Текст книги "Дитя охоты"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Кристи Голден
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 15

Когда Брайана Андерсона и его новых друзей отвели на край поляны, Лесной Царь взял коня Баффи за повод и увел. Она не оглянулась.

Брайан это понимал. Оглядываться – это больно. Мистер Джайлс снял свой галстук и туго замотал руку Ксандра. Тот что-то сказал насчет способов завязывания галстуков в полевых условиях, кивнул и заявил, что с ним все в порядке. Он сообщил, что меч его только оцарапал, а кричал он больше от неожиданности, чем от боли. Брайан не очень ему верил. С другой стороны, вид у Ксандра был не ахти, но и не такой, будто он вот-вот умрет.

Создавалось впечатление, что Брайан и его новые друзья стали для Охоты невидимы. Псы на них не рычали. Охотники проезжали мимо них, как мимо деревьев. Даже темные эльфы не обращали на них внимания. Брайан был свободен. Он мог вернуться к отцу.

Баффи пожертвовала всем для своих друзей, а ему просто повезло оказаться вместе с ними. Он был свободен.

Но он пока еще не мог уйти.

– Брайан, надо идти, – шепнул ему Джайлс. – Мы должны найти способ спасти Баффи, а здесь нам этого не сделать.

– Сейчас... погодите, – ответил Брайан, глядя на Конни де Марко, девушку, которую он знал как Золотинку.

Она на него не смотрела.

Брайан сложил руки рупором и позвал:

– Золотинка!

– Брайан, – сказал Ксандр с очень серьезным лицом. – Я знаю, что это трудно, но тебе придется это оставить. Боюсь, что время нашего пропуска истечет, а я лично не хочу, чтобы жертва Баффи была напрасной. Нам надо рвать когти.

Брайан вглядывался в Золотинку. Он не понимал до этого момента, что полюбил ее по-своему – не так, как влюбленный юноша, а как близкий друг.

Не такую ли боль причинил он своему отцу?

И как залечить такую рану?

Конни де Марко держалась к Шоку спиной и плакала человеческими слезами. Она еще оставалась человеком, еще была жива. Это она знала. Но знала и то, что это ненадолго.

Ничего на свете она так не хотела, как вернуться в мир вместе с Шоком... с Брайаном. Конни страшно скучала по маме. Как она жалела, что сбежала из дому! Это было ребячеством. Конечно, они с мамой часто не могли понять друг друга. А отец – ладно, он просто злобный старый негодяй. Но можно было попытаться дать маме понять себя лучше. Попытаться поговорить с ней по-настоящему.

Теперь слишком поздно.

Мама никогда нс простит ей того, что она сделала, что ездила с Дикой Охотой. Пока еще она никого не лишила жизни, но стояла рядом, когда это делали другие. Она участвовала. Даже если мама скажет, что простила, Конни понимала, что вряд ли когда-нибудь она сама себя простит. Теперь ее место здесь. Она – одна из них.

Если ей не придется стать невестой Роланда, она будет просто одним из Охотников. Они будут ее семьей.

Все время, пока Брайан пытался поймать ее взгляд, поговорить с ней, она плакала. Потом слезы высохли, хотя плакать она не перестала. Перед ее лицом плавал клочок темного тумана, и Золотинка в него всмотрелась. Он, наверное, просто проплывал мимо, но она не могла не подумать: а не из нее ли этот туман вышел? Не из ее ли слез?

Затрубил рог. Она взвесила на руке меч и вложила его в ножны. Вскочив на лошадь, Золотинка была готова снова ехать на Охоту. Наконец-то она поняла. Она уже умирает просто потому, что находится здесь. Просто потому, что хочет стать частью Охоты. Это ее убивает.

И хоть трудно это было признать, но Золотинке здесь нравилось. Иногда отец бил ее и обзывал шлюхой. Мать в разгаре их стычек называла ее никуда не годной. Ничтожеством, ничем.

Теперь Золотинка стала чем-то.

Чем-то страшным.

Ива вытерла слезы и пошла за Ксандром сквозь деревья. Несмотря на раненую руку, он не отставал от Джайлса и Брайана Андерсона. Скоро они выйдут к шоссе Семнадцать.

