Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

28. Леи

Ресницы Аоки вздрагивают. Время от времени она издаёт тихий стон или поворачивает голову, морщась. Но, похоже, она едва ли замечает моё присутствие, когда я проверяю бинты, которыми врачи Ханно обмотали её – они гораздо лучше, чем обрывки наших ханьфу, – а потом сажусь рядом с Блю.

– Ей дают болеутоляющее, – говорит она мне, кивая головой на шамана, стоящего на коленях по другую сторону от Аоки.

Его пение плывёт над нами, колыша занавеску, отделяющую лазарет от остальной части лагеря. Тишину нарушают только отдалённые звуки шагов стражников, патрулирующих периметр, бормотание и топот нескольких беспокойных членов клана, а также внезапный топот копыт со стороны конюшен. Стражники уходят, чтобы что-то проверить – полагаю, прибыли посыльные. Как только они исчезают, всё возвращается к этой странной безмятежности.

Но ничего не продлится долго. Через несколько часов это место превратится в бурлящий улей.

По крайней мере, я так себе представляю. Я раньше не готовилась к подобной битве. Возможно, вот оно какое – затишье перед бурей.

Аоки что-то бормочет. Её глаза приоткрываются, и я задерживаю дыхание, пока она снова не засыпает.

– Спи, – говорю я Блю. – Я посижу с ней. Ты, должно быть, устала.

– Я в порядке, – говорит она, её слова не соответствуют теням под глазами. – Это тебе следует отдохнуть. Ведь это ты собираешься убить Короля, не так ли? – она издает презрительный звук, когда я не отвечаю. – Мне всё равно, Девятая. Больше нет необходимости притворяться – никому из нас. Иди и убей своего проклятого Короля, если тебе это надо. Просто убедись на этот раз, что ты его действительно убила, чтобы всем можно было жить дальше.

– Жить дальше… – выдыхаю я. – Боюсь даже на это надеяться.

– А я вот надеюсь, – язвительно отвечает Блю, – что ты наконец-то перестанешь портить мне жизнь своими глупостями.

Мы смотрим друг на друга – и взрываемся смехом. Смех приходит ниоткуда, внезапным порывом, как будто всё это время его держали в бутылке. Слёзы наворачиваются на глаза. Смех Блю дерзкий, искренний и совершенно неожиданный. В первый раз я слышу его таким, а не как раньше, похожим на лай или насмешливое фырканье, и это чудесный звук.

– Что... что тут смешного?

От хрипа Аоки мы обе вздрагиваем.

– Аоки! – я убираю слипшиеся от пота волосы с её лба. Блю подносит чашку с водой ко рту. – Не волнуйся, – говорю я, гладя её по лицу. – Ты в безопасности. Теперь ты в безопасности.

После нескольких глотков голова Аоки опускается.

– К-Король… – её глаза открываются шире. Она пытается сесть, затем морщится. Её руки скользят по бинтам, покрывающим нижнюю половину туловища. – Где он? Мы были... я только что была с ним...

Мы с Блю обмениваемся многозначительными взглядами.

– Аоки, – говорю я осторожно, – мы больше не во дворце. Мы сбежали. Разве ты не помнишь? Тебя чуть не… Король приказал...

Я с трудом подбираю слова. У меня не получается произнести: "Демон, которого ты любишь, приказал тебя казнить".

Аоки морщит лоб:

– Он хотел меня видеть...

В мгновение ока Блю склоняется над Аоки, чуть не касаясь её носом.

– Король приказал убить тебя, Аоки, – рычит она с отвращением. – Он собирался убить всех нас, кроме драгоценной Девятой. Нам едва удалось сбежать – кроме Ченны. Мадам Химура сломала себе шею прямо у нас на глазах.

– Блю! – восклицаю я.

Она поворачивается ко мне лицом, в её темно-лазурных волосах отражается свет фонаря, падающий ей на лицо.

– Она уже не девочка, Девятая. Перестань обращаться с ней как с ребёнком. Аоки должна знать правду, – она поворачивается обратно к Аоки, которая смотрит на нас круглыми глазами, её губы дрожат. – Послезавтра будет атака на дворец, – говорит Блю. – Её проведут клан Ханно и его союзники. Леи помогала им всё это время. Она бы давно убила Короля, если бы не эта дурацкая штука у тебя на запястье.

