Текст книги "Дитя охоты"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Кристи Голден
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– А вервольфы? – спросил голос у нее за спиной.

Баффи обернулась, готовая к схватке. На краю шоссе, как раз там, где они перелезали ограждение, стоял вполне человекообразный, но очень напряженный Оз. Невозмутимость, казавшаяся его второй натурой, исчезла напрочь. Баффи думала, что Оза никогда и ничего не может вывести из равновесия.

До этой минуты.

ГЛАВА 12

Корделия откинула волосы назад, нагнулась над умывальником в ванной мистера Андерсона и плеснула в лицо водой. Она так сильно рыдала, что косметика растеклась, оставив на лице грязные следы. Порывшись в унылой аптечке, на полках шкафчика и под умывальником, Корделия нашла очень старую банку растрескавшегося кольдкрема. Нет уж, спасибо. Она так обойдется.

Еще раз плеснув в лицо холодной водой, она взяла полотенце, которое раньше достала из шкафчика и из которого долго вытряхивала пыль. Потом пригладила пальцами волосы и посмотрела на себя в зеркало. На нее взглянула не рыдающая развалина, которой она была несколько минут назад, а девушка с ясными и настороженными глазами. Без косметики. По случаю отсутствия заколки пришлось взять резинку с ручки двери в ванную, конечно, сначала как следует промыв под краном и смазав кремом, чтобы не повредить волосы. Всем известно, что обычные резинки разрушают волосяные луковицы...

Когда Корделия вышла из ванной, мистер Андерсон разговаривал по телефону. Она терпеливо ждала, пока он ее заметит. Как только это произошло, он вежливо кивнул ей и сказал своему собеседнику, что они увидятся утром.

– Это была Лиз де Марко, – сказал он, кладя трубку. – Ее дочь Конни тоже пропала какое-то время назад. Лиз держит местный приют для сбежавших детей. Мы собирались утром позавтракать. Я ей сказал, что пробиваю идею создания специальной группы в полиции. Надо ей помочь, но ведь я не могу ей сказать все, правда?

Корделия была недовольна, что ей приходится появляться на публике – ладно, перед этим человеком – совсем без косметики, но дело требует жертв.

– Знаете, многие дети просто убегают, – сказала она. – Может быть, вы ее и найдете.

– Я сказал ей, что попробую воспользоваться своими связями. Посмотреть, могу ли что-нибудь сделать.

Корделия поняла, что этот человек ждет любое ободрение.

– Это прекрасно! – сказала Корделия совершенно искренне. – Она не против, что вы звоните ей так поздно?

– Я звонил в приют, – объяснил Джейми. – Она почти никогда не уходит оттуда раньше полуночи – по крайней мере, так она говорит. Но ее муж... – Он закашлялся, будто поймал себя на словах, которые говорить не следовало. – Лиз мне сказала, что мать вашей подруги планирует большое собрание в школе. Джойс Саммерс. Она хочет, чтобы родители включились в эту ситуацию более активно. Я имею в виду ситуацию с беглецами.

«Ну, от этого будет просто уйма пользы!» – ядовито подумала Корделия. Ей стоило больших усилий сохранить это мнение при себе.

– Еще Лиз говорит, что ее дочь с вами знакома.

Корделия мысленно перебрала всех, кто хоть что-то представлял из себя в школе, плюс Ксандр и его друзья, конечно, которые теперь и ее друзья, и сказала она, пожав плечами: – Может быть, были когда-нибудь вместе на занятиях.

– Судя по словам Лиз, Конни вами восхищалась.

Корделия только кивнула. Ничего удивительного.

Это была взятая ею на себя обязанность – быть недосягаемым образцом для других девушек.

Минуту они сидели молча. Мистер Андерсон, казалось, готов был провалиться обратно в свою депрессию, и Корделия стала искать способ его отвлечь.

– Вы говорили о Брайане, – начала она.

– Не надо! – сказал мистер Андерсон, выставив руку, как уличный регулировщик. – Я с этим справляюсь, как могу. И прошу прощения за то, что у вас из– за меня возникли сложности. Я знаю, что Руперт с этой девушкой...

– Баффи.

