Текст книги "Иллюзия вины"

Автор книги: Ник Найт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 43 страниц)

– Ну и что там? – Райан нехотя проследил за направлением моей руки.

– Ты представляешь, что наделал сегодня?! Ты хочешь мне сказать, что весь этот погром только из-за того, что тебе жить надоело?!

– Нет…

– Что «нет»?! Ты вообще слушаешь меня? Всего этого можно было избежать! Тебе надо было всего лишь рассказать обо всем мне! Из-за тебя невинную девушку подстрелили! Ты считаешь, она тоже сегодня хотела сдохнуть как ты?

– Нет… наверно не хотела, – нахмурился он, немного виновато опуская голову.

– Я вижу, до тебя с трудом доходит вся серьезность ситуации. Хорошо, это тебе поможет. Я сомневался, стоило ли это делать, но теперь я понимаю, что другого выхода просто нет. Ты официально отстранен от расследования. Можешь собирать манатки и валить в свой чертов Лос-Анджелес.

Услышав это, Райан посмотрел на меня быстрым злым взглядом и безмолвно повесил голову.

– Ты этого добивался?! – продолжал давить я.

– Что?! Что ты от меня хочешь?! – почти закричал он, давая понять, что в некоторой степени мне все же удалось достучаться до него.

– Понять человека, с которым мне приходится работать. Понять, какого черта один из лучших агентов ФБР, коим ты являешься на бумаге, вытворяет такую херню в реальности. Я вообще не понимаю, как тебя в Лос-Анджелесе держат.

– Я… я не знаю… не знаю, как тебе это объяснить, – с трудом он выдавил из себя.

– Скажи мне, ты понимаешь, что из-за тебя может погибнуть невинная девушка? Это ты понимаешь?

– Понимаю.

– Я уяснил уже, тебе плевать на то, что будет с тобой, но тебе есть хоть какое-то дело до человека, который может из-за тебя умереть?

– Да… думаю есть.

– Ты можешь хоть ради нее попытаться объяснить мне какого хрена с тобой не так? Если она завтра умрет, то я хочу знать, ради чего она получила эту пулю вместо тебя. Райан, я тебе клянусь, если она не выживет, я сделаю все чтобы засадить тебя и надолго. И если Хауэр тебе не отшиб все мозги сегодня, ты должен понимать, насколько легко мне это будет сделать. Райан, я могу превратить твою жизнь в ад и я, черт возьми, сделаю это!

– Да и я так в этом гребаном аду уже несколько лет! – вдруг сорвался он. – Ты себя даже представить не можешь, каково это!

– Что именно? Вести себя как мудак?! Или ширяться герычем в свободное время?! Я это не могу себе представить?!

– Заткнись или я сейчас сделаю последний безрассудный поступок в своей жизни относительно тебя! Ты что, мать твою, думаешь, я сам захотел стать наркоманом?! Думаешь, я такой идиот, что по собственному желанию решил подсесть на самый страшный наркотик в мире?!

– А это не так? На тебя посмотреть, так ты только и ищешь острых ощущений в жизни! И тебе на все и всех плевать, тебя не волнует, как твои действия могут отразиться на других!

– Это на меня всем плевать! – взревел он. – Никому нет дела, что когда-то я провалил свою самую первую операцию под прикрытием, что тогда меня насильно один ублюдок Тони Эспозито накачал героином и что этот же ублюдок влил в девушку, на которой я собирался жениться, столько этой гадости, что она захлебнулась в своей блевотине мгновенно! Это на меня всем похер, а не мне на всех!

– Ты… тебя когда-то подсадили на иглу против твоей воли? – опешил я. – И девушку твою…

– Да, черт возьми! Теперь доволен?! – огрызнулся он, гневно смотря мне в глаза. – Или тебе еще рассказать, как героин влияет на организм человека?! Рассказать, что это на всю жизнь, даже если ты вылечился от физической зависимости?! Твои жалкие угрозы с тюрьмой ничто в сравнении с этим! Вот это ад! Психологическая зависимость – ад! У меня в голове словно выжжена эта зависимость, я помню только те времена, когда был под этим чертовым кайфом! Для меня не существует ничего лучше героина и ничто кроме него неспособно мне теперь доставить хотя бы каплю удовольствия!