По покрасневшим щекам Аоки текут слёзы. Она таращится на нас, затем отворачивается, морщась от усилий.

– Почему вы не дали ему убить меня? – шепчет она.

Я отстраняюсь, её слова звучат как пощёчина.

Она делает ещё один прерывистый вдох:

– Так… было бы лучше, чем сейчас.

Волны презрения исходят от Блю, такие же мощные, как магия Майны:

– Ты и сейчас продолжаешь любить этого ублюдка?

– Блю! – предупреждаю я.

Она игнорирует меня:

– Ему было всё равно, жива ты или мертва, Аоки! Ты ничего для него не значила, как и все мы. Как думаешь, почему он вообще оставил нас в живых после Лунного Бала, вместо того чтобы казнить, как всех остальных, связанных с Девятой? Он выпытал у тебя сведения о ней, а затем оставил нас в качестве приманки. Он знал, что только из-за нас Девятая не нападёт на него снова. А когда мы перестали ему быть нужными, он приказал нас казнить...

– Блю! Хватит! – кричу я.

Пока рыдания Аоки сотрясают воздух, Блю поднимается на ноги.

– В кои-то веки, Девятая, я согласна с тобой, – ледяным тоном произносит она.

Она смотрит на Аоки сверху вниз, и странное, но знакомое выражение искажает ей лицо: смесь жалости, негодования и глубокого разочарования. Точно такой же взгляд был у её отца, когда дочь прибыла на собственную казнь.

– Поэтому перестань плакать, – приказывает Блю Аоки. – Королю на тебя наплевать. И всегда было плевать. Чем скорее ты это поймёшь, тем лучше. Не трать свои слёзы на такого, как он.

Затем она отодвигает занавеску и исчезает.

– Не слушай её, – говорю я. – Она... ей многое пришлось пережить. И ты тут совсем не при чём. Ты же это понимаешь, так? – когда Аоки не отвечает, я осторожно продолжаю: – Сможешь ещё немного поспать? Тебе нужно отдохнуть.

Аоки наблюдает за мной, её глаза сияют. Хотя её голос срывается, она с трудом произносит:

– Ты правда собираешься вернуться туда, чтобы попытаться убить его?

Я киваю, хотя мне больно:

– Послезавтра мы штурмуем дворец. На этом война должна закончиться – так или иначе.

– Конец, – Аоки делает небольшой вдох.

Конец тому, что мы были Бумажными Девушками.

Конец её отношений с Королём.

Конец той Ихары, какой мы её знаем.

Что бы ни случилось завтра, это будет конец – хотя это означает, что будет и началом будущего, каким бы другим оно ни было.

– Это будет не просто конец, Аоки, – поправляю я, протягивая руку за чем-нибудь успокаивающим, чтобы дать ей. – У тебя впереди ещё целая жизнь. Король был в центре твоего мира, но скоро всё изменится. Тебя ждёт настоящее будущее без него.

– Так бы ты говорила, если бы сейчас беседовала с Майной? – язвит она в ответ. – Ты не единственная, кто умеет любить, Леи, как бы тебе ни казалось наоборот.

Однажды был момент, когда я подумала, что потеряла Аоки навсегда – когда я впервые поняла, что она действительно влюбилась в Короля, или, по крайней мере, так считала. Действительно – какая разница? Подобно вере или надежде, любовь – это не то, что можно взять в руки, протянуть кому-то и сказать: "Смотри, я же говорила тебе, что она настоящая". Любовь существует исключительно в наших сердцах. Во всяком случае, от этого мы становимся только сильнее. Если бы мы могли измерить её линейкой, взвесить на весах, насколько проще было бы жить.

Жаль, у меня не получится поделиться с Аоки своей любовью. Она бы едва поместилась у меня в руках; её яркость была бы ослепительной. И она увидит, что по сравнению с этим Король – лишь твёрдая и пустая оболочка.

