Текст книги "Дитя охоты"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Кристи Голден
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Нет, – медленно ответил Джайлс. – Мы, британцы, не такие сутяги, как вы, американцы.

– Потому-то вы и проиграли войну, – предположил Ксандр.

Джайлс посмотрел на него:

– Какую именно?

– Ну, ту... которую вы проиграли.

Джайлс очень огорчился.

– Идемте, мои заблудшие, – пробормотал OIL

– Мы не заблудшие, – возразил Ксандр и огляделся вокруг. – Просто попали не туда, куда надо.

От инцидента с Робин Гудом сияние Ярмарки чуть потускнело, но только чуть. Вскоре уже Баффи и Корделия мерили костюмы служанок с низким вырезом на блузках с оборками, с тугими жилетами и ярдами юбок, и Баффи видела восхищение в глазах Ангела, когда она вышла из примерочной и сделала ему книксен. Все еще больно было думать обо всем, что они вместе пережили, но она приспосабливалась. Кажется, Истребителю всегда придется приспосабливаться. А неплохо было бы по-настоящему жить в то время, носить красивые вещи и... что? Хлеб печь или еще что-нибудь?

– Это ты должна купить, – настаивал Ангел. – Синий – твой цвет. – Он улыбнулся: – И еще черный. И белый.

Она была одета в голубое. Корделия надела красное. В этом наряде, очень шедшем к ее темным волосам и глазам, она походила на театральную цыганку.

Корделия повернулась к Ксандру:

– Что ты думаешь?

– Я думаю то, что мне думать не следует, – хрипло произнес Ксандр. – Или хотя бы не следует признавать, что я это думаю.

– Ну, я это покупаю, – объявила Корделия, размахивая картой «Америкэн экспресс». – Никогда без нее из дому не выхожу.

– А я нет, – вздохнула Баффи и последний раз глянула на себя в зеркало. – Слишком дорого.

У Ивы был задумчивый вид. Она отказалась что-либо мерить – к легкому разочарованию Оза, как подумала Баффи, хотя про Оза никогда не знаешь. Он всегда такой спокойный. Конечно, это неплохо. Баффи не могла бы пожелать лучшего парня для своей лучшей подруги... разве что это был бы Ксандр. Но это, кажется, даже и не намечается.

Она на минуту остановилась, заметив парня примерно своего возраста, одетого в красно-синий лоскутный костюм шута, с его колпака свисали позванивающие бубенчики. Он смотрел на нее слишком пристально. Она нахмурилась и собралась его отшить, но он тут же исчез за занавесом.

Когда они с Корделией шли к импровизированным примерочным, она сказала:

– Задерни занавеску как следует, ладно?

– Ксандр не такой нахал, – тихо ответила Корделия и ухмыльнулась: – К сожалению.

Баффи не могла не рассмеяться.

Когда они переоделись и Корделия купила свой наряд, Ива, у которой был путеводитель, объявила, что через десять минут начинается турнир.

– Эй! Самое главное!

Ксандр показывал на табличку, где было написано:

СВИНЫЯ РЕБРЫШКИ.

НОЖКИ ИНДЕЙСКИХЪ ПЕТУХОВЪ.

Женщины с низким вырезом на блузках с оборками и в юбках колоколом быстро раскладывали по пластиковым тарелкам горы дымящейся еды.

– Хватит времени схватить подлинную ногу индейки эпохи Возрождения и поглазеть на подающих служанок.

– Думаю, ты не голоден, – тихо сказала Баффи Ангелу. И потянула через соломинку подлинную диет– колу из баночки.

Ангел улыбнулся и подошел к киоскам.

– Мои ноги к твоим услугам. – Он взял у нее банку и потянул диет-колу через соломинку. И проглотил. – Чего ты бы хотела?

Баффи в ответ улыбнулась. Иногда она забывала, что он может есть и пить, если захочет. Для него это не было естественной потребностью, но он это мог. Как человек, который курит за компанию. Чего она не делала, но могла понять.

– Нога-то мне и нужна. То есть нога индейки, – смутилась она. И покачала головой. – Все равно спасибо.

– Знаешь, это стыд и срам, что больше нет таких служанок, – громко сказал Ксандр у нее за спиной. – Утраченное искусство.

Раздался звук шлепка и окрик Корделии:

– Ксандр, заткнись!

– Тихо, детки! – протяжно произнес Оз и тут же тихо добавил: – Стоп! Вот оно.