– Все… так… это действительно так ужасно?

– Ты даже себе представить не можешь насколько. Я перепробовал уже все, что только мог, чтобы хоть как-то заместить эти въевшиеся в меня ощущения от героина… чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту. Черт, я как-то себе целых пять шлюх снимал в надежде ощутить хоть что-то… но… все бестолку. Почти все…

– То есть… хочешь сказать… что опасность тебе помогает? Адреналин?

– Именно. Ты думаешь, меня сильно беспокоит, что Хауэр сегодня меня чуть не прикончил? Что я потерял палец? Я наоборот рад, что все эти события хоть немного затмили эту… эту психологическую зависимость.

Немного обдумав все, рассказанное Райаном, и совместив это с его типичным поведением, я сложил все кусочки пазла воедино. И от этого мне стало как-то совсем нерадостно.

– Слушай… я… я же не знал…

– Никто не знает.

Райан устремил свой взгляд прочь из машины скорой помощи. Он посмотрел на спецназовцев с автоматами, мокнущими под дождем, на Дэвида, все еще одетого в бронежилет и одиноко курящего у входа в музей, на потемневшее от дождя здание музея, где совсем недавно он чуть не расстался с жизнью. Затем он правой рукой дотронулся до бинтов, плотно покрывающих его искалеченную левую руку, потрогал ее и отчаянно понурил голову.

Я ожидал, что его выдадут какие-то чувства помимо гнева, но нет, пусть он и смотрел только одним глазом, я все так же узнавал его пустой бездушный взгляд. Его жесты и язык тела явно намекали, что его что-то беспокоит, но стоило посмотреть в его глаза и этот взгляд уничтожал все предыдущие мысли о его состоянии. Взгляд не выражал ничего.

– Как ты держишься? – заговорил я после паузы. – Есть риск, что ты вновь возьмешься за старое?

– Есть, еще и какой… лучше мне не показывать не то что героин, а даже пустой шприц. Уж если я увижу героин, то вряд ли смогу сдержаться…

Мы вновь помолчали немного и я позволил себе отвлечься от Райана, чтобы поразмыслить над ситуацией с расследованием в целом. Мне все еще следовало принять решение. Райана, без сомнения, было жалко, но жалость сейчас могла сильно навредить нашему расследованию. В какой-то момент выбор стал для меня очевиден, нельзя было усугублять ситуацию еще больше.

– Но как бы там ни было, – сказал я после паузы, – ты должен понимать, что над этим расследованием больше работать не будешь. У меня нет другого выбора.

Райан только ухмыльнулся и недовольно закачал головой.

– Но это не значит, что тебе тут совсем нечего делать, – добавил я.

– В смысле?

– Не спеши улетать из Нью-Йорка. Уверен, ты еще пригодишься. У меня, возможно, найдется кое-какое дело для тебя.

– Дело? Ты значит, сначала угрожал засадить меня за решетку, а теперь внезапно решил использовать на стороне? Ты не охренел? Ботинки тебе не протереть?

– Они чистые. Если ты вернешься в свой Лос-Анджелес, то будешь протирать штаны на одном месте. А здесь, возможно, тебе подвернется работа… как ты любишь, с адреналином.

– Знаешь, ты… а черт с тобой, – он злобно посмотрел на меня и отвернулся.

– Разве это не то, что тебе сейчас нужно? Ты еще, может, спасибо скажешь. В любом случае, иди сейчас проспись, а завтра, если будет настроение, зайди к нам в Бюро. Шантажировать тебя я больше не собираюсь.

– А как же возможность переселиться за решетку?

– Молись, чтобы эта девушка из музея выжила. Если с ней все будет в порядке, то думаю, никаких проблем не будет. Но ты мне еще кое-что должен.

– Что?! Ты издеваешься?

– Объясни мне только одну вещь. Как ты вышел на Хауэра?

Он недобро посмотрел на меня в течение нескольких секунд, но все же решил ответить:

– Нашелся человек в Лос-Анджелесе, который разыскал некоторые контакты Хауэра и смог выдать мне его точное местоположение сегодня. Ничего особенного. Я только не могу понять, почему они покрывают Хауэра. Он то ли над чем-то работает, то ли сам от рук отбился…

– По-моему, он явно отбился от рук.