– ...делают все, что могут. Я даже не стану притворяться, что хоть что-нибудь понимаю, но вы были правы насчет моей... попытки самоубийства. Я уже много лет полицейский, но никогда ничего не видел похожего на эту... Охоту или что это такое есть. Такого на моей работе нс узнаешь. Но у меня хватает ума понять, что это совсем не по моей части. Руперт в таких вещах разбирается и...

Он прервал свою речь, поник и опустился на диван.

– Может быть, утром, когда я протрезвею, заставлю голову работать, найду способ объяснить это все лейтенанту настолько, чтобы организовать поиски. Л сейчас... сейчас просто говорю вам спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Корделия внимательно смотрела на его опустошенное лицо и видела на нем серьезное намерение отоспаться и до восхода солнца не делать глупостей.

– Мне пора.

Мистер Андерсон кивнул.

– Спасибо, что побыли со мной. Наверняка ваши родители за вас волнуются. Вам пора домой.

– Конечно, – согласилась Корделия. – Значит, вы уже пришли в себя?

– Может быть, приду к утру, – грустно ответил Джейми. – А сейчас я собираюсь спать.

– Можно от вас позвонить?

Джейми Андерсон скрылся за дверью спальни, предоставив Корделии позвонить и уйти самой.

Она набрала номер, услышала четыре гудка, и кто– то на том конце снял трубку. Сонный голос спросил:

– Корделия, ты где?

– Привет, мам! – сказала она с наигранной легкостью. – Мы с Ивой только что кончили заниматься, и у меня голова просто гудит. Я здесь свалюсь, ты не против?

На другом конце линии было долгое молчание, и Корделия даже подумала, не заснула ли мать снова.

– Ты с этим Гаррисом?

В голосе матери явно слышалось высокомерное презрение. Как правило, Корделия никогда не врала матери, но с появлением Баффи и ее друзей врать приходилось много. Ложь глупа и вредна, и Корделия ее терпеть не могла. Но на этот раз она отчаянно хотела, чтобы ее слова были ложью.

– Нет, мам, – сказала она, борясь с вновь подступившими слезами. – Ксандра здесь нет.

– Ты правду говоришь?

– Честное слово, мам, видит Бог!

– Это последний раз, Корделия, – сказала мать ровным голосом без всяких признаков сонливости. – Если ты хочешь заночевать у подруги, я должна об этом знать заранее. Когда ты будешь жить отдельно, живи по собственным правилам, но пока ты под нашим кровом, правила устанавливаем твой отец и я.

– А то я этого не знаю, – ответила Корделия язвительно. Этот разговор происходил так часто, что обе стороны уже выучили свои реплики.

– Ты не умничай, Корделия! – отрезала ее мать.

– Извини, мам. Я приеду домой рано утром, ладно?

– Вы с Ивой еще повеселитесь, я знаю, но не ложитесь слишком поздно. Тебе надо высыпаться.

– Как и всем нам, – ответила Корделия. – Спокойной ночи, мам.

– Спокойной ночи, детка.

Влезая в окно комнаты Баффи, Корделия споткнулась. Не так это было просто, как казалось, глядя на Истребительницу. Теперь на правом колене будет синяк.

Снова поднявшись на ноги, Корди стала разбирать шкаф Баффи. «Смотри ты, у нее есть пара приличных платьев, – удивленно заметила про себя Корделия. – А на этом свитере что? Кровь?»

Корделия взяла себе за правило выбрасывать все вощи, на которые попадала кровь, слюна или иные извержения демонов, монстров и тому подобных тварей. Пятна крови почти невозможно вывести, но, если посмотреть правде в глаза, не существует тайных Средств и от слизи, тины, ила и прочих мерзостей, которые иногда на нее попадали.

Скривившись на свитер и прикинув на секунду, Как на ней смотрелись бы эти ботинки до колен, она перешла к комоду. Носки, белье, рабочая одежда. Полно спортивной одежды. Наколенники. Щитки для голеней. Эластичные бинты.

Ага! Вот!

В левом нижнем ящике она нашла то, что искала.