Они все повернулись.

На телеге, которую тащил здоровенный громила в черном кожаном капюшоне, стоял человек с закованными в колодки руками и головой. Он болезненно сгорбился, ноги у него подгибались и дрожали.

– Воды! – взмолился он пересохшим хриплым голосом, когда человек в капюшоне остановился и опустил дышло телеги.

Кто-то из посетителей стал показывать пальцами на человека в колодках и смеяться. Мальчик с девочкой зааплодировали. Девочка щелкнула фотоаппаратом, и вспышка осветила лицо закованного. Оно было в ссадинах и ранах, или это был грим.

– Воды! – попросил он снова.

Баффи склонила голову и сморщила нос:

– Что-то не очень весело.

– Да, зато точно, – возразил Джайлс. – Ренессанс, время расцвета наук и возрождения культуры и искусства, корнями уходил в варварские средние века.

– Ради Бога! – молил человек.

В толпе засвистели и захлопали. Баффи посмотрела на арестанта и вздрогнула. Он был страшен.

И не похоже было, что на его лицо наложен грим.

– Пошли, Баффи! – позвал ее Ксандр. – А то пропустим турнир! А в нем участвует король Ричард, приятель Джайлса. Со своим шутом и всей свитой.

– Да, со своим шутом, – подчеркнула Корделия.

– Благослови вас Господь, мисс, – шепнул человек с телеги.

Громила в капюшоне подвалил к ней и повелительно махнул рукой:

– Прочь от него!

Человек не дрогнул, только одинокая слеза скатилась по щеке.

– Прочь, девчонка, немедленно!

Неуверенно оглядываясь через плечо, Баффи вернулась к Ангелу.

– Смотри-ка! Ты действительно в это вжилась, – сказал он с удивлением.

– Кажется. – Она нахмурилась. – Хотя не знаю. – Она оглядела киоски, покупателей. Все было нормально, по крайней мере, она ничего странного не заметила. – Но мне малость жутковато.

– Ты просто голодна. Когда насытишься... я имел в виду, когда поешь, тебе будет лучше.

Он обнял ее за плечи и слегка прижал к себе.

От этого ей стало лучше. И грустно – при воспоминании о тех временах, когда все между ними было куда проще.

Человек в капюшоне поднял дышло телеги и потащил ее прочь.

– Ух ты! Гляньте на эту служанку! – сказал Ксандр за спиной Баффи. – Вон на ту, с оборками!

– Кажется, Ксандр тоже вжился в обстановку, – засмеялся Ангел.

– Ага.

Баффи вздохнула и постаралась сосредоточить внимание на своих друзьях. Но, как в примере по математике, что-то не складывалось.

– Две ноги, – сказал Ангел раздатчице в киоске.

– Одна вам, а другая госпоже, которая сует всюду свой нос?

Голос девушки стал резким, а хмурое лицо заострилось, когда она открыла ящик с деньгами и протянула руку.

– Простите? – растерялся Ангел.

– За две, – сказала девушка более приветливым голосом. – Это будет восемь долларов.

– Ух ты! – заметил Оз. – Дорогая еда. Хорошо, что у «Динго» сейчас есть работа. – Он вздохнул. – И я могу играть.

– Хорошо, что у меня свидание вон с той принцессой «Америкэн экспресс», – подхватил Ксандр.

Ива тронула БаффА за плечо:

– Что с тобой?

– Все это как-то чертовски странно, – признала Баффи.

– Да, непривычно, – кивнула Ива. И с надеждой улыбнулась: – Но знаешь, Джайлс говорит, что исторически верно.

Баффи медленно кивнула.

ГЛАВА 3

Арена была расположена за рядами киосков и харчевен. Окруженная со всех сторон трибунами, с ярко окрашенной деревянной оградой, обычно она служила площадкой для родео и ярмарок скота, которые бывали в день города – что-то вроде сельского праздника в июле.

Баффи еще предстояло пережить лето в Саннидейле, но если родео – лучшее, что город может в это время предложить, она не будет переживать, если его пропустит.

– Дамы и господа! – кричал разносчик с большим ящиком содовой, свисающим на толстом кожаном ремне с его плеча. – Утолите жажду!

