Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

13. Майна

Им потребовалось две недели, чтобы добраться до Облачного Дворца. Могло быть быстрее, но приходилось соблюдать осторожность, чтобы не пролетать над районами, кишащими солдатами Короля, и не разбивать лагерь слишком близко к цитаделям его союзников.

В путешествие отправились только Майна, Куэн и Меррин, поскольку на спине у Меррина больше никого не помещалось. Так как Лова не хотела с ним общаться, а Нитте было бы трудно передвигаться по Облачному Дворцу в инвалидной коляске, помочь в освобождении пленников Белого Крыла выбрали Куэна. После двух кошек он был самым сильным стрелком Ханно. Если они столкнутся с птицедемонами в воздухе, он достанет своими стрелами туда, куда не дотянутся клинки Майны.

Когда Майна увидела фасад дворца Белого Крыла, сверкающий среди зазубренных вершин предгорий Гоа-Чженя, аметистово-чёрный в заходящем свете, она невольно вспомнила, как была там в последний раз. Ей хотелось стереть это из своей памяти. Убийство Эолы, дочери леди Дуни, стало началом её падения. Меррин взял на себя основную тяжесть вины за то, что произошло в пустынях, и за потерю верности Белого Крыла, но именно действия Майны спровоцировали переворот Канны и предательство Меррина.

Как и следовало из названия, золоченые шпили здания окутывали облака. Майна заметила кружащие крошечные группы стражников. Меррин полетел ниже, скрываясь за скалами. Он высадил их на уступе, скрытом от глаз выступающей над головой кручей.

Куэн соскользнул со спины Меррина, как увядающий цветок, и прислонился к каменной стене, сердито глядя на него.

– Как только всё это закончится, – проворчал он, – уйду на пенсию и займусь менее напряжённой работой.

– Как насчёт садоводства? – Меррин размял затёкшие мышцы на шее. – Или кулинарии? Слышал, и то, и другое отлично расслабляет.

– Подойдёт всё, что ближе к земле.

Майна оглядела небо.

– Шесть… нет, семь стражников, – сосчитала она. – Кажется, этого недостаточно.

– Без сомнения, внутри будут ещё, – Меррин подошёл к ней. – Видишь тот вход? Оттуда почти рукой подать до центральной лестницы.

Майна кивнула.

– Что будете делать со всеми ними? – спросил он, указывая на летающих стражников.

Она задумалась:

– Давай сделаем полный круг над дворцом. Мы можем сбить их с воздуха. Это привлечёт меньше внимания.

– Хочешь дождаться полной темноты? Осталось совсем немного.

– Нет, лучше воспользоваться покровом темноты, когда будем убегать.

Меррин склонил голову набок:

– Верная мысль, дорогая.

Майна ощетинилась от такого ласкового обращения. И поскольку она почувствовала, что он собирается привлечь её ещё больше, как безуспешно пытался на протяжении всего путешествия, она отодвинулась.

– Выступаем через пять минут, – объявила она. – Всё ненужное оставим здесь.

– Только нашёл хорошее место для сна… – вздохнул Куэн.

Майна удивлённо подняла брови; мальчик растянулся на каменистой земле, положив камень под голову. В то, что кто-то мог так спать, не верилось. Она смерила его взглядом, и они с Меррином последовали примеру Майны, добавив к своим одеждам оружейные пояса и сбрую и сделав несколько последних глотков воды, а потом сложили в сторону дорожное снаряжение.

В тот момент, когда плечи ощутили тяжесть мечей, Майна почувствовала, как знакомое волнение разливается по венам.

– Давайте покончим с этим, – сказал Куэн, когда Меррин опустился на колени, чтобы они забрались ему на спину.

Майна вскарабкалась наверх:

– Не забудь об обратном пути.

Куэн обхватил её за талию:

– Может, я побуду здесь? Место выглядит довольно шикарно. Тут должно быть достаточно удобно.

– Ну, если тебе нравится общество трупов… – мрачно ответил Меррин.