Я ошибалась, когда считала, что потеряла Аоки в тот раз – даже когда после своего возвращения во дворец я не сомневалась в её ненависти к себе. Вот окончательный разрыв наших уз. Её слова – как лезвие ножа, уверенное и острое.

– Оставь меня в покое! – кричит она, и я делаю, как она говорит – отшатываюсь, чтобы она не слышала рыдания, вырывающиеся из моего горла.

Найдя тихий уголок, я падаю на колени и рыдаю.

* * *

Не знаю, долго ли плачу. Должно быть, я хорошо спряталась, потому что меня никто не беспокоит. Мои рыдания превратились в тихий ручей, шея и воротник топа промокли насквозь. Только при нарастающем топоте копыт я поднимаюсь с корточек.

Стук копыт быстро приближается. Он гораздо громче, чем я слышала раньше. Этот звук вселяет ужас. В одно мгновение мне снова 10 лет, я зову маму, а её руки выскальзывают из моих в толпе перепуганных жителей деревни.

“Ты больше не ребёнок, – говорю я себе, снимая кинжал с пояса. – Ты сражалась с Королём и его демонами. Ты больше не будешь прятаться”.

Со всех сторон раздаются отчаянные шаги и крики, лагерь приходит в движение. Я присоединяюсь к другим, прохожу мимо Кензо, который пятится, увидев меня. Он возвышается над толпой, состоящей в основном из людей Касты Бумаги. Его серый мех поблескивает в свете фонаря, а оружие уже наготове.

– Леи! – кричит он. – Ты видела Майну?

– Нет...?

– Я думал, вы вместе.

– А сам ты её видел? – сердце вздрагивает. – Её здесь нет?

– Ловы тоже нет, – он мотает головой.

На одно абсурдное мгновение я представляю, что они вдвоём ушли жить вместе. В этом нет никакого смысла, и я знаю, что это всего лишь жестокая вспышка ревности с моей стороны, но образ горит в сознании: Майна и Лова, красивые молодые вожди кланов, пришпоривают лошадей, их лица запрокинуты от смеха.

И тут я вспоминаю – топот копыт. Майна и Лова действительно уехали раньше – но не для того, чтобы бросить нас. Майна никогда бы так не поступила. Она проделала весь этот путь ради меня, потому что любит меня.

А чем я отплатила ей в ответ? Гневом и презрением. Я даже не удосужилась извиниться за то, что наговорила ей тем ужасным вечером на корабле Амалов. Не сказала ей, как сожалела об этих словах каждый день, желала, молилась и умоляла богов, чтобы можно было каким-то образом забрать их обратно. О том, что хотя они были искренними, мои слова были несправедливы и никогда не могли умалить того, как сильно я тоже люблю её, и что если бы был какой-то выход, я бы прошла всю Ихару только для того, чтобы сказать ей, как сильно я сожалею, что эти слова вообще сорвались с моего языка.

Теперь я, возможно, упустила свой шанс.

– Они забрали лошадей, – говорю я.

– Где? – его бронзовые глаза вспыхивают. – Зачем?

– Не знаю...

Он разворачивается и пробирается сквозь толпу. Я спешу за ним. Члены клана проносятся мимо, некоторые останавливаются, чтобы что-то спросить у Кензо или передать информацию, и пульс учащается, когда я улавливаю обрывки их разговоров:

– …в сто раз больше…

– …лошади и медведи…

– …народ Бумаги…

– …демоны…

Но только когда мы достигаем границы лагеря, ужас по-настоящему охватывает нас.

Перед нами до самого горизонта расстилается скалистая местность. Грубая земля серебрится в свете звёзд, который отражается от какой-то массы прямо впереди, несущейся к нам через равнины.

Это, без сомнения, армия.

Здесь есть солдаты всех типов – демоны, но среди них есть и Каста Бумаги, её можно различить среди их более крупных соседей. Большинство верхом. Некоторые сидят или стоят на задних сиденьях повозок с открытым верхом. Флаги развеваются на закреплённых шестах. При свете фонаря у меня за спиной трудно разобрать, что на них изображено, но я различаю достаточно разных цветов и рисунков, чтобы понять, что это не королевские солдаты. Это воины из кланов со всей Ихары.