– Вот еще то, о чем я говорил, – сказал Джайлс, когда все семеро пробирались к пустому ряду скамеек. – Утолить жажду содовой водой. Зрители турниров, вероятно, пили мед и эль. – Он улыбнулся. – Можно себе представить, что во времена Возрождения все ходили в небольшом алкогольном ступоре.

– Это означает: «Ребята, я куплю себе выпивку, а вы не ужасайтесь?» – поддразнил Ксандр.

Джайлс подумал.

– Ну, теперь, когда ты это сказал...

– Пусть наше присутствие вас не смущает, – сказала Баффи. – Необходимость подавать пример для вас отпала после вчерашнего звонка с последнего урока.

– К тому же вам больше двадцати одного, – подсказал Ксандр, – и потому мы вас не осудим. – Он потер руки. – Итак, турнир. А эти придворные дамы – они сражаются? И если да, то за что?

– За то, чтобы ты помолчал, – сказала Корделия.

– Слушаюсь, ваше величество.

Платформа под ними была сделана из длинных досок – похоже на трибуны на старом поле за старшей школой Саннидейла. Напротив того места, где они сидели, был помост. На помосте деревянные стулья без спинок – практически просто табуретки, расставленные по бокам небольшого возвышения, а на нем – украшенный золотом трон. Между двумя массивными прожекторами, освещавшими место действия, была натянута проволока со знаменами.

Бумажный пакет с новым костюмом Корделии лежал у нее на коленях. Наклонившись в сторону, она сказала;

– Я бы его сунула под сиденье, но боюсь, как бы он в щели пола не провалился.

– Не провалится, – заверил ее Ксандр, взял пакет и засунул под свое сиденье. Улыбнувшись Корделии, он обнял ее за плечи. – Вот и все.

– Прекрати! – прошипела она, быстро оглядываясь, чтобы проверить, не был ли нанесен ущерб ее репутации.

Баффи видела, с каким обиженным лицом он убирал руку. Ей хотелось спросить его: «А на что ты рассчитывал, когда начинал с ней встречаться?»

Ну, а она сама на что рассчитывала, когда закрутила с Ангелом?

Тем временем подошли Оз с Ивой. Ива была в восторге.

Втиснутая между Джайлсом и Ангелом, Баффи молча надеялась, что Ангел возьмет ее за руку, и когда он так и сделал, она поразилась, как холодна его кожа. А было время, когда она перестала это замечать. Когда он обнимал ее, она не видела его вампирского лица, не чувствовала холода губ, когда он ее целовал. Была готова не заметить это и тогда, когда они влюбились друг в друга.

Если бы только она была готова к худшему...

– Ох! – Джайлс внезапно выпрямился и приподнял руку, приветствуя кого-то на той стороне. – Проклятье.

Он опустил руку и тяжело вздохнул.

Баффи посмотрела на ту сторону. Джайлс разглядывал человека средних лет с песочными волосами, который размахивал бумажным стаканом, очевидно, с пивом. Оно выплеснулось на сидящую рядом женщину, но мужчина даже не заметил. Тот кто сидел за ним, наклонился вперед и похлопал его по плечу. Желтоволосый вскочил на ноги и чуть не опрокинулся.

– Проклятье, – повторил Джайлс и обернулся к Баффи. – К сожалению, мне нужен... лу, – сказал он торопливо. – То есть...

– Да ради Бога, Джайлс, идите, – сказала Баффи. – Я знаю, что такое лу.

Он поднял брови.

– Да-да, конечно.

– Это что-то вроде гитары, – сказала она, прикидываясь, что не знает, и хихикнула про себя в ответ на его ошеломленный взгляд. – Вы думаете, я в самом деле такая дура, да? Самый пустоголовый Истребитель на всю Южную Калифорнию?

– Нет, отнюдь. – Он говорил очень серьезно, надвигая очки и переключая голос на самую нижнюю передачу, будто собирался взять крутой подъем. – Я знаю, что у тебя очень хваткий ум. Хотя должен признать, мне иногда хотелось бы, чтобы ты его лучше использовала.

– Ну спасибо, Джайлс. – Она вздохнула. – Идите, покупайте свое пиво или что еще. – Кстати! – просияла она. – Может быть, возьмете еще и поп-корн?

– Я не за пивом, – ответил он с некоторой резкостью и стал пробираться по ряду, бормоча «извините» и «спасибо» несвойственным ему торопливым тоном.

Ангел посмотрел на нее вопросительно. Баффи пожала плечами:

– Не смотри на меня так. Я понятия не имею, что он собрался делать. Ему нужен какой-то тип, по имени Лу?