Она пыталась замедлить шаг, но каждый раз Джайлс или Ксандр подгоняли ее вперед. Тогда она просто остановилась.

Ксандр это заметил.

– Давай, Ив! – сказал он нетерпеливо.

– Так нельзя, – ответила Ива. – Нельзя ее так ос-тавить.

Ксандр уставился на девушку. Джайлс подошел и положил ей руку на плечо.

– Конечно, нет, – мягко сказал он. – Мы никуда не пойдем без Баффи.

– Но эта клятва! – возразила Ива. – Вы сказали...

– Я знаю, что сказал! – отрезал Джайлс и мотнул головой, безмолвно извиняясь за эту вспышку. – Я только хочу выиграть время, чтобы мы могли найти способ нарушить эту клятву. Боюсь, нам придется импровизировать.

– Импровизация – это хорошо, – одобрительно произнесла Ива.

– Ребята, здесь не место для остановки, – сказал Ксандр. – Давайте увеличим расстояние между нами и маленькими ушками.

Ива наконец поняла. Могло оказаться, что темные эльфы или какие-то другие твари в лесу за ними следят. Ксандр хотел отойти подальше.

– Согласен, Ксандр, – сказал Джайлс. – Но не слишком далеко. Вряд ли у нас много времени до начала последней Охоты.

Они снова двинулись вперед, и на душе у Ивы стало чуть легче. Конечно, она понимала, что их шансы невелики и возможен любой исход. Но она знала, что если бы они ушли, даже не попытавшись спасти Баффи, она никогда не смогла бы себе этого простить.

Вскоре они вышли на широкую тропу, ведущую на юг. Ива попыталась понять, где они, и решила, что тропа, вероятнее всего, выведет их на шоссе Семнадцать. Если бы они хотели туда выйти. Но они не хотят. Они остаются.

– Брайан, – тихо сказала Ива. – Мы здесь остановимся. А тебе, наверное, надо идти.

– Да, Брайан, – поддержал ее Джайлс. – Тебе и в самом деле надо идти.

Брайан не сдвинулся с места.

– Меня Баффи тоже спасла.

Ива вспомнила отца Брайана и то, как он пытался себя убить. Она боялась даже думать о том, что будет с ее родителями, если она пропадет, или что будет с родителями Ксандра. Но Баффи была их другом, и она пришла к ним на выручку. Не только сегодня. Они обязаны вернуться. Брайан – нет.

Очевидно, они все думали одно и то же, но сказал это Ксандр:

– Твой отец тебя ждет, друг. Давай отсюда.

Он прижимал поврежденную руку к животу, явно стараясь не дать никому заметить, насколько серьезно он ранен.

Брайан оглядел их всех по очереди, Джайлса последним. Наконец он произнес «спасибо» и повернулся, чтобы уйти.

– Брайан! – окликнула его Ива. Он остановился и оглянулся. – Если мы не вернемся, попытайся объяснить нашим родителям, ладно? А моим скажи...

Голос ее пресекся и она прикусила губу, глаза ее заблестели от слез.

Но Брайан понял. Кивнул.

– Я скажу, – ответил он и посмотрел на Ксандра. – За вас обоих.

Они смотрели ему вслед, пока он не свернул за поворот и не скрылся из глаз.

– Итак, – сказал Джайлс и снял очки, чтобы их протереть, – давайте подумаем. .Что нам известно?

– Что Баффи дала клятву Гекате, и клятва эта нерушима, и что сейчас рогатенький папаша собирается пригласить адвоката по брачным контрактам, – сказал Ксандр. – И не надо мне говорить, чтобы я не отпускал шуточек, потому что я буду это делать.

– Геката – повелительница ведьм, – сказал Джайлс. – Может быть, здесь есть параллель с легендой о Холде-Охотнице. Но мы знаем, что наш Повелитель Охоты – мужчина...

– А что там с Одином? Ей пришлось поклясться его глазом.

Джайлс водрузил очки на место.