– В любом случае, они не захотят портить репутацию своего отдела, признав все то, что Хауэр сегодня натворил. Или я виноват, что он начал палить?!

– А он точно первый выстрелил?

– Да, черт возьми! Он вообще единственный кто там стрелял! Я просто хотел за ним проследить, но как-то… неудачно попался ему на глаза. Лично мы с ним не знакомы, но в Лос-Анджелесе виделись и не раз. Он меня сразу же узнал и начал палить.

– Ясно… ладно, как-нибудь еще это обсудим. Он все равно в федеральном розыске теперь.

Мы молча смотрели на происходящее на улице и какое-то время неподвижно тихо сидели. Дождь начинал понемногу стихать, но небо было все таким же темным и своим видом предупреждало, что затишье долго не продлится и вскоре вода вновь польется. Затихала понемногу и операция Дэвида по поимке Виктора Хауэра. Он начал отдавать приказы всем отрядам возвращаться назад и прекращать поиски. Один за другим к музею начали стекаться все, задействованные в поисках отряды полиции и спецназа ФБР, после чего Дэвид их поочередно отправлял «по домам». Отдав последние распоряжения, Дэвид посмотрел в сторону скорой помощи, где сидели мы с Райаном, и подошел.

– Стиллер, я это все сворачиваю, это бестолку, он давно уже где-то скрылся, – разочарованно произнес Дэвид.

– Да уж вижу, – ответил я, глядя вслед удаляющемуся фургону с ребятами из спецназа.

Дэвид перевел свой взгляд на Райана и окинул его жалобно-недоумевающим взглядом:

– Из тебя вышла отличная боксерская груша, Фокс.

– Спасибо, – едко отозвался Райан и кивнул в мою сторону, – из него еще лучше.

Дэвид посмотрел на его забинтованную левую руку, покачал головой и спросил:

– Ты правша?

– Я… вроде да, – неуверенно ответил Райан.

– Вроде? – изумился Дэвид. – Ты писать-то умеешь?

– Я… да… слушай, Аркетт, ты ублюдок, – Райан покачал головой и нервно засмеялся.

Дэвид и я, тоже не удержались и немного посмеялись. Не то чтобы бесконечные издевки Дэвида или вся остальная ситуация вызывали смех, это уже скорее было что-то нервное, защитная реакция организма на тяжелый стресс.

Минутку постстрессового синдрома прервал Райан, обращаясь к Дэвиду:

– Твоя мечта осуществилась, Аркетт. Меня отстранили от этого дела.

– Да ладно, – Дэвид с удивлением посмотрел на меня, – у тебя что и правда есть яйца?

– Уже не уверен, Хауэр мне много чего сегодня отбил, надо будет проверить, – отозвался я.

– Это тебе все везет, Фокс, – добавил Дэвид, – будь тут моя власть, я бы уже давно сделал все, чтобы выгнать тебя из ФБР.

– Не сомневаюсь, – все еще кривясь от боли, Райан осторожно поднялся с кушетки и попытался выпрямиться, – раз уж я отстранен, то и делать мне тут больше нечего. Если только я не арестован, – он вопросительно посмотрел на меня.

– Пока что не арестован, – ответил я.

– Значит… поеду наверно в больницу к той девушке… подстреленной… узнаю как она, думаю, парамедики меня подбросят.

– Хорошо, – кивнул я. – Хочется верить, что твои побои остановят тебя от очередной выходки хотя бы до завтра. Надеюсь увидеть тебя завтра в нашем Бюро.

– Надейся, – ответил Райан и удалился к недалеко стоящим парамедикам.

– Стиллер, – Дэвид настороженно посмотрел на меня, – что за… на кой черт он тебе завтра нужен? Ты его что, защищаешь?

– Я его не защищаю… я… я, возможно, стал его понимать. Но все же сделай мне одно одолжение. Проведи баллистическую экспертизу пуль, что найдешь в музее. Узнай, кто на самом деле стрелял и сколько.