Ангел ухмыльнулся:

– Баффи, «лу» – это на британском жаргоне означает туалет. Джайлсу нужно туда.

– Спасибо, что объяснил. Господи, неужели все вокруг считают, что я Человек Дождя?

Ангел снова усмехнулся, чуть криво, и по телу Баффи пробежала нервная дрожь. Почему он так обаятелен? Так невероятно... невероятен? Когда она еще жила в Лос-Анджелесе, ее подруга Хилли говорила, что любит мужиков, в которых есть нечто, что она никогда не могла выразить словами. Она это называла «Грррр». В Ангеле этого самого «Грррр» было пруд пруди. Иногда – да чего там, почти всегда – это очень осложняло их «отсутствие отношений».

Баффи сделала вид, что надулась, и наклонилась, чтобы посмотреть на сидящих в ряд друзей. Леди и джентльмены, с одного края этой группы сидит симпатичный мальчик, который оборачивается вервольфом. С другого края – Истребительница вампиров. Рядом с ней – настоящий вампир. Далее Мортиция и Гомес, только без...

– Помидоры, гнилые помидоры! – кричал разносчик. – Капуста, гнилые фрукты!

– Хм! – сказал Ксандр. – Нападение агрессивных закусок.

– Наверное, в эпоху Возрождения не было хотдогов, – брезгливо сморщила нос Баффи и посмотрела на Ангела.

Но Ангел и сам смотрел озадаченно.

– Вау! – крикнула Ива. – Смотрите, ребята!

– Помидоры! – кричал торгаш.

И в этот момент великан в капюшоне, с которым Баффи уже столкнулась, вытащил на арену телегу с человеком в колодках. Тот согнулся пополам, колени у него дрожали. Казалось, если он потеряет равновесие, то колодки его задушат.

– Дорогу арестанту! – потребовал человек в капюшоне. – Дорогу тому, кто оскорбил нашего короля!

Поняв намек, кто-то в толпе начал свистеть и ухать. Кто-то запустил в колодника помидором, который разлетелся, как шар с водой, попав ему в голову. Потом еще один, и еще.

– Мне это не нравится, – сказала Озу Ива. – Для меня это слишком исторически достоверно.

Баффи стиснула зубы, увидев сидящего двумя рядами выше мальчишку, который хлопал в ладоши и прыгал от радости.

В теле Ангела сохранилось остаточное тепло дня, земли и воздуха и поглощенной крови, которая принадлежала не ему. Но то, что предстало теперь их глазам, даже его заставило похолодеть.

– Так бывало в мое время, – сказал он тихо, сам не заметив, что заговорил. – Когда-то у нас в Голуэе подумали, что одна старуха сглазила жену лорд-мэра, и та родила мертвого ребенка. Беднягу миссис Макинтош проволокли по улицам... – Голос его стал хриплым. – Я был тогда совсем маленький. Сейчас я себе говорю, что просто не знал, но... – Он помолчал и добавил: – Я очень зло тогда с ней поступил.

И на миг он вернулся обратно в Голуэй, снова стал тем ребенком, который понятия не имел об адском существовании, на которое себя обрек, радостным мальчишкой, который не мок понять, что за каждый совершенный грех придется расплачиваться страданием.

Потом он поглядел, на Ксандра, недоверие к себе со стороны которого, по большей части не высказанное, Ангел полностью понимал. И даже был за это благодарен, поскольку знал, что если... если что-то случится снова, Ксандр изо всех сил постарается защитить других от него.

Он всмотрелся в лицо Ивы, восхищаясь ее велико– душной натурой. Когда он снова стал Анжелюсом, она была первой, кого он попытался убить. Он, точнее, то, что было внутри него, очень хорошо осознавало, что ее смерть будет для Баффи страшнее всего. Угрызения совести захлестнули его, когда он вспомнил свой восторг от мысли, как он сломает ей шею или высосет всю кровь до последней капли.

Но Ива, хотя и нервничала в его присутствии, трево-жилась в основном за Баффи. Как и все они. И все же, раз Баффи снова его приняла, они все старались сдерживаться. Для Ивы это должно было быть очень трудно.

Для Джайлса – почти невозможно.

– Сейчас я это прекращу, – сказала Баффи, выводя его из задумчивости.