– Это общий ритуал – клясться какой-то частью тела. В некоторых культурах клянутся ляжкой. Согласно легенде, Один потерял глаз в поисках мудрости. Вероятно, это связано с суровостью клятвы.

– Послушайте, все это очень интересно, – сказал Ксандр, – но так мы никуда не придем. Как я понимаю, мы должны дойти обратно до поляны, проследить, куда они уйдут и подождать их на обратном пути. Если устроить засаду на Рогоносца и завалить его, может, это обескуражит остальных и даст нам удрать.

– Не очень-то хороший план, – нерешительно сказала Ива.

– Это вообще не план, – фыркнул Джайлс. – Особенно если вспомнить о гончих и темных эльфах. Из них многие убиты, но со многими еще придется иметь дело. Одни только эльфы способны нас убить, если мы попытаемся удрать с Баффи.

 – Значит надо и эльфов вывести из игры, – заявил Ксандр.

– И как ты предлагаешь это сделать? – поинтересовался Джайлс.

Ответ он услышал не от Ксандра, а из густой тени деревьев рядом с тропой. Из тьмы вылетел мертвый эльф и шлепнулся на землю, перекрученный, как тряпичная кукла.

– У нас вроде бы есть идея, – произнес голос.

На тропу вышел Ангел, за ним Корделия. Когда Ива всмотрелась в третьего, идущего за ними, сердце ее Я заколотилось.

– Оз?

– Я здесь, – ответил он рычащим голосом.

– Оз, Оз! – зашептала она, когда он вынырнул из темного леса. Шел он чуть сгорбившись, одежда на нем превратилась в лохмотья. Там, где сквозь нее должна была проглядывать кожа, топорщилась шерсть. Уши заострились, нос и челюсть неестественно выдались вперед. Когда он говорил, открылись острые желтые клыки.

Она снова позвала его по имени и нерешительно двинулась к нему.

– Классно, – сказал Оз. – Как виртуальная реальность компьютерной игры.

– Эта игра и называется жизнь, – указал Ксандр.

Все замолчали, когда Ива медленно подошла к Озу и они обнялись. Ксандр и Корделия взялись за руки и посмотрели друг другу в глаза.

– Что у тебя с рукой? – тревожно спросила Корделия.

– Кровь сдавал, – пожал плечами Ксандр. – Хотя у меня не спросили согласия. – И он улыбнулся, увидев ее встревоженное лицо. – Все будет хорошо. Обещаю.

– Как вы нас нашли? – спросил Джайлс у Ангела.

– Долгая история. Когда-нибудь за пивом расскажу подробно.

Они долго смотрели друг на друга, и после секундного молчания Джайлс кивнул и ответил:

– Лучше всего за «Гинессом».

Ангел едва заметно улыбнулся.

– Корделия спасла мне жизнь, – сказал он Ксандру. – И Озу тоже.

– Королева К. воспользовалась правом помилования, – сказал Ксандр. Корделия стукнула его по спине.

Все было так как, будто уже все в порядке. Что, конечно, не соответствовало действительности.

– Ладно, – сказала Ива, глядя на Ангела и Джайлса, – давайте обсудим план. Я хочу точно знать, как мы будем распутывать этот узел.

Баффи предложили новую одежду. Она отказалась. Ей предложили мясо, зажаренное на костре, но она вспомнила кентавра в лесу и покачала головой. В семействе Саммерсов было правило, которое приходилось применять не слишком часто: не есть ничего, что может поддерживать разговор.

Протрубил охотничий рог, но в нем звучала щемящая, почти траурная нота. Тела всех Охотников, которых убила Баффи, бросили в костер, где они быстро сгорели. Странно, но никто из остальных не проявил к ней враждебности. Она только что истребила с полдюжины их товарищей, а им все равно.

Но в конце концов, чем была их жизнь, как не Охотой и убийством? Они и без того были мертвы. А ей предназначено выйти за Роланда и стать когда-нибудь Царицей Охоты. Если они хотели продолжать иллюзию жизни, которая у них была, надо было относиться к ней с почтением.

Если представится случай, она этим, быть может, воспользуется. Если представится...