Глава 6

Я дошел до лифта, зашел внутрь и нажал кнопку пятого этажа. Пока лифт меня доставлял на пятый этаж, я молча смотрел на надпись «Верность, смелость, честность». Меня посетила мысль, что слишком уж часто эта надпись встречается у нас в Бюро, но при этом почти ни для кого эти слова уже не имеют никакого значения. На мгновение я почувствовал себя дураком, что вкладываю в эти слова какой-то смысл, но тут двери лифта раздвинулись.

Я вышел и прошел по знакомому коридору до своего кабинета. Подойдя к своей двери вплотную, я потянулся за электронным ключом, но в последний момент одумался и просто потянул дверную ручку. Я вошел внутрь, закрыл за собой дверь и сел в мягкое кресло рядом со смеющимися на диване Кристен и Дэвидом. Пока меня не было, они умудрились найти общий язык и что-то громко обсуждали.

– Слушай, видела бы ты, как его отделал этот медведь! – сквозь слезы и несдерживаемый смех рассказывал Дэвид. – У него один глаз вообще не видит! Там огромнейшая гематома! Говорю тебе, у него сейчас глаз как у обезьяны задница!

– Задница обезьяны?! – немного смущенно переспросила Кристен и тут же залилась громким хохотом. – Дэвид, с вами не соскучишься!

– Хорош тут заигрывать с Кристен на почве чужого горя, – сказал я Дэвиду, а сам улыбнулся.

– Стиллер, где ты ее нашел? – сквозь смех интересовался Дэвид. – Никогда не встречал такой удивительной дамы!

– Ой, да ладно вам, – застенчиво отозвалась Кристен, – не говорите так, видите, вы Нейтана заставляете ревновать.

– Ага, Дэвида к тебе, – устало и безразлично отозвался я.

– Да успокойся ты, Стиллер, тебе все равно ничего не светит, – насмешливо ответил Дэвид, – ты уже слишком стар для нее и крайне депрессивен. А она вон какая веселая!

– Это кто тут старый?! – возмутился я.

– Ты, Нейтан! – отозвалась Кристен. – Посмотри на себя в зеркало, ты уже весь седой!

Я нахмурился, не понимая, что за чушь они несут и подошел к зеркалу.

– Что за черт?! – испуганно воскликнул я, рассматривая свои седые волосы в зеркале.

Я недоумевающе обернулся в сторону Кристен и Дэвида, но их там уже не было. У меня в кабинете теперь не было никого и ничего. Пропали не только люди, но и вся мебель. Меня окружала абсолютно пустая комната. Не понимая, что происходит, я прошелся по кабинету и вдруг услышал очень громкий стук в дверь. Я подошел к двери, взялся за ручку… и проснулся.

Очнулся я у себя дома на диване и осмотрелся, пытаясь прийти в себя. Первым делом я взглянул на свои наручные часы. Нет, на часах не было 7:01 утра. Затем вновь раздался стук в дверь. Меня на секунду заклинило, так как я еще не отошел от сна и не понимал, что происходит. Я приподнялся, присел и вновь услышал настойчивый стук в дверь. Наконец я вспомнил, что нахожусь дома и внимательнее всмотрелся в свои часы. Они показывали 21:03.

Опять стук в дверь.

Далее я вспомнил, что как только пришел домой после всего этого погрома в музее, то почти сразу же в бессилии заснул на диване.

Стук в дверь. Снова.

Черт, нужно открыть.

Я с трудом поднялся, придерживая свои больные ребра, и дохромал до двери. Прежде чем я успел ее открыть, раздался очередной нетерпеливый стук.

С порога буквально в течение двух-трех секунд я пронаблюдал следующую картину: Кристен в белоснежном свободном сарафане радостно по-актерски улыбалась, но, увидев меня, сразу же поменялась в лице и воскликнула:

– О боже, Нейтан, что с тобой?!

– Ты о чем? – спросил я только для того, чтобы выиграть время на придумывание ответа.

– Ну ты же… ты же весь… что с тобой случилось? – осматривала она меня перепуганным взглядом.

– Помнишь, где я работаю? – устало спросил я, так и не придумав достойного ответа, а затем жестом пригласил войти в квартиру.

– Да… ФБР, – неуверенно произнесла она и прошла внутрь.

