Текст книги "Польские народные сказки"

Автор книги: Автор Неизвестен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)

САМОЕ СТРАШНОЕ НАКАЗАНИЕ

Перевод М. Абкиной

Был у одного богатого хозяина сын, и тот сын ни за что не хотел жениться: мол, ранняя женитьба редко добром кончается. А отец настаивал: женись, мол, неженатый хозяин немногого стоит, недаром-де говорится, что дом тремя углами на хозяйке держится и только одним – на хозяине. «Притом, – говорит, – жену надо брать смолоду, поздняя женитьба – дьяволу потеха».

Уговаривал отец сына, уламывал – и своего добился, привел сын жену в дом.

Да не повезло бедняге: баба попалась злая, сварливая, неуживчивая – сущая ведьма. Хозяйка она была никудышная, а непременно всем верховодить желала. Что муж привозил в дом возами, то она умудрялась вынести из дому под фартуком. С утра до вечера бранились они и ссорились из-за всякого пустяка. Ад кромешный в доме сделался. Парень уж привык: чуть что, он шапку в руки – и вон из дому. Только затемно, бывало, возвращается.

Как-то ранней весной поехали отец с сыном пахать делянку, которая у них в лесу была. Отец вола привал, сын вола привел, запрягли их парой, чтобы работа спорилась. В полдень пошли они домой обедать, а волов оставили в лесу. Привязали к елям, сена подбросили. И на ту беду рыскал поблизости волк, учуял добычу, одному волу горло перегрыз, а другого сожрал, только косточки остались.

Воротились мужики после обеда – где волы? Искали, искали и нашли: в одном месте полхвоста, в другом – голова, в третьем копыта да кучка требухи'. Догадались они, что это волчья работа. Выследили разбойника и накрыли его в чаще; он до того объелся, что с места двинуться не мог. Повязали его мужики и стали советоваться, какую бы кару ему придумать, да посуровее. Говорит отец:

– Давай ему хвост зажмем в расщепленной колоде, чтоб он с голоду сдох.

– Это не кара, – говорит сын. – Знаешь что сделаем? Давая его женим – вот это будет ему пострашней всякой казни.

ДУША

Перевод А. Щербакова

Приехал епископ навестить приход и зашел в школу на урок закона божьего. Спросил у одного мальчонки;

– Видел ли ты душу и как она выглядит?

Мальчонка растерялся, никогда он души не видал. А другой руку тянет: я, мол, видал.

– Ну, скажи, как выглядит душа?

– Беленькая.

– Где ж ты ее видал?

– Утречком шла она от ксендзова дома, а пан ксендз провожал, по плечику поглаживал да приговаривал: «И нынче приходи, душа моя!»

КАК РАБОТНИК КСЕНДЗА ПРОУЧИЛ

Перевод А. Жиглявского

Жил в одной деревне мужик. Богатый мужик: дом у него был, кони, волы – но ел почти всегда впроголодь. А все потому, что жена его обманывала: захаживал к ней знакомый ксендз, и ему все лучшие куски доставались.

Пришел как-то к этому мужику один продувной парень по имени Гжесь и говорит:

– Хозяин, возьмите меня в работники.

Отвечает ему мужик:

– Э-э, милый, что тебе у меня делать? Чем тебя кормить, когда мне самому-то есть нечего?

– Да обойдусь как-нибудь, – говорит Гжесь, – только бы работу получить. Мне без работы никак нельзя.

Нанял мужик Гжеся.

В первый же день говорит Гжесь хозяину:

– Как это так? Вы такой богатый, всего у вас много, а есть нечего?

– Да сам увидишь, – отвечает хозяин.

Пошли они к хозяйке, чтобы она им завтракать дала. Та поставила перед ними миску: вода да гнилая картошка.

Зашли они потом в овин, тут Гжесь и говорит хозяину:

– А ржи-то у вас порядочно! Давайте я намолочу, и мы хлеба напечем.

Хозяин на пашню отправился, а Гжесь принялся рожь молотить. Намолотил, заходит в хату, а там ксендз сидит. И чего только нет перед ним на столе, а хозяйка мечется, не знает, как ему угодить.

– Вон оно что! – говорит Гжесь. – Для хозяина сухарь, а для ксендза пир горой! Ужо расскажу я хозяину!

