Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

41. Леи

Во дворце есть всего два места, которые мне хочется посетить, прежде чем я покину его, надеюсь, в последний раз.

Майне, как я поняла из бесконечных встреч за последнюю неделю, придётся возвращаться довольно часто, чтобы проверять, как Дарья справляется с наблюдением за реконструкцией дворца. Разрушение наружных стен уже началось, и Лова со своими кошками, похоже, получают от этого большое удовольствие. Кроме того, надо восстановить все повреждения, полученные в битве, прежде чем его здания можно будет приспособить под новое назначение.

Мы с Майной заранее решили, чем мы хотим сделать из Сокрытого Дворца святилище для женщин всех трёх Каст – для любой женщины, которая ищет убежища, временного или постоянного. Не имеет значения, бежит ли они от насилия или просто ищет тихое место для уединения. "Свободный Дворец", как мы его переименовали, будет открыт для всех.

Это решение не понравилось новому совету. Но мы с Майной не уступали, а Кензо и Ловой нас поддерживали, и нам удалось заполучить совет на свою сторону.

В последнее утро во дворце я говорю Майне, куда хочу пойти. Первое место её не удивляет. В отличие от второго, но она всё равно соглашается.

Двор Призраков уже не так пуст, как в прошлый раз, когда мы были здесь. Всю неделю в его тихих садах проходили похороны. Люди и демоны с обеих сторон войны разжигали погребальные костры для своих близких или предавали их тела земле. Мы сами были на похоронах: Меррина, Кироку и, конечно, Кетаи. Хотя Майна не плачет на похоронах отца, той ночью она надолго покидает нашу спальню, а когда возвращается с красными и воспалёнными глазами, то обнимает меня немного крепче.

Этим утром, как обычно, все кланяются нам, когда мы проходим мимо. Многие пожимают нам руки или горячо благодарят. Хотя я тронута их чувствами, это тоже утомляет.

Я не чувствую себя ничьей спасительницей.

К счастью, Храм Утраченных пуст. Мы направляемся в маленький сад с шелестящим бумажным деревом.

– Подожди, – говорю я Майне, когда она достаёт пачки бумаги из складок своей мантии. Я увлекаю её за собой под низкие ветви дерева, солнечный свет мерцает сквозь бумажные листья. Я откидываю голову назад. – Давай просто посидим здесь немного.

Я закрываю глаза, наслаждаясь покоем. Майна целует меня в лоб, и сердце наполняется чем-то одновременно сладким и горьким. Нам ещё столько всего нужно обсудить. Мы были слишком заняты новым советом, приводя в порядок разрушенное наследие Короля и скорбя о тех, кого потеряли на войне. Несмотря на то, что мы проводили каждую ночь вместе, в объятиях друг друга в наших комнатах в Ночных Домах, которые любезно предложила нам Дарья, комфорт и близость не переросли в нечто большее. Дело не только в том, что мы ещё не оправились от битвы; есть и более глубокие проблемы – раны, которые мы нанесли друг другу.

Когда-нибудь нам придётся столкнуться с ними. Просто не хочется делать этого сейчас.

Я прерывисто выдыхаю.

– Я готова, – говорю я.

Майна протягивает мне маленький свёрток бумаги и кисточку. Я разглаживаю бумагу на коленях, макаю кисточку в чернильницу, которую она протягивает, и пишу на ней имя – у меня уже слезятся глаза.

Ченна

Нам так и не удалось найти её тело. Предполагаю, что Король приказал сжечь его или выбросить куда-нибудь после неудавшейся казни той ночью. Возможно, однажды кто-нибудь наткнётся на него – я очень на это надеюсь. Ченна была тверда в своих убеждениях. Она заслуживает того, чтобы её похоронили по её обычаям.

Я откладываю бумажный лист, и Майна протягивает мне другой.

Госпожа Ацзами

Как и Ченна, мы не обнаружили её тела. Слёзы капают мне на колени, но я продолжаю, Майна поддерживает меня рукой.

Зелле

Нор

Канна

Марико

Госпожа Эйра

Мадам Химура

– Ты уверена? – спрашивает Майна, услышав её имя.

– Какой бы она ни была, – говорю я, – она тоже была потерянной женщиной. Разве ей здесь не место?

– Ты права, – мягко улыбается Майна.