– Все еще не смотришь телевизор? – поинтересовался я.

– Эм… нет… тебя опять показывали по телевизору, а я все пропустила?

– И в интернете новости не читаешь?

– Да как-то… не читала сегодня.

Благо, несколькими часами раннее я успел переодеться в домашнюю одежду и хоть немного привел себя в порядок. Я надел синие джинсы и легкий коричневый свитер с длинными рукавами, который хорошо скрывал все мои бинты на обеих руках и через весь торс. Так что, Кристен наблюдала меня еще не в худшем состоянии. Меня выдавали только пара синяков на лице, пластырь на губе и перемотанный мизинец правой руки. Ну да, впрочем, не так уж и мало.

– Понятно. Ну вот… издержки профессии. Мне правда не очень хочется об этом говорить… у меня и похуже бывало, ничего особенного, – я на автомате достал из холодильника вчерашнюю бутылку Калифорнийского Рейнского вина и присоединился к Кристен, которая уже успела по-хозяйски усесться на моем диване.

– Это все то дело серийного маньяка, да? – осторожно спросила она.

– Да, – я уставился на свой стеклянный столик с полупустой бутылкой вина, – кажется, я что-то забыл.

– Бокалы? – улыбнулась она.

– Точно, – я поднялся, все еще придерживая свои больные ребра, и пошел за бокалами.

– Ты кого-то поймал? – Кристен продолжала меня допрашивать.

– Нет, скорее меня поймали, – я достал бокалы, поставил их на стол и вновь уселся в кресло.

– Тебя этот маньяк так… эм… поймал?

– Нет… не знаю, слушай, будешь задавать такие вопросы, я тебя арестую за препятствование моему расследованию, – насмешливо сказал я, пытаясь отвертеться от ненавистной мною темы.

– Оу, – оживилась она, – ну так арестуйте меня, специальный агент Стиллер.

– Сейчас, только схожу за наручниками в спальню.

На лице Кристен вырисовалось неподдельное изумление и я даже сказал бы одобрение, после чего она издевательски решила меня добить:

– А ты всегда держишь наручники в спальне? – захлопала она глазами.

– О нет, – я отчаянно закрыл рукой лицо, развивать пошлую тему у меня сейчас не было никакого желания.

Кристен в ответ только засмеялась и после некоторой паузы все же сменила тон на более серьезный:

– Ну правда, Нейтан, посмотри на себя в зеркало, ты будто на войне сегодня побывал. Как я могу удержаться и не спросить, что случилось.

– Да знаю… но… потому и не хочу вспоминать плохое. Откуда ты, – осенило меня, – узнала мою фамилию?

– Планшет помнишь? Там еще секретные данные на тебя были, – нагло ответила она.

– А ну да, что-то у меня с памятью совсем уже…

– Ладно, – она посмотрела на бутылку вина и бокалы, – ну и долго я еще буду ждать?!

Я только улыбнулся и молча наполнил оба бокала вином.

– Если мне не изменяет память, – начал я вспоминать, протягивая руку к бокалу, – и если мне это не приснилось, то ты там с утра что-то писала о том, что видела… осознанный сон?

– Да! – чуть ли не крикнула она. – Да, видела! Я… я не знаю как так вышло, я же ведь только с тобой вчера поговорила на эту тему и буквально пару страниц прочла той книжки, что ты мне дал… и я… я этой ночью поняла, что сплю!

– Ох уж эти новички, вечно вам везет, – я демонстративно поднял свой бокал, – ну за твой первый раз! Гм… за первый осознанный сон, в смысле.

Мы торжественно отпили немного вина и поставили свои бокалы обратно на столик.

– И… что же там было? – спросил я.

– Я… я гуляла по сине-зеленому полю, – у нее загорелись глаза, – это поле было очень похоже на поле, где я в детстве бывала вместе с родителями. Там прямо посреди огромного открытого пространства без единого дерева стоял небольшой деревянный домик. Мы в нем часто проводили время летом. И вот я во сне увидела точно такой же дом! Он был идентичен тому, что я запомнила в детстве. Я просто ходила туда-сюда по полю, когда заметила этот дом. Я сразу узнала его, а потом обратила внимание на неестественный цвет поля. Оно же всегда было зеленым, а тут стало… ну не то чтобы синим, просто оно не было и зеленым. Я… я не знаю, как это правильно объяснить, но с цветом явно было что-то не так… вот не зеленое оно было…

– А как давно ты была в этом доме последний раз?