Она искала глазами Роланда, единственного своего друга среди этих кошмарных созданий. Каково это будет – иметь такого мужа? Вечно скакать с ним в ночи бок о бок? Уйдет ли из него доброта? Сменится ли душа, которая ее восхитила, маслянистым черным облаком?

Наконец снова прозвучал рог. Роланд подъехал к ней на огнедышащей, бьющей копытом кобыле, и Баффи всмотрелась в него пристально. «Он это все ненавидит», – подумала она.

– На коня, Баффи, – сказал он ей очень мягко. – И возьми свое оружие. Это последняя Охота перед возвращением в Ложу. Мой отец хочет отомстить Ярмарке.

Баффи подобрала меч, добытый в бою, и моргенштерн тоже взяла. На выбранной ею лошади было что– то вроде чехла для него, а моргенштерн – оружие очень эффективное.

– Почему ты остался? – спросила она Роланда, садясь на лошадь.

Он не ответил. Она посмотрела ему в глаза и увидела там боль.

– А почему ты Истребитель? – спросил он.

Баффи собралась было ответить, когда поняла, что это не нужно. Вопрос риторический. Баффи не выбирала себе жизнь Истребителя. Ее выбрали. Но она поняла, как важны возложенные на нее обязательства, и приняла их.

Роланд должен был стать Лесным Царем.

– Я никогда бы не сказала, что мы в одном и том же положении.

– Не в одном и том же, но в похожем.

– Знай, что если я найду способ, – сказала Баффи, – я отсюда уйду.

– Если бы я мог найти способ, – ответил Роланд, – ты уже была бы дома.

– У тебя хорошая душа, Роланд. Храни ее бережно.

Роланд не ответил, но Баффи показалось, что глаза его наполнились слезами. И снова зазвучал рог – громко и глубоко. В центре поляны гарцевал па свирепом жеребце Лесной Царь, и речь его раздалась так громко, что все услышали.

– Насладимся последней Охотой сезона! – сказал он. – Наша главная цель – экзотические звери для еды. И еще: настройте ваш дух на поиски лишенных надежды. Нас стало меньше, и мы должны пополнить ряды.

Он взглянул на своего сына:

– Но первым делом мы поедем туда, где был лагерь актеров. Как вам известно, когда наш принц заблудился в мире света, эти негодяи притворились его друзьями. Почуяв его силу, они обратили его в своего раба. Он же, пытаясь вернуться к нам, ушел от них. Наша принцесса предложила ему кров, и мы благодарны ей за это.

Он куртуазно поклонился в сторону Баффи. Она не ответила.

Он продолжал:

– Но эти бесчестные мерзавцы ворвались в ее обиталище и силой вернули его в свой лагерь. Предводитель эльфов доложил, что некоторые из колдунов, оскорбивших нашего принца и саму Охоту, до сих пор живы. Ложа закроет свои двери для каждого, кто не омочит губы в крови наших врагов.

– Это обещание? – пробормотала Баффи себе под нос.

В последний раз протрубил рог, и Лесной Царь повел Охоту в лес. Тут же Баффи ощутила, что мир переменился. В страшных и нереальных ситуациях она бывала чаще, чем верилось ей самой. Но сейчас было что-то другое. Она сама стала частью Охоты, оказалась по ту сторону тайны. Сам воздух казался иным, имел другой вкус. Казалось, лес расступался перед ними, служа Лесному Царю. Наверное, так оно и было.

Концы волос Баффи потрескивали. Она дрожала от смертного холода.

И не знала, согреется ли когда-нибудь вновь.

Рядом с ее конем бежал огромный черный олень. Может быть, когда-то он был дичью, гонимой добычей, а не созданием Охоты.

Конь выдыхал пламя, глаза его горели. Но под ее бедрами он был холоден, как лед. Им не надо было управлять – он и без нее точно знал свое место в процессии. Стучали копыта, гавкали псы, летящие у копыт коней, еле касаясь лапами земли. Баффи против собственной воли ощутила электрический прилив силы. Или голода и жажды крови. Она, Истребитель, знала, каково быть охотником, выслеживать добычу и убивать ее, неожиданно налетать на врага. Но здесь было совсем иное. Потому что в качестве Истребителя она всегда была в меньшинстве, а враг был сильнее. То была война.