– Баффи, спокойнее. Это всего лишь представление. – Корделия махнула ей рукой, призывая сесть. – Притворяются, понимаешь?

– Все притворяются? – спросил Ксандр громко. – Что ж, Кор, ты в этом разбираешься.

– Верно, Ксандр. Разбираюсь.

Ксандр волновался и даже слегка тревожился. Он замолчал и только прихлебывал свой подлинный лимонад.

Баффи вздрогнула, глядя на беднягу в колодках на сцене. В него попало что-то еще, кажется, пивная банка, и он вскрикнул от боли и обмяк. Его голова в деревянном ярме дернулась назад, и было очень похоже, что он сломал себе шею.

Публика взвыла от смеха.

– Ну, это уж слишком! – объявила Баффи, вскакивая на ноги.

– Сядь, ты, впереди! – заорали сзади.

Она стала пробираться к проходу.

– Да здравствует король! – загремели громкоговорители. – Да здравствует король Ричард Львиное Сердце!

При этих словах на арену вылетели двенадцать всадников в бархатных плащах и шлемах с перьями и с грохотом окружили телегу. Они сидели на огромных конях гнедой масти, и пыль из-под конских копыт полностью скрыла человека на телеге.

– Дорогу королю! – крикнул другой голос, уже знакомый Баффи. Это был Робин Гуд.

– Сядь! – закричал кто-то на Баффи.

Ангел потянул ее за руку.

– Телегу увезли, – показал он. – Наверное, за сце-ной его вытащат из этой упряжи.

– Да сядь же!

Она сделала глубокий вдох и села.

– Это была пивная банка. Судя по всему, полная. '

– Он наверняка обложен ватой. Уверен, что его подготовили.

Взревели фанфары, и всадники разошлись по углам арены, потом выстроились в круг и пошли галопом.

– Теперь я знаю, как отдыхали ребята, жившие в средние века, – сказал Ксандр. – А может, эти рыцари просто ковбои, у которых сегодня выходной.

Всадники выстроились двумя рядами. Снова прозвучали фанфары, и на арену рысцой выехал рыцарь в сверкающей серебристой броне и с золотой короной на шлеме. Он был окружен мальчиками и девочками, сидевшими на пони и бросавшими в воздух лепестки роз.

Фанфары взорвались. По рядам трибун пошли люди в красных и голубых рубашках и леггинсах, они размахивали руками и призывали публику кричать: «Да здравствует король!»

– Да здравствует король! – крикнул Ксандр. – Элвис, мы тебя любим!

На поле свита подвела короля Ричарда к помосту. Он картинно повернулся в седле и оглянулся назад.

Из ворот высунул нос ослик и внимательно осмотрел толпу. Потом он робко двинулся на арену.

На ослике сидел парень лет шестнадцати или семнадцати, одетый в костюм шута, сшитый из красных и синих лоскутков, на его колпаке позванивали бубенчики.

У Баффи перехватило дыхание. Это был тот мальчик, который подглядывал за ней и Корделией. Ну, не совсем подглядывал.

Ослик разогнался, потом рывком остановился, склонил голову и изо всех сил поддал задними ногами. Это внезапное движение, очевидно, застало мальчика врасплох, потому что он перевалился через голову ослика и тяжело плюхнулся на землю.

Толпа заревела от восторга. Полетел град гнилых помидоров.

Баффи затошнило. Она глянула на Иву – ей это совсем не нравилось. Озу тоже. Корделия что-то перебирала у себя в сумке, а Ксандр отставил свой лимонад и смотрел на сцену с отвращением.

Шут поднялся и медленно заковылял к помосту, где всадники слезали с лошадей и поднимались на платформу. Каждый рыцарь остановился у своего сиденья без спинки. Когда к ним присоединился король Ричард, они все поклонились.

– Где Роланд, мой никчемный дурак? – вопросил Ричард. К его одежде был прикреплен микрофон.

– Я здесь, мой король, я иду! – отозвался шут, тоже говоривший в микрофон.

– Видишь? Это просто представление, – заверил Ангел Баффи.

– Ах ты негодяй! Ах ты презренный шут!

Роланд попытался забраться на сцену, но он был слишком маленького роста и не сумел даже закинуть ногу на помост. Под хохот зрителей он сделал вторую попытку.

– Залезай немедленно, или, предупреждаю, и для тебя найдется колодка! – крикнул Ричард.

– Солодка? – переспросила Баффи у Ангела.