– Давно… лет пятнадцать назад, может даже двадцать… но я видела во сне точно такой же дом! Один в один!

– Да… я тоже сегодня нечто давнее видел во сне, – вспомнил я приснившийся мне давно сгоревший дом моего деда, – это только кажется, что мы чего-то не помним, а наш мозг хранит все, что мы когда-либо видели. До этого бывает тяжело докопаться, а во снах это… это естественно, там, можно сказать, неограниченный доступ к нашей памяти, просто нужно научиться управлять этим. Я так много чего видел в своих снах, чего в жизни уже давно не видел…

– Слушай, это правда удивительно, я думала, что уже и забыла, как там все выглядит, а сама увидела все в таких деталях…

– И как же ты поняла, что спишь?

– Это произошло как-то… внезапно. Я уставилась на этот странный цвет поля и начала думать. Я почему-то сразу же вспомнила, как ты мне рассказывал про осознанные сны и у меня появилась мысль: «А вдруг я сейчас сплю?» И вот после этой мысли, я будто стала на все сто уверенна, что сплю. Знаешь… ничего вроде бы не поменялось, но одновременно все стало таким… таким вот…

– …насыщенным? Ярким? – вспомнил и я свой первый осознанный сон, когда просто сидел за столом и что-то писал, а потом заметил, как мои чернила стали сиять.

– Да! Вот все стало таким необыкновенным… и мне стало так спокойно… я… не могу объяснить…

– Ты и не сможешь. На мой взгляд, объяснить чувства, переживаемые во время осознанного сновидения, невозможно. Ты можешь только сама это осознать, на себе прочувствовать, но пытаться это описать – неблагодарное дело.

– Наверно… необыкновенное ощущение…

– И как долго ты была в таком сне?

– Трудно сказать… немного совсем, думаю, не больше минуты. Мне-то было спокойно, но в тот же момент я прямо чувствовала, как у меня от переизбытка радости стучит сердце. Я просто гуляла по этому полю и наслаждалась видом, но потом как-то неожиданно проснулась. Это как раз под утро уже было.

– Если такое под утро случается, то вообще замечательно, – улыбнулся я, делая глоток вина, – почувствовала огромный прилив сил сразу после пробуждения и ни капли сонливости?

– Да! Вот именно! Я никогда не просыпалась такой бодрой. Обычно же как-то хочется хоть пару минут еще полежать, глаза хоть немного, но сложно открыть, а тут прямо… будто я попала сразу в середину дня, когда мне совсем не хочется спать, а глаза уже давно не закрывались. Вот бы так всегда просыпаться…

– К сожалению, это вряд ли возможно, – я потянулся за бутылкой и долил еще вина себе и Кристен, – такой прилив энергии чаще случается только после первого осознанного сновидения. Дальше уже не будет такой эйфории. Все осознанные сны, конечно, будут приносить только положительные эмоции, но это знаешь… это как вот ты что-то новое попробовала и со временем к этому просто привыкаешь. Будет интересно, но уже не так.

– Все равно хочу еще, пока что мне такое состояние не наскучило.

– Не хочу вселять в тебя пессимизм… если ты будешь все так же думать об этом сегодня вплоть до самого сна, то у тебя есть все шансы испытать сегодня еще одно осознанное сновидение… но такое редко случается. У меня на вторую ночь ничего не было. У меня вообще второе осознанное сновидение было где-то через пару месяцев после первого, ну а дальше уже как-то стабильнее. И это при том, что я, по сути, не так уж и сильно старался вызывать у себя подобные сновидения.

– Но ты же говорил, что этому как-то можно научиться? Ну то есть, испытывать осознанные сны, когда захочется? Это же правда возможно?

– Ну да, конечно. Просто на это нужно потратить много времени и по-настоящему этого хотеть. У тебя сейчас есть мотивация, тебе безумно хочется испытать еще один осознанный сон…

– Да я бы рада гораздо больше одного! – радостно возразила она.

