтобы почитать заметки по делу и точно восстановить хронологию событий.

Спустя час нашей, в основном односторонней, беседы, мы, в конце концов, добрались до событий, благодаря которым я провел два дня в коме. Я, наконец, выяснил, каким образом умудрился попасть в здание, предназначавшееся к незамедлительному сносу.

Оказалось, что в поисках правильной и более короткой дороги в обход дорожных пробок, мы с Джейкобом заехали на стройку буквально с мертвой стороны, где никто не жил по причине полного переустройства местности. В том районе были какие-то проблемы с водопроводом, из-за чего часть зданий решили снести, чтобы затем полностью перестроить в соответствии с новым проектом. Та же участь поджидала и интересовавшую нас с Джейкобом замороженную стройку. Изначально на этом месте планировалось построить отель, но когда обнаружились серьезные проблемы с водопроводом, было принято решение снести здание, разобраться с водопроводом под ним и тогда уже возвести новое строение.

Учитывая, что из этого района уже давно всех выселили, строители не стали утруждать себя ограждать здание забором с предупреждениями о сносе с мертвой стороны, где никто не жил. Они сконцентрировали все меры безопасности лишь с жилой стороны здания, где проживали и работали многие жители города. Когда я зашел в недостроенное здание, Джейкоб обошел его с другой стороны и с ужасом обнаружил десятки строителей неподалеку, готовившихся к сносу. Джейкоб сразу смекнул, что они собирались сделать, и бросился останавливать их, но к тому времени процесс уже был запущен и взрыв невозможно было остановить. Точнее, остановить его все же можно было, но лишь частично, успев блокировать только некоторые заряды. А так как это был направленный взрыв, то неправильная очередность подрывов привела бы к неконтролируемому разрушению здания, что в свою очередь могло навредить окружающим и заодно лишить меня всякой возможности выжить. Так что, все могло обернуться гораздо плачевней.

Из событий все того же злополучного дня я уже достаточно знал про убийство Люсинды Вергарес и об осколке прозрачного бетона, найденного на месте преступления, а потому меня интересовал единственный невыясненный вопрос.

– Так, а что… ну мы на той стройке с Джейкобом что-то нашли полезное?

– Да, Нейтан, кое-что нашли, – с надеждой воскликнул отец. – Под завалами, уже после того как тебя вытянули, вчера мы обнаружили черную большую сумку с целым набором медицинских колющих и режущих инструментов, а так же остатки упаковок от еды, которой убийца украшал своих жертв.

– Ого, – удивился я, – так я все же не зря черепно-мозговую получил.

– Ну это как сказать, – встрял Райан, – никаких отпечатков или ДНК в этой сумке мы не нашли.

– Зато там обнаружили флаеры некоторых заведений, которые очевидно посещал убийца, – сказал отец, – а это уже что-то.

– Вы эти места уже обследовали? – спросил я.

– Еще нет, не успели, – отец недовольно вздохнул, – у нас вообще сейчас с людьми сложно… тебя ничего не смущает в том, что видишь? – он украдкой посмотрел на Райана.

– А что-то должно? – непонимающе спросил я. – Ты забыл, у меня вроде как с памятью полный бардак, – я показательно помахал кистью у своего виска.

– Да ладно… Неужели ты забыл, как меня отстранил? – едко отозвался Райан.

– Я тебя… отстранил? – напрягся я, копаясь в своей голове. – Что-то подобное припоминаю… но… не знаю… за что?

– За кражу машины, за… неподчинение прямому приказу и за то, что из-за меня подстрелили невиновную девушку во время всей этой потасовки в музее, – сознался во всех грехах Райан, – ты еще грозился засадить меня за решетку, если девушка умрет, но с ней все в порядке, скоро ее выпишут из больницы.

Несколькими минутами раннее отец с Райаном поведали мне историю о погроме в музее имени Соломона Гугенхайма, мне рассказали о том, что сделал Виктор Хауэр, но мне никто и слова не сказал о том, с чего всего началось. Теперь же, услышав признание Райана, последняя деталь пазла нашла свое место в моей голове… и это меня совсем не обрадовало.

– Если это все правда, – нахмурился я, подозрительно поглядывая на Райана, – то ты что, совсем сбрендил?!

– Я… – начал было Райан.