– Колодка. Как на том парне, что был на телеге. Это древнее наказание. – Ангел потер шею. – Очень больно.

У Баффи глаза расширились:

– Ты тоже?

– За пьянство в общественном месте, – сконфу-женно пояснил Ангел.

– Кстати о пьянстве: где мой Куратор? – спросила Баффи, оглядываясь.

Ярмарка кипела вокруг Джайлса и его спутников. Детишки в шапках Питера Пэна и с цветами в волосах вопили от восторга, шныряя под ногами у взрослых. Статные молодые женщины в средневековых одеждах – кольчужный верх купальника, меховой саронг – пробегали мимо них. Кто-то с плейером, кто-то с арфой. Издали донеслись ритмичные звуки танца. В другое время это могло бы даже вызвать у Джайлса ностальгию.

Но не сейчас. Сейчас он почти не замечал творящийся вокруг пандемониум. Рядом с ним шел, сгорбившись и спотыкаясь, Джейми Андерсон, и Джайлс мельком подумал, каково это – потерять ребенка. Более того, ребенок сам решил тебя покинуть, сбежать, а тебе надо жить дальше, не зная даже, выжил он или погиб в одиночестве.

У Джайлса детей не было, но он считал, что имеет некоторое понятие о том, что переживает Джейми. И в глубине души его даже была какая-то извращенная радость из-за того, что ему не дано понять этого лучше.

– Это конец, Руперт, – говорил Джейми, когда они отходили от киоска – Андерсон с чашкой кофе, а Джайлс с совершенно отвратительным чаем с пряностями. Его омерзительный запах напомнил Джайлсу лавандовые соли для ванны в бабушкином флаконе резного хрусталя. – Я дошел до точки. В ближайший понедельник меня уволят.

– Может быть, еще не все потеряно, – сказал Джайлс.

Но он совсем не был в этом уверен.

Может, само время их знакомства создало между ними что-то вроде дружбы. Дженни Кэлендар погибла совсем недавно, и Джайлс был погружен в свое личное, глубоко спрятанное горе. И, слушая дрожащий голос офицера полиции, он думал о пропавшем сыне Джейми. И представлял себе, насколько было бы хуже не знать, жива Дженни или мертва. Если бы она просто однажды исчезла бесследно.

И все же даже сейчас Джайлс предпочел бы это твердой уверенности, что она не вернется никогда. По крайней мере, так он себе говорил. Очень легко уговорить себя, если твердо знаешь, что этого никогда не будет. Но он жил над Адовой Пастью, и Дженни погибла здесь. И можно надеяться. Молиться. Быть настолько одиноким, чтобы тебя искушало желание обратиться к рунам и чарам.

Пить.

Но Джайлс ушел от пьянства. В тот единственный раз, когда он напился в Саннидейле, Баффи так напугалась, что он поклялся себе никогда больше не распускаться. Куратор не может позволить себе роскоши искать выход в забвении.

Можно допустить, что это дозволено полицейскому офицеру вне службы. В Британии начальство Андерсона посмотрело бы на это сквозь пальцы, учитывая, что ему пришлось вынести. По крайней мере, в той Британии, которую Джайлс знал и любил и по которой так остро тосковал.

– Вы уверены, что можете идти? – осторожно спросил Джайлс.

– Нет, но я протрезвею. – Андерсон выглядел ужасно, и от него разило пивом. – Не могу поверить, что я это сделал. Понимаете, я себе заказал колу, а они принесли мне пива. И я подумал: «А почему бы и нет?» – Он отставил кофе и скривился. Наверное, кофе был таким же несъедобным, как чай. – Потом еще три пива, и прощай, моя нагрудная табличка.

– Вы просили колу, а получили пиво? – насторожился Джайлс.

Андерсон раскатисто засмеялся.

– Ага. Представление девятнадцатилетнего о pae. Я прослужил в полиции пятнадцать лет и выбросил все на помойку, потому что погнался за дешевизной паршивой кружки пива. И знаете что я вам скажу? Пиво было никудышное.

– В самом деле? – Джайлс показал рукой в сторону грязного пятачка, который служил автостоянкой. Андерсон уже согласился на предложение Джайлса отвезти его домой. А машину его потом кто-нибудь доставит, может быть, Корделия или Оз. – Очень жаль.

И он вылил чай на землю с мрачной удовлетворенной улыбкой.