– Хорошо, больше… Так вот, мотивация тут вообще самое-самое главное. Если ты сама себе внушишь, чего именно хочешь, то все может получиться само собой. Но… это не так просто как кажется. Ты-то этого хочешь, но ты до конца не осознаешь, чего хочешь. Ты еще не понимаешь полностью, что такое сон. Ты же сейчас просто хочешь испытать эти незабываемые ощущение, я прав?

– Ну… да, наверное, мне хочется вновь почувствовать это…

– Вот, в этом вся суть. Тебе все же следует прочитать пару книжек на эту тему, просто чтобы понять чего же именно ты хочешь. Так у тебя мозг будет знать, что именно нужно делать, чтобы достичь своей цели. Нужно понимать саму суть сновидений, осознавать на все сто процентов, что сон происходит исключительно вот здесь, – я притронулся пальцами к своему лбу, – что весь этот огромный мир, который ты видишь во сне, конкретно – твое поле со странной расцветкой – это все находится у тебя в голове и больше нигде.

– Хм… ну я это вроде как понимаю, но… не знаю.

– Узнаешь все со временем, оно постепенно придет к тебе. Я так после многих осознанных снов начал понимать одну вещь… Человек это… это вот не то, что он надевает на себя, не то, как он выглядит, это не вот эти руки, – я показал свои руки, – не ноги, не волосы… человек это то, что у тебя находится в голове, в мозге. Тут заключено абсолютно все: твой характер, твои повадки, предпочтения… все твои мысли. Мы можем быть невероятно сложным живым организмом, но при этом только сознание… твой мозг… вот что является чем-то действительно существенным, там находишься ты – то, что ты есть. Это как центр всего и он управляет всем. Мне после такого совсем не кажется безумной идея поменять двух людей мозгами. Мы просто недостаточно развиты, чтобы осуществить такое, но если бы это было возможно, то стало бы наглядно понятно, что можно поменять оболочку, а человек останется прежним.

– Ужас, Нейтан, – она улыбалась и смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, – это что, и я до такого когда-нибудь дойду?

– Знаю я… тебе сейчас это кажется безумным, но еще после пары осознанных сновидений ты поймешь меня. В таком понимании человека нет ничего плохого.

– Да нет… я… просто ты так рассказываешь об этом… не думала о таком.

– Я много о каких вещах думаю, о чем нормальные люди никогда не думают, – иронично усмехнулся я, делая очередной глоток вина.

– Расскажешь, о чем думаешь?

– Может в другой раз, когда мне за день работы достанется еще сильнее, чем сегодня, – грустно улыбнулся я.

– Ну как хочешь.

– Хотя… кое-что безумное я все же могу попробовать рассказать, ну чтоб ты меня совсем уже сумасшедшим считала.

– И что же это?

– Я еще об этом пожалею, но да ладно… Ты… веришь в судьбу? Ну вот что все за тебя уже предрешено, что каждое твое решение уже известно кому-то там наверху заранее?

– Ну как тебе сказать, я думала о таком, но серьезного значения этому не придавала. Да, бывало, мне казалось, что хоть иногда, но кто-то направляет меня, что если я уж делаю что-то совсем безумное, то так должно быть. Будто кто-то этого хочет от меня, потому что знает, что я делаю нечто правильное…

– И давно ты слышишь эти голоса? – усмехнулся я.

– Не смешно, я не сумасшедшая! – немного обиженно и одновременно мило сказала она.

– Да чего ты, – я примирительно поднял руки, – я шучу, просто ты это так серьезно сказала… я, по-моему, высказывал куда более странные вещи минуту назад. Я всегда только рад услышать что-нибудь необычное… а то сейчас куда не глянь – все такие… одинаковые.

– Ищешь кого-то необыкновенного? – заинтересованно поднимая брови, спросила она.

– Ну это как посмотреть на ситуацию. Я вон, на своей работе постоянно имею дело со всякими необыкновенными личностями, только их за эту необыкновенность и исключительность приходится сажать за решетку. А так да, наверно все же хочется просто встретить кого-то необычного.

Она украдкой посмотрела на меня:

– И что же… ты там хотел сказать о судьбе?

