Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

39. Леи

Когда Кетаи Ханно входит в зал в сопровождении Наджи и королевской стражи, его появление меня поражает. Я не была уверена, что он придёт. Отчасти хочется верить, что это ради Майны, но более проницательный и мудрый голос внутри твердит, что это из-за предложения Короля.

Он получит всё.

Всю Ихару.

Король неподвижно наблюдает, как Кетаи ведут вокруг бассейна. Его чёткие шаги эхом отдаются от мрамора. Несмотря на брызги крови на одежде и коже, а также отвратительного вида порез вдоль челюсти, по тому, как он держится, никогда не догадаться, что он провёл несколько часов в бою. Как и его дочь, ясно, что Кетаи полон решимости не показывать Королю ни малейшей слабости. Только огонь в его глазах, устремлённых на противника, выдаёт эмоции. Он едва бросает взгляд на Майну, Меррина и Нитту – просто взмахивает ресницами, когда замечает их присутствие, без сомнения, анализируя наилучший способ воспользоваться ситуацией.

Когда процессия достигает трона, Наджа вонзает цзян в ножнах – оружие самого Кетаи – ему в спину, заставляя его упасть на колени.

– Поклонись своему Королю, – рычит она.

Тот низко опускается, хотя и не касается лбом пола.

– Зачем такие формальности? – протягивает Король. – И подумать только: мы провели так много банкетов и клановых собраний вместе, делили еду, питьё, вместе смеялись… Глядя на нас сейчас, Кетаи, любой бы подумал, что мы не знакомы.

Кетаи поднимает окровавленное лицо:

– Так оно и есть. Ты никогда не знал меня, демон. Хотя, к сожалению, не могу сказать того же о себе.

– Думаешь, что знаешь меня? – спрашивает Король тихо, с угрозой.

Лёгкая улыбка трогает губы Кетаи:

– Тебя знают все. Всегда были люди и демоны, подобные тебе, их будет много и после твоей смерти, – его улыбка становится ещё острее. – Труса легко распознать. Хочешь, я научу тебя это делать? Трус – это тот, кто применяет силу, когда лучше было бы действовать мягко. Он позволяет своему народу страдать, а сам купается в его крови. Он прячется за стенами, посылая других сражаться за себя. Он надевает доспехи и маски, думая, что это устрашит его врагов, хотя этим только доказывает, насколько боится сам...

Раздаётся треск – Кетаи падает лицом об пол.

– Наглая бумажная мразь! – плюётся Наджа, занося руку, чтобы ударить его снова. – Как ты смеешь так разговаривать с Богоподобным Властелином...

– Оставь его, он мой, – Король встаёт. – Его оружие.

Наджа вручает ему меч Кетаи. Король вынимает его из ножен.

После появления Кетаи, Меррин и Нитта боролись со своими узами. Нам всем известно, что Король не собирается сражаться честно, и Нитта с Меррином пытаются донести это до Кетаи, что-то неразборчиво выкрикивая сквозь кляпы. Когда они дёргаются сильнее при виде Короля, держащего в руках оружие Кетаи, стражники, стоящие над ними, удерживают их резкими рывками кандалов.

Когда демон-пёс, охраняющий Нитту, тянет её за ошейник, она замолкает. Но путы Меррина – это стержень, воткнутый в его руки-крылья. Его костяно-серые перья окрашены в красный цвет. Хотя боль, должно быть, невыносима, Меррин продолжает бороться. Хватка стражника ослабевает – и, прежде чем тот успевает опомниться, Меррин бросается вперёд.

Он врезается головой в Короля.

У Меррина вырывается кляп. Он кричит:

– Кетаи...!

Видна серебристая вспышка.

За ней следуют красные брызги.

Когда тело Меррина падает на пол, Нитта издаёт сдавленный крик. Его голова наклонена под неестественным углом, почти полностью отсечённая мощным ударом Короля.

Его оранжевые глаза безучастно смотрят вверх. Кровь хлещет из его шеи, быстро растекаясь по мрамору, и стекает в бассейн, распускаясь под поверхностью воды.

Меня сотрясает шок, волны ужаса и горя такие сильные, что я почти падаю на колени.

Я слишком ошеломлена, чтобы плакать. Я всё вижу слишком ясно: страдания Нитты, изумление Кетаи и Майны, наконец-то прорвавшееся сквозь стену, победоносную ухмылку Наджи и Короля, протягивающего окровавленный клинок Кетаи.