– Союзники Короля Демонов, – выдыхаю я, произнося это больше для себя, чем для Кензо, хотя он слушает рядом со мной и глядит вперёд. – Майна, должно быть, видела их и выехала с Ловой им навстречу прежде, чем они смогли добраться до нас.

Мне хочется закричать – как она могла? Как она посмела снова взваливать всё на свои плечи, решая, могу я ей чем-то помочь или нет? Убийственное желание найти шамана, ответственного за её кулон с благословлением рождения и содержащееся там ядовитое слово, опаляет меня. Жертва. У Майны вся жизнь вертится вокруг этого слова. И если она действительно отправилась на перехват королевского подкрепления, и теперь они идут прямо на нас, это означает...

Взрыв смеха пугает меня.

Голова Кензо откинута назад, резцы обнажены, и его сотрясают взрывы громового смеха.

– Что, во имя богов? – рычу я.

Продолжая ухмыляться, он протягивает руку:

– Подкрепления.

– Я знаю, что...

– Не королевские. Наши.

Армия приближается, и теперь я замечаю то, чего не заметила в первоначальной панике, – две фигуры, едущие во главе. Лова, возвышающаяся на спине своего огромного чёрно-белого коня.

И Майна.

Моя Майна высокая и царственная. Распущенные волосы хлещут ей по щекам, а она подгоняет лошадь. На её лице застыло решительное выражение, заметное даже на таком расстоянии. Взгляд, который говорит миру: "Я нашла, что искала, и это теперь моё". Взгляд, который был у неё в ночь танцевального концерта в те первые дни, когда мы были Бумажными Девушками, когда наши взгляды встретились на посыпанной сахаром сцене. Ещё не успев понять, что он означает, я почувствовала, что моя жизнь вот-вот изменится навсегда.

Кензо ухмыляется.

– Черные Шакалы. Хиш. Бумажные воины Западного Города. Альянс Ледяных Равнин. А это... – он восхищённо присвистывает. – Пустынные медведи Долины Красного Песка. Это лучшие воины Ихары, которых Кетаи уже более десяти лет пытается привлечь на свою сторону.

– Их сотни, – говорю я, охваченная благоговением. – Кензо... у нас может быть шанс.

Он поворачивается ко мне. Хотя его улыбка исчезает, в чертах появляется острый, голодный взгляд, который напоминает мне о том времени, когда я была просто перепуганной девочкой, которую демон-волк учил посреди полуночного леса, как убить Короля.

Только не забудь последнюю часть плана, Леи. Постарайся завтра целиться именно сюда. Вонзи кинжал как можно глубже и не останавливайся, пока он не войдёт полностью.

– Шанс – это всё, что нужно, – говорит Кензо, повторяя другие слова, которыми он поделился со мной той ночью. – И я бы сказал, что на этот раз у нас всё неплохо. Мы взяли Мараци и Чёрный Порт. Мы привлекли на свою сторону могущественных союзников, от которых не отказался бы и сам Король. И, конечно же, у нас есть ты, Леи. Король потерял свою Лунную Избранницу в ночь перед тем, как должен был жениться на тебе, и вскрылось, что наше сопротивление при дворе пустило глубокие корни. Как бы он ни притворялся, полагаю, что Король ещё никогда не чувствовал себя настолько слабым.

При виде пыльных равнин, которые сейчас пересекают Майна, Лова и наши союзники, я вспоминаю о том, как почти год назад меня впервые привели во дворец. Я ехала в экипаже с генералом Ю, смотрела на звёзды и думала о боге небес Чжокке, Вестнике Ночи, чувствуя, что меня вот-вот проглотят целиком, точно так же, как Чжокка пытался съесть весь свет на небе.

Как гласит легенда, богиня Луны Ала наказала Чжокку за жадность и ослепила его, превратившись в полумесяц и напав на него. С тех пор мне кажется, что Король – это Чжокка, пожирающий мир своим ядовитым дыханием, а Майна – Ала, единственная, способная вернуть свет на моё небо.