– Судьба, да. Не хочу обидеть ничьи взгляды, но я не верю ни в какие высшие силы, богов и прочую чепуху. Я верю только в науку. Если мы чего-то не знаем, если мы чего-то не понимаем, то просто наука еще не развита до такой степени, чтобы это в полной мере понять. Когда-то давно и восход Солнца списывали на божественную силу, но благодаря науке мы теперь понимаем, что ничего сверхъестественного в этом нет. Списывать все непонятки на что-то сверхъестественное – идиотизм высшей степени. Но! При всем при этом, у меня внутри таится такая безумная идея, что все равно все в нашем мире предопределено. Каждое действие прописано до доли секунды.

– Ты говоришь, что высших сил нет, но нами все равно кто-то управляет? – недоумевающе спросила она.

– Нет, не управляет, просто все предопределено. Знаешь, все прописано как в коде программы – наша вселенная это как нечто запрограммированное. Конечно, я никак не могу это ни доказать, ни опровергнуть, но могу помочь понять свою мысль. Вот подними сейчас свою правую руку.

Кристен посмотрела на свою правую руку, помедлила пару секунд и, не отрывая от руки своего взгляда, подняла ее выше головы. Следом она недоумевающе посмотрела на меня.

– Опускай, – скомандовал я.

Она опустила руку.

– Вот ты сейчас, услышав мою просьбу, могла миллион раз обдумать свои дальнейшие действия. Ты могла выбрать что угодно. Ты могла отказаться поднимать правую руку или ты могла поднять левую. Ты могла сказать, что я псих, взять эту бутылку с вином и запустить ее в меня, ты могла сделать что угодно… но ты подняла свою правую руку. И вот это твое окончательное решение и было уже давным-давно предопределено. Ты могла обдумать миллион раз, стоило ли тебе ее поднимать, но конечное решение – поднять руку – уже было неизбежно. И так со всем. То, что я тебе сейчас рассказываю весь этот бред – было предопределено, то, какие я использую слова, то, что ты меня слушаешь и что думаешь об этом всем – все это уже давно известно, потому что все уже давно запрограммировано.

Кристен сильно нахмурилась, выслушав все высказанное мною безумие, и потянулась за бокалом с вином. Я же с умилением наблюдал за ее реакцией и немного побаивался, что наговорил лишнего.

– Ну а как тогда, – выдавила она из себя после небольшой паузы и глотка вина, – вот мы же принимаем решения в своей жизни, многие решения непростые, мы их можем годами обдумывать… и что, в конечном итоге, что бы мы ни решили… это все равно будет не наше решение?

– Слушай, я не хочу тебя ни в чем убеждать. Это и так полный бред, это ничем недоказуемо… но просто вот однажды у меня появилась такая мысль, я задумался и решил, что в принципе все может быть вот так. Почему так? Я никогда не узнаю. Почему не так? Этого я тоже никогда не знаю. Такие мысли обусловлены простым желанием знать ответы на вопросы… на которые ответа никто не знает.

– Пытаешься найти смысл жизни?

– Не думаю, что какой-то смысл вообще существует… мы просто живем, а потом умираем… и все.

– Некоторые считают, что смысл в том, чтобы после себя что-то оставить… какое-то наследие. Что-то значимое. Тогда получается, что ты жизнь прожил не просто так.

– Да, оставлять что-то после себя… это хорошо, правильно… но все равно смысла в этом немного. В конечном итоге это все не имеет никакого значения, – я устало откинулся в кресле и закрыл глаза.

– Тебе, похоже, сегодня сильно досталось, – тихонько произнесла она, – не только физически… у тебя даже музыка сегодня не играет… такая тишина.

– Да… как-то хочется тишины… столкнулся сегодня с одной нехорошей личностью, – я открыл глаза и задумчиво посмотрел в пустоту, – я думал, что сегодня умру.

– Но… все же обошлось? – нахмурилась она.

– Да, обошлось… слушай, как будешь близко к какому-нибудь источнику информации, просто почитай, что было сегодня в музее имени Соломона Гугенхайма. Вспоминать… несколько неприятно. Да и я не смогу рассказать больше, чем ты узнаешь в СМИ.