– Наверное, с ними всё равно веселее, чем с вами двумя, – сказал Куэн, а затем взвизгнул, когда Меррин слетел с ними с края утеса.

Они летели низко и быстро, приближаясь к дворцу под таким углом, что их могли видеть только два ближайших стражника. Клубился туман. Холодный ветер хлестал Майну по щекам.

– Куэн! – крикнула она. – Приготовься!

Несмотря на дрожь, мальчик отпустил её и наклонился, чтобы натянуть лук и вложить стрелу, а Майна протянула руку, прижимая его к себе одной рукой. Другой рукой она схватила пригоршню перьев Меррина. Наконечник стрелы Куэна завис у её уха, покачиваясь при каждом взмахе мощных крыльев Меррина.

Стражники их ещё не заметили. Когда они вошли в их тень, Меррин задрал нос. Они пронеслись с поразительной скоростью прямо под стражниками и оказались так близко, что Майна смог разглядеть белую окраску их перьев и потускневшее серебро доспехов.

Куэн выстрелил.

Первый выстрел попал точно между сочленениями брони одной из демонесс-стражниц. Она с криком пала вниз. Вторая, пустельга, вовремя увернулась и избежала меткого выстрела, хотя стрела Куэна попала ей в правую руку.

– Командир! – взвизгнула она, кренясь и неловко садясь на одной из платформ дворца.

Командир. Означало ли это, что поблизости Тео? Майна надеялся, что неподражаемой демонессы-ястреба, предводителя армии Белого Крыла, здесь не будет. Но, как назло, когда Меррин полетел дальше, а Куэн уложил ещё двух стражников, из-за одной из башен дворца появилась крупная фигура.

Майна сразу узнала её. Сопровождаемая парой демонов поменьше, командир летела свирепо прямо на них. Заходящий солнечный свет играл на кончиках её цзяня.

Она подняла его, целясь прямо в Меррина.

Тот нырнул перед её атакой. Но свиста копья, рассекающего воздух, как и вспышки серебра не последовало. Командир Тео сделала ложный выпад – и они наткнулись прямо на троицу новых стражников, которые появились внизу, вырвавшись из густого тумана.

Меррин сложил крылья и пролетел мимо них – Куэн оглушительно вскрикнул. Падая, они задели одного из стражников, и Майна почувствовала, как когтистая рука царапнула её по одежде. Её бы стащили прямо со спины Меррина, если бы Куэн не вцепился в неё мёртвой хваткой, – даже если это было всего лишь случайным побочным эффектом его ужаса.

Меррин раскрыл крылья и молниеносно пронёсся в ледяном воздухе, преследуемый всеми шестью птицами. Две были прямо сверху, поджимали с боков. Продолжая держать Куэна одной рукой, Майна крепче сжала ноги и выпустила перья Меррина, чтобы выхватить меч. Она нанесла один мощный удар – с громким криком стражник упал с неба.

– Куэн! – взревела Майна. – Стреляй!

На мгновение показалось, что окаменевший мальчик наконец достиг своего предела. Затем он вытащил новую стрелу и повернулся.

Демон-канюк стремительно падал, сложив безвольные крылья. Последовала ещё одна вспышка красного – следующая стрела Куэна достигла цели.

Теперь осталось только два стражника и командир Тео.

Когда Меррин взмыл в воздух, описав широкую петлю вокруг дворца, командир крикнула:

– Подавайте сигнал тревоги!

Один из стражников сбоку от неё отскочил в сторону, а секундой позже нырнул, смяв оперённый наконечник стрелы Куэна.

– Майна! – крикнул Меррин.

Тот дёрнул головой. Она проследила за его взглядом и увидела террасу, которую они выбрали для посадки.

– Мне...

– Да!

Он так резко повернул, что бедный Куэн издал ещё один вопль. Майна почувствовала, как тот чуть не соскользнул. Она ещё сильнее заломила левую руку назад, прижимая его к себе, напрягая мышцы, чтобы удержать их обоих на месте. Боль от старой травмы вспыхнула в бёдрах, и Майна зарычала, подавляя вызванную ею тошноту.