Взмолился ксендз:

– Ой, не рассказывай! Я сюда больше не приду!

И хозяйка тоже просит молчать.

Отнес Гжесь намолоченное зерно на мельницу и пошел хозяину помогать. Взялся быков погонять, а хозяин за плугом идет. Глядит Гжесь – и ксендз неподалеку пашет, быки у него пестрые – белые с красным. Присмотрелся он: никак его, Гжеся, хозяйка ксендзу обед несет, а им с хозяином – ничего.

На другой день вышли они опять на пахоту, Гжесь и говорит:

– Схожу-ка я на мельницу, хозяин. Может, зерно смололи, что я вчера намолотил. Снесу муку хозяйке, пусть хлеба нам напечет.

Подходит Гжесь к дому, а ксендз увидел его из окошка и в печь спрятался. Говорит Гжесь хозяйке:

– Иду за мукой, но сперва печь растоплю. Напечете нам хлеба.

Принес он огромную охапку гороховых стеблей, а хозяйка толкует:

– Погоди, милок, печь разжигать. Успеем истопить, когда с мукой вернешься.

– Нет, хозяюшка, затоплю сейчас, а то когда еще она нагреется.

Зажег он пучок, сунул в печь, а ксендз как завопит оттуда:

– Гжесь, Гжесь! Что ты делаешь? Ведь я здесь задохнусь!

А работник ему:

– Разве к лицу ксендзу в печи сидеть? Вот ужо я расскажу хозяину.

Снова упросили они Гжеся молчать. Оставил он их и пошел за мукой.

На третий день хозяин с работником опять в поле пашут.

– Пойду, дров наколю, – говорит Гжесь. – Хозяйка хлеб печь собирается.

– Чего ты наколешь? Там и дров-то нет, – отвечает хозяин.

– А там перед домом старая трухлявая груша стоит, так я ее на дрова срублю, – отвечает Гжесь.

Вот идет он домой, а ксендз-то опять у хозяйки. Завидел он Гжеся издали, выскочил из дома и спрятался в дупле той самой груши. Говорит Гжесь хозяйке:

– Дров нужно наколоть, срублю я эту грушу.

А она в ответ:

– Да оставь ты ее, ради бога! Жалко ведь, будут еще груши на ней.

– Какие там груши с нее, с трухлявой, – ответил Гжесь и пошел рубить.

Ударил он раз-другой топором, а ксендз изнутри кричит:

– Стой, Гжесь! Побойся бога, ты же мне ноги отрубишь!

– Во имя отца и сына, вы-то что здесь делаете? Ну куда ни ткнешься – всюду вы!

Выбрался ксендз из дупла, Гжесь и говорит:

– Конец моему терпенью, уж теперь-то я обязательно хозяину скажу.

Пошли снова пахать мужик с работником. Накинул Гжесь на красного быка до половины дерюгу, чтобы он издали казался таким же пестрым, как бык ксендза, а потом говорит мужику:

– Нынче нам хозяйка вкусный обед принесет.

– Откуда ему взяться, вкусному обеду-то? – отвечает хозяин. – Да и некогда ей мне обеды носить.

– Вот увидите, – говорит Гжесь.

А хозяйка как раз несла ксендзу галушки, мясо, хлеб и водку. Увидала издали пестрого быка, решила, что это ксендз пашет, и подошла.

– Бог в помощь, – говорит.

– И правда, парень, женка обед принесла! – воскликнул хозяин.

Видит хозяйка, что ошиблась, что ксендз подале пашет, и говорит она мужу да работнику:

– Оставьте и ксендзу немного, пусть подкрепится. Ему-то ведь обеда никто не принесет.

– Ладно, ладно, – говорит мужик. – Отнеси и ему немного.

Вмешался Гжесь:

– Я сам отнесу, хозяюшка, а вы посидите тут с хозяином.

По дороге хлеб съел, водку выпил, а галушки выловил и разложил по дороге кучками. Пришел к ксендзу с пустыми руками и говорит:

– Ну, берегитесь! Попадет вам теперь от хозяина за то, что вы его объедаете да обманываете. Он вам голову отрубит за это.

Вернулся к своему хозяину и говорит:

– Хозяин, у ксендза плуг сломался, он вас на подмогу зовет.

Взял хозяин топор и пошел к ксендзу. Тот решил, что его и впрямь сейчас зарубят, бросил все и пустился наутек.

«Никак, рехнулся», – подумал мужик. Подошел к плугу, видит – все в исправности, пошел обратно, глядь – галушки кучками на земле лежат. Нагнулся и стал их собирать.

– Чего это он там собирает? – спрашивает хозяйка.

– Да камни, – отвечает Гжесь. – Видно, хочет вас прибить за то, что вы с ксендзом якшаетесь и весь дом ему скармливаете.

Хозяйка – наутек!

– Чего это дура баба прочь бежит? – спрашивает мужик.

– Да кто-то крикнул, что ваша хата горит, вот она домой и кинулась.

Испугался мужик, помчался за женой, а она оглянулась, видит – муж догоняет, да как завопит:

– Ой, муженек, не гонись за мной. Это все дурь была и ума помрачение.

«И впрямь сдурела баба», – подумал мужик и вернулся на пашню.

Прибежала хозяйка домой, а там ее ксендз поджидает.

– Не ходите сюда больше, – говорит она ксендзу. – Тут от работника никуда не спрячешься, а он все мужу расскажет. Лучше приходите в хлев, когда я коров доить буду. Я петь начну, вы и услышите.

Но хитрый Гжесь и о том дознался. Надел юбку, взял подойник и пошел в хлев. Съел оставленный для ксендза завтрак, сел коров доить, а сам песню затянул. Ксендз шасть туда, видит – а там Гжесь.

Увидел ксендз, что не перехитрить ему Гжеся, и отступился. А хозяин был рад, что еда в доме вдруг появилась. А что жена ему изменяла, мужику и невдомек было.

ДЕЛЕЖ ПО СОВЕСТИ

Перевод А. Щербакова

Жил-был бедный мужик, звали его Ян. Заболела у него жена, а печь топить нечем. Рядом рос панский лес, – вот Ян, не долго думая, поехал туда, нарубил дров полный воз, сеном прикрыл и домой отправился, А навстречу сам пан, спрашивает:

– Чего везешь?

– Сами видите, сено.

– А куда девал дрова, что в моем лесу рубил?

– Коли вам то ведомо, стало быть, и они тут же, на возу.

Добрался мужик до дому, говорит своей половине:

– Худо дело. Попался я с дровами пану на глаза, придется мне в яму садиться.

– А кто ж работать будет, если ты в тюрьму сядешь? Зарежь курицу, отнеси пану – авось он тебя и простит.

Что делать? Сунул мужик курицу под мышку, пошел к пану, стал прощенья просить.

– Я, – говорит, – больше не буду. И вот в подарок вам курицу принес.

– А что мне твоя курица? – говорит пан. – У меня жена, двое сыновей, две дочери. Да еще ты. Разве всех одной курицей накормишь? Ее и не разделить на всех, сам подумай!

Подумал мужик минутку и говорит:

– Чего проще! Вам, пан, и супруге вашей – голова, поскольку вы и дому голова. Дочки ваши порхают – так, стало быть, им крылышки. Сынки ваши бегать-плясать любят – так им, стало быть, ножки.

– А остальное? – усмехается пан.

– Остальное? Остальное мне.

Расхохотался пан, простил его и отправил с курицей домой.

Рассказал мужик жене, как дело было. А жена, как все женщины, поговорить любила, вот и рассказала все соседке. Похвалилась, как ее муж за курицу получил от пана целый воз дровишек.

– Вот видишь, – говорит соседка своему мужу, Юзеку. – Эх ты, недотепа! Ян-то, сосед наш, воз дров у пана получил за курицу! А тебе разве так суметь? Я тебе пять кур дам, ступай к пану, выпроси у него два воза дров.

Пошел Юзек с пятью курами к пану, поклонился, толкует, что жена наказала. А пан отвечает:

– А что я с пятыо-то курами делать буду? Жена у меня, двое сыновей, две дочери. Да еще и ты в придачу. Как делить прикажешь?

– Да не знаю я.

– Иди, Яна позови. Он, поди-ка, знает.

Пришел Ян, послушал, как да что, и говорит:

– Давайте поделим на троих.

– Как это «на троих»?

– А вот так: вы, супруга ваша и курица – одна тройка, две дочки ваши и курица – вторая, двое сынков и курица – третья, я и две курицы – четвертая.

Засмеялся пан, отдал им кур, два воза дров набрать дозволил и отослал мужиков домой.

Любил шутки пан, ничего не скажешь,

ПРО СОЛДАТА, КОТОРЫЙ ПРОСИЛ У БОГА ДЕНЕГ

Перевод Э. Меркуловой

Как-то раз ночевал у одного хозяина солдат. Поднялся он среди ночи и стал богу молиться, просить, чтобы послал ему бог сто ренских. Именно сто, ни крейцером больше, пи крейцером меньше. Иначе-де, он, солдат, не возьмет.

А хозяин с хозяйкой спали на чердаке. В потолке дырка была, и услышали они солдатскую молитву. Разобрало их любопытство: неужто солдат и впрямь не возьмет сто ренских без крейцера? Было у них восемьдесят ренских – выручка за волов, вот они и спустили их в дырку.

Взял солдат деньги, поблагодарил бога, зажег свечу и считать начал:

– Как же так, господи? Я у тебя сто ренских просил, а ты шлешь мне восемьдесят?!

Швырнул солдат в сердцах деньги на пол, но тут же и одумался.

– Господи, – говорит, – все ты ведаешь. Видно, знаешь, что не в последний раз мне деньги надобны. Тогда и остаток мне ниспошлешь.

И взял солдат деньги.

Наутро стал хозяин у него свои деньги требовать. Не отрицает солдат, что получил восемьдесят ренских. «Но, – говорит, – не от тебя, а от господа».

Потащил его хозяин к капралу. Тот рассудил, что деньги принадлежат солдату: он-де их у пана бога просил – бог ему и послал, а что взял их у хозяина – так пусть хозяин сам их с бога спрашивает.

Но не все солдат получил, что просил. Ждет он, ждет еще двадцати ренских, а пан бог все не шлет. Встретил раз солдат монаха, и тут его будто осенило.

– Ты слуга господний? – спрашивает.

– Точно так, – отвечает монах.

– Тебя-то мне и надо, – говорит солдат. – Пан бог должен мне двадцать ренских, да все нам с ним никак не встретиться. А ты – его слуга, часто с ним видишься. Дай мне двадцать ренских, тебе-то он их мигом отдаст при встрече.

Монах стал было отбиваться, да куда там! Солдат выхватил саблю и пригрозил, что убьет. Хочешь не хочешь, а пришлось монаху выложить двадцать ренских…

СТАРЫЙ СОЛДАТ И СВЯТОЙ ПЕТР

Перевод А. Щербакова

Шел со службы солдат. Был он уже старый-престарый. Повстречались ему двое странников и стали у него милостыню просить. Солдат и говорит:

– Люди добрые, да разве у таких, как я, просят?

А странники не отступаются. Тогда солдат молвит:

– Есть у меня три медяка. Отдам их вам – мне ничего не останется. Приду куда-нибудь – ни за ночлег не заплатить, ни за еду.

И все-таки дал он странникам один медяк. Потом они у него второй выпросили и третий. А после и спрашивает один из странников, чего бы он хотел за эти три медяка. А другой странник, – это был святой Петр, – и шепчет солдату: проси, мол, царствия небесного после смерти.

– Зачем? – говорит солдат. – С меня и того довольно, что я с королевской службы цел-невредим уволен.

Тогда первый странник спрашивает:

– Покурить любишь?

– Люблю, – говорит солдат.

И дал ему странник волшебный кисет. Какого табаку захочется, такой из кисета и сыплется. И еще дал волшебный мешок. Стоит его раскрыть и сказать: «Полезай в мешок», так любой в него залезет и будет там сидеть, пока не разрешат оттуда вылезти. На том они и расстались, и пошел солдат дальше.

И вот пришел он в один город. А в том городе был дом, в котором нечистая сила завелась, так что никто в нем ночевать не мог. Вот солдат и говорит:

– Пойду я туда на ночлег, ничего со мной худого ее будет. Только дайте мне свечу, книжку и дубину.

Как стемнело, сел он на стул, стал книжку вслух читать. За час до полуночи поднялся на чердаке шум-гром и повалила в комнату нечистая сила, видимо-невидимо. Окружили черти солдата, стали щипать да дергать. Он на них прикрикнул:

– А ну, тихо!

А черти только пуще щиплются, схватить его грозятся. Раскрыл солдат потихоньку свой мешок и говорит:

– Полезай в мешок!

Тут вся нечистая сила: и кто в комнате был, и кто в сенях, и кто на лестнице, – вся так в мешок и полезла. А солдат взял дубину и давай их охаживать! Черти завыли, завизжали, начали вон проситься, стали клясться, что больше сюда не явятся. Выпустил их солдат, и удрали они опрометью в свое пекло. Лег солдат в постель и проспал до утра. Утром люди стали в окна заглядывать: живой он там иль нет, не сбежал ли. Глядят – а он спит себе в кровати.

Встал солдат, позавтракал, погулял, а к вечеру снова в тот дом отправился. И приказал приготовить ему с собой свечку, книжку и две дубины.

И снова за час до полуночи поднялся шум-гром на чердаке, повалила в комнату нечистая сила, только против вчерашнего вдвое меньше. Принялись черти солдата щипать. Он им говорит: мол, тихо вы. А они еще пуще щиплются. Раскрыл он тогда свой мешок и приказал им всем туда лезть. Залезли они, а солдат давай их молотить! Крик поднялся! Спрашивает солдат:

– Еще придете?

– Нет, – говорят черти. – Не придем.

Выпустил он их, а сам спать лег. И спал до утра. Утром встал, позавтракал, пообедал, поужинал. К ночи опять пошел в тот дом, и три дубины ему принесли, про свечку и книжку не забыли.

Стал он читать; читал, читал, а никакого шума нет. Вот и полночь настала, и еще час прошел, потом светать начало – ничего на чердаке не слыхать. Выспался солдат, утром встал, пошел к хозяевам. Те спрашивают:

– Ну как?

– Теперь туда можно идти, – говорит солдат. – Идите и живите, сколько хотите.

Стали ого спрашивать, чего он хочет за это.

– Хочу, – говорит солдат, – жить в этом городе, покуда сам не помру.

– Вон в той избушке, – говорят ему, – живет один старик у всех на попечении. Ступай к нему, живите там вдвоем.

Взял солдат кисет свой и мешок, пошел туда, и стали они жить вместе с тем стариком. И еды им хватало, и денег.

И наказал старику солдат, что, как станет он помирать, пусть старик кисет себе возьмет, а мешок волшебный пусть ему в головы положит.

Вот помер солдат, а старик сделал, как наказано.

Пошел солдат на небо. А там у дверей стоит святой Петр и говорит:

– Я тебе говорил: «Проси царствия небесного после смерти». А ты не хотел, все радовался, что со службы цел-невредим уволен. Куда ж ты теперь лезешь?

Делать нечего, пошел солдат в пекло. Идет, мешок на плече несет. Стал стучаться в пекло. Приоткрыл черт-привратник двери да как закричит:

– Ой, тут пришел тот, с мешком, что нас ловил и дубиной охаживал! Закрывай, запирай все двери на самые большие запоры!

Не пустили солдата в пекло. Пошел он опять в царствие небесное стучаться. Приоткрыл двери святой Петр, увидал его и говорит:

– Не хотел царствия небесного, вот теперь и стучись то туда, то сюда.

А солдат раскрыл мешок и говорит:

– Полезай в мешок, святой Петр.

Что тут делать? Полез святой Петр. Солдат его не бьет, только мешок крутит. Стал святой Петр просить:

– Отпусти меня, солдат. Я пойду к господу богу, словечко за тебя замолвлю, чтобы пустили тебя к нам в царствие небесное.

Отпустил солдат святого Петра, пошли они вместе к господу богу. Замолвил святой Петр словечко за солдата, и привяли его в царствие небесное.

ДЕЛЕЖ НАГРАДЫ

Перевод А. Щербакова

Король, Старый Фриц, устроил в Шарлоттенбурхе маневры и на параде орден потерял. Заметил, когда в Берлин вернулся. Стал лейб-егеря спрашивать, может, он заприметил, в котором месте орден пропал. А тому откуда знать, лейб-егерю-то? И велел Старый Фриц во все те деревни написать: если, мол, кто из местных орден найдет, пусть сразу же старосте доложится. А староста чтобы донес в Берлин.

И вот один мужик под Шарлоттенбурхом стал поле пахать и нашел орден. Пошел он к старосте, доложили в Берлин, а из Берлина приходит ответ, чтобы этот мужик явился с орденом к королю. Приоделся мужик, пошел в Берлин. Приходит на первый караул, стоит там гвардейский полк. Отвели мужика в караульню, спрашивает его дежурный поручик, куда он идет. Мужик и говорит:

– Иду к королю.

– Чего тебе надо у короля?

– Король на моем поле орден потерял, вот я его и несу.

Поручик мужику и говорит:

– С тебя половина.

Мужик отвечает:

– Быть по-твоему.

И пропустили его.

Пришел мужик на второй караул. Стоят там кавалергарды. Вышел дежурный прапор, спрашивает мужика, чего ему надо. Мужик говорит:

– Иду к самому королю, несу ему одну вещь, которую он на моем поле потерял.

– Покажи мне эту вещь.

Вынул мужик орден из кармана, показал прапору.

– Ну, мужик, награду получишь – так с тебя приходится.

Мужик соглашается:

– Договорились.

Пришел мужик в королевский замок, топает по лестнице. Выходит к нему лейб-егерь.

– Чего тебе надо, мужик?

– Ничего. Хочу с королем поговорить.

– Так просто не выйдет, – говорит лейб-егерь. – Ты мне сначала скажи, чего хочешь от короли.

– Стало быть, потерял король орден на моем поле, староста меня и послал из Шарлотгенбурха отдать его в собственные руки.

Посмотрел лейб-егерь на орден, говорит:

– Да. Тот самый. Я тебя пропущу, король тебя наградит, так, смотри, про меня не забудь.

– Ладно, не забуду.

Доложил лейб-егерь королю, что пришел мужик, и приказал король привести мужика в палаты.

– Мужик, чего тебе надо?

– Староста меня прислал отдать орден, который ты па моем поле потерял.

– Хорошо. Лейб-егерь, неси завтрак. Хлеба, масла, колбасы и две бутылки вина.

Позавтракали мужик с королем. За завтраком король и спросил мужика, какую он хочет награду. Мужик говорит:

– Двести по заднице.

– За твою честность, за то, что находку не утаил, ты совсем иной награды заслуживаешь.

Мужик говорит:

– Нет уж, что я назначил, то пусть и будет. Пусть ваше величество вызовет двух дюжих парней с плетьми, и пойдем мы на первый караул, где поручик первого гвардейского дежурит. И пусть ваше величество возьмет с собой лейб-егеря и прапора, который в карауле кавалергардов.

Пришли они на первый караул. Два парня, правофланговых Александровского полку с плетьми уже там, Король говорит мужику:

– Вот все, что ты хотел.

Мужик отвечает:

– Мне с этой награды ничего не приходится. Вот этот поручик половину требовал, так пусть получит сотню. Этому прапору пятьдесят, а лейб-егерю тоже пятьдесят.

Поручик визжал, кричал, просил мужика хоть десяток скостить. Но мужик сказал:

– Чего просил, то и получил. Давай теперь ты, прапор, ложись, прими свои полсотни по заду.

Расплатился и с прапором.

– Лейб-егерь, теперь твоя очередь.

Вернулся лейб-егерь в замок с великим позором, три дня ходил, думой изводился. И на четвертый день говорит королю:

– Ваше величество, пусть этот мужик, раз он так умен, в нищете не помирает. Сделаем его князем.

– Будь по-твоему.

Пригласил король князей, королей и графов, устроил пир горой, а сам послал за мужиком и за его женой. Пришли они в Берлин. Все собрались в зале. Взял король кресло, посадил мужика и сказал всем гостям:

– За честность и верность с нынешнего дня короную его князем.

И надел мужику на голову княжескую корону. А мужик со страху ветры пустил. Король сморщился и говорит:

– Мужик, как не стыдно? Что делаешь?

А мужик, стало быть, отвечает:

– Ваше величество, когда князь сверху садится, мужику что делать? Только прочь бежать. Вот он низом и удрал.