А Дикая Охота – это просто бойня. Массовое убийство. Варвары они были, но Баффи на секунду ощутила, что есть в варварстве своя свобода.

Вздрогнув от ужаса, она отогнала эту мысль. Она не станет частью этой мерзости, не будет одной из них, даже если это означает смерть. Она найдет способ нарушить клятву, данную Лесному Царю. Впрочем, сейчас она думала только о том, чтобы не выпустить поводьев.

Они с грохотом летели по лесу, и черный туман между деревьями расступался на их пути. Воздух пульсировал энергией, голубая аура дрожала вокруг деревьев и кустов. Вокруг Охотников аура мерцала чернотой.

Темнота не помешала Баффи увидеть вдали слева блеснувший белый мех. Наверное, это было что-то большое, если его удалось увидеть так издалека. Что– то вроде снежного человека? После кентавра Баффи была готова поверить во что угодно.

Пара Охотников, тоже, очевидно, заметивших этот блеск, свернули в лес и пустились в погоню. Через минуту раздался почти человеческий крик боли и победный рык Охотников.

Баффи подумала о людях с Ярмарки Ренессанса. Она не сочувствовала тем, кого оставили в живых темные эльфы. Это были, без сомнения, создания зла, и они заслужили то, что получили. Баффи сама убила бы их при самозащите. Но так? Хладнокровно загнать и жестоко убить? На это она вряд ли была способна.

И придумать хоть что-нибудь, чтобы этого не случилось, она тоже не могла.

Конь под ней захрапел. Баффи увидела, как рванулся в чащу один из псов. Он обернулся и зарычал на нее. Может, тут дело в запахе, но псы все еще считали ее врагом.

Впереди раздался нечеловеческий рев. Баффи узнала голос Лесного Царя. Заржали лошади, закричали Охотники. Баффи натянула поводья, увидев, что Роланд впереди замедлил ход и отступил назад, оказавшись на широкой тропе рядом с ней.

Тут Баффи впервые заметила, что лес вокруг посветлел. Исчез черный туман, саваном покрывавший деревья, но крайней мере, здесь его не было. На небе появились звезды и луна.

– Что случилось? – спросила Баффи.

Тогда снова заревел Лесной Царь, и Баффи взглянула вперед, через головы конных Охотников, из которых многие уже спешились. И тут она наконец увидела, что их остановило.

В конце тропы стояла стена. Неясная масса черного тумана, но куда более плотного, чем тог, что клубился в лесу раньше. Он как-то сгустился и образовал застывшую массу, не дававшую двигаться дальше. Стена была! тридцати футов высотой и достаточно плотной.

Лесной Царь заревел от ярости и со всей своей мощью обрушил меч на черную стену. Маслянистая поверхность колыхнулась, заклубилась, и меч успел ee прорезать. Стена была липкой и вязкой. Царь с трудом вытащил меч, а когда он это сделал, на стене не осталось и следа.

– Что это? – спросила Баффи у Роланда.

– Я как раз хотел у тебя спросить, – ответил он. – Я думал, это работа твоих друзей.

Баффи прикинула такую возможность, но ни Джайлс, ни Ива не владели магией настолько, чтобы сотворить что-то подобное так быстро. Она посмотрела на Роланда и покачала головой.

– Мы здесь заперты? – спросила она.

– Похоже на то. Я никогда ничего подобного не видел. Никто еще не бросал моему отцу такой вызов. Потому что сила его очень велика.

Баффи смотрела на стену, абсолютно ничего не понимая. Лесной Царь и несколько Охотников все еще пытались пробить густую и клубящуюся магию стены. Баффи беспокоилась о том, что будет, когда им это все же надоест. Ее клятва была магической, как предупредил ее Джайлс. Она могла быть нелояльной в мыслях, но если она захочет причинить Царю вред, тело откажется подчиниться.

Она это уже, конечно, проверила.

Пока они еще в лесу, или хотя бы в Саннидейле, есть надежда найти какой-то способ освободиться. Но если они вернутся в Ложу, окончательно покинув мир, который Баффи знает, все ее надежды погибнут. И для того чтобы стать частью Охоты, одной из них, Баффи тоже придется умереть. Умереть и жить потом с черной магией внутри. И больше никогда не быть человеком.

Если это случится, она знает, что делать.

Она попросит Роланда ее убить.

Вопреки чувству вины от того, что он бросил друзей, Брайан не мог сдержать радости, когда тьма вокруг начала рассеиваться. По-прежнему стояла ночь, но уже ночь настоящая. Осязаемая. Без всякой магии. Его подмывало кричать от радости. Вместо этого он только прибавил шагу, несмотря на раны и усталость.

Он не мог дождаться встречи с отцом.

Свернув за поворот, Брайан увидел чернильно-черную массу между деревьями. Минуту он на нее смотрел, потом подбежал и остановился всего в нескольких дюймах. Протянул руку, но не смог до нее дотронуться – страшно. В короткой мысленной схватке с самим собой он был вынужден признать этот страх и уступить ему. Упав на колени и закрыв лицо руками, он заплакал. Вслух, громко.

И тут раздался голос.

– Этот вроде не из них?

Голос был глубокий и сердечный.

– Да нет, это просто пацан, – ответил другой голос.

Брайан оглянулся, но никого не увидел. Подумал, что сходит с ума.

И тут из непроницаемой черноты высунулась рука, схватила его за запястье и протащила сквозь стену темноты, будто ее и не было.

Он споткнулся, упал на траву и скатился по короткому склону в канаву, отделявшую ограждение шоссе Семнадцать от леса. Со дна канавы он увидел своих спасителей. Огромный жирный человек в изорванной одежде упирался руками в стену, полностью скрывавшую лес – виднелись только верхушки деревьев. Из груди человека исходил свет почти белый, лишь чуть подкрашенный розовым.

И был еще один – одетый в зеленое. Из его рук исходила, потрескивая, энергия, переливавшаяся в черную стену и обратно.

– Значит, ты удрал? – спросил зеленый. – Как тебе это удалось?

– Что это вы делаете? – спросил Брайан, ошеломленный зрелищем, но слишком эмоционально опустошенный, чтобы испугаться.

– Держим их внутри, – ответил толстяк. – На что это похоже, пацан?

– На магию, – тихо сказал Брайан.

Они оба рассмеялись.

– Мы с королем Ричардом будем тут до рассвета, сынок, – сказал зеленый. – Если стена упадет, мы оба покойники. Так что мы были бы тебе благодарны, если бы ты сбегал в ближайшую круглосуточную забегаловку на дороге и притащил нам кофейку.

Брайан уставился на них, как на сумасшедших. Но они больше ничего не сказали. Брайан заметил выступивший у них на лицах пот. Держать Дикую Охоту взаперти – работа нелегкая. Он таращился на них битых минут десять, но так и не задал ни одного из теснившихся в голове вопросов. Потому что понял, что не хочет знать ответов.

Наконец он поднялся на ноги, нащупал бумажник, который каким-то чудом остался в заднем кармане, и побрел по пустому шоссе с единственной мыслью в голове.

Кофе – это он может.

Пока вся энергия Дикой Охоты сосредоточилась на преградившей путь стене, никто не заметил, как от основной группы отделился олень. Он тащился обратно по тропе, ощущая голод и чуя носом что-то необычное. Что-то новое. Нового на свете было мало, и он думал, следует это новое съесть или, наоборот, от него убежать.

Олень ушел достаточно далеко, туда, где жидкая тьма все еще переливалась среди деревьев. Он знал, что это новое близко.

Когда-то олень был другим, таким, который мяса не ел. Теперь он мог есть только мясо. А это пахло, как хорошее мясо.

Впереди, во тьме, что-то зарычало.

Из тени появилась пара огромных, горящих желтым огнем глаз.

Сильные руки схватили оленя за рога и резко вывернули, сломав ему шею. Он упал на землю. Из пасти его вырвалось облачко черного тумана.