– Моё предложение о дуэли остаётся в силе, – говорит он. – Прими его – и больше никто не умрёт.

Кетаи поднимается на ноги и принимает меч.

– Ты назвал меня трусом, – говорит Король. – И всё же именно твой воин напал на меня сзади. Именно ты со своим кланом предал меня, – он разводит руками. – Ну же, Кетаи, давай разберёмся с этим раз и навсегда. Демон – против человека, Король – против главы клана. Или ты боишься, что проиграешь тому, кого назвал трусом?

– В случае моей победы, – говорит Кетаи, – битва заканчивается.

– В случае моей победы, – парирует Король, – я уничтожаю всех твоих предателей-последователей до единого.

– Этому не бывать.

Король подзывает стражников. Они передают ему длинный, богато украшенный меч. Король отступает назад, освобождая пространство между собой и Кетаи.

Тело Меррина продолжает лежать между ними.

– Боги слышали твоё обещание, – напоминает Кетаи Королю, принимая боевую стойку. – Если нарушишь его – прогневаешь богов.

На мгновение мне кажется, будто Король напрягается в своих доспехах. Затем он опускает голову, так что его бычьи рога смотрят вперёд – два острых позолоченных острия, сами по себе оружие. Высоко подняв меч, он ревёт:

– Лучники, огонь!

У Кетаи нет времени среагировать. Воздух наполняется свистом десятков пронзающих его стрел…

И тошнотворно глухих ударов, когда они достигают цели.

Разрывается плоть. Стрелы проходят насквозь. Другие вонзаются в кости, торчащие из ног Кетаи, его руки, плечи, спину, череп. Красные потоки вырываются из его пронзённого тела.

Нитта вскрикивает.

Майна пытается подняться. Демон-кабан, который её сторожит, бьет её дубинкой по голове, и она падает к его ногам без сознания.

– Мой Король! – кричит Наджа с маниакальным смехом. – Всё получилось!

Тот игнорирует её. Отбросив неиспользованный меч, он подходит к Майне и Нитте.

– Убейте их, – приказывает он.

Я уже перелезла через край балкона, воспользовавшись тем, что лучники отвлеклись. Теперь нужно только спрыгнуть.

Я тяжело падаю, приземляясь на сиденье трона. Раздаются крики; Король поворачивается; стрела со свистом пролетает над моей головой, так близко, что задевает волосы. Приближаются другие, но я уже ныряю в сторону, хотя и не к Майне и Нитте.

К Королеве.

Её удивленный вскрик обрывается, едва я зажимаю ей рот рукой и приставляю кинжал к горлу.

– Тронь кого-нибудь из нас, – кричу я, – и я убью её!

– Стойте! – гремит Король. – Стойте!

Стражники, которые бежали ко мне, стрелы, которые были вложены в тетивы ещё дрожащих луков, замирают. Кратковременная тишина проносится по залу – и вот тогда мы это слышим.

Глухие удары и грохот боя.

Грохот ног, копыт и тяжёлых лап.

Боевые кличи и вопли боли.

Всё стремительно приближается.

Сердце воспаряет. Наша армия вошла во дворец. Кензо, Лова, кого бы Кетаи ни назначил командовать солдатами перед своим уходом, – они не верят, что Король сдержит своё слово, и продолжают сражаться.

Когда поток несущихся тел врывается под арку, её черный занавес срывается и исчезает под топотом сапог. В Зале Предков воцаряется хаос.

Стражники, которые целились в меня, теперь бросаются навстречу наступающей армии. Сыплются новые стрелы – только под крики с галерей, где появилось ещё больше наших солдат. С балконов летят тела. Комната сотрясается от хруста костей и ударов мечей.

Королева Демонов вырывается из моей хватки. Я оборачиваюсь, чтобы она меня узнала.

– Это я! – говорю я, убирая руку от её рта. – Король привёл меня к твоей постели, чтобы показать, что ты беременна. Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Я хочу вытащить тебя отсюда.

В её бычьих глазах вспыхивает узнавание.

– Леи-чжи, – говорит она. – Лунная Избранница.

– Пожалуйста, просто Леи.

– Меня зовут Шала, – кивает она.

– Ты можешь стоять? – я протягиваю руку, чтобы помочь ей.