– Нейтан, не сейчас, – прервал его отец, примирительно поднимая руки, – у нас тяжелая ситуация: Люсинду убили, Дэвид исчез, ты вон в каком состоянии… у нас попросту не хватает рук. После всех этих событий Райан сам ко мне пришел и заверил меня, что хочет только помочь и будет выполнять все приказы. Так, Райан?

– Да, – едва слышно через силу ответил Райан и уставился в окно.

– К тому же мне пришлось поставить Андерсона из нацбезопасности исполняющим твои обязанности.

– Кевина? Отлично! А мне что делать? Лежать тут и витамины попивать?! – я развел руками.

– Ты, кажется, недавно говорил доктору, что с трудом руки поднимаешь! – возмутился отец. – Да ты посмотри на себя! Тебе сейчас только расследованием заниматься не хватало. Да и что я должен был делать? Вы же сами с Дэвидом превратили свой отдел в тандем двух агентов!

– Ты еще скажи, что это плохо отразилось на нашей раскрываемости убийств! – возмутился теперь я. – С тех пор как все стало проходить только через нас с Дэвидом, раскрываемость повысилась чуть ли не в два раза!

– Я не ставлю под сомнение качество вашей работы. Я только хочу сказать, что когда вы внедряли подобную организационную структуру, вы даже предположить не могли что будет с отделом, если с вами что-то случится…

– У меня в отделе полно людей, которые так же, как и я, могут хорошо работать в полевых условиях. Вон есть Броуди, есть Самптер!

– Да они же аналитики, Нейтан, им рано еще таким заниматься, тем более серийный маньяк – не единственная проблема криминального отдела! Твоим людям помимо серийника, хватает работы по другим расследованиям. А учитывая, какое дело у нас в приоритете, нам нужны люди исключительно с опытом.

– Понятно, – вздохнул я, – ну двоих с опытом ты уже нашел, а более и не требуется. Уверен, Кевин с Райаном отлично сработаются. Райан, ты уже познакомился со своим новым шефом, рассказал ему обо всех своих особенностях?

– Черт возьми, – не выдержал Райан, – ну что ты от меня хочешь услышать?! Да я наломал немного дров в прошлом…

– Немного?! – изумился я, вспоминая недавнее признание Райана.

– Ладно, много, – согласился он, – но я правда хочу помочь. Считай, что мне интересно раскрыть это дело… и я понял уже, что моими методами тут не справиться, здесь нужен… другой подход.

Я лишь отчаянно вздохнул и покачал головой.

– Только я не собираюсь лежать тут без дела, – добавил я после паузы, – я хочу вновь разобраться в расследовании и постепенно включиться в работу.

– Я и не думал тебя ограничивать, – ответил отец, – просто не угробь себя этой работой, тебе за последние дни и так здорово досталось. Я говорил с Кевином, он сам выразил желание при возможности всячески сотрудничать с тобой. И я думаю, для тебя сейчас будет разумно прислушаться к нему, так как он уже изучил все детали расследования и готов делать следующие шаги.

– Какие же? – скептически спросил я.

– Он сам тебе сообщит. Если хочешь, могу его хоть сейчас к тебе прислать.

– Прям сюда?

– Он сам выражал желание встретиться с тобой при первой возможности.

– Ладно… ты прав, – сдался я, – у нас… у нас тяжелое положение.

Мы помолчали немного, будто восстанавливая силы после изнурительной физической работы. Я немного осмотрел себя на предмет ранений, потрогал свой бережно заклеенный пластырями затылок, свою забинтованную ногу и пришел к выводу, что передвигаться мне какое-то время будет сложно. Нога у меня побаливала вполне ощутимо и своей болью убеждала, что бегать я точно не смогу.

– Вообще… о чем, черт возьми, мы спорим, – сказал я после небольшой паузы, – что с Дэвидом? Я так и не понял, что с ним случилось.

– Мы тоже, – ответил отец. – Говорю тебе, он просто исчез. Мы с ним вместе присутствовали на месте сноса здания. Мы вместе видели, как тебя вытаскивали из-под обломков. Затем я вручил ему ключи от твоей квартиры и попросил заехать к тебе домой за некоторыми твоими вещами, а сам поехал вместе с тобой в больницу. После этого его никто не видел и не слышал, а смартфон его оказался выключен. Та же история и с его машиной – она пропала и ее GPS-трекер отключен.