Несколько кольев, два креста, три пластиковые бутылки, в которых могла быть только святая вода, и пара медных кастетов с шипами, которых Корделия раньше не видела. Глядя на эту странную коллекцию, она осторожно взяла кастет и бутылку со святой водой не больше флакона лака для ногтей и сунула ее в карман. А что делать с кастетом – она не имела понятия. Попыталась было положить его в другой карман брюк, но он был слишком большой, и в конце концов Корделия уронила его на пол с громким стуком.

Выругавшись про себя, она подняла кастет и еще раз оглядела комнату Баффи, пытаясь понять, где она держит оружие посерьезнее, в частности, арбалет. Корделия пришла сюда именно за ним. Не проверить ли еще раз шкаф?

Открылась дверь.

– Баффи, я сколько раз тебе говорила, что нет надобности лазить через... – начала Джойс Саммерс и осеклась, увидев Корделию, стоящую посреди комнаты ее дочери с медным кастетом в руке. Мама Баффи была в халате и держала какую-то книгу в бумажной обложке – судя по картинке, дешевый голливудский любовный роман.

– Корделия?

– Извините, миссис Саммерс, – быстро сказала. Корделия. – Я просто... мне не хотелось вас будить, и я...

– Она в беде? – спросила Джойс, пристально глядя на Корделию. – Если бы она... если бы ее уже не было, ты вошла бы в дверь. Значит, она в беде, так?

Корделия покачала головой и подошла поближе, чтобы положить руку на плечо Джойс, опустившейся на кровать дочери.

– Нет, – ответила она. – По крайней мере, мне ничего такого не известно. Но в беде Ксандр, и я не знаю, где Баффи, и не могу дать им... в общем, я не могу ждать, пока она объявится.

Облегчение, появившееся на лице матери, сменила забота, и теперь уже Джойс положила руку на плечо Корделии.

– Я могу что-нибудь сделать? – спросила она.

– Я не знаю, могу ли я сама что-нибудь сделать, – ответила Корделия. – Но я не могу не попытаться.

Джойс помолчала несколько секунд, просто глядя в угол комнаты, потом заговорила, не поднимая глаз.

– Все действительно так плохо, как она говорит? – спросила миссис Саммерс. – Я имею в виду наш город. Саннидейл.

– Именно так.

– Так зачем мы тут живем? – спросила Джойс недоуменно. – Зачем вообще здесь живут? Почему ты, например, не найдешь способ уговорить родителей переехать?

Корделия задумалась, но только на миг. На самом деле это был вопрос, который она себе много раз заданала.

– Здесь мой дом, – сказала она. – Не лучший из домов, знаю, но я здесь живу. Я не герой или кто-то в этом роде, но и удирать я не буду. С Баффи дело другое. Вы сюда приехали, и могли бы уехать. Только Баффи не может. Потому что она Избранная, и это все.

Джойс горько засмеялась.

– Я сказала Лиз де Марко, что организую большое собрание в школе. Мобилизуем взрослых. Конечно, правду я им не сказала. – Она приложила дрожащую руку ко лбу. – Наверное, это смешно? Бесполезно все.

Корделия прикусила губу и ничего не ответила.

Когда мать Баффи замолчала, Корделия подошла к окну.

– Можешь выйти через дверь, Корделия, – сказала Джойс Саммерс.

Корделия вздохнула и пошла к двери.

– Когда увидишь ее, скажи, что я ее люблю. Ладно?

– Конечно, – мягко отозвалась Корделия. – Без проблем.

Она вышла, а Джойс так и осталась сидеть на кровати дочери, глядя в пустоту.

Брайан чувствовал отупение. Он подозревал, что оно вызвано отчаянными усилиями не заплакать. Слишком он для этого стар. Охота вернулась, простучав копытами по поляне, привезла с собой много пленников и еще всякую убитую по дороге дичь. Поляна утопала в запахах пота и страха, серы и дыма.

И крови.

Его выпустили из клетки и заставили работать. Со спины покрытого пеной и храпящего вороного жеребца – потусторонней твари, даже не похожей на настоящую лошадь, он стянул тушу маленького пегого оленя. Как и было приказано, вспорол ему брюхо и бросил на опушке поляны.