Меррин наклонился. Лук Куэна врезался Майне в скулу. Стрела выпала из его руки. Но теперь они были почти у цели, терраса приближалась, её белый мрамор сверкал, пока солнце опускалось за линию гор...

– Ай!

Куэн выскользнул из рук Майны. Секундой позже она сама слетела со спины Меррина – они тяжело приземлились и закувыркались по полированным плиткам.

Мир закружился во вспышках белого и золотого заката. Майна попыталась свернуться в клубок, но инерция была слишком велика. Ей удалось лишь отвлечься от боли, пока, наконец, она не начала скользить всё медленнее и медленнее...

Майна вскочила на ноги. Меррин поднимался в нескольких метрах от неё. Майна оглядела террасу в поисках Куэна.

Не успела она его найти, командир Тео и оставшийся стражник – демон-коршун, остроглазый и изящный – приземлились перед ней.

Майна выхватила второй клинок и бросилась в атаку.

Командир бросилась на неё первой, но Майна увернулась, воспользовавшись скользкой поверхностью плитки и проскользнув под её вытянутой рукой. Она провела мечом по горлу стражницы-коршуна, которая даже не успел обнажить свой. Брызнула кровь, горячая и вонючая. Одновременно Майна вонзила второй клинок за спину и услышала приятный щелчок, когда он задел броню командира.

Та резко повернулась. Командир Тео попятилась, выставив копьё, словно обвиняющий перст. Краем глаза Майна увидела, что на террасу вбегают ещё стражники. Их встретил Меррин. Звон оружия сотряс воздух.

– Не хочу убивать вас, командир, – сказала Майна, тяжело дыша.

Чёрные глаза женщины-ястреба вспыхнули:

– Я верна леди Канне, Майна Ханно. Я последую за ней в могилу.

– Тогда, к счастью для тебя, это недалеко.

Голос, который заговорил, принадлежал не Майне. Она не сразу заметила заметить наконечник стрелы, торчащий из горла Тео.

Лицо командира обмякло. Она дотронулась когтём до шеи, откуда хлынула красная жидкость, ярко выделяющаяся на фоне белой клановой раскраски её перьев. Из её клюва хлынула кровь. С тихим вздохом она упала на колени и растянулась на мраморных плитках.

Вокруг её головы растеклась гранатовая лужица, образуя жуткий ореол.

Куэн опустился на колени, чтобы извлечь стрелу из её шеи. Затем он ушёл, присоединившись к Меррину, сражающемуся с новыми стражниками.

Майна шагнула и вознесла молитву небу над телом командира Тео. Она посмотрела вниз на безжизненное тело женщины-птицы. Рядом лежало тело стражника-коршуна, чьё вскрытое горло было похоже на кровавую улыбку. Вот оно – первая кровь, которую она пролила после битвы в Цзяне. После полутора месяцев желания и тоски – по лезвию своего клинка, по кусочку демонической плоти – после того, как она так отчаянно пыталась сделать что-то, что помогло бы ей снова почувствовать себя полезной и могущественной, она больше не чувствовала себя пленницей в Нефритовом Форте наедине со своей неудачей и чувством вины за компанию. Она ждала прилива сил и осознания собственной правоты, которые обычно приносили танцы с оружием.

Но вместо этого глубоко в душе вскипело что-то тёмное, отвратительное, и просто очень, очень тяжёлое.

Голос Лей зазвенел у неё в голове.

Сколько ещё убийств ты совершишь во имя справедливости, пока не поймешь, что ничем не лучше тех, с кем мы призваны бороться?

Майна едва успела отойти, прежде чем растекающаяся лужа крови командира достигла её сапог.

На другой стороне террасы Меррин и Куэн почти покончили со стражниками. Во дворце раздался сигнал тревоги – тот самый, который подняли полгода назад из-за Майны. Звук лился из каждого арочного проёма и окна, смешиваясь с воем ветра, так что казалось, будто вся гора ожила.