– А ты с Моникой разговаривал? Может она что-то…

– Нет, она сама в ужасе. Сначала она подумала, что Дэвид просто задерживается на работе, но когда я ей лично позвонил в ночь твоего спасения, то она сказала, что Дэвид не объявлялся. Моника себе места не находит, не знает, что и думать…

– А вы знаете, что думать? – я посмотрел на отца, затем перевел взгляд на скучающего у окна Райана.

– Не знаем, – удручено ответил отец, – говорю же, такое ощущение, что он даже в твой дом не заходил, не говоря уже о квартире.

– В любом случае, если ты ожидаешь найти разукрашенный труп Дэвида, – Райан отвернулся от окна в мою сторону, – то ничего подобного мы еще не встречали. Я вообще не думаю, что его кто-то похитил…

– А что же тогда? – спросил я.

– А что тогда, – Райан задумался, – не знаю… понятия не имею, может, решил устроить себе преждевременный отпуск… в декрет ушел.

– Такое поведение совсем не похоже на Дэвида. Он случайно не прислушался ко мне и не стал следить за Штайблихом?

– Насколько я знаю – нет, – ответил отец, – в тот день нам всем не до этого было.

– Значит… он мне просто… приснился…

– Угу, и еще умудрился покуситься на мою жизнь, – усмехнулся Райан.

– Ну знаешь ли… это все выглядело довольно убедительно и реалистично для меня. Ладно… а где Штайблих сейчас?

– Где-где, сидит себе в морге Бюро, в трупах ковыряется, – ответил Райан.

– Мы обязательно все выясним, – отец поднялся из кресла, собираясь уходить, – мы прилагаем все усилия для того, чтобы найти Дэвида.

– Еще одна вещь, – остановил я его, – я… не могу… кое-что вспомнить.

– Что? – спросил отец.

– Там в здании… в том недостроенном здании… я, можно сказать, ничего не помню из того, что было внутри… но вот такое чувство… я будто что-то важное там увидел… один зеленый, другой голубой…

– Зеленый и голубой? – переспросил Райан.

– Да. Тебе это о чем-то говорит?

– Нейтан Новик – тот, кого нам не удалось спасти от полета с двадцатого этажа… он говорил что-то про то, что видел глаза разного цвета – голубого и зеленого… возможно, глаза убийцы.

– Глаза убийцы? – настороженно спросил я. – Хочешь сказать я… мог видеть его в том здании?

– Ну… под завалами нашли сумку с медицинскими инструментами, которую там явно прятал наш убийца… кто знает. К тому же, Броуди говорил, что видел чей-то силуэт в здании… ты вроде из-за этого и пошел внутрь. Но разве ты бы не запомнил убийцу? Ты же помнишь какие-то фрагменты.

– Очевидно, мои провалы в памяти никак не связаны с яркостью моих воспоминаний…

– Что бы это ни было, со временем ты все вспомнишь, – сказал отец, – у нас еще полно работы. Давай восстанавливайся, а мы с Райаном вернемся в Бюро.

– Можно мне получить документы по расследованию? Не хочу тут лежать без дела.

– Получишь, – заверил отец, – вечером я пришлю к тебе Райана и он тебе подробно расскажет о наших последних находках, – отец серьезно посмотрел на Райана.

– Конечно-конечно, – Райан поднял брови, будто говоря своими эмоциями, что ни в чем не виноват и все сделает, как скажет высокопоставленное начальство, а затем скрылся за прозрачной дверью.

– Думаю, Кевин к тебе заедет вечером, – отец вытянул из кармана новый смартфон и положил мне на кровать, – держи, в случае чего он тебе на него позвонит. И еще я оставил тебе чистую одежду, – он указал на одно из кресел, – только не вздумай раньше времени ее напяливать на себя.

– Я подумаю над этим, – благодарно кивнул я.

– Так же там некоторые твои ребята выражали желание проведать тебя, как очнешься… пускать к тебе?

– Ну если хотели, то пусть приходят.

– Хорошо. Ладно, Нейтан, поправляйся, скоро увидимся, – отец подошел к прозрачной двери и остановился, – черт, совсем забыл… там же к тебе какая-то девушка приходила… блондинка… ее звали… Кирстен что ли.

– Кристен?

– Да, точно, Кристен. Она еще дома тебя искала, но наткнулась там на Броуди с Римар, они ей и рассказали что с тобой. Она так волновалась за тебя, спрашивала как ты, я даже ей пообещал позвонить, когда ты очнешься… позвонить?

– Ну… ты же пообещал, – улыбнулся я.

– Понял, – кивнул отец, – ну все, до скорого.