Золотинки не было видно, и он с ужасом подумал, что они ее убили.

Псы разорвали мертвого оленя в клочья, сожрали каждый кусочек, даже кости, обугленные пламенем, вырывающимся из собачьих ноздрей.

Коней тоже покормили вызывающей тошноту смесью гнилого зерна и какого-то кровавого мяса. Брайан закрыл глаза и заткнул себе рот рукой.

Теперь он счищал кровь и хрящи с топора, который дал ему один из Охотников. Человеческие или звериные – он не знал. И не хотел бы знать.

Раздались крики. Брайан повернулся. Один костер погас, но два других давали достаточно света. И еще был просвет на другом конце поляны – что-то вроде ворот, посреди которых висел клок густого темного тумана. Он видел, как туда увозили трупы и гнали пленников в сопровождении Охотников. Возвращались только Охотники.

И снова крик. Новые пленники отбивались, протестовали. Брайан удивился, что Херн не казнил их на месте. Лесной Царь был нетерпелив.

И тут в толпе Брайан увидел лицо бунтующего пленника.

– Нет! – шепнул он про себя.

Он приподнял свой топор, поглядел на него и направился к Охотникам и их пленникам. В душе поднимались гнев, страх, отчаяние, и он занес над головой огромный охотничий топор.

На его плечо легла сильная рука и развернула так резко, что выбила из рук топор, который, задев лоб Брайана, прорезал кожу.

– Ты что делаешь, Шок? – резко спросила Золотника.

Она переменилась. Просторная полотняная рубаха и кожаные штаны со швами сменили ее прежнюю одежду, огонь горел в ее глазах, и она будто стала выше. На правой щеке и на лбу виднелись пятнышки крови.

– Золотинка? – спросил он. – Конни?

– Не называй меня так! – сердито сказала она. – Оставь в покое пленников. Я хочу сохранить тебе жизнь, Шок. Ты мой друг, и мне это все еще небезразлично. Но чтобы остаться в живых, ты должен принЯ сить пользу. И держать язык за зубами.

Брайан еще раз глянул туда, где видел этого щеголя из библиотеки, мистера Джайлса. Потом он отвернулся и снова стал работать, не обращая внимания на струйки крови, текущие по его щекам, как слезы.

Он не хотел привлекать к себе внимания.

Кто-то из пленников вопил, кто-то плакал. Многие были без сознания. Были умирающие. Какие-то размытые контуры появлялись в поле зрения и тут же исчезали. Призраки. Духи. Самоубийцы и еще хуже.

Их гнали к густому темному туману, клубившемуся на краю поляны. Всех, кроме маленькой группы людей, стоявших в стороне и бесцельно смотревших в никуда, как пациенты сумасшедшего дома.

«У них такой вид, будто они уже оставили всякую надежду на спасение», – подумала Ива. Или будто у них такой надежды не было никогда. Некоторых посадили в плетеную клетку – они не протестовали.

– Действуйте! – проревел Херн-Охотник. – Доставьте пленников в Ложу и тут же возвращайтесь! Есть еще работа, которую надо сделать этой ночыо. Я Месть, которую надо свершить!

– Царства, которые надо спасти, женщины, которых надо любить, – шепнул равнодушно Ксандр, потирая приличную шишку на лбу.

Ива понимала, что ей полагалось рассмеяться или хотя бы улыбнуться, но не могла. Ксандр пытался смешить, но она понимала, что он ощущает ужас не меньший, чем она сама – глубокий иррациональный ужас, который захлестнул их в фургоне и заставил обличаться потом и всхлипывать, когда их тащили в лес.

Страх этот не прошел, но его можно было подавить логикой. Если его можно разобрать, понять биологическую реакцию, проанализировать, что происходит... нет, страх не уйдет, но его можно будет отодвинуть в сторону.

В этом смысле помогала боль.

Иву несколько раз ударили в бок, и теперь было трудно дышать. Она боялась, что сломаны ребра.

Рядом с ней семенил Джайлс, высоко подняв голову, водя глазами, изучая Охотников и их зверей. Ива удивилась, что он не разбил и не потерял очки. Повезло, наверное.