Мы привязываем бумажные листы к ветвям дерева. Без чар, наложенных на храм, бумажные листья начали опадать. Некоторые уже опали. Я чувствую острую боль, когда представляю, как падают листья Ченны, госпожи Азами и остальных. Тем не менее, даже если ритуал имеет смысл, это всего лишь ритуал, небольшая традиция в честь этих бесценных женщин. Их истинное наследие мы будем носить с собой в сердцах, где оно никогда не сможет быть запятнано.

Когда мы заканчиваем, Майна заключает меня в объятия.

– Ты уверена? – снова спрашивает она, на этот раз имея в виду, куда я хочу пойти дальше.

– Уверена, – киваю я ей в грудь.

Её одежда промокла от моих слёз.

* * *

Женский Двор битва не коснулась, хотя и он изменился. Здесь кипит деятельность, поскольку люди Касты Бумаги и демоны всех мастей занимаются самыми разнообразными делами по уборке после битвы или улучают несколько минут отдыха в пышных садах. Все свободные комнаты отведены нашим воинам и дворцовым шаманам, многие разместились в одной комнате, учитывая внезапный рост их численности. Но никто не жалуется, и все дружелюбно улыбаются в нашу сторону, когда мы с Майной направляемся в Бумажный Дом.

Как и некоторые здания дворца, его переоборудовали под импровизированный госпиталь. В коридорах носят самые различные материалы, врачи, солдаты и жильцы, которые предложили свою помощь, бегают из комнаты в комнату.

Я могла бы дойти до наших старых апартаментов с завязанными глазами.

Коридор, от которого отходят наши комнаты, у́же, чем я помню. Бумажные ширмы задёрнуты для уединения пациентов, которые теперь в них размещаются. Сердце сжимается с каждым шагом, когда я думаю о девушках, которые когда-то их занимали. Одна из них потеряна для нас навсегда. Другую я потеряла по другой причине.

Моя комната – единственная, которая пуста. Пациента, должно быть, недавно выписали.

Я заглядываю внутрь с порога. Несмотря на то, что обстановка та же, всё выглядит как-то по-другому.

– Хочешь войти? – спрашивает Майна.

Я мотаю головой и отстраняю её.

Внутренний дворик для купания сохранил своё назначение, его ванны полны и от них идёт пар. Нам повезло: сейчас тихо, и ванны пусты. Бамбуковые деревья, растущие вдоль стен, шелестят на ветру. Воздух медовый и тёплый. Аромат внутреннего двора навевает так много воспоминаний, и я позволяю им окутать себя, пока мы бродим по нему: смех девушек; ухмылка Лилл, которая рассказывает мне разные истории, пока моет меня; резкий голос Блю, когда та оскорбила мою мать; и твёрдая хватка Майны, которая тогда остановила меня от ответных действий. Тогда она впервые ко мне прикоснулась.

Как и наши комнаты, внутренний двор кажется меньше, чем я помню. Интересно, не обман ли это разума? Когда место имеет власть над вами, оно становится огромным, а как только эта власть заканчивается, оно оказывается таким, какое есть на самом деле – просто комната, или внутренний двор, или дом, или дворец. Стены и половицы, ворота и арки, строительные блоки. Фрагменты места – но не его сердце.

– Я хочу кое-что сделать, прежде чем мы уедем, – говорю я Майне.

Она приподнимает бровь.

Мы подходим к моей ванне. Она наполовину скрыта разросшимся бамбуком. Летний свет, пробивающийся сквозь его листья, рисует танцующие узоры на воде. Я обвиваю руками шею Майны, и улыбка скользит по моим губам.

– Давай примем ванну, – говорю я. – Ты правда воняешь.

Она улыбается мне в ответ – сладко, неуверенно и с надеждой, и когда наши губы соприкасаются, я чувствую, как что-то тёплое разливается по мне, такое же сладкое, неуверенное и обнадёживающее.

Место – это просто собранные воедино части здания. Его истинное сердце – дом – это люди, которые его населяют.

Три месяца спустя

42. Леи

– Хватит толкаться!

– Я пытаюсь получше рассмотреть!

– Мы тоже!

– Ну, если ты просто пошевелишь своей огромной головой...

– На что ты намекаешь?

– Да ладно тебе, Чжинь, я видела, как ты задерживалась на несколько секунд перед каждым приёмом пищи в Нефритовом Форте...

– У Леи тётушка превосходно готовит!

– И это доказывает твоя гигантская голова!

– Не смеши. Головы не толстеют, Чжэнь...