Попав во дворец, я была в ужасе. Я понятия не имела, что меня ожидало. Во-вторых, я была диким существом, боязливым и потерянным. В следующий раз, когда я вернусь, я буду уже не такой. Я буду храбрее и сильнее, и Майна будет рядом со мной.

Не только она будет Алой. Я тоже буду Алой – острым клинком, ищущем свою цель.

Теперь мы знаем, что было дальше. Чжокка уступает Але, и свет вновь появляется.

Король всегда говорил, что в этом мире каждый должен играть свою роль. Это моя роль.

И впервые я чувствую, что по-настоящему готова сыграть её до последнего.

29. Майна

В тот вечер Майна смогла немного передохнуть. С тех пор как они с Ловой привели новых союзников в лагерь, начался был вихрь приказов и надзора за их исполнением. За всё утро Майна видела Леи мимоходом всего дважды. Ей хотелось, чтобы Леи отдохнула, но Кензо попросил её и Блю составить список всех из Каст Бумаги, Стали и Луны в ныне переполненном лагере, и Леи, казалось, была рада, что у неё есть чем заняться. Майна знала её. Леи не станет сидеть сложа руки, пока другие усердно работают.

Нитта предупредила Майну о прибытии отца. Обед уже давно подали, но Майна была слишком занята, чтобы поесть. Теперь она сидела на ящике в самом тихом месте, насколько это было возможно среди лихорадочного лагеря, и устало подносила ко рту стеклянную лапшу. Она как раз прикончила миску, когда в поле её зрения появилась Нитта.

– Они прибыли, – просто сказала она. – Хочешь, чтобы я тебя прикрыла? – спросил Нитта, когда они направлялись к центру лагеря. – Могу сказать, что у тебя нервы на пределе перед боем и ты всё утро не выходила из туалета. Сомневаюсь, чтобы даже Кетаи захотел потревожить тебя, пока ты… ну, ты знаешь...

– Я бы не стала избегать его, – ответила Майна, заставив Нитту фыркнуть.

– Могу сказать ему, что ты наслаждаешься воссоединением с Леи.

Если бы только это было так.

Почувствовав её настроение, Нитта ласково сказала:

– Там, в лесу, мне показалось, что вы по-прежнему любите друг друга. Вообще-то во многих провинциях за подобные проявления чувств вас бы арестовали.

Улыбка Майны исчезла, как только она услышала отца.

Он стоял в центре большой группы. Члены клана Ханно и воины их недавно прибывших союзников собрались, чтобы поприветствовать главу клана. Майна задержалась, вновь встревоженная мыслью о встрече с отцом после размолвки в Мараци. Затем справа от неё прогремел другой голос.

– Леди Майна! – к ней протиснулся командир Чань. – Какой сюрприз видеть вас. Я беспокоился, что вас силой увезли в Сокрытый Дворец.

– Милостивый Самси! – простонал Нитта. – Ты когда-нибудь затыкаешься?

Щеки Чаня покраснели:

– Полагаю, не все кошки, как ты, отличаются такими манерами. Тебя в своё время выгнали из собственного клана и сочли недостойной, чтобы Амалы...

В мгновение ока лезвие Майны оказалось прижатым к подбородку командира, и Нитта придвинулась так, что наехала колесом инвалидной коляски ему на ногу, обутую в сапог.

Чань завизжал, пытаясь высвободить ногу и уворачиваясь от меча Майны.

– Осторожнее, леди Майна, – пролепетал он, и, несмотря на опасность, в его тоне чувствовалась нотка уверенности. – Стремление брататься с изгоями, похоже, передалось вам по наследству, а мы оба знаем, что ваш отец превыше всего ценит верность. Он этого прямо-таки требует.

– Это вам следует быть осторожнее, командир, – спокойно сказала Майна. – Завтра мы будем сражаться бок о бок. Мы оба знаем, кто из нас более сильный воин. Если наступит момент, когда вам понадобится моя помощь, вы можете пожалеть, что обвинили меня в нелояльности. Что будет, если я с вами соглашусь? – она дёрнула головой. – Пошли, Нитта.

Уходя, она услышала облегчённый возглас Чаня, когда Нитта скатился с его ноги.

Собравшиеся вокруг Кетаи засуетились, требуя его внимания, но когда он заметил Майну, отец замер и поднял руку.

– Дорогие друзья, боюсь, должен попросить вас ещё немного потерпеть. Здесь моя дочь, и я должен кое-что обсудить с ней. Когда вернусь, то отвечу на все ваши вопросы.

– Но, лорд Ханно...

– Милорд...

– Одну минуту...

Не обращая внимания на их мольбы, Кетаи подошёл и обнял Майну за плечи. Он привёл её в свою личную палатку, установленную недалеко от лагеря. Майна приготовилась к ругани, которая, несомненно, последует. И всё же, когда они прошли через тёмно-синюю занавеску, она удивилась, обнаружив, что в палатке они не одни.

Сначала она подумала, что что-то тут не так. Все сбились в кучу, всхлипывая и разговаривая запинающимися предложениями. Затем она услышала радость в их голосах и увидела, что их слёзы были слезами счастья, а не печали.

От сердца отлегло.

Леи, отец Леи и Тянь наконец-то воссоединились.

Ей казалось, что она вторгается во что-то глубоко интимное. Возможно, её отец чувствовал то же самое, потому что ни один из них не произнёс ни слова, терпеливо ожидая, пока Леи и её семья поймут, что у них есть зрители. Когда это случилось, Леи откинулась на спинку ковра, где стояла на коленях, и лучезарно посмотрела на Майну, а Чжинн и Тянь поднялись на ноги.

Тянь так крепко обняла Майну, что у той перехватило дыхание.

– Спасибо тебе, милое дитя, – сказала она. – Спасибо.

Из-за её плеча Чжинн одарил её такой искренней, любящей улыбкой, что у Майны что-то дрогнуло в груди.

– Восемь тысяч благодарностей, – прохрипел он, охрипнув от слёз. – Как мы можем отплатить вам за то, что вы сделали?

Эти слова должны были согреть Майне душу, но вместо этого она почувствовала лишь холод. Отец Леи, возможно, и благодарен ей за освобождение Леи из дворца – которая, по сути, ничего не значила, поскольку Леи освободилась сама, – но что скажут другие семьи, когда узнают, что Майна сделала с их семьями? Что скажет Аоки, когда узнает правду о своей семье и остальных набегах, которые Ханно устроили, свалив вину на Короля?

Майна высвободилась из объятий Тянь.

– Спасибо за ваши добрые слова, Чжинн, Тянь-айи. Вы слишком щедры. Я ничего не сделала – Леи спаслась сама и вызволила Кензо и девушек без моей помощи.

– Я всё равно не обошлась без помощи, – поправила Леи, её улыбка немного дрогнула. – Мы спаслись только благодаря шаманам, госпоже Ацзами, Ченне, и остальным нашим союзникам во дворце.

– И всё же, – сказал Чжинн. – Майна, мы стольким обязаны тебе и твоему отцу. Мы едва ли смели мечтать, что этот момент настанет, и это произошло именно благодаря вам. Пожалуйста, примите нашу благодарность.

Майна склонила голову, хотя по-прежнему чувствовала себя неловко.

Кетаи выступил вперёд:

– Чжинн, Тянь… не могли бы вы оставить меня с Леи и Майной на минутку? Как только мы закончим, вы сможете побыть вместе столько, сколько захотите. Сегодняшний вечер – повод для празднования во многих отношениях. Повара готовят великолепный банкет – отчасти в честь твоей замечательной дочери, Чжинн, и храбрости, которую она продолжает выказывать. Тянь, возможно, ты хотела бы присмотреть за кухней? Я знаю, что мои повара не совсем соответствуют твоим стандартам мастерства.

Женщина-рысь рассмеялась:

– Как говорят в Сяньцзо, нет блюда лучше, чем приготовленное с любовью. Ничто не сравнится с домашней кухней, лорд Ханно. И неважно, сколько классных поваров вы наймёте.

Отец Майна любезно улыбнулся:

– Возможно, однажды у меня получится соблазнить тебя вступить в их ряды.

– Не дождётесь, – сказала Тянь, пренебрежительно махнув рукой.

– Так ты всегда говорила мне и отцу, – отметила Леи.

– Почему ты используешь прошедшее время, маленькая негодница? – возразила Тянь и рассмеялась вместе с Чжинном и Леи – прекрасный звук, который Майна могла бы слушать вечно.

Леи была счастлива. Она была со своей семьей, которая любила её. Она заслуживала, чтобы каждое мгновение её жизни было таким.

Прежде чем они ушли, Леи вскочила на ноги.

– Папа, Тянь! – сказала она, сжимая их запястья. Теперь её лицо было серьёзным. – Обещайте мне, что подумаете над моими словами. Я не смогла бы вынести потери кого-либо из вас. Особенно сейчас.

Тянь высоко подняла голову, хотя была едва ли выше самой Леи.

– Ты забываешь о моём мастерстве владения разделочным ножом, – сказала она полушутя.

Глаза отца Леи были влажными:

– Моя дорогая, мы должны сражаться бок о бок с тобой. Так будет правильно.

Леи смерила их взглядом:

– Я много тренировалась с Шифу Цаэнем и во всех боях позже. Ни у кого из вас нет боевого опыта. Прошу вас, вы нужны мне оба.

– Давай поговорим позже, – уступила Тянь.

Чжинн поцеловал дочь в лоб.

– Тогда поговорим позже, моя храбрая девочка, – сказал он.

Атмосфера изменилась, как только пара вышла из палатки. Кетаи продолжал улыбаться, но в его улыбке появились колючие нотки. Майна инстинктивно придвинулась ближе к Леи и напряглась.

– Не волнуйся, – сказал Кетаи. Свет фонаря отразился в его глазах с гранитными крапинками. – Я не собираюсь упрекать тебя за невыполнение своих приказов. Это было бы пустой тратой времени, а конфликт нам сейчас совсем не нужен. В любом случае, в конце концов всё обернулось к лучшему.

Майне не понравилось, как это прозвучало. Она помнила, что то, что лучше для отца, не обязательно будет приятно всем остальным.

Всё изменилось.

– Что ты хотел обсудить? – спросила Майна и взяла за руку Леи.

Улыбка Кетаи исчезла, на её месте появилось что-то странное. Он выглядел почти взволнованным, тронутым отчаянием, которое Майна больше привыкла видеть на лице Короля.

– Я уже некоторое время пытаюсь кое-что понять, – начал он, – и, кажется, у вас двоих есть ключ к разгадке.

Леи обменялась настороженным взглядом с Майной:

– У нас?

– Если я прав, – сказал Кетаи, – это важно выяснить до вечера, поскольку оно может повлиять на ход завтрашней битвы. Майна, ты побывала в Южном Святилище по пути в Мараци. Скажи мне, тамошние шаманы обсуждали с тобой путь Сиа? Они поделились чем-нибудь таким, что могло бы объяснить природу твоей магии?

Майне словно упал камень в желудок.

– Ты знал, – сказала она. – Ты специально подстроил, чтобы мы разбили лагерь рядом со святилищем. Ты хотел, чтобы они нашли нас.

– Признаюсь, я не был уверен, что они откроются вам, но да, я очень надеялся, что они это сделают. Конечно, чтобы обеспечить вам безопасность и комфорт...

– Но больше – для понимания моих магических способностей, – закончила Майна.

Кетаи подошёл ближе. Хотя Майна была одного с ним роста, она чувствовала себя маленькой в его присутствии. Она заставила себя выпрямиться, излучать уверенность – как он сам учил её. Он это заметил, и гордость осветила его лицо.

– Чему ты научилась в святилище? Пожалуйста, дочь. Это может дать нам преимущество завтра. После всего, через что прошли вы двое и наши друзья – госпожа Ацзами, Зелле, все наши союзники, которые погибли, защищая нас – всё, что вы, возможно, слышали или видели в Южном Святилище, может спасти других от той же участи. Разве не для этого мы здесь – чтобы помешать Королю и его двору разрушить больше, чем они уже разрушили?

Майна почти вздрогнула. О чём думает её отец? Что всё, от чего она отказалась или чем рисковала, включая самое важное из всего, любовь Леи, ничего для неё не значит?

– Пожалуйста, Майна, – он обнял её за плечи. – Даже самая маленькая деталь может иметь значение. Помоги нам победить завтра, чтобы мы могли наконец стать свободными.

Свободными.

Это слово что-то открыло в ней.

Всё это выплеснулось наружу. Майна рассказала о том, как провела несколько дней с Амой Го и горными шаманами. Кетаи время от времени вставлял вопросы, но по большей части позволял ей говорить и внимательно слушал, как делала раньше Леи.

Когда она закончила, Леи улыбнулась Майне.

– Никак не могу поверить, что ты нашла дом своей семьи из Сиа. Я так счастлива за тебя, Майна, – сказала она, и Майна вся засияла.

В палатке были только они.

– Хотелось бы побывать там ещё раз вместе с тобой, – сказала она Леи.

– Тогда забери меня туда.

Почти те же слова, которые последовали за её вопросом той бархатной ночью в комнате Майны в Бумажном Доме много месяцев назад.

А ты можешь представить себе мир, в котором мы могли бы просто быть вместе… и быть свободными?

Конечно, могу.

Тогда забери меня туда, Майна. Пожалуйста.

Улыбка Леи была мягкой и понимающей, и Майна поняла, что она тоже вспоминает тот разговор. Майна почувствовала обещание этого будущего, заключённое в их переплетённых руках. Оно казалось ближе, чем когда-либо прежде.

Затем заговорил её отец. Его лицо озарилось живой сосредоточенностью.

– Значит, всё так, как я и думал, – он отошёл, расхаживая по покрытому ковром полу. – Ключ к истинной силе Сиа даже ближе, чем я смел надеяться, – он развернулся. – Всё, что нам нужно, чтобы победить Короля, у нас есть прямо здесь, в этом шатре!

Майна придвинулась ближе к Леи.

– Теперь мы лучше понимаем магию Сиа, – осторожно сказала она, – но мы уже знали это и раньше. Их магия подпитывается тёмным жертвами. Вот почему...

Она запнулась. Она ещё не рассказала ему о своих подозрениях относительно шаманов Ханно. С Хиро и так было ужасно, но это... это будет массовая казнь.

– Сейчас в этом нет необходимости, – ответил Кетаи, и Майна почувствовала облегчение.

До его следующих слов.

– У нас есть кое-что помощнее – или, я бы сказал, кое-кто.

Кетаи не отводил ревностного взгляда от Леи.

Сердце Майны грохотало в ушах так, что она почти не слышала его слов. Но она расслышала и пожалела об этом. Она пожалела, что вообще вошла в эту палатку, что вообще рассказала отцу то, после чего он пришёл к своему заключению – худшему, чем всё, что она могла себе представить.

Хуже, чем всё, что она могла от него ожидать.

– Леи, моя дорогая Леи, – горячо объяснял он. – Разве ты не понимаешь? Ключ – это ты. Сиа не просто приносили кого-либо в жертву ради своей магии, как это делает Король со своей Сектой Теней, выкачивая при этом ци из нашей земли. В этом и заключалась вся проблема. Мы думали, что сила Сиа исходит от смерти, что так и есть, но только от смерти добровольной, истинной жертвы. Ибо что может быть более сильной жертвой, чем умереть ради того, кого любишь? Все считали, что Сиа путешествуют как минимум парами, потому что так безопаснее, но причина на самом деле в другом. При необходимости один мог пожертвовать собой ради другого. Абсолютная власть всегда находилась у них под рукой, – он светился от благоговения. – Какая элегантная, умная и одновременно простая система! Надо было догадаться раньше, – он грубо рассмеялся и сверкнул зубами, улыбнувшись. – Но теперь мы знаем – и это как раз кстати.

Леи застыла рядом с Майной.

– Вы… – прошептала она. – Вы хотите, чтобы я завтра пожертвовала собой? Покончила с собой ради Майны?

– Да, – с готовностью подтвердил Кетаи.

– Нет! – одновременно сказала Майна.

А потом она налетела на отца, сбила его с ног и прижала к полу. Магия и гнев полыхнули из неё так, как никогда прежде. Она сдавила его горло своим кулаком.