Она горько улыбнулась про себя – ничего себе везение.

Им всем связали руки за спиной. Охотники гнали их, как скот. Гнали в сторону тумана. Ива не очень понимала, что здесь делается, но одно она знала определенно – ей не хочется видеть Ложу Дикой Охоты.

– Джайлс, мы должны что-нибудь сделать, – шепнула она.

Лесной Царь продолжал отдавать приказы, и ему немедленно повиновались.

– А что мы можем сделать, Ив, кроме как ждать случая вырваться? – тихо и хрипло спросил Ксандр.

– Этого мы тоже не можем, Ксандр, – ответил Джайлс. – Мы должны помочь и этим людям.

Ксандра подмывало рассмеяться. Из него рвался истерический смех, разрывавший грудь и распиравший рот. Оглядываясь расширенными глазами, он закусил губу, чтобы сдержаться. Ему подумалось, что если он смог сдержать этот хохот, может быть, он не так уж напуган.

Но он был напуган, и очень сильно. Лес был не обычный. Он был уверен, что все это заметили. Деревья тянулись к ним, будто хотели заговорить и дотронуться до них. В лесу ревело что-то огромное и белое. Два Охотника отправились на поиски, но вернулись с пустыми руками.

Здесь, в лагере, тьма, которая струилась между деревьями, чуть отступила. Гончие больше не лаяли, и лошади тоже храпели только изредка. И на мягкой земле глуше стал стук их копыт.

Но эта тишина была хуже, чем грохот Охоты. Пока трубил рог и стучали копыта, Ксандр смотрел на них как на реального противника, которому можно нанести удар.

Ну-ну, какой крутой парень!

В относительной тишине он огляделся и оценил ситуацию. Их окружали не живые твари, с которыми можно драться. Это были мертвые звери, или, по крайней мере, они были мертвые, пока что-то их не подняло. И совсем это не вампиры – какой-то другой вид нежити. Такими же были и Охотники.

Ксандр понимал, то ли вопреки своему страху, то ли благодаря ему, что где бы ни находилось это место, на самом деле это не лес на обочине шоссе Семнадцать. Да, оно занимает то же место в пространстве. Та же самая поляна, но она как-то сместилась или слилась с первобытным лесом, в котором устроила свой лагерь Дикая Охота.

Ксандр ощутил, что ушел из дома. Ушел из мира, который он знает. Они шли во тьму, в клубящийся туман у края поляны, и по лихорадочному биению сердца он понял, что стоит им туда войти, они уйдут на самом деле. И он никогда не увидит свой дом.

К собственному изумлению, он вдруг понял, как сильно хочет снова увидеть дом. Свою комнату. Постер из боевика на стене, фотографию школьной команды по плаванию где-то в ящике. Грязные носки рядом с кроватью и кучу одежды, ожидающей, когда ее снова наденут.

Дом.

Даже маму с папой. Даже если придется снова в три часа ночи есть холодный рис с креветками с мамой на кухне, Ксандр обещал себе, что он это сделает. Может, у него и не самые заботливые в мире родители, но других у него нет.

Он скучал по ним.

Он не хотел умирать.

Группа Охотников еще осталась на лошадях. Они ехали вдоль строя пленников, как погонщики скота. За ними ехал сам Лесной Царь, надзирая за всем, что творилось в лагере. Все видели, как он волосат – почти как огромный медведь, ходящий по-человечески. Ива глядела на торчащие из его головы рога.

Как у дьявола.

Лесной Царь поскакал в середину лагеря. Глаза его пылали. Ива решила, что надо действовать – теперь или никогда. Она повернулась, готовая встать у него на дороге, но Джайлс толкнул ее обратно, а сам повернулся к огромному звереподобному человеку на вороном коне и поглядел на него с нескрываемым презрением.

– Царь Эльфов и Повелитель Дикой Охоты, Носитель Рогов и Охотник, знай меня и мое имя! – крикнул Джайлс.

Лесной Царь натянул поводья. Конь его захрапел дохнув пламенем на Джайлса, но Куратор не отвернулся.

– Ты – Херн, – сказал Джайлс. – Мое имя Руперт Джайлс. Я – Куратор, и ты не сеньор мне. Я бросаю тебе вызов!

Херн-Охотник медленно вытащил из ножен на бедре черный клинок.

– Как осмелился ты? – протянул он гневно. Голос и рука его дрожали от злости.

Ива понятия не имела, что делает Джайлс. Понятия не имела, знает ли он сам, что делает, и с ужасом подумала, что теперь им всем выпустят кишки на месте. Но она потребовала от него что-то сделать – и он сделал. Она обязана его поддержать.

– Мое имя Ива Розенберг, и ты не сеньор мне! – крикнула она. – Я бросаю тебе вызов!

И быстро оглянулась на Ксандра. Он поглядел на нее, на Джайлса, и казалось, его сейчас стошнит от страха. Но он шагнул вперед.

– Мое имя – Александр Гаррис, и ты не сеньор мне! – произнес Ксандр, голос его звучал неуверенно. Но потом он прищурил глаза и возвысил голос: – Я бросаю тебе вызов!

Лесной Царь захохотал – громко, раскатисто и долго. Жестокий был это смех, а когда он прервался, то так резко, что Ива подумала, будто ему и вовсе не было смешно. Из ноздрей его вырвалось пламя, как вырывалось у лошадей и собак, и Ива теперь знала наверняка, что он никогда не был человеком.

– Скормить их псам! – велел Лесной Царь.

– Боже мой, – пробормотал Джайлс.

Он на что-то надеялся, но этого явно не произошло. Однако теперь, когда внимание Лесного Царя было обращено на них, Ива ни за что не упустила бы шанс им воспользоваться.

Псы залаяли, завыли, понеслись через поляну. Некоторые нюхали землю, будто выслеживали дичь, высунутых языков свисала слюна. Ива вздрогнула, увидев, что их лапы не взметают землю. Они даже не касались земли, а летели над ней, как призраки.

– Бежим! – заорал Ксандр.

Ива его перехватила, заставив остаться на месте, и взглянула на Лесного Царя. Царь заметил ее.

Привет от Люси Хановер, – сказала Ива тихим ровным голосом.

В горящих беззрачковых глазах Повелителя Дикой Охоты мелькнуло удивление. Казалось, лицо его на минуту смягчилось.

Ива молилась, чтобы это было так.

Лес был не такой. Баффи не могла точно сказать, в чем дело. Ей никогда не приходилось бывать в этих лесах, но все здесь было как-то более... более дико, чем она ожидала увидеть. Подстилка была усеяна перепутанными корнями и ежевикой, которая старалась схватить за ноги. Они еще даже не вошли в лес, а шли по опушке, пытаясь найти что-нибудь похожее на тропу.

И пахло не так. Обычно в лесу много запахов – резкий запах сырой земли, растений, но сейчас был какой-то запах, будто предупреждавший держаться подальше.

И темнота была какая-то не такая. Сразу за первыми деревьями темнота становилась другой, как будто се поместили сюда нарочно.

Баффи поежилась и постаралась об этом не думать.

– Здесь должна быть тропа, по которой тащили Роланда, – сказал Оз, и его тревога за Иву звучала каждом слове.

Через секунду Ангел показал:

– Здесь.

Они прошли отделявшие их от Ангела двадцать ярдов, и Баффи сразу поняла, о чем он говорит. Деревья здесь стояли не так тесно, и было ясно, что здесь что-то совсем недавно тащили.

– Держаться вместе, – скомандовала Баффи.

И они вошли в лес.

Не успели они пройти и двадцати футов, как деревья стали реже и показалась настоящая тропа. Не слишком утоптанная, но достаточно заметная, чтобы увидеть, куда она ведет.

– Это уже что-то, – тихо произнес Ангел.

Баффи вздрогнула. В его голосе звучало знакомое и очень неприятное рычание, и она посмотрела, не изменилось ли его лицо. Полыхнули желтые глаза и блеснули клыки – вампир проявил себя.

– Что такое? – спросил он. И увидел выражение ее глаз. Ангел провел пальцами по своему лицу, и вид у него стал озадаченный. Ясно, что не он сам вызвал это изменение. И это Баффи встревожило.

– Не понимаю, – сказал он.

– В этом месте что-то есть, – ответила она. – Здесь магия. Я ее почти чувствую. Течет по всему лесу, как радиация после аварии на атомной станции.

– Добро пожаловать в потусторонний Чернобыль, ребята, – тихо и без юмора произнес Оз.

Они прошли еще ярдов тридцать. Что-то двигалось в лесу, и несколько раз Баффи показалось, что она видит силуэты среди деревьев. Вдали по зелени двигалась обезьяньей походкой какая-то большая белая тварь. Однажды они услышали стук копыт, но совсем не такой, как от Охоты, и этот стук быстро удалился.

Баффи послышалась флейта.

Тут Оз охнул от боли и согнулся пополам, держась за живот, будто в него всадили пулю. Ангел склонился над ним.

– Что с тобой? – спросил вампир.

– Н-не знаю, – выговорил Оз. – Но, кажется... кажется, все в порядке. Уже ничего.

Поднявшись, Оз выглядел еще злее, чем раньше. Казалось, лицо его скривилось в оскале, и Баффи это не понравилось. Она стала присматривать за ним на ходу, но через несколько ярдов Оз остановился и показал в лес.

– Сюда, – сказал он. – Здесь они пронесли Роланда.

– Откуда ты знаешь? – спросила Баффи.

– Я их чую по запаху.

У Баффи дрогнуло сердце, но она не стала спрашивать. Вместо этого она пошла за Озом, пробивавшимся сквозь густой подлесок. Вскоре он нагнулся к земле и понюхал.

– Они близко, – прорычал Оз.

– Ты думаешь, они знают, что мы идем за ними? – тихо спросил Ангел, поглядев на Баффи, потом на Оза.

Она покачала головой. Что происходит с Озом, она тоже не знала.

– Может, им это все равно, – ответил Оз.

Баффи ощутила на щеке капельку и стерла ее рукой. Глянула вверх, пытаясь разглядеть тучи сквозь ветви, и глаза ее расширились.

– Эй, ребята! – шепнула она. – Им никак не все равно.

С деревьев на них дождем посыпались темные эльфы.

Оз врезался в них. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо так быстро двигался, но ему никогда в жизни еще не приходилось так волноваться за кого-нибудь другого. Он любил Иву и не собирался позволить кому бы то ни было помешать ему освободить ее. Тем более этим мерзким тварям.

Ангел бросился в чащу, налетая на деревья, сбрасывая с себя эльфов. Топча их ногами. Через миг Оз его уже не видел.

Баффи попала в трудное положение. Они запутывались в ее волосах, рвали и царапали ее когтями. Оз оторвал от нее несколько эльфов, но потом она оказалась предоставленной самой себе – Озу пришлось заняться собственной персоной. Но он знал, что делать с этими тварями.

Не обращая внимания на тех, что уже были на нем, он начал охоту. Вытаскивая из чащи, он давил их ногами. Погнался за группой этих тварей, а несколько из тех, что были на нем, отвалились на бегу.

Эльфы вопили, когда он за ними гнался. Они его боятся – отлично. Вот как с ними бороться. Напугать этих трусов. Оз углублялся все дальше и дальше в лес. Откуда-то издалека донесся резкий высокий свист, и тут же темные эльфы одновременно бросились наутек. Это было ужасающее зрелище – маленькая армия вопящих и хохочущих зеленых гоблинов, мчащихся через корни и кусты. Единственное, что вспомнилось в это мгновение Озу, – поток крыс, бегущий по канализационной трубе.

Последнего Оз успел поймать рукой и раздавил в кулаке.

И их не стало.

Он рассмеялся, но вместо смеха раздалось полузадушенное рычание. Оз почувствовал губами остроту собственных зубов. Вспомнил о восторге, с которым убивал этих тварей, и о том, как легко это было.

Увидел мех на тыльной стороне рук.

Еще не было полнолуния. До него еще неделя. Но почему-то Оз начал перекидываться и остановился на полпути между человеком и вервольфом.

Он открыл рот, чтобы сказать себе, что это невозможно.

Вместо человеческой речи раздался волчий вой.