Меррин зарубил последнего стражника и помахал Майне рукой с окровавленными перьями, а потом исчез с Куэном внутри дворца. Через мгновение Майна последовала за ними, обходя груду тел, которые они оставили после себя. С её клинков капала красная кровь.

Она не потрудилась вытереть их. Слишком скоро они снова испачкаются.

* * *

– Позволь мне помочь тебе с этим.

Майна вздрогнула – леди Дуня опустилась на колени на камни рядом с ней и взяла окровавленный лоскуток ткани, которым Майна промывала рану на руке.

– Вы не обязаны этого делать, миледи, – запротестовала она, но женщина-лебедь не остановилась.

– Я всегда залечивала шишки и ушибы своих детей, – она положила руку Майны к себе на колени и окунула ткань в прохладную речную воду, а потом осторожно промокнула ею неровный край раны. – Это бесконечно расстраивало их нянек, а Хидей никак не мог взять в толк, почему я занимаюсь тем, за что платят другим. Но я не только леди клана, но и мать, – пауза. – А заодно моих детей сейчас нет рядом.

От чувства вины у Майны скрутило всё внутри. Один из этих детей погиб от её рук – и теперь, по приказу отца, ей приходилось притворяться перед леди клана, что она невиновна.

Как будто её стыда было недостаточно.

Несколькими часами ранее Майна, Меррин и Куэн пробились через Облачный Дворец. Они усеяли трупами свой путь до самого низа здания, где нашли тридцать членов клана, которые отказались присоединиться к перевороту Канны. Их не убили в последовавшей борьбе, а заперли в нескольких маленьких камерах. Даже вся в крови, Майна чуть не упала в обморок от запаха демонов, столь долгое время запертых в тесном помещении.

Учитывая их состояние, она удивилась, что ни один из них не дрогнул, когда она приказала им немедленно уходить на случай, если стражникам удастся вернуться с подкреплением. Безопасное место, которое Кетаи выбрал для их ночёвки, находилось в паре часов полёта, в лесистых предгорьях к юго-востоку от дворца Белого Крыла. Они разбили лагерь, и за ужином из чёрствого роти Майна рассказала обо всём, что произошло после переворота Канны.

Было уже поздно. Большинство измученных птицедемонов уснули, прижавшись друг к другу на свежем ночном воздухе. Некоторые ещё не спали. Пара птиц постарше увлеклись беседой с Меррином. Там, где Куэн сидел на пне в задней части лагеря на дежурстве, рядом с ним сидела хорошенькая девушка-ястреб из Касты Стали. Они вдвоём сравнивали луки.

Майна отправилась на каменистый берег ручья, чтобы промыть ужасный порез на руке, нанесённый ей одним из стражников. Ей совсем не хотелось оставаться с леди Дуней наедине, но пока царственная женщина-лебедь ухаживала за её раной, Майна находила её присутствие успокаивающим.

– Вот, – леди Дуня закончила перевязывать Майне руку.

Та пробормотала слова благодарности, почтительно склонив голову.

Даже в мрачной темноте тюрьмы Облачного Дворца было ясно, насколько три месяца заточения сказались на некогда богатой леди клана. Вблизи, однако, это читалось по каждому дюйму её тела. Её перья, когда-то жемчужно-белые, были неровными и грязными. Там, где раньше её шею и запястья украшали бриллианты и опалы, виднелись порезы, ссадины и кровоточащие струпья. Вместо короны и серебристо-белых одежд на ней было потрёпанное ханьфу, ставшее коричнево-чёрным от копоти. И там, где когда-то рядом с ней сидел муж, теперь было только пустое место.

Господин Хидей умер в самом начале заключения. Никто не знал, от чего именно – то ли от инфекции, то ли от слабого сердца. Его тело унесли стражники, потому что оно начало дурно пахнуть.

Майна уже собиралась выразить свои соболезнования, когда леди Дуня сказала:

– Я удивлена, что рана у тебя никак не заживёт, – она указала на только что перевязанную руку Майна. – Полагаю, это из-за Порчи?