Когда она поднимается на ноги, я хватаюсь за цепь, привязывающую её к трону, и тяну. Трон не сдвигается.

– Позволь мне помочь, – говорит Шала.

Цепочка натягивается в её сильной хватке. Мы вдвоём напрягаемся, постанывая от усилия, пока от внезапного толчка крепления не поддаются – и цепь слетает. Я спотыкаюсь, Шала подхватывает меня прежде, чем я успеваю упасть.

– Спасибо, – говорю я, уже поворачиваясь в поисках Майны.

Вместо этого я замечаю Нитту. Она тащится по скользкому от крови полу к брошенному Королём мечу. Цепь волочится за ней. Она успевает схватиться за оружие и защититься, когда стражник, от которого она ускользнула в суматохе, бросается на неё. Нитта парирует его удары, затем пронзает его насквозь королевским клинком.

Его дёргающееся тело падает на неё сверху.

Мы с Шалой подбегаем, стаскиваем с неё мёртвого демона. Я вытаскиваю меч и передаю его Нитте, помогая ей сесть.

– Леи! – выдыхает она, не веря своим глазам. – Ты... ты жива?

– Да, – отвечаю я, одаривая её мимолетной улыбкой, и обращаюсь к Шале. – Ты можешь отнести её? Нитта не может ходить.

Шала приседает:

– Сидя у меня на спине, ты сможешь лучше защищаться.

Пока я помогаю ей подняться, Нитта торопливо рассказывает мне:

– Майна только притворялась без сознания, когда стражник ударил её. Когда прибыли наши солдаты, она бросилась за Королём. Она ранена, Леи, она слаба, и я не знаю, куда они делись...

– Я знаю, – отвечаю я, уже уходя.

Я пробираюсь сквозь сражающиеся фигуры и направляюсь в дальний конец комнаты. Битва становится просто неистовой, как будто все чувствуют, что судьба Ихары решится в этой комнате на финальных взмахах оружия и когтей. Я уклоняюсь от посоха, когда его владелец целится в воина из Касты Бумаги рядом, затем уклоняюсь от кулачной драки между двумя демонами, кровь заливает мне лицо от их ударов.

Я добираюсь до стены под балконом, с которого спрыгнула ранее. Как я и ожидала, нагрудная броня Короля и ножные щитки валяются внизу. Галерея достаточно низкая, чтобы демоны могли помочь друг другу дотянуться, но слишком высокая для человека. Я пытаюсь взобраться по стене, но соскальзываю вниз – камень слишком отполирован, чтобы за него ухватиться. Я кручусь в поисках чего-нибудь, что могло бы мне помочь...

Мимо лица проносится копьё.

Его металлический наконечник протыкает стену в дюйме от моего носа.

Я слышу шаги тяжёлого демона позади себя и бросаюсь в сторону. Кулак демона промахивается в дюйме от меня. Я уклоняюсь, когда он снова приближается ко мне, его удар касается моего правого плеча. Я перекатываюсь и ухожу в прыжке, выставляя кинжал. Удар пришёлся коренастому демону-тигру по щеке.

Он замахивается мясистым кулаком мне в лицо. Я отскакиваю подальше, затем вонзаю кинжал ему в бедро.

Когда демон шатается, я запрыгиваю на его сгорбленную спину и, спрыгнув с него, хватаюсь за копьё, воткнутое в стену.

Тело содрогается, когда я стукаюсь о камень, но ноги прочно стоят на рукояти копья. Прежде чем я успеваю упасть, я прыгаю к балкону…

Дыхание вырывается из меня, когда я врезаюсь в него.

Пальцы хватаются за выступ. Стиснув зубы, мышцы протестующе ноют, я подтягиваюсь. Как раз тогда, когда пальцы вот-вот ослабят хватку, я поднимаюсь достаточно высоко, чтобы зацепиться рукой за балкон и подтянуться.

Я падаю на пол галереи, тяжело дыша. Но нельзя терять время. Продолжая хватать ртом воздух, я поднимаюсь на ноги и, спотыкаясь, выхожу.

Дворец за его пределами опустел. Рёв битвы стихает. Я бегу по пустым коридорам, возвращаясь тем же путём, которым мы с Майной пришли сюда. Даже если бы я не знала дорогу, можно было бы ориентироваться по размазанным пятнам крови на полу.

