Текст книги "Дитя охоты"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Кристи Голден
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 16

Когда дедовские Часы прозвонили два, мистер Чейз еще полежал, потом откинул тяжелое цветастое одеяло, которое жена заставила его купить в последний раз в Лос-Анджелесе, и встал с кровати вишневого дерева, купленной год назад в Австрии. Завернувшись в шелковый халат, он спустился в кухню на первый этаж и налил себе стакан натуральной ключевой воды.

Возвращаясь в спальню, он остановился перед открытой дверью в комнату дочери. Вспомнил, что Корделия сегодня решила заночевать у какой-то своей подруги.

По улице прогрохотал автомобиль с плохим глушителем, явно не принадлежащий никому из соседей Чейзов, и окно в комнате Корделии зазвенело. Мистер Чейз прислушался – не разбудил ли этот грохот его жену. Убедившись, что этого не случилось, он подошел к окну и выглянул. Хвостовые огни машины сворачивали за угол.

Трудные подростки. Когда мистер Чейз был мальчиком, их называли хулиганами.

Он всегда волновался за дочь, когда ее не было дома. Но он знал, что жизненные принципы Корделии не позволят ей попасть в компанию трудных. Никогда. За очень редкими исключениями Корделия держалась на расстоянии от подростков, имевших привычку доставлять неприятности или в них попадать.

Мистер Чейз вернулся в кровать. И с неприятным удивлением обнаружил, что впервые со студенческих времен не может заснуть.

На кухне у Гаррисов за пластиковым столом, который уже десять лет стоял на одном и том же месте, сидела в темноте мать Ксандра и ела, не просыпаясь – как бывало с ней не реже раза в неделю. В неосвещенной кухне она курила (наяву она уже два года как бросила), пила теплую колу и доедала остаток куриного крылышка из бака для объедков. Часто члены ее семьи, когда она была в таком состоянии, разговаривали с ней, но наутро она не могла ничего вспомнить.

Если не бывало остатков китайской еды, сходил и шоколад. Или кекс, или печенье, или еще лучше – сливочная помадка. Она все удивлялась, почему не может сбросить лишние двадцать фунтов, которые набрала после того, как старший сын наконец уехал и зажил своей жизнью. Мистер Гаррис однажды пошутил, что когда съедет и Ксаидр, она вообще приобретет еще одну личность.

Когда муж включил свет, она едва мигнула. Он стоял в дверях кухни, протирая глаза и поправляя пижамные штаны.

– Полагаю, ты обратила внимание, что Ксандра до сих пор нет дома? – спросил он.

– Может быть, он где-то с этой милой Корделией? – предположила миссис Гаррис. Поскольку она спала, то слабо осознавала, насколько поздний был час.

– При таких родителях, как у нее, – вряд ли, если она хочет жить, – ответил мистер Гаррис. – Он теперь старшеклассник, а старшеклассники часто развлекаются по вечерам, насколько я помню. Но должны же быть в доме хоть какие-то правила, иначе жизнь превратится в хаос. И потому завтра утром, если он вообще сегодня вернется, я ему сообщу, что он посажен на якорь.

– Должны быть в доме какие-то правила, – отозвалась счастливым голосом миссис Гаррис. И не просыпаясь, затянулась сигаретой.

Джойс Саммерс стояла и смотрела из окна гостиной. На руках она держала, как ребенка или куклу, длинный и очень острый кол. Его тяжесть давала ей ощущение связи с реальностью.

Разговор с Корделией помог многое понять, что ей никак не удавалось толком сделать с тех пор, как Баффи вернулась домой. Реальность была для нее чем-то субъективным, как это бывает для всех родителей, которые мечутся между желанием знать, во что вляпались их дети, и отчаянным нежеланием это знать. Только в ее случае последствия этого знания куда более серьезны.

Она заставила себя несколько часов поспать. Проснувшись, Джойс поняла: то, что происходит этой ночью, смертельно опасно. Из того, что рассказала Корделия, даже из того факта, что Корделия Чейз пришла в этот дом... Джойс знала, что ставки высоки. И что Баффи где-то ведет бой. Ее девочка бьется с ужасами, которые люди себе представить не могут. И она настояла, чтобы Джойс оставалась в стороне, потому что она будет обузой, которая может скорее привести Баффи к гибели, чем помочь.

Но сегодня Джойс чувствовала что-то не то. Баффи нужна любая помощь. Что-то было такое... будто Баффи ускользнула, будто ее украли у Джойс.

И только поэтому она полезла в ящик Баффи и достала кол. Надев куртку и кроссовки, она пошла к двери. Джойс уже открыла дверь, когда сообразила, что понятия не имеет, где искать Баффи, куда ушла Корделия. Она ничего не могла сделать.

И поэтому стояла в оцепенении у окна, держа кол и ожидая, когда дочь вернется домой.

Когда почти всю труппу перебили темные эльфы, Робин Гуд и король Ричард, уже давно потерявшие всякую связь со своими настоящими именами, как могли залечили раны друг друга с помощью магии. Потом они пошли по следу темных эльфов, воспользовавшись заклинанием слежки, которое Робин отрабатывал уже много лет, не имея до сих пор случая испытать его на практике.

Они хотели вернуть Роланда, но быстро поняли, что шансов у них немного. Когда они впервые узнали, что Охота пришла в Саннидейл, им оставалось только одно: дожить до утра и рвать когти.

Легче сказать, чем сделать.

Робин ощущал страшное напряжение. Он сел, локти упер в колени и перекачивал всю магическую энергию, которую только мог почерпнуть из эфира, в барьер, удерживающий Дикую Охоту в пределах леса. Открытый бой с Лесным Царем им никак не выиграть. Но уж если нельзя с ним драться, можно, по крайней мере, попытаться его сдержать.

– Ух ты! – сказал пацан, который принес кофе. – Это... это просто потрясающе!

Робин ничего не ответил, Ричард только хмыкнул. Все же за кофе они оба сказали ему спасибо. Это был дерьмовый кофе со вкусом какао, но Робин понимал, что выбирать не приходится. Без кофе и содержащегося в нем кофеина они бы уже сдохли полчаса назад.

Но усилие все равно было бесполезным. Еще пятнадцать минут. Пусть даже сорок пять. Разницы нет. Им с толстым Ричардом до утра не продержаться никак.

– Ребята, вы знакомы с мистером Джайлсом? – спросил Брайан. – Он все про такие вещи знает.

– Никогда не слышал, – ответил Робин в основном для того, чтобы как-то отвлечься.

– Вы не его друзья? – спросил Брайан. – Значит, вы ничего не знаете про... а тогда зачем вы это делаете?

Робин слабо улыбнулся, но отвечать на вопрос не стал, чтобы не отвлекаться от барьера. Ответил Ричард.

– Ты не понял, парень, – сказал он. – Мы не герои-волшебники из сказки. Мы колдуны. Черные маги. А здесь мы только потому, что Лесной Царь, – я полагаю, ты знаешь, о ком я говорю, раз ты торчал там с ним внутри барьера, – сделает из наших кишок ремни, если поймает.

Брайан замолчал, а немного погодя спросил:

– Почему?

– Мы держали его сына в плену, – холодно ответил Ричард.

Робин потряс головой.

– Слушай, пацан, за кофе тебе спасибо. Но тебе, может, уже пора домой?

Ответа не было. Робину даже не надо было поворачиваться – он и так знал, что Брайан уже спешит по обочине шоссе.

«Ну и отлично, – подумал Робин. – По крайней мере один из нас снова увидит солнце».

Но при этой мысли он почувствовал что-то еще. Барьер, по крайней мере последние три четверти часа, был под сильнейшим давлением изнутри. И вдруг давление резко ослабло, будто где-то открыли клапан.

– Ричард? – осторожно спросил Робин.

– Я сам это чую, Роб, – ответил Ричард. – Они больше не пытаются прорваться. Может быть, они даже возвращаются. Возвращаются домой.

– Слава Богу, – шепнул Робин.

– Бог здесь ни при чем, Роб, – уверенно произнес Ричард. – Старик для нас и пальцем не шевельнул бы. Если мы останемся в живых, это будет чистое везение. И только оно.

Баффи натянула поводья, пропуская мимо себя двух эльфоиодобных Охотников. Лесной Царь посылал их на поиски бреши в барьере, перекрывшем путь Охоте.

Роланд ехал рядом с Баффи. Они смотрели, как двое одетых в меха дозорных докладывают Повелителю Охоты.

– Ну? – бухнул, как из бочки, Лесной Царь, из-рыгнув оранжевое пламя. Его ярость росла с каждой минутой.

– Мы заперты, мой господин, – ответил один из посланных.

У Баффи на губах заиграла еле заметная улыбка. Сегодня ночью Охота не возьмет ни одной жизни в Саннидейле. Мама в безопасности. По крайней мере, пока.

– Мы не уйдем, не отомстив тем, кто заставил так страдать Роланда! – зарычал Лесной Царь. – Скачите снова! Мы должны найти выход.

Роланд подъехал к отцу с таким царственным достоинством, что Баффи была поражена.

– Отец, – сказал он. – Их почти всех убили эльфы. Если кто-то и остался в живых, жизнь эта будет жалкой. Они наказаны, и я снова с тобой.

– Они наказаны недостаточно! – нахмурился Охотник Херн, выдувая из ноздрей пламя.

– Что же тогда достаточно? Уж конечно, не смерть, – рассудил Роланд.

Херн посмотрел на него, потом запрокинул голову и загрохотал раскатистым хохотом, и с каждым звуком радостного удивления из горла исходил огонь.

– Ты – мой сын, – сказал Лесной Царь.

Баффи испытала еще большее облегчение. Дикая Охота покидает Саннидейл. Сейчас они...

– Ох, нет! – шепнула про себя Баффи.

Сердце застучало так, что невозможно стало дышать, ожидая приказа, которого она так боялась.

И он прозвучал.

Лесной Царь вознес меч над головой.

– Отлично! Мы возвращаемся в Ложу и устроим такой пир, какого еще никогда не было! Отпразднуем возвращение принца и приготовим его свадьбу с Истребительницей.

– Нет, – шепнула Баффи.

Но она уже чувствовала, как ее тело отвечает на команды Лесного Царя. Она поклялась в верности. Жгучие соленые слезы наполнили глаза, и сердце готово было вырваться из груди, так быстро и сильно оно билось.

Роланд смотрел на нее с сочувствием.

– Извини, – шепнул он. – Я сделал все, что мог.

– Быстрее, Джайлс! – крикнула Ива.

Она поглядывала на Корделию, стоявшую на часах рядом с широкой тропой. Пока ничего, но это не надолго. Ива понимала: им очень повезло, что Лесной Царь так упрям. Но даже и он скоро бросит бесполезные усилия.

– Думаю, я это правильно понял, – сказал Джайлс.

Ива оглядела Джайлса, сидящего по-турецки посреди пентаграммы, нарисованной на земле толстой веткой. В ее пяти вершинах, почти не выделяясь на земле, лежали кусочки дерева, связанные полосами из рубашки Оза. Ангел выдал старую металлическую зажигалку «Зиппо», которая, по его словам, принадлежала Спайку. Очевидно, он нашел ее, когда вернулся в дом, где Спайк и Друзилла жили вместе с ним, пока не сбежали из Саннидейла.

Ива со своей стороны предоставила маленький измазанный кровью блокнот и шариковую ручку, извлеченные из глубины карманов ее куртки. Джайлс озабоченно царапал ручкой по бумаге, отчаянно вспоминая мощное заклинание, которое он заучил, когда сдавал на Куратора.

Вклад Ксандра состоял из горсти мелких шоколадок «Милки вэй», украденных им из сумки, которую мать приготовила для раздачи в ночь Хэллоуина.

Хотя Джайлс и пытался ему объяснить, он никак не мог понять, почему должен отдать свой личный запас шоколадных материальных благ. Но Джайлс настаивал.

Ива была горда за Ксандра. Большая часть плана, который они готовились осуществить, была разработана им. Он сам постоянно уходил в тень, и Ива даже обеспокоилась, что ему действительно удастся обдурить своих друзей и они не заметят его авторства. Но Ива им гордилась.

– А этого хватит? – спросила Ива, глядя на шоколадку.

 – Должно хватить, – ответил Джайлс. – У нас ни хлеба, ни вина, ни плодов. А лоа – духов, к которым обращаются в ритуале вуду, можно подманить на мед или сладости. Если это вообще сработает.

Ива покачала головой.

– Я все еще не понимаю, как оно может сработать.– Ведь магия, которой наделена Охота, очень древняя? А вуду – это совсем из другой культуры.

Джайлс посмотрел на нее в упор.

– Если тебе так уж необходимо знать, это единственное, что я мог придумать, – признался он. – Будем надеяться, что один ходячий мертвец не слишком отличается от другого.

Он встал и дал ей два небольших клочка из блокнота.

– Проверь, можно ли это прочесть.

Ива смотрела на каракули на французском, пытаясь их разобрать. Стоящая неподалеку Корделия громко кашлянула. И Ива услышала стук копыт.

– Кажется, представление начинается, – спокойно произнес Джайлс.

– Ох! – выдохнула Ива.

Ей удалось подавить страх мыслями об опасности, в которой находится Баффи. Но сейчас он нахлынул снова. Ей случалось в жизни пугаться, когда она встречала лицом к лицу такие ужасы, которые и представить себе не могла. Но сейчас было другое. Не какой-то адский демон собирался вырвать их сердца – это была почти целая армия. Шансы на успех... их просто не было.

Ива тяжело вздохнула и устроилась рядом с грязным и потным Джайлсом, который уже зажигал импровизированные факелы по кругу.

– Итак, мы начинаем, – прошептала она.

Лесной Царь ехал впереди. Он не забудет того, что здесь случилось. И все равно отомстит тем, кто пережил нападение темных эльфов, отбивших Роланда. Настанет день, и колдуны умрут. Но сейчас надо готовить свадьбу. И эта мысль наполняла его радостью. Он сам когда-то любил Истребительницу, но не мог на ней жениться. Теперь у Роланда будет то, чего всегда так недоставало Херну, – невеста, достойная Повелителя Охоты.

Сунув меч в ножны, Лесной Царь дал сигнал Охотнику с рогом, и рог зазвучал среди деревьев глубоко и чисто. Царь пустил жеребца вперед, и вся Охота рассыпалась вокруг него. Залаяли бегущие впереди собаки, и темные эльфы вцепились в седла и гривы коней, вспрыгнули на спину псам и понеслись в ветвях деревьев.

Один из них упал Лесному Царю на колени. Он опустил глаза и увидел, что у эльфа нет головы. Конь резко остановился, и Лесной Царь качнулся вперед, хватаясь за гриву.

Перед ним поперек тропы лежали четыре черных оленя, и их серые внутренности были разбросаны по земле. Это неслыханное оскорбление, это вторжение на его территорию заставило Херна взреветь от ярости и выхватить меч. Могучая грудь задрожала, глаза вспыхнули огнем, острые зубы сверкнули в тусклом лунном свете.

Гончие рванулись вперед и погрузили черные огненные морды в распоротые животы убитых оленей. Спрыгнули с деревьев темные эльфы и бросились по тропе рвать куски от туш с той скоростью и жадностью, на которую были способны.

Лесной Царь рыком выразил им свое недовольство и велел перестать, но их уже охватила безумная жадность. Тогда, рубанув воздух рукой и кивнув двурогой головой, он приказал:

– Прекратить! И найти тех, кто это сделал, чтобы нанизать их зубы на нитку!

От Охоты осталось семнадцать всадников, не считая Истребительницы, этой девушки, Золотинки, и его сына. Пятеро поскакали вперед разгонять собак и эльфов. Остальным Лесной Царь приказал найти и привести сюда его врагов.

Херн оглядел тропу. У него за спиной совещались, Истребительница и его сын. Ему хотелось думать, что они тянутся друг к другу, как и полагается паре, которую ждет свадьба. Но тут ему пришла в голову новая мысль.

Друзья Истребительницы. Те, ради свободы которых она пожертвовала собой. Как смотрел на него этот черноволосый мальчишка и лгал, не опуская головы!

Охотник Херн понял.

– Мой господин! – вскрикнул один из Охотников.

Лесной Царь видел, как вокруг стали падать с коней Охотники, а лошади втаптывали их в землю. Но им не было больно. Они были мертвы раньше, чем достигли земли. Ближайший к Лесному Царю всадник по имени Понтий, который сопровождал Царя с тех пор, как в двенадцатом столетии Херн не дал ему повеситься, упал с лошади и взорвался облаком черного тумана, оставив после себя только сухую, сморщенную оболочку и кучку кожи и меха.

Впервые за тысячу лет у Лесного Царя похолодело внутри. Чувство, для которого он не знал названия. Но что бы это ни было, оно ему не нравилось. Каким-то образом огонь Охоты, который он зажег в примкнувших к нему людях, был погашен. Жизнь, которую он гарантировал как награду верным, задули, как свечу.

– Обыскать деревья! – крикнул он, вздымая меч. – Найти их и привести ко мне!

Лесной Царь зарычал и чуть склонил рога – инстинктивно, не желая ничего, кроме как ощутить внутренности врага на их кончиках. Оставшиеся девять охотников никогда не были людьми. Это были эльфоподобные, которых он призвал из собственного царства. Они бросились к деревьям на своих темных конях, яростно крича.

Лесной Царь опустил меч – чуть-чуть.

Именно тогда на него с ветвей спрыгнул вампир и впился ему в горло острыми, как бритва, когтями.

– Ангел! – крикнула Баффи.

Он на миг сцепился с Лесным Царем, щелкая зубами. Они полетели кувырком с царского жеребца. Лесной Царь отбросил Ангела одним ударом огромной когтистой лапы. Ангел ударился о толстое дерево и свалился в углубление между вылезшими корнями.

Лесной Царь направился к нему.

Баффи занесла меч, порываясь броситься на его защиту, но не могла.

– Роланд! – крикнула она в отчаянии и обернулась.

Принц Охоты повесил голову от стыда. На его глазах блеснула слеза и скользнула вниз, растаяв в коже и мехах.

– Твоя клятва тебя связывает, Баффи, – напомнил он.

– Работает! – крикнула Ива со своего поста за деревом. – Все мертвые... они мертвы! Мы их выкосили почти наполовину!

Один из псов зарычал, побежал к ней и прыгнул, метя в горло.

Золотника лихорадочно осматривалась вокруг, не зная, что делать. Видя, что случилось с Понтием и другими, она удивлялась, что не свалилась тоже. Может быть, еще не поздно? И она может уйти? Может быть, она на самом деле еще не умерла?

Чья-то рука крепко схватила ее за лодыжку и дернула. Золотинка съехала с лошади, выпуская из легких весь воздух – и увидела черноту, чуть окрасившую ее дыхание. Она попыталась встать и достать меч.

Ива вскрикнула – огненное дыхание пса обожгло ее.

Оз прыгнул – мьшцы ходуном ходили у него под шерстью – и схватил пса обеими руками, с размаху бросил оземь, сломав ему хребет с таким звуком, будто разбился фаянс.

– Собери остальных! – прорычал он, прыгая на сидящего на коне эльфоподобного Охотника и раздирая его когтями.

Ива почти сразу же бросилась за ним. Чья-то рука схватила ее за плечо, и она, обернувшись, увидела Джайлса, протягивающего ей меч. Он показал на мертвых оленей и дерущихся вокруг них собак и эльфов.

– Скоро они насытятся и начнут замечать...

– Мне-то можно не рассказывать, – перебила Ива, вспомнив прыгнувшего на нее пса.

Не дожидаясь Джайлса, она бросилась к эльфам и рычащим псам. Собрав все знания, которые она приобрела, расспрашивая Джайлса и Баффи о приемах самозащиты, она взмахнула мечом и разделила бли-айшего пса на две мертвые оболочки и облако черного тумана. Несколько эльфов обернулись посмотреть, что случилось. Следующим взмахом двое из них были рассечены пополам. Многие обратились в бегство.

К ней присоединился Джайлс, и вскоре вокруг них закачалось на ветру облако черного тумана. Оно росло.

Ксандр спрыгнул из засады в ветвях и в падении сбил с коня большого лысого Охотника. Они упали в траву, и Ксандр, опередив темнокожего эльфоподобного Охотника, стал молотить его кулаком по лицу. Оружие всадника – прямая черная железная палица, не шар на цепи, а единый кусок железа – валялась в двух футах в стороне.

Ксандр дотянулся до палицы, схватив ее двумя руками, перекатился на колени. Охотник уже выхватил кинжал и пытался ударить им Ксандра. Ксандр взмахнул палицей, и она раздробила Охотнику колено, второй удар пришелся по руке с кинжалом.

Размахнувшись, он опустил палицу на голову Охотника. Череп эльфа разломился внутрь, выбросив маслянисто-черный туман, быстро унесенный поднявшимся ветром.

– Нет-нет, не делай этого, – сказала Корделия.

Она одним сильным рывком развернула Золотнику, но та все еще тянулась к мечу. Корделия хотела бы ее отговорить, но было уже поздно. И ей пришлось ударить Золотнику по голове большим камнем, поднятым с земли. При этом она закрыла глаза, будто больно было ей.

Золотинка лежала бесформенной грудой, лицо ее залила кровь. Больше она не пыталась подняться.

– Боже мой, Боже мой! – прошептала Корделия.

– Царя я убить не могу, – рассерженно сказала Баффи, – но пока он не велит мне остановиться, я должна буду участвовать в Охоте.

Роланд ничего не ответил, но Баффи и не ждала ответа. Она налетела на спешившегося эльфоподобного Охотника, и меч ее сверкнул в воздухе, чисто отделив голову всадника от туловища. Голова закувыркалась в воздухе, а обезглавленное тело упало под копыта коня Баффи.

Впереди был еще один всадник с горящими огнем глазами и остроконечными ушами, с лицом тощим и по-трупному костлявым. Ни в нем, ни в оставшихся в живых эльфах-охотниках не было ничего человеческого.

Страх покинул Баффи: Она думала только о том как спасти друзей и остановить этих чудовищ, так долго свирепствовавших среди лишенных надежды, беспомощных и ничего не подозревающих людей, которым негде было искать спасения. И еще младенцы...

Баффи уперлась ногой в седло и бросилась на Охотника. Она оказалась позади него. Он попытался повернуть лошадь, чтобы отбить атаку, но не успел. Баффи всадила в него меч с такой силой, что острие вошло в спину коня.

Конь заржал от боли и вскинул задом, сбросив на землю и Баффи, и труп. Она попыталась вытащить меч, но он застрял в мертвом эльфе. Как она ни дергала, клинок не поддавался.

Джайлс видел, как Лесной Царь поднял Ангела с земли, высоко держа меч. Заревел, слишком разъяренный, чтобы и дальше притворяться человеком, и снова ударил Ангела о дерево. Потом склонил голову с острыми рогами, покрытыми запекшейся кровью. На глазах пораженного ужасом Джайлса Лесной Царь отошел назад и бросился на Ангела, как разъяренный бык.

Баффи вскрикнула.

Рога Лесного Царя вонзились Ангелу в живот.

Глаза Ангела широко раскрылись, и он закричал в смертной муке. Из ран хлынула кровь, пропитывая его одежду, стекая по коре дерева, заливая лицо Лесного Царя.

Оз прыгнул ему на спину.

Джайлс бросился вперед и вогнал меч в бок Лесного Царя по рукоять и потянул, пытаясь вспороть ему живот, но клинок наткнулся на кость. Лесной Царь отбросил его тыльной стороной когтистой лапы. У Джайлса слетели очки, он пошатнулся и упал, почти потеряв сознание. Несколько темных эльфов безумно захохотали и бросились к нему. Но их опередили Ксандр с Ивой, отрывая и бросая прочь, втаптывая в землю, раскидывая ногами.

Оз вцепился в Лесного Царя, но даже он был отброшен. Херн-Охотник одолел всех. Он храпел, как буйвол, огонь длинными лентами вылетал из его глаз и ноздрей. С рогов капала кровь. Там, где Ангел вспорол ему горло, из ран вырывались языки пламени, обугливая ее края.

Глаза Лесного Царя не отрывались от Баффи.

– Ты! – заорал он, и голос его был голосом зверя. – Это все из-за тебя!

Он направился к Баффи. Снова Оз кинулся за ним и снова был отброшен. Ангел, шатаясь, поднялся на ноги, но один из немногих оставшихся Охотников врезался в него сзади, и они покатились по утоптанной тропе.

Баффи повернулась к Лесному Царю. Меч она потеряла, но у нее осталось самое жестокое из всех видов оружия – палица-моргенштерн. И шипастый шар зловеще покачивался на цепи.

– Положи его! – прорычал Царь.

Клятва управляла ее движениями. Баффи положила шар.

– На колени!

Баффи упала на колени посреди тропы.

Лесной Царь занес меч.

Ива и Корделия отшвырнули последних темных эльфов и бросились к Баффи, держа оружие, на помощь которого не могли даже надеяться.

Меч пошел вниз.

И отлетел с искрами и звоном от подставленного боевого топора.

Разъяренный Лесной Царь повернулся, готовый выпустить кишки тому, кто посмел вмешаться. Его горящие глаза глядели в горящие глаза его единственного сына, Роланда, принца Охоты. И Роланд держал наготове боевой топор.

– Я не дам тебе убить ее, отец, – сказал Роланд тихим и опасным голосом. – Сначала тебе придется убить меня, а я не верю, что ты готов отнять мою жизнь.

Несколько секунд Охотник Херн глядел на сына, потом опустил меч.

– Ты прав, Роланд. Я не могу убить своего сына.

На секунду Роланда отпустило напряжение. Но тут же горящее горло отца взорвалось огнем – Лесной Царь смеялся.

– Истребитель! – сказал Лесной Царь, обращаясь к Баффи. – Убей Роланда.

Против собственной воли Баффи потянулась за моргенштерном.