– Скажи это своей голове...

– Мы на месте, – поспешно перебивает Блю, расталкивая близняшек, чтобы подойти к дверце экипажа.

Я карабкаюсь за ней, радуясь, что выбралась из тесноты, которую мы впятером делили всю прошлую неделю. Я помогаю близняшкам выйти, затем протягиваю руку последней девочке.

Лилл берет её с застенчивой улыбкой, спрыгивая на мостовую.

– Твой дом, Леи! – восклицает она, её ушки трепещут. – Не могу поверить, что тебя не было целый год! Как он выглядит? Всё точно так, как ты помнишь?

Да, тут ничего не изменилось.

Фасад лавки с высокими окнами и ставнями, наполовину опущенными из-за поздней летней жары. Потрёпанный временем деревянный фасад. Кажется, что он слегка нависает над дорогой, а соседние дома его поджимают. Вся улица представляет собой ряд старых, облупившихся зданий, сгрудившихся вместе, как будто в целях безопасности, что, в некотором смысле, так и было.

Чжэнь и Чжинь уже скрылись внутри. Блю маячит у открытой двери. Она что-то держит в руках.

– Тянь требует, чтобы мы надели эти нелепые тапочки. Если так принято у вас, бедных деревенских жителей, неудивительно, что вы такие, какие есть.

– Леи всегда просто восхитительна, – говорит Лилл.

Я смеюсь, ероша ей волосы. Моим глазам становится тепло от вида своей старой лавки, но слёзы не льются, пока изнутри не доносится лающий голос Тянь.

– Айя, что так долго?

Отсюда я практически слышу вздохи отца.

– Подожди немного, Тянь. У них был долгий путь.

– Мы два дня назад приехали той же дорогой, а я, не распаковывая вещи, готовила тебе ужин менее чем через пять минут после нашего приезда.

Я вхожу в свой дом, сияя так широко, что становится больно.

Тянь кричит мне, суетясь за прилавком, выбирая травы для чая из коробок, расставленных вдоль стен, а отец бросается мне навстречу, широко раскрывая объятия.

– Слёзы счастья? – спрашивает он с лёгким беспокойством, отводя назад мои волосы, чтобы вытереть мокрые щёки.

– Слёзы от огромного счастья.

Мы снова обнимаемся. Когда я наконец отпускаю его, он приветливо улыбается остальным, и бормочет мне на ухо:

– У меня для тебя сюрприз.

Он ведёт меня за руку в заднюю часть магазина.

– Поторопись, – говорит он еле слышным шёпотом. – Пока старая демоница не передумала.

– Как я могу передумать? – ворчит Тянь. – Начнём с того, что я с самого начала была против.

– Против чего? – спрашиваю я.

Отец только подмигивает. Мы идём по маленьким комнатам и коридорам моего дома. Мои глаза впитывают каждую деталь. Я чувствую себя сбитой с толку, как будто провалилась сквозь какую-то трещину во времени, оказавшись в мире до появления во дворце – может быть, даже до набега, когда мама ещё была рядом, улыбка отца всегда была такой широкой, а этих стен и людей мне было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Дверь, ведущая в сад, пропускает полоску света. Когда отец подходит и открывает её, в щели появляется крошечный мокрый носик.

Раздается пронзительное тявканье, затем дверь открывается, и появляется мохнатая чёрная мордочка с яркими соболиными глазами и висячими ушками, с белым пятном на мордочке. Маленькая собачка забегает внутрь, виляя так сильно, что я едва могу удержать её. Я опускаюсь на пол, подхватываю её на руки.

– Мы называли её Квей, – говорит отец, пока щенок облизывает меня. – Я подумал, что мы могли бы сохранить традицию матери называть собак по названиям блюд. Но кличку можно и сменить, если тебе не нравится...

– Это прекрасно, – говорю я, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы.

Уже второй раз мне дарит квей тот, кого я люблю.

– Не пускайте её в дом! Её ещё не приучили к лотку!

Голос Тянь доносится из кухни вместе с растерянным ответом Лилл:

– Кого не приучили к лотку? Леи?

Мы с отцом смеёмся. Мы выводим маленькую Квей на веранду, передо мной расстилается наш прекрасный сад. Послеполуденное солнце освещает заросший травой участок. Старая смоковница увешана плодами.

– Она понравится девочкам, – говорю я, щекоча Квей за ухом, что так нравилось Бао.