Добравшись до внутреннего двора, где спрятан секретный туннель, я вижу, как Майна и Наджа сцепились в бою.

Белая лисица издаёт пронзительный смешок, когда видит меня. Её мех, ранее безупречно чистый, теперь забрызган красным. При дневном свете это выглядит зловеще, почти нереально, но порезы и синяки на лице Майны говорят об обратном.

– Посмотрите, на эту бумажную шлюху, – усмехается Наджа, танцуя вне досягаемости меча Майны. – Твоя ненаглядная пришла умереть вместе с тобой. Как романтично.

Майна снова вырывается. Наджа защищается взмахом когтей.

– Боги, – рычу я на белую лису, поправляя рукоятку своего кинжала, – я ни капельки не буду скучать по тебе.

И я присоединяюсь к Майне. В том, как мы сражаемся, нет ничего элегантного. Движения Майны небрежны из-за усталости. Её правый глаз так распух, что вряд ли она им что-то видит. Ей трудно соблюдать равновесие, но я рядом и отражаю когти Наджи. Я усиливаю атаку, которую Майна начала, но не успевает закончить. Мы сражаемся вместе, и даже если это слишком беспорядочно, мы не сдаёмся, изматывая Наджу.

Нам достаточно лишь раз ошибиться.

Мы с Майной прижимаем Наджу к стене. Майна наносит низкий, размашистый удар по её ногам. Наджа не успевает отступить, поэтому вместо этого поворачивается боком…

Как раз под мой кинжал.

Я всего лишь царапаю ей кожу; порез едва ли толще листа бумаги. И всё же, то ли из-за удивления, то ли из-за самодовольства, Наджа останавливается, давая Майне возможность использовать инерцию своего предыдущего выпада, чтобы взмахнуть мечом.

Нож глубоко впивается Надже в бок.

С воем белая лиса падает на колени. Её рука бесполезно хватается за вскрытую плоть, из неё хлещет ярко-красная кровь.

Я вонзаю кинжал ей в грудь.

Серебристые глаза Наджи вспыхивают и тут же тускнеют. Я отступаю, вытаскивая кинжал из её рёбер, и она падает ничком на плитку, окончательно обмякнув.

Сердце бешено колотится.

– Она мертва, – говорю я. – Она действительно мертва.

– Леи… – Майна хватает меня за руку. Она хрипит, согнувшись почти вдвое. – Король...

Я помогаю ей добраться до входа в коридор. Крышка откинута в сторону. Кровавый след ведёт вниз по ступенькам.

– Он ранен, – говорю я.

– Это я его ранила… – объясняет Майна между хриплыми вдохами, покачиваясь на месте. – Когда мы выходили из зала… Но не знаю...

Она подается вперёд.

Я хватаю её, помогая опуститься, убираю липкие волосы с её разбитого лица, впервые после Зала Предков получив возможность разглядеть её поближе. Она выглядит ужасно: кожа покрыта пятнами и кровью; обычно загорелая кожа теперь серого цвета; правый глаз превратился в луковицу, а под ним, обозначая её прелестную щеку так же чётко, как татуировка, видны отпечатки королевских костяшек пальцев.

Она пытается сесть, но я мягко толкаю её обратно. Её потрескавшиеся губы приоткрываются:

– Король...

Я целую её в лоб.

– Им займусь я, – говорю я. – Если он ранен, он не мог уйти далеко. Ты выполнила свою часть, Майна. Пришло время мне выполнить свою.

– Леи… – хрипит она, когда я направляюсь к туннелю.

Я готова отвергнуть её протесты. Вместо этого она устремляет на меня мрачный, пылкий взгляд.

– Закончи, что начали, – шепчет она.

* * *

Он у подножия лестницы среди трупов своих стражников.

В темноте Король – не более чем осунувшаяся фигура, привалившаяся к стене. Но я узнала бы этот силуэт где угодно: симметричные рога, их золотой узор тускло поблескивает в пылинках, падающих сверху; округлые плечи, необычно стройные для демона-быка; длинный нос и выступающая челюсть, с губами, которые когда-то желали моего тела, хотя оно никогда ему не принадлежало. Даже в кромешной тьме я бы узнала его, потому что ощущение не просто физическое. Я ощущаю его присутствие каждой частичкой себя. Точно так же, как Майна похожа на песню, на которую я не могу не ответить, Король Демонов – это болезненный, фальшивый крик, который отталкивает меня с каждым звуком.

С лезвия капает кровь, окрашивая мой кулак в красное.

И сейчас я убью Короля, одетого в его собственные цвета.

Он тяжело дышит. Странный свист сопровождает каждый выдох. Как обычно, Майна недооценивала себя. Она не просто ранила его, а так сильно, что едва он спустился по лестнице, как рухнул.

Боевая маска Короля упала, или, может быть, он выбросил её из-за нехватки воздуха. Она лежит у его ног, насмешливо глядя на нас. Он выглядел таким властным, когда я впервые увидела его в броне. Теперь маска бессильна – вместе с демоном, которого она не смогла защитить.

Он не двигается, пока я не оказываюсь прямо над ним, моя тень падает на него так же, как его тень падала на меня так много раз.

Медленно, с усилием Король поднимает подбородок.

Единственный арктическо-голубой глаз встречается с моим взглядом.

Я никогда не чувствовала себя спокойно в присутствии Короля, но сейчас я чувствую спокойствие. Мой взгляд скользит вниз – туда, где его руки прижаты к бокам. Я опускаюсь на колени и бесстрашно, рывком разжимаю их.

Меч Майны вонзился глубоко. Кровь пульсирует, пропитывая его одежду, каштановый мех становится чёрным.

Хрипы Короля становятся всё более прерывистыми, когда я подношу кинжал к его груди, прикасаясь кончиком к промежутку между ребрами, где Кензо однажды показал мне.

Постарайся завтра целиться именно сюда.

Не останавливайся, пока кинжал не войдёт полностью.

Дрожащий и слабый, Король пытается схватить меня за руку, но я отталкиваю его, не прерывая зрительного контакта. Я хочу увидеть это: страх – тот самый, который появляется, только когда понимаешь, что у тебя вот-вот отнимут что-то незаменимое.

Я вижу его и улыбаюсь.

Я могла бы оставить Короля умирать. Он долго не протянет – на этот раз никакие шаманы не придут его спасать. Никакая магия не заживит ему раны. Но когда мы смотрим друг на друга, сердце бьётся со спокойной ясностью, что так и должно быть. Именно так, как я хочу, чтобы оно было. Власть, которой всегда обладал Король – навязывать свои желания другим, – теперь получила я.

Всё, что я могла бы сказать, проносится у меня в голове. Мыслей так много: слова, рождённые моей болью и его жестокостью; жизни, которые он разрушил; тела, сердца и надежды, которые он разбил; шрамы, которые он оставил. И всё же делиться ими, дарить их ему кажется неправильным.

Он их не заслуживает. Большего он от меня не заслуживает – кроме этого.

– Мы победили, – просто говорю я Королю. И вонзаю нож ему в грудь.

Я нажимаю сильнее.

И не останавливаюсь.

40. Майна

Мир изменился.

Или, возможно, всё немного изменилось. Но Майне так казалось, и она знала, что Леи тоже это чувствует. Тяжесть пропала. Гравитация изменилась. И, в отличие от магии, это была неприятная тяжесть, которая давила на неё целый год, и она не осознавала, насколько сильно, пока она не исчезла.

Когда-то все уже считали Короля мёртвым. На этот раз сомнений не было.

Выбравшись из прохода с ввалившимися глазами и окровавленная, но чудесным образом спокойная, Леи помогла Майне подняться на ноги, и они вместе отправились за помощью. Они увидели своих солдат в залах королевской крепости – они победили, битва была окончена. Зал Предков теперь превратился в ужасный морг, но они победили королевских демонов.

Леи рассказала первым попавшимся солдатам, где найти Короля. Ни один из них больше не хотел иметь с ним ничего общего. Майна знала, что Леи предпочла бы оставить его тело там, чтобы оно гнило в темноте так же, как и подобает тем, за кого он считал их – как нечистых, слишком грязных созданий для света. Но... это было не совсем так.

Были моменты, когда оно так и было. Глубокой ночью, когда она с болезненной отчётливостью вспоминала массу тела Короля на своей груди. А иногда, когда она не была готова к внезапному наплыву воспоминаний, она останавливалась как вкопанная, задыхаясь и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Майна всю жизнь вырабатывала самообладание, уверенность и власть, но, возможно, чтобы вывести её из себя, достаточно было воспоминания о том, как Король пахнет, двигается, прикасается, облизывает, или берёт тебя. И когда она думала о том, что то же самое он проделывал с Леи и другими девушками – сколькими ещё девушками? – у неё перехватывало дыхание.

Но иногда, когда её пальцы перебирали волосы Леи, она слышала смех Нитты, или глубоко вдыхала солнечный воздух, Король куда-то пропадал. Он не мог завладеть ей всей – никогда не мог, и никогда не сможет. Майна надеялась, что со временем он всё меньше и меньше будет являться в мысли к ней, к Леи, к другим девушкам и ко всем остальным, кого считал своими, пока воспоминания, которые сейчас ощущались как свежие татуировки – ещё жгучие и незаживающие – не исчезнут, как те же татуировки.

С помощью магии Майна научилась заживлять раны. Возможно, заживут и эти раны – с помощью силы другого рода, доступной каждому обычной, повседневной магии, столь простой, но и столь же мощной смеси дружбы, терпения, доброты, милосердия, настойчивости, уважения и, конечно же, любви.

Этой магии её научила Леи. Нитта, Бо, Хиро, Лова, Кензо, Шифу Цаэнь, Ама Го, другие Бумажные Девушки, даже Меррин и её отец – каждый чему-то научил её.

По крайней мере, если она никогда не вернёт себе магию Сиа, эту магию никто у неё не отнимет.

Майна считала, что сможет с этим жить.

Ей так повезло жить с этим.

После битвы ей было чем заняться. После смерти отца власть, казалось, перешла к Кензо и Лове, хотя, когда они воссоединились за пределами королевской крепости, после объятий, слёз и слов, произнесённых голосами, не совсем похожими на их обычные, оба подчинились Майне. В конце концов, она стала новым лидером клана Ханно и… чего бы то ни было.

Ихары? Теперь это уже не совсем королевство, но ещё и не что-то другое.

Какой бы измученной и избитой она ни была, и не желая ничего, кроме как прилечь где-нибудь в тихом месте с Леи, Майна не могла уклониться от своих обязанностей. И всё же она была не в том состоянии, чтобы что-то делать. Она сказала Кензо и Лове продолжать, полностью доверяя им, в то время как команда врачей окружила её и Леи, осматривая их раны.

Были и другие встречи. Они были мимолётными. Нужно было так много сделать, а разговоры можно отложить на потом. Тем не менее, Нитта прошла мимо, опираясь на Куэна, поскольку Наджа разбила ей коляску, когда её схватили. Она сражалась в Зале Предков на спине Королевы Демонов – ещё одной посетительницы, пришедшей поблагодарить Леи за своё освобождение.

Королева Демонов – Шала, как представила её Леи, – была тихой и настороженной, возможно, не уверенной в том, как её воспримут другие. Майна приказала членам своего клана снять с неё ошейник и найти ей тихое место для отдыха.

Королевский Двор был оживлённым ульем. Выжившие Ханно и союзные им кланы использовали его как базу для оказания помощи раненым и раздачи помощи. Им ещё предстояло обыскать дворец, а там прятались солдаты и советники, горничные и рабочие.

Нет, их не собирались убивать – Боги, ни в коем случае. Но их преданность была туманной, и поэтому сейчас их будут содержать в казармах Военного Двора под стражей солдат Ханно. Майна строго-настрого приказала обеспечить обитателей дворца всем необходимым для комфорта. Это было не идеально, но пока они не выяснят, кому можно доверять, это лучшее, что она могла сделать.

Некоторых обитателей дворца не нужно было задерживать.

Демон-пантера из Ночных Домов, Дарья, привела Лилл к Леи, и они остались. Лилл свернулась калачиком на коленях у Леи, Дарья откинула голову к стене, у которой они стояли, и с долгим, медленным вздохом сняла с шеи ленту – знак наложницы. Других куртизанок также освободили, многие из них согласились помочь с уборкой.

После воссоединения произошло то, чего так боялся Майна: некоторых они не успели спасти.

Майна и Леи узнали новости из разных источников, что командир Чань погиб за стенами дворца, раздавленный одним из каменных пекалангов. Кироку, одна из их самых храбрых союзниц, которая столько лет выносила прихоти Наджи, погибла, когда битва дошла до Внутренних Дворов. Солдат Ханно рассказал плачущей Леи и контуженной Майне, что видел, как Кироку храбро сражалась против королевских войск, прежде чем пала.