Майна опустила руки в воду, стирая кровь под ногтями.

– Сейчас хуже, чем когда-либо, – призналась она. – Я могла бы воспользоваться магией, но предпочитаю поберечь силы.

Она не стала добавлять, что перед спасательной операцией, отец категорически запретил ей использовать магию, если только это не абсолютно необходимо.

Она была удивлена, что он вообще поручил ей это задание, учитывая, как сильно он настаивал на том, чтобы она отдохнула после Цзяны. Зная отца, можно было предположить, что причин тому было множество. Она не стала разбираться в них.

– Хорошая мысль, – одобрила леди Дуня. – Пока вокруг неспокойно.

– Будет ли когда-нибудь спокойно?

Слова вырвались сами собой. Майна смутилась собственной откровенностью. Она – дочерь главы клана. Предполагалось, что лидеры должны быть уверенными в себе и оптимистичными... или, по крайней мере, так выглядеть.

Однако леди Дуня кивнула.

– Жизнь леди клана нелегка, – сказала она.

Я хочу не лёгкой жизни, а осмысленной.

Слова обрушились на Майну с такой силой, что на глаза навернулись слёзы. Неужели она действительно когда-то произносила их?

Верит ли она в них до сих пор?

– Спасибо вам, – сказала она, – за то, что согласились помочь нам до конца войны.

– Конечно. Мы же заключили договор с вашим кланом. Я не собираюсь отказываться от него сейчас. Особенно после того, как ты спасла нам жизни.

Стыд. Майна подумала, что сейчас сгорит от стыда.

Она поспешила встать. Отряхивая одежду, она увидела, насколько запачкана кровью – кровью родственников леди Дуни. Майна проклинала себя за то, что не умылась, когда они приземлились. Она так привыкла к ощущению крови на коже.

– Мы встретим здесь кого-нибудь из вашего клана или союзников? – внезапно спросила леди клана.

– Нет. Мы должны присоединиться к ним, как только они разобьют лагерь за пределами Мараци через четыре дня.

– А кто они?

Всё внутри Майна напряглось. Она проследила за взглядом леди Дуни через ручей. Сначала там был только лес и запутанные тени. Отблески лунного света мерцали, как панцири жуков. Затем она различила силуэты трёх человеческих фигур. Они стояли так неподвижно, что сливались с темнотой.

Майна загородила собой леди Дуню, приняла оборонительную стойку и подняла кулаки.

– Покажитесь, – прорычала она, – или я нападу.

К её удивлению, одна из фигур рассмеялась. Это был старый, хриплый смех.

– Какие мы уверенные в себе! Опусти кулаки, Майна Ханно. Мы здесь не для того, чтобы причинить вред тебе или твоим друзьям.

Ледяные пальцы прошлись по позвоночнику Майны. Она резко спросила:

– Что ты имеешь в виду под "мы"?

Женщина скользнула вперёд так плавно, что могла быть только шаманкой. Даже при том, что она не использовала магию, её следы виднелись на ней, словно неземное мерцание в воздухе. Подойдя ближе, Майна увидела лысую голову и обветренную кожу, испещрённую татуировками. Яркие глаза сияли из глазниц с тяжёлыми веками.

Древняя шаманка широко улыбнулась беззубой улыбкой.

– Твои кровные родственники, конечно, – ответила она, раскрывая объятия. – Твой клан. С возвращением, маленькая Сялин.

14. Майна

Утреннее солнце сверкало сквозь ветви и усеивало пятнами лесную подстилку, по которой гуляли Майна и Ама Го. В темноте лес казался холодным; при дневном свете весна пробивалась сквозь каждую спору. В трещинах скал распускались цветы. Ручей, весело несущийся справа от них, извивался и вертелся, как ленты танцовщицы. Над головой золотисто-зелёные листья вспыхивали, как глаза тигра. Майна чувствовала опьянение от сладкого воздуха, красок, красоты и, больше всего, от слов старой Амы Го – её замечательных, невозможных слов, подчёркнутых широкой улыбкой и искренним смехом.

Всё это казалось нереальным, но вот она здесь, гуляет по горным лесам, по которым её родной клан – её потерянный клан, её потерянная семья– когда-то тоже гулял в компании шамана, который знал их истории.

И знал их самих.

Ама Го смеялась:

– Твоя сестра Леора была настоящей непоседой. С того самого момента, как она научилась ходить, она бегала, постоянно пытаясь опередить остальных. А ещё Кучо, это маленький сорванец! Он был твоим двоюродным братом со стороны матери. Айя – он вечно досаждал твоему дедушке, попадая в передряги и полагаясь на то, что кто-то другой его выручит.

Майна смеялась вместе с ней:

– А бабушка?

– Якута – храбрая женщина. Как она ругала твоего дедушку! Он называл её своим быком за волевой характер. Он всегда первой хваталась за оружие, когда клану угрожала опасность, – её улыбка дрогнула. – И последней его складывала.

Они прошли полный круг и почти добрались до лагеря, где жили Ама Го и остальные горные шаманы – и куда они пригласили Майну и остальных погостить.

Ранее, когда Ама Го увела Майну на рассвете, чтобы показать ей лес и связать историю её клана с местами, где они побывали, в поселении было тихо. Теперь слышалась болтовня и звяканье горшков и сковородок. Благовония поднимались оттуда, где среди листьев располагались храмы. Ветерок доносил аромат кипящих трав. Всё тонуло в туманном свечении: поселение охранялось чарами дао.

В воздухе потрескивала магия, но это место не просто казалось волшебным, оно и было волшебным – убежищем не только от войны, но и от остальной Ихары; даже от самого времени, воспоминаний о её семье из клана Сиа, проникающих сквозь деревья: сестра Леора, несущаяся по каменистой траве; Кучо безуспешно пытается подставить ей подножку; старшие члены клана качают головами с той нежностью, с какой старики устало смотрят на молодых.

Майна не могла поверить своей удаче, что их остановка для отдыха оказалась так близко. В полумиле отсюда она бы никогда не узнала о существовании этого места.

У неё заложило уши, когда они миновали чары периметра. Внутри защитного пузыря звуки, которые они слышали снаружи, мгновенно стали громче. Даже воздух стал чище, солнечный свет отражался от лакированных карнизов храмов и искрился на поверхности реки. В воздухе витал аромат цветущей вишни. Лепесток приземлился Майне на лоб. Подхватив его и осторожно придерживая, она вспомнила о другом тайном храме – том, что находился во Дворе Призраков Сокрытого Дворца. Она водила туда Леи, чтобы та посмотрела на бумажное дерево с именами пропавших женщин.

Майна выпустила лепесток – ветерок унёс его прочь. Она по-прежнему не решалась спросить Аму Го о своих родителях. Не то чтобы ей не хотелось узнать, какими они были. Просто она слишком нервничала. Как считает Ама Го: она бы им понравилась? Были бы родители счастливы увидеть девушку, которую они произвели на свет?

Ама Го нежно улыбнулась, глядя на шумный лагерь.

– Это Южное Святилище Зебе, – объяснила она. – Мы существуем здесь столько же, сколько и сами провинции. Четыре святилища были разбросаны по горам, как безопасное убежище для путников.

Они шли вдоль ручья. Деревья скрывали из виду озеро, в которое впадал ручей. Оттуда слышался плеск утренних купальщиков.

– Это один из притоков, питающих реку Зебе. Её исток находится глубоко в горах. Многие шаманы совершают туда паломничества. Святилища стали известны как места, где они искали убежища во время своих путешествий. И по мере того, как их посещало всё больше и больше шаманов... – она скосила глаза, на её морщинистом лице появилось озорное выражение. – Разве ты этого не чувствуешь?

– Магию? – нахмурилась Майна. – Защитные чары...

– Не только, дитя моё, – Ама Го схватила её за руки. – Ощути это сама.

Майна закрыла глаза, глубоко вздохнула – и почувствовала. Вот то, что она чувствовала всё это время. Ей казалось, что это происходит от пребывания в месте, связанном с Сиа. Но это было более буквально.

Магия здесь жила.

Вот почему цвета казались резче, каждый запах и звук острее. Вот почему постоянная боль, которую она испытывала из-за травмы, притупилась. Ци земли была здесь незамутнённой и всепроникающей, подпитываемой постоянной заботой шаманов. Этого места не коснулась Порча.

Должно быть, это одно из немногих мест в Ихаре, не отравленное гнилой душой Короля и его демонами.

Майна пожалела, что Леи нет рядом – не только из-за окружающего чуда, но и чтобы показать Леи, что магия тоже может быть прекрасна. Сколько бы магия ни забирала жизни, она может вдохнуть жизнь обратно в мир и стать источником добра.

Магия может послужить добру – по крайней мере, находясь здесь, Майна обрела в этом уверенность.

Ама Го повела Майну к небольшому храму.

– Сиа проводили здесь много времени. Как и все, кто прошёл через Святилища, мы передаём их истории от шамана к шаману, – она лучезарно посмотрела на Майну. – Рассказывать истории – тоже магия, не находишь? Именно так мы сохраняем жизни других в наших сердцах ещё долго после их ухода.

– И даже когда они ещё живы? – тихо спросила Майна.

– И даже когда они ещё живы, – Ама Го сжала ей руку.

Они подошли к святилищу, стены которого украшали идолы, а на полу едва хватало места для молитвенного коврика и горшочка с благовониями.

– Почему Сиа не остались здесь, когда узнали, что за ними придут солдаты Короля Демонов? – спросила Майна.

– Они и остались, – лицо Амы Го нахмурилось. – О, дитя, я думала, Кетаи Ханно рассказал тебе. В день, когда их перебили, твой клан находился в Северном Святилище, глубоко в горах Райна. Северное Святилище – самое удалённое из четырёх. Мы подумали, что их лучше всего спрятать там – и так бы и было, если бы Король не выбрал для нападения день, когда он знал, что они будут беззащитны, – она опустила голову. – С тех пор никто не ступал в Северное Святилище. Это не место для живых. Больше нет, – внезапно старуха похлопала Майну по спине, просияв. – Ну же, дитя. Ещё не всё потеряно. Смотри! Клан Сиа остаётся жив – в тебе.

Майна попыталась улыбнуться в ответ, но при напоминании о силе Сиа что-то тёмное не давало ей покоя.

– Отец… он говорит, что Король пытался воспользоваться методами Сиа. Что это и есть причина Порчи.

Ама Го посерьёзнела. Она подождала, пока Майна продолжит.

– И мы почти уверены, что магия Сиа как-то связана… со смертью. Я использовала её однажды – на другом шамане. Он пожертвовал собой, чтобы усилить мою магию.

– И у тебя получилось? – лицо Амы Го по-прежнему оставалось непроницаемым.

Майна кивнула, хотя от этого признания её чуть не стошнило:

– Но мне не давал покоя вопрос… это место. То, как ты говоришь о Сиа? Всё это очень… очень живо. Полно тепла и смеха. Но если Король использует их методы, и это вызывает Порчу, а их методы граничат со смертью, тогда почему это место такое, какое оно есть? Почему его не коснулась Порча?

– Каков корень магии? – спросила Ама Го.

Майна задумалась:

– Разве не обмен энергией ци?

– Между кем?

– Между... нами самими.

– Итак, если смерть используется при обмене, то чья это должна быть смерть?

– Я не понимаю, Ама Го.

Старая шаманка взмахнула своими бумажными руками:

– Мы предлагаем земле нашу боль – или нашу красоту. Что предпочтительнее – зависит от клана. Тем не менее, и то, и другое означает одно и то же: прося что-то у земли, мы, шаманы, даём ей взамен что-то своё. Смерть, конечно, может служить подношением. Но смерть другого – это не смерть, это убийство. А убийство – это не подношение. Это отнятие жизненной силы у кого-то другого, истощение ци в чистом виде. Вот почему смерть твоего друга-шамана дала тебе такую огромную силу. Ты не отнимала у него жизнь – он сам отдал её тебе.

Дар. Майне претила эта мысль.

Ей вспомнилось милое юное лицо Хиро, когда тот порезал себе руку и предложил ей свою кровь так же просто, как если бы вручал цветок.

Она подумала о слове, благословляющем её рождение. Она всегда считала, что жертва означает её собственное самопожертвование – но что, если это и есть его истинное значение?

Ей вспомнилось предсказание Леи в корабле Ловы. Эти слова затмили всё, что последовало за ними. Но тогда Майну поразила более ранняя часть их разговора.

– Значит, Кетаи ещё не знает о твоей силе?

– Не знает.

– Когда собираешься рассказать ему? Ты ведь знаешь, что он сделает после этого, Майна. Он будет искать других, кто отдастся во вашу власть – других сломленных юношей, таких как Хиро, которые всей душой ненавидят Короля и не ценят собственную жизнь. У тебя будет целая армия добровольных жертв.

Отец прекрасно знал, что случилось с Хиро. Цаэнь, должно быть, рассказал ему, потому что в начале их возвращения в Нефритовый Форт Кетаи подошёл к ней и поздравил с тем, что она сделала на острове Чо. Он сказал, что она всех спасла, но это было не совсем правдой. Да, она использовала свою магию, но именно Хиро усилил её. Без его жертвы они бы не справились.

Значит, таково истинное значение её кулона, благословляющего рождение? Надеялся ли отец Майны, что она приведёт их клан к победе через гору трупов, проложенному из окровавленных тел союзников или родни?

Или вообще её друзей?

Ама Го, казалось, почувствовала, как мысли девушки закручиваются в спираль. Она взяла Майну за руки и улыбнулась ей, её молочно-чёрные глаза сияли.

– Выброси это из головы, дитя, – сказала она. – О чём бы ты ни беспокоилась, в данный момент его тут нет. Если всё время нести на себе тяжесть своей ответственности, это раздавит даже самого сильного, – она махнула рукой в сторону святилища. – Как насчет того, чтобы отдать дань уважения богам и своим предкам. Им бы это понравилось, – она сморщила нос. – А когда закончишь, самое время помыться, согласна?

Майна выдавила улыбку.

– Спасибо тебе, Ама Го, – сказала она. – За всё. Ты и твои шаманы были так щедры. Жаль, что нам приходится так рано уезжать.

– Вы уезжаете?

– Надо ехать дальше. Отец дал мне чёткие указания. Фактически, мы должны отправиться в следующее безопасное место в течение часа...

Она замолчала, когда Ама Го разразился хриплым смехом.

– Прости, дитя моё. Ты так ничего и не поняла.

– Чего именно?

– Здесь ты в безопасности, дитя моё, – старая шаманка печально улыбнулась. – Ты свою жизнь сражалась. Я это чувствую. И от этого ты стала сильной. Но если мчаться по жизни, то не почувствуешь ни боли, ни радости, – она сцепила пальцы, наклоняясь вперёд. – Перестань бежать, дитя. Отложи свои клинки. Мы обе слишком хорошо знаем, что тебе уже скоро придётся снова взять их в руки. В течение следующих нескольких дней не прикасайся к оружию. Ты понимаешь меня, Майна Сиа Ханно? Здесь, в святилище, ты не лидер клана на войне. Ты молодая девушка, нуждающаяся в отдыхе и заботе. Позволь нам дать это тебе.

"Я этого не заслуживаю", – хотелось сказать Майне.

Возможно, Ама Го почувствовала её ответ, потому что, сверкнув глазами, ласково сказала:

– Все мы заслуживаем передышки, дитя моё. Твои призраки не будут преследовать тебя здесь.

И, сверкнув напоследок беззубой улыбкой, древняя шаманка зашаркала прочь, оставив Майну наедине с влажными глазами и тихо бьющимся сердцем.