– Шала и Аоки уже её обожают, – говорит отец.

– С ними всё в порядке? – я колеблюсь.

– Настолько хорошо, насколько ты могла ожидать, – отвечает он и улыбается. – Я рад, что ты решила вернуться домой, Леи.

Дом.

Хотя я улыбаюсь ему в ответ, в груди поднимается боль при воспоминании о том, что я поняла в тот последний день во дворце. Я дома – а когда девушки со мной, ощущение становится другим. Но сейчас я вдали от другого дома.

И снова, после стольких лет борьбы за возвращение друг к другу, я нахожусь на другом конце света от Майны.

* * *

Жизнь дома никогда не была более шумной.

Даже когда лавка не работает, а в прихожей полно людей, жаждущих взглянуть на меня, Лунную Избранницу, девушку, убившую Короля, в наших некогда тихих стенах кипит жизнь. Тянь притворяется, что ей это не нравится, хотя не так уж и тайно радуется возможности командовать таким количеством новых людей. Отец оживился, стал более энергичен, чем я когда-либо видела его после смерти мамы. Хотя он сказал мне, что ему и Тянь очень хотелось присоединились к битве во дворце, они остались в лагере, как я и просила, и с тех пор они восполняют это тем, что приносят как можно больше пользы. Тем не менее, Тянь в конце концов заявила, что ей надоело пресмыкаться перед лордами и леди кланов, которые явно недостаточно ценили её стряпню, поэтому они с отцом вернулись сюда, чтобы снова открыть лавку. Отец заставил меня пообещать, что я скоро приеду к нему.

Я не удивился, когда Шала и Аоки решили уехать с ними.

Шала сказала, что ей нужно спокойное место для родов, хотя я чувствую, что ей также хотелось уехать подальше от политического центра, в который превратился Нефритовый Форт. Наверное, она боялась, что кто-нибудь попытается причинить вред ребёнку, как только он родится. После битвы мы с Майной решили сохранить личность Шалы в тайне по той же причине – а также защитить её от вопросов и понимающих взглядов. И даже если многие подозревали, кто она, никто не осмеливался спросить.

Что касается Аоки, ей было больно каждый миг, пока она оставалась в доме Ханно. Майна рассказала ей о том, какая участь постигла её семью, за пару дней до того, как мы покинули Свободный Дворец, чтобы она могла выбрать, ехать ли в Нефритовый Форт с нами и другими девушками. Аоки была безутешна от этой новости. Мысль о боли, которую она испытывает, разбивала мне сердце. Мне так сильно хотелось подойти к ней, но мы так и не разговаривали с ночи перед битвой.

В конце концов Аоки согласилась поехать с нами в Нефритовый Форт только потому, что туда собирались Чжэнь, Чжинь и Блю. Она боялась расставаться с ними.

В Нефритовом Форте Майна позаботился о том, чтобы за Аоки ухаживали лучшие врачи и горничные Ханно. Со своей стороны, другие девушки не слишком осуждали Майну за то, что произошло. Не то чтобы они были слишком дружелюбны с ней, но когда они видели нас вместе в коридорах или на территории, они останавливались поговорить, и хотя выражения их лиц были немного жёсткими, я видела, что они старались.

Мы все старались.

Другого мы не могли сделать.

Затем мы получили известие о семье близняшек. Их родители и брат Аллум, к счастью, избежали битвы, которую Майна вела при Мараци, невредимыми, но они потеряли свой дом. Хотя его разрушил случайный пушечный выстрел со стороны Мараци, родители Чжэнь и Чжинь отказались что-то просить у Ханно. Они бежали из Мараци после оккупации Ханно, опасаясь последствий за тесные связи с двором. Они приехали в Нефритовый Форт, чтобы забрать близняшек, планируя переехать в Чёрный Порт, где у них были дальние семейные связи.

Но близняшки отказались покидать Аоки, пока та полностью не выздоровеет, и признались, что им тоже не нравится мысль оставлять Блю одну, у которой тоже теперь нет ни дома, ни семьи – вернее, её семьёй стали мы. Именно тогда близняшки предложили нам какое-то время пожить всем вместе, пока не… что ж, никто из нас не был уверен в том, что на самом деле означало это "пока не", но мы были уверены, что этого ещё не произошло.

Мне не нужно было спрашивать, я знала, что отец и Тянь были бы рады, если бы девушки остались. Поэтому, