Текст книги "Дитя охоты"

Автор книги: Нэнси Холдер

Соавторы: Кристи Голден
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Так держите свои наблюдения при себе. Иногда вы бываете не лучше моей матери.

Она вспыхнула, устыдившись своих слов, но не отступила. Потому что сказала то, что хотела сказать.

– Что ж, Баффи, – сухо ответил он, – сравнивая меня со своей матерью, ты в некотором смысле недалека от истины. Как единственный взрослый в вашем коллективе, а также как твой Куратор, я во многих отношениях являюсь ответственным за ваше...

Баффи, разозлившись, повернулась и пошла к двери.

– Знаете что, Джайлс? У меня никогда не было отца. Неполная семья. Я привыкла и не нуждаюсь в том, чтобы вы заняли его место. Хотите быть моим Куратором – отлично! Моим другом? О’кей. Но родителя изображать не пытайтесь!

И она вылетела из комнаты.

Джайлс с изумлением смотрел ей вслед.

– Я же не сказал ничего нового, не поднял ни одного неожиданного вопроса! – сказал он, помолчав несколько секунд.

– Просто сегодня день неподходящий, Джайлс, – объяснила Ива.

– Ага, – согласился Ксандр. – Родители – они с Марса, а дети – с Венеры.

Джайлс в буквальном смысле лишился дара речи. Чудесное и очень редкое явление.

– Значит, Джайлс говорил об этой самой Ярмарке Ренессанса, – шепнула Баффи.

Она пробиралась через задний двор миссис Кэлхун, скользя на влажной земле и надеясь, что старухина взбалмошная собака не зальется сумасшедшим лаем. Хорошо еще, что дождь перестал. Но было холодно и сыро, и Баффи уже не в первый раз задумалась, доживет ли она до достойной старости, когда будет жаловаться на ревматизм, артрит и – что казалось ей хуже всего – необходимость носить очки.

Рядом с ней был Ангел, скрытый в ночи, как и она, одетый во все черное. Они во все глаза высматривали вампиров – плохих.

– Я сначала его дразнила – потом наорала за что-то... Но... Рыцари, мечи, дамы в красивых платьях – это заманчиво, – признала Баффи. – Я думала, не пойти ли.

– Не знаю, – негромко ответил Ангел. – Я стараюсь не думать о прошлом.

Баффи помолчала. Посмотрела на него. Мельком отметила блеск луны на его волосах и бледном лице, обрамленном чернотой. Как жизнь Ангела – проблески света и много тьмы.

– Знаешь, я тебя не осуждаю, – сказала она.

Так оно и было. Но она хотела, чтобы он пошел с ней на Ярмарку. Ей казалось, что это будет очень романтично; она уже остыла после спора с Джайлсом и могла спокойно обдумать такую возможность. Не то чтобы романтичность и Ангел составляли на сегодня подходящую пару. Но ей думалось, что Ангелу это понравится – вспомнить другое время, похожее на то, в котором он рос, а не на Саннидейл на переломе тысячелетий.

– Может быть, зайдем в музей? – предложил Ангел.

– Я думаю, нам лучше пока держаться от музея подальше, – ответила Баффи.

Именно там Ангел украл статую Акатлы, когда не был... не был самим собой.

Ангел посмотрел на нее.

– Согласен, – сказал он. – Я тебя понимаю.

Ива повесила трубку, закончив разговор с Озом, и легла на спину, свесив с кровати ноги в тапках-зайчиках. На ней была футболка, явно не подходящая по размеру, рыжие волосы закрывали спину. Оз говорил, что ему нравится цвет ее волос.

Мягкие игрушки лежали на своих местах на покрывале. Рыбки булькали в аквариуме. Жизнь была хороша

Ну, если не считать той части телефонного разговора, когда Оз понял, что ему придется отменить выступление «Динго» в «Бронзе», потому что в этот вечер он будет вервольфом. Это слегка раздражало.

– Ива? – позвала мать из холла. – Немножко поздно для телефонных разговоров, тебе не кажется?

Ива вздохнула. Баффи и Ксандр, бывало, звонили куда позже, и притом регулярно. Интересно, не сняла ли мать отводную трубку и не подслушала ли? Если она такое делает, придется следить за разговором. Ива попыталась вспомнить, что из сказанного сегодня могло маму переполошить.

И вздрогнула.

«Оз, ты просто животное», – сказала она. Он хихикнул и ответил: «Иногда бываю». Это мама точно могла не так понять. Отлично. Еще один повод для беспокойства.

– Ива?

– Извини, мам, – вздохнула Ива.

Мама прошла дальше.

«Колледж, – напомнила себе Ива, сжав зубы. – Где-нибудь очень, очень, очень далеко».

Щелкнув сотовым телефоном Корделии, Ксандр дождался соединения и сказал:

– Привет, это я.

Королева К. сидела за рулем. На углу Бартоломью она резко свернула влево, взвизгнув шинами. Они как всегда опаздывали к комендантскому часу. И Корделия не преминула отметить тот факт, что он живет от нее ужасно далеко, что означало – не в той фешенебельной части города, в которой изволила обитать сама Рапунцель. Настолько не преминула, что Ксандр предложил ей его высадить, а он доберется как-нибудь сам.

– Не очень удачная мысль, – сказала она нерешительно.

Так что он и без того был не в лучшем настроении, когда мама рассеянно ответила «Да?» без видимого интереса, кто это «я».

– Ксандр. – Он тяжело вздохнул. – Твой сын.

– Привет, лапонька.

Она смотрела телевизор. Как всегда. Иногда, когда он об этом вспоминал, то звонил так, чтобы подгадать под рекламу. Но она из рекламы тоже кое-что любила смотреть.

– У меня временное помешательство, и я собираюсь свести счеты с жизнью, – сказал он.

– Ты выпил? – подозрительно спросила миссис Гаррис.

– Нет, ма, просто в хорошем настроении.

– О’кей. Ладно, приезжай поскорее.

И она отключилась.

– Значит, не будем записывать новости для крутого парня, – сказал Ксандр, закрывая телефон.

– Что? – Корделия оторвалась от дороги. – Почему ты не попросил ее напрямую?

Он пожал плечами:

– Ива все запишет.

Они еще могли успеть посмотреть ту часть передачи, в которой рассказывали о росте числа беглецов в Саннидейле. Джайлс посоветовал им сделать это, а Ксандр, которому хотелось напомнить Куратору, что он и остальные помощники Истребительницы – полезные граждане Адовой Пасти, очень старался последовать этому совету.

Ладно, так тому и быть. Мама, в сущности, не виновата. Им с Корди надо было немножко раньше прекратить нежничать.

– Можем поймать новости у меня дома, – предложила Корделия. – Ко мне ближе.

– Ну да! Ты снова приезжаешь поздно, и я еще вваливаюсь к тебе в дом? А потом меня надо отвозить? Не лучший вариант.

– Да. – Она вздохнула и посмотрела в зеркало, не размазалась ли косметика. – Хотелось бы мне, чтобы ты переехал.

Он смотрел в окно.

– Все мы имеем право мечтать.

– Ч-чего?!

Берни Сейр сел в кровати, которую когда-то делил с давно умершей женой, и сердито всмотрелся в темноту. Саймон опять копается в мусорном ведре?

– Проклятая котяра!

Он зевнул и со стоном выбрался из кровати. Сразу отозвалось бедро – не узнал бы менеджер Саннидейлского департамента благоустройства, а то уволит к чертям старого Берни – и он стал успокаивать сустав, хромая по коридору.

– Саймон, черт тебя возьми! – крикнул он.

Когда Вера была жива, в кухне не было ни пятнышка. Но работа, больное бедро и вообще... ладно, кому он голову морочит? Просто он не может так вести хозяйство, как она. Хотя это и неважно. У него никто не бывает, а коту все равно.

Что-то загрохотало, будто упала жестянка с кошачьим кормом. Берни хмыкнул, представив себе кучу мусора на полу – кофейная гуща, шкурки бананов, объедки – и крикнул:

– Саймон, перестань!

Еще что-то загремело.

Он заспешил и чуть не свалился, споткнувшись обо что-то в середине коридора.

«Что-то» недовольно мяукнуло и уставилось на Берни, склонив голову. Это был Саймон. Он встал, потянулся и медленно, с достоинством отошел с дороги.

Нельзя сказать, что Берни был рад его видеть.

– Если ты тут, кой черт там шарудит на кухне? – требовательно спросил он.

– Мяу, – ответил Саймон.

ГЛАВА 2

Старшая школа Саннидейла относилась к разряду благополучных. Ученики в целом вели себя хорошо, хотя иногда озорничали. Надписи никогда не украшали здание средиземноморского стиля более чем на несколько часов. Никто не заливал пену в олимпийских размеров плавательный бассейн. Классы не запирались между уроками, как это делалось во многих школах Южной Калифорнии, и учителя по-прежнему разрешали своим подопечным пользоваться кабинетами для конференций.

Поэтому тот факт, что ответственность за проблему роста числа беглецов в Саннидейле возлагалась на плохих детей, а увеличивающееся число актов вандализма ложилось на плечи тинэйджеров, казался явно несправедливым. То, что директор обсуждал это на собрании родителей и администрации в течение почти двух первых уроков, могло кого-нибудь и озадачить. Но остальные понимали, что он просто защищает свое... реноме. Оно у него было очень маленькое и похожее на жабу.

Директор гундел насчет уважения к собственности, нулевой терпимости, ля-ля-ля, тра-та-та, и делал это так долго, что экзамен по истории пришлось отложить на понедельник. В ответ на это студенты заявили, что экзамен в понедельник – это крышка выходным. А они, в конце концов, старшеклассники. И заслужили право чуть расслабиться.

Учительница не соглашалась.

– Если вы мне скажете, на что вы потратите время в выходные и что вас чему-нибудь научит, я перенесу экзамен на вторник.

Ива подняла руку.

– Мисс Розенберг?

– У нас в городе Ярмарка Ренессанса, – жизнерадостно заявила Ива. – А это должно быть здорово.

Судя по выражению лиц, некоторые ученики в этом сомневались. Но экзамен был отложен, а Иву вознаградили аплодисментами.

Оз встретил ее после уроков, и в холле они поймали Корделию и Ксандра. Они совершенно не подходили друг другу – Ксандр в своей обычной одежде (которая Иве нравилась) и Корделия, одетая, как французская модель на работе. Короткий клетчатый джемпер, новая белая блузка. Ива обрадовалась, что они с Озом были одеты одинаково небрежно – она в вельветовых штанах и коричневом свитере, он – в одной из своих классных спортивных рубашек – на этот раз зеленой с коричневым.

Корделия с Ксандром как всегда спорили и продолжали спор, пока все четверо проталкивались локтями сквозь толпу студентов, заполнявших коридор школы между звонками. Наконец Корделия крикнула Ксандру:

– Не подходи ко мне так близко! Ты вторгаешься в мое личное пространство!

«Что же это за влечение такое, – подумал Ксандр, – которое тянет меня к этой женщине?»

Но объекту своего влечения он сказал:

– Да, ваше величество, – и очень подчеркнуто сделал несколько широких шагов, очутившись слегка впереди нее. Потом сказал через плечо: – Что-то ты не жаловалась на это вчера вечером. Или сегодня утром.

Оз хихикнул, когда Корделия злобно запыхтела.

После секундного молчания она сказала:

– Тогда ты на меня не натыкался.

– Ой, натыкался.

– Заткнись!

Теперь уже Ива хихикнула.

– Корди, милая, хорошая!

Ксандр замедлил шаг настолько, что Корделия должна была либо остановиться, либо налететь на него. Он картинно взял ее за руку, а она тяжело вздохнула и закатила глаза. Он показал на девушку, которая шла за ними с безразличным, почти как у зомби, выражением лица.

– Беглый взгляд на окружающих дает возможность заметить, что ученики, не имеющие друг с другом ничего общего, вынуждены толпиться в этих коридорах, как скот.

Корделия выдернула руку:

– Ксандр..

Он просунул ее руку себе под локоть и по-отцовски похлопал.

– Бычки из старших классов и телята-новички бредут на бойню независимой мысли, известной также как классная комната. И поскольку этот прогон стада мог бы, только мог бы, оправдать тот факт, что я оказался... – судорожный вздох, – в непосредственной близости от тебя, а ты все еще жива... Подумай, Корделия: никто не обращает на тебя внимания и никому нет до тебя дела.

Корделия выдернула руку, будто у него была чесотка.

Может быть, у Оза тоже такие же проблемы – кто знает? Но пока что Ива, в отличие от Корделии, не обвиняла своего друга во всех смертных грехах. Самым страшным из них был плохой вкус в одежде. Ладно, это он переживет.

С другой стороны, если это единственный недостаток, который Корделия смогла в нем найти, хотя она очень старалась, значит в глубине души она считает его... не заслуживающим презрения.

Когда они были наедине, она определенно не считала его заслуживающим презрения.

От всей этой шизофрении у Ксандра голова шла кругом. И мысли путались. А еще говорят, что у Ангела и Баффи странные отношения...

– Как будто никому дела нет. Ты же знаешь, что сплетни бегут за каждым моим шагом.

Корделия остановилась и откинула волосы назад.

Оз издал легкий смешок, и улыбка Ксандра стала шире. Все-таки в его величественной девчонке иногда бывало что-то очень симпатичное. Он уже собрался ответить ей, когда сверху прогремел раскат грома, и все собравшиеся в холле завопили и захлопали. Через несколько секунд по крыше загрохотал дождь.

– Колоссально! Что там с Ярмаркой Ренессанса? – мрачно спросила Ива.

– Скоро прояснится, – заверил ее Оз. А когда дождь пошел сильнее, добавил: – Хм. А может быть, и нет.

– Мне это не годится. – Корделия состроила гри-масу. – Я не собираюсь шлепать по грязи, глазея на дуэли лилипутов или вообще на что-нибудь.

Она перевела дыхание.

Дождь над головой застучал, как дробь из ружья. В ответ на злобный взгляд круто накрашенного глаза Корделии Ксандр пожал плечами. Как говорится, день без солнца подобен дню с Корди.

Хотя ей было противно это признать, Ива немного сочувствовала Корделии. Отличная одежда, отличные волосы, отличное тело – сложите все это вместе, и все равно не получается отличная жизнь. Ива до сих пор не могла понять, как это Корделия и Ксандр вообще стали встречаться – они презирали друг друга еще с детского сада, и, конечно, сюда еще примешивалась ревность. Ива и Ксандр были лучшими друзьями еще с пеленок, и Ива тайно надеялась, что они с Ксандром... ну, что он заметит ее как девушку, а не просто друга.

Но поскольку это казалось не более вероятным, чем то, что Джайлс начнет смотреть «Эм-Ти-Ви», Ива не слишком страдала. С тех пор как она это признала, готова была отнестись к Корделии с позиции презумпции невиновности. В конце концов, пусть эта девушка кажется такой поверхностной, но ведь она не раз рисковала жизнью вместе с остальными. Надо отдать ей должное. И когда Ксандр слишком далеко зашел со своими остротами, Иве стало жаль Корделию. Если не считать Оза, Ксандр был самым симпатичным парнем из всех ее знакомых, но юмор у него был остер настолько, что иногда мог поранить. Ива это знала по опыту.

– Если тебе будет лучше, – предложила Ива, обо-дряюще улыбнувшись Корделии, – мы с Озом можем отойти.

– Нет-нет, – быстро ответила Корделия. – Оз классный парень, а ты с ним. Только, знаешь, давайте поменьше говорить, ладно?

Оз обменялся с Ивой взглядом, и чуть стиснул ее руку.

– Ты добрая, – сказал он тихо. – Это мне в людях нравится.

Ива застенчиво пожала плечами, но сердце у нее отчаянно забилось. Озу всегда легко было этого добиться.

– Итак, вперед! – довольно сказал Ксандр, хлопая ладонями и потирая их, когда им снова пришлось почти остановиться в толпе. – Ярмарка Ренессанса. Завтра днем. Дуэль карликов в грязи ради удовольствия миледи. Кто за?

Ива подняла руку. Оз пожал плечами и сказал:

– Целый день есть руками? А почему нет? К тому же мне всегда хотелось знать, что делает рыцарь, если ему надо пописать?

– Ну, на Ярмарке у них есть привязные резиновые емкости, – заметила Ива. – Но я думаю, что в средние века аналогов такого устройства не было.

Корделия уставилась на них с удивлением.

– Вы шутите? – Она покачала головой. – Ни за что.

– Слишком невыносимо старомодно? – спросил Ксандр.

– Ну, если ты так ставишь вопрос, то да. На такое могут пойти только надоедливые взрослые и притворщики.

– Кор, ты одного не учла, – напомнил Ксандр. – Там ты можешь купить по-настоящему классный маскарадный костюм, в котором у тебя талия будет невероятно тонкой, а... хм... остальные атрибуты будут выглядеть огромными. Для такой великолепной крошки, как ты, это будет отличный прикид на Хэллоуин.

– Ксандр, ради Бога... – начала Корделия, но потом задумалась. Ива просто слышала, как у нее в голове вертятся колесики и она представляет себя в соблазнительном костюме эпохи Возрождения.

– А еще там продают множество украшений, – продолжал искушать ее Ксандр. – Блестящих украшений.

– И играют шекспировские пьесы и концерты на лютнях, – с энтузиазмом вставила Ива и тут же замолчала, поймав беглый взгляд Ксандра, явно сказавший ей, что она выступает не по делу.

– Может, если мы просто там встретимся... – медленно произнесла Корделия. – Тогда, если я встречу знакомых, что вряд случится, я смогу сказать, что меня мама заставила пойти. Или что-нибудь еще.

Джайлс сидел у себя в кабинете, а рядом стояла чашка холодного чая. Он делал вид, что просматривает справочник судебной медицины, изучая следы укусов, но на самом деле он глядел на подборку фотографий, изображавших его с Дженни Кэлендар. Они были сняты на отдыхе, когда ездили смотреть потешные автомобили. Он слегка улыбнулся. На фотографии он ухмылялся, как идиот, а Дженни строила смешные гримасы. Он даже сейчас помнил, как это было здорово, когда она велела ему сесть на табурет, а сама села наполовину на табурет, наполовину к нему на колени.

– Не двигайся! – свирепо сказала Она, и тут мелькнула первая вспышка. – А то на фотографии ты будешь размытым.

– Ни в коем случае! – Он хлопнул ее по плечу. – Никаких размытостей.

– Прекратить разговоры, англичанин! И сидеть тихо! – приказала она.

Он попытался сидеть тихо. Ох, как попытался!

Джайлс вздохнул. Счастливые времена. Они были проще? Быть может.

Memento mori, Дженни, милая Дженни.

Он открыл верхний правый ящик, чтобы положить туда драгоценные фотографии. Рука зацепила пачку открыток с соболезнованиями, перевязанных черной лентой. Сердце защемило. Сверху пачки лежала открытка, как полагается, простая белая с черной рамкой. От отца, который когда-то предупредил его, что любовь для Куратора – большой риск. Он не стал развивать эту мысль, а Джайлс не настаивал.

Дженни...

Он опустил голову, стараясь справиться с чувствами.

– Здравствуйте.

Он понял, что кто-то его ищет, и на миг обозлился. Будто кому-то в этой проклятой Богом стране аттракционов и стриптизов на самом деле нужна книга.

– Да! – буркнул он мрачно и попытался произнести более дружелюбно: – Чем я могу вам помочь?

Это был молодой парнишка с припухшими желёзками и модной стрижкой.

– Я тут ищу что-нибудь про... – Он нахмурился. – Про одного типа, названного по имени этого кадра из «Титаника»... Он еще изобретатель...

Джайлс вздохнул:

– Леонардо да Винчи?

– Ага! – энергично закивал парень. – А откуда вы знаете?

Иногда Баффи задумывалась, как это Джайлс справляется со своей работой. Конечно, его любили ученики и учителя. Но каждый, кто хоть раз побывал в библиотеке старшей школы Саннидейла, признал бы, что Джайлс не создавал атмосферу, способствующую учебе.

Библиотека была темной, мрачной и неуютной. Журналы, которые выписывал Джайлс для школы, редкости от «Бон аппетит» до «Фортин таймз» вовсе не были необходимы учащимся старших классов. На самом деле ученики редко пользовались школьной библиотекой. Уж скорее этой библиотекой мог бы воспользоваться кто-то, выполняющий научную работу.

Но это, конечно, вполне устраивало Джайлса. И Баффи с ее друзьями, которые де-факто использовали библиотеку как базовый лагерь. Но все же Баффи недоумевала, что Джайлс до сих пор работает в школе. Верно, что преподаватели посещали библиотеку так же редко, как и студенты, но тут должно было быть что-то еще. В конце концов она была вынуждена списать такое снисходительное отношение к Джайлсу на его британское происхождение. Был же он раньше служителем Британского музея. Наверное, для школьного совета этого было достаточно.

Как бы там ни было, Баффи была довольна. Хотя иногда он доводил ее до бешенства, но, что она стала бы делать без Джайлса?

Баффи сидела на краю библиотечного стола и смотрела, как Джайлс без особого энтузиазма ставит штамп «возвращено» на те немногие книги, которые ученики действительно позаботились вернуть. После ее вчерашней вспышки между ними было некоторое напряжение, и Баффи не знала, как его снять. И надо ли ей пытаться это делать. Но ей было неуютно. Все же он ее Куратор. И друг.

«Но не отец», – напомнила она себе твердо. И должен знать, что иногда и ему надо отступить.

– Джайлс, я прошу про... – начала она торопливо.

Но тут же поняла, что он ее не слышит.

– Значит, вчера ночью вы никого не сразили? – сказал он сухо.

– Хм, да. – Ей стало неловко. – Мы, то есть я, смотрела и смотрела, но не было желающих пыхнуть. То есть вознестись в дыму или обратиться в пепел.

Он пристально смотрел на нее, будто выплывая из тумана собственной памяти.

– Извини, Баффи. Ты хотела что-то сказать?

– Нет-нет, – быстро ответила она. Ее задел его отстраненный тон. – Я просто думала, не захотите ли вы пойти на эту Ярмарку Ренессанса вместе со всеми?

Стоп! Она не собиралась этого говорить. Но не такая плохая мысль, если она хочет починить мост, который вчера взорвала, как отступающий диверсант.

– Со всеми – в смысле со мной и с остальными, которых вы знаете.

– Что ж, Баффи, это прекрасно. – Его голос звучал мягче. – Но я полагал, что Ярмарка ни для кого из вас не представляет интереса.

– Что ж, значит, сюрприз. – Она поерзала на столе.

– Должен согласиться, что может быть несколько скучновато, – пошел ей навстречу Джайлс. – Люди, которые устраивают такие мероприятия, имеют самые лучшие намерения, но часто допускают исторические ошибки. Пышные платья не того десятилетия, бритые лица, когда в моде были бороды, – такого рода ошибки. Но если не вдаваться в подробности, это может быть достаточно занимательно.

– О да, я верю... что вы так думаете, – сказала она искренне.

– Разумеется. – К нему вернулся отстраненный вид. – Однако мне нужно обсудить с тобой некоторые безотлагательные дела. Боюсь, что у меня довольно неприятная новая информация о «енотах».

Баффи застонала.

В субботу утром небо закрыли густые слоистые облака, грозящие дождем. Но с океана дул сильный бриз, и еще до полудня последнюю тучу сдуло в сторону материка, и небо стало величественно голубым, как будто никогда на нем не было ни облачка.

К сумеркам, когда все договорились встретиться на Ярмарке, у Баффи за спиной уже остался длинный день. Она помогала матери распаковывать экспонаты новой выставки в галерее, а потом они пили переслащенный ледяной чай на заднем дворе. Они не вспоминали Тимми и других беглецов, но Джойс ответила по сотовому на несколько звонков из приюта. Баффи при каждом звонке вздрагивала.

– Простите, э-э, Оз, – сказал Айра Розенберг. Он всегда спотыкался на имени Оза.

Оз относился к этому спокойно. У него было не совсем обычное имя.

– Ваши планы после школы, включают ли они в себя... э-э... что-нибудь?

Они сидели за столом в кухне. Мать Ивы хлопотала вокруг, готовя на гриле сандвичи с сыром. Она поначалу выдавала вскользь замечания насчет нарушения кошерности кухни, но перестала, перехватив предупреждающий взгляд мужа.

Мистер Розенберг, Ива и Оз пили ледяной чай. Ива не то чтобы была напугана до смерти, но и пускаться в пляс не собиралась.

Оз хотел ей сказать, чтобы она принимала все спокойно. Это ее родители. Они ее любят. В этом все дело.

А не в том, что за имя Оз и что он собирается делать после мантии с шапочкой.

– Оз – единственный ученик, которого отобрала та компьютерная фирма на «Неделе карьеры», – с энтузиазмом объявила Ива.

Она уже об этом говорила. Может, она так нервничает, что забыла?

– Компьютеры! – экспансивно произнес мистер Розенберг. – Этот бизнес всегда приносит хорошие деньги, как по-вашему?

– Да, сэр. – Оз отпил чай. – Чай великолепен, миссис Розенберг. Помоыь вам с сандвичами?

Она полуобернулась с улыбкой удивления, предназначенной сперва Озу, потом отцу Ивы, будто говоря: «Видишь? Все-таки он хороший мальчик».

Мистер Розенберг хмыкнул.

– Вы во много колледжей подавали заявления? Иву согласились принять во все.

Он хлопнул ее ладонью по спине, Ива чуть не подавилась чаем и улыбнулась серьезной улыбкой.

– Я стараюсь не ограничивать свои возможности.

Сейчас не время было объявлять, что «Динго» старались добиться записи альбома.

– Возможности! – Голос мистера Розенберга упал на пару октав, будто это было неприличное слово. – Ива знает, что она еще слишком молода для возможностей.

Ива держала на лице улыбку.

Оз сказал:

– Миссис Розенберг, хотите, я вам помогу накрыть на стол?

– Это так странно, – сказала Корделия Ксандру. Они сидели под деревом в Визерли-парке – под одним из тех, где не спал какой-нибудь бездомный, радуясь погожему субботнему дню, – и между ними стояла сумка от «Сабвей сандвиче». Корделия никогда не опускалась до быстрой еды, и сейчас согласилась на нее только, чтобы Ксандру было удобнее, и это было действительно странно. Но ради дружеских отношений следует чем-то жертвовать. По крайней мере, она это где-то читала. Хотя не знала точно, какой в этом смысл.

– Что именно странно? – спросил Ксандр.

Корделия улыбнулась. Он нервничал. Она – та еще штучка, это Корделия за собой знала. Ну, ладно.

Она того стоит.

– Что мы не ругаемся, – сказала она.

Он пожал плечами:

– Еще далеко не вечер.

– Верно.

Они обедали под развесистым эвкалиптом.

Обычно пунктуальный Джайлс приехал на место сбора последним – скорее всего, решила Баффи, из– за древнего транспортного средства, которое он упрямо называл автомобилем. К удивлению всех и к восторгу Истребительницы Куратор прибыл в том, что Ксандр называл – «пухлый берет» – коричневой бархатной шляпе, которая, как он им сообщил, называется «пирог», и это название заставило Ксанд– ра отпустить несколько замечаний о различных закусках.

Джайлс принялся читать лекцию по истории мягких шляп, «пирогов» в частности, дополненную сносками и ссылками, но Баффи отключилась, когда знакомая рука мягко легла ей на плечо.

– Привет! – сказал Ангел.

– Привет! – отозвалась Баффи, полуобернувшись.

И не могла сдержать биения сердца, хотя пыталась скрывать свои чувства ото всех, в том числе и от себя самой. Они с Ангелом больше не могут быть вместе, и тут ничего не поделаешь. Но он был одет в черную шелковую рубашку и черные кожаные штаны, и глаза его сияли, когда он улыбнулся ей. И она вдруг страшно обрадовалась, что испробовала проверенный способ Корделии, чтобы избавиться от припухлости век – ломтики огурцов, а потом горячий душ с паром.

– Спасибо, что пришел.

Она подумала, заметит ли он, что у нее новый красный бархатный топ. И что она тоже надела черные кожаные штаны. И ботинки, как у него. Они выглядели как пара – в каком-то смысле.

Ангел улыбнулся своей обычной чуть кривой улыбкой, и Баффи про себя вздохнула. Нет, они не пара, в обычном смысле – не пара.

Но когда они вообще чем-то были в обычном смысле?

Ангел кивнул остальным, и они кивнули в ответ. Даже Джайлс, хотя и на секунду позже остальных. Не то чтобы Баффи его за это осудила. Возвращение Ангела, вероятно, очень сильно расстраивало ее Куратора. Он очень любил Дженни Кэлендар.

Так же сильно, как Баффи любила когда-то... и сейчас любит Ангела.

– Вроде бы будет весело, – предположила Ива.

– Не хотел пропустить, – сказал Ангел.

– Если не пойдем туда днем, – заметил Ксандр. – Что было бы гораздо умнее.

Ангел бросил на него недовольный взгляд, скорее, по привычке и снова улыбнулся Баффи.

– Позвольте? – спросил он, предлагая ей руку старомодным галантным жестом.

– Почту за честь, – ответила она, и они пошли на Ярмарку, предоставив остальным пристроиться сзади.

Вход на Ярмарку был отмечен резной деревянной табличкой с надписью ЯРМАРКА КОРОЛЯ РИЧАРДА, украшенной живыми цветами. Дальше шли несколько рядов киосков, оформленных под особняки и небольшие замки, и цыганские шатры. Воздух был насыщен запахом жареного мяса и испеченных на костре мясных пирогов. С тележек продавали все – от оригинальных костюмов того периода до самодельных украшений, от кольчуг до диковинных шахматных фигурок.

– Внимание, други! – провозгласил Ксандр. – Платили ль мы за вход сюда? Ибо не подобает заставлять нас покупать сии старые и никчемные безделушки.

– Ксандр, не будь таким занудой! – сказала Корделия, у которой разгорелись глаза при виде такого обилия товаров. – Кажется, тут интересно! – Она явно спохватилась, потому что добавила: – И если ты кому-нибудь скажешь, что я это сказала, я тебя убью.

Она резко рванулась от него в сторону – не так-то просто в облегающих джинсах – и подошла к ближайшему шатру. Баффи и остальные пошли за ней.

– А что здесь? – спросила Ива, когда они подошли к входу.

– Вот именно, – поддержал Ксандр.

В шатре исполняли танец живота. На больших декоративных подушках сидели люди и смотрели, как три женщины в топах из стекляруса и шелковых юбках вертелись и извивались на сцене. По обеим ее сторонам находились двое мужчин в красных конических шляпах с плоским верхом, один играл на чем-то вроде флейты, другой бил в барабан.

Корделия вцепилась в руку Ксандра.

– О нет! – сказала она. – Нет, нет и нет!

– Можем встретиться потом, – взмолился Ксандр.

– Вперед, джентльмены! – бухнул чей-то голос.

Баффи подпрыгнула, повернулась и бросилась к

выходу, увлекая за собой Ангела.

Одетый в зеленую рубашку и леггинсы человек с перекинутым через плечо луком и колчаном на спине стоял рядом с другим, толстым и высоким, в длинном золотом одеянии. На плечи толстяка была накинута пурпурная мантия, отделанная белым мехом, и два мальчика в обтягивающих брюках и свободных рубашках держали ее конец. На длинных каштановых волосах покоилась тяжелая золотая корона.

– Склонитесь в присутствии Ричарда Львиное Сердце! – проревел зеленый.

Зрители зааплодировали, некоторые со смехом поклонились.

– Видите, – сказал Джайлс, – в точности то, о чем я вам говорил. Это Робин Гуд, а другой человек – король Ричард Львиное Сердце. На самом деле Ричард был королем Англии во время крестовых походов, то есть в двенадцатом столетии. Так что его присутствие здесь исторически неверно. А Робин Гуд, хотя обычно их и ставят рядом, также связан с...

– Ты оглох, простолюдин? – крикнул Робин Гуд. Протянув руку, он толкнул Джайлса в плечо. – На колени!

Захваченный врасплох Джайлс полусогнул колено – шляпа слетела у него с головы – и сердито сказал:

– Прошу прощения...

– Даровано! – громыхнул король. Подняв меч, он указал на Джайлса. – Но знайте вы все, что мы требуем почтения в нашем присутствии.

С этими словами его величество удалился, более надменный, чем Корделия в самом дурном расположении духа. Впереди шел Роби?! Гуд, выкрикивая:

– Дорогу королю!

Мальчики-близнецы заскользили сзади, держа мантию.

– Боже мой, это уже слишком! – Джайлс выпрямился, глядя вслед группе. Он вновь надел шляпу и разгладил свой твидовый костюм. – Он меня на самом деле толкнул!

– Можете подать на него в суд, – сказала Корделия.