Потом были шаманы.

Лова объяснила, что после ухода Леи и Майны с Церемониального Двора она привела стаю своих кошек в стены Храмового Двора. Там королевские солдаты убивали шаманов – когда магия исчезла, Король приказал их убить. Майна подозревала, что сам он, вероятно, боялся, что они обратятся против него, учитывая его обращение с ними. Лова со своими кошками остановили резню, но сотни шаманов успели убить. Теперь Кензо наблюдал за их освобождением, приказав сообщить, если найдут Рузу – мальчика-шамана, который помог Леи и девушкам сбежать. Но эта задача была трудновыполнима. Во Храмом Дворе находились десятки и тысячи шаманов, закованных в цепи, и без применения магии каждый ошейник приходилось снимать вручную.

Но рано или поздно и эта задача будет выполнена – всех их освободят.

Впервые за двести лет стены дворца опустеют. Они больше не будут тюрьмой. Майна поклялась себе, что какова бы ни была дальнейшая судьба Сокрытого Дворца, эти ужасные стены снесут, чтобы никому никогда больше не пришлось чувствовать себя запертыми в них.

Солнце садилось. Майна погрузилась в полудрёму, как вздрогнула от крика.

На одно ужасное мгновение ей показалось, что на них напали. Затем она увидела, как Леи вскочила и обхватила руками миниатюрную фигурку, а из-за плеча Леи выглянуло знакомое лицо.

Блю.

Забрызганная кровью, раненная, ошеломлённая и измученная, но по-прежнему живая Блю.

У неё получилось.

– Не привыкай к этому, Девятая, – сказала девушка.

Её руки медленно обвились вокруг спины Леи. Но они долго обнимались, оторвавшись друг от друга только при звуках радостных возгласов.

Шумная толпа на королевском дворе расступалась, освобождая дорогу солдатам, несущим что-то на спинах.

Тело Короля.

В центре площади воздвигли погребальный костёр. Солдаты бросили на него Короля под насмешки и топот. Все, кроме тяжело раненых, встали, чтобы получше рассмотреть. Леи взяла Майну за руку, продолжая держать Блю другой. Лицо Леи блестело от слёз. Блю выглядела злее, чем Майна когда-либо видела её: черты её лица исказились, губы подрагивали, как будто она вот-вот заплачет или закричит – возможно, и то, и другое. Вместе они повернулись лицом к погребальному костру, и солдат поднял пылающий факел.

На площади стоял оглушительный шум. Солдат, казалось, кого-то искал, и желудок Майны сжался, когда она подумала, что они захотят, чтобы она или Леи оказали предполагаемые почести. Затем элегантная фигура пробилась сквозь толпу.

Шала, Королева Демонов.

Она шла царственной походкой, одной рукой придерживая свой раздутый живот. Вслед за ней поползли перешёптывания; большая часть толпы не знала, кто она такая. Майна подумала, не следовало ли ей сделать какое-нибудь официальное заявление – отец бы потребовал заверений в верности. Но Майна чувствовала, что Шала должна сама решать, какую роль сыграет в новом мире. Возможно, она не захочет иметь с ним ничего общего.

Майна бы её поняла.

Шала взяла факел. Он осветил её каштановый мех, выделяя его милые рыжеватые пряди. Её рога были обёрнуты кобальтовой тканью, словно в знак её преданности Ханно, хотя, возможно, так было всегда. Майна задумалась: кто она, эта таинственная демоница, которую всё это время держали в одиночестве только ради Короля? Она почувствовала приступ отвращения, сменившийся сильным облегчением.

Король никогда больше не сможет прийти за Шалой.

Шала осмотрела тело Короля. Затем она поднесла факел к погребальному костру.

Он загорелся медленно, потом весь сразу. Пламя выбрасывало жар, отбрасывало расплавленные тени на лица наблюдателей, которые наконец замолчали, осознав серьёзность момента.

Король Демонов, терроризировавший Ихару, враг Касты Бумаги, похититель снов, девушек, жизней, надежд и покоя, был мёртв.

Леи прижалась головой к плечу Майны, и та обняла её, глядя поверх её головы на Блю, которая продолжала держать Леи за другую руку.

– Мы свободны, – прошептала Блю, как будто не совсем в это верила.

Леи всхлипнула, и Майна крепче прижала её к себе.

Да, теперь они свободны.

Свободны.