Когда они выходили, билетер высунулся из киоска и посмотрел на Джайлса долгим взглядом, не говоря ни слова. Куратор обеспокоился и подумал, следовало ли оставлять здесь Баффи одну. Хотя не совсем одну. Она здесь с друзьями. И с Ангелом.

«И это вполне правильно», – сказал он себе твердо. Может быть, он единственный из всех понимал, что Ангел – это Ангел, а Анжелюс – это демон, который им овладел. И Анжелюс, а не Ангел был виноват в гибели единственной любви Джайлса. Не Ангел.

Джайлс снова и снова напоминал себе, что ему не пристало изображать из себя отца Баффи. Но, несмотря на ее силу и ее, можно так назвать, стойкость, она все равно была девчонкой, пережившей больше трагических моментов, чем дети ее возраста могли даже вообразить. Джайлс никогда не забудет ее беспомощный плач возле горящего склада, когда он так неразумно разъярился, решив уничтожить Анжелюса за убийство Дженни.

«Не оставляй меня! Я не смогу одна!»

Столько боли. Бедная, дорогая Баффи. Неудивительно, что она в прошлом году покинула Саннидейл.

И какой невероятно смелый поступок – ее возвращение.

Сидящему рядом человеку нужно хоть чуть-чуть ее храбрости, чтобы пережить собственный кошмар.

А билетер все смотрел ему вслед. Что-то было в нем не то. То ли он в гриме, то ли в какой-то маске. В общем, вид у него был какой-то... неправильный.

Джейми тяжело вздохнул, и Джайлс снова вернулся мыслями к своему другу. Они молча вышли на пыльную стоянку. Она была забита машинами всех типов, от полугрузовиков до отличного «ягуара», на котором Джайлс и сам был бы не прочь прокатиться. Жители Саннидейла отчаянно тянулись к развлечениям... или пытались отвлечься от очевидных проблем своего города. Не касаясь веры в сверхъестественное, все равно нетрудно было заметить, что у города проблем больше, чем положено. Но почти все взрослые закрывали на это глаза.

Джайлс подумал о Джойс Саммерс и ее проекте «Приют». Он считал, что ей не следовало в нем участвовать. Она знала такое, чего другим родителям рассказать не могла, и все же созналась в своей довольно расплывчатой надежде на «круги по воде», которые разойдутся от ее усилий.

– В самом крайнем случае родители хотя бы поймут, что мир не безопасен, – сказала она ему на своем благотворительном вечере. – Он куда опаснее, чем многие сознают, и мы недостаточно смотрим за нашими детьми.

Они дошли до «ситроена», и Джайлс, достав ключи, сперва открыл дверцу для Андерсона. Тот неразборчиво поблагодарил.

Джайлс обошел машину и сел за руль.

– Знаете, на этой Ярмарке довольно необычные люди, – начал он и поднял глаза, когда сосед неожиданно засмеялся.

– Вам за эту штуку никогда штрафы не выписывали? – спросил Андерсон, глядя в окно.

– Вы имеете в виду превышение скорости? – вежливо спросил Джайлс, хотя вопрос застал его врасплох.

– Да нет. За езду на транспортном средстве повышенной опасности. – Он повернулся к Джайлсу и ухмыльнулся. – Руп, это я вас подначиваю.

– Понимаю, – ответил Джайлс, надувшись.

Машина заскрежетала, дернулась и поехала. Пошла рывками, будто тоже выпила.

– Обычно она лучше поддается управлению, – заметил Джайлс, озадаченно глядя на рычаг переключения скоростей.

Андерсон заржал:

– Почему, интересно, мне в это не верится?

На турнире.

Двое рыцарей держали Роланда за руки и за ноги, готовясь закинуть его на помост, а толпа скандировала:

– Ки-дай! Ки-дай!

Из группы Баффи никто не кричал. Всем им было очень не по себе.

Наконец Ксандр сказал:

– Я думаю, меня давно уже призывает какая-нибудь бижутерия.

– Ага, – отозвалась Ива, поглядев на Оза. – И меня.

– Значит, уходим.

Оз, а за ним все остальные, оглянулись на Баффи, ожидая ее слова. Ей всегда было чуть неловко, когда они считали ее неоспоримым лидером даже в тех ситуациях, которые не имели отношения к ее роли Истребителя.

– Уходим, – сказала она.

Под вой недовольных зрителей они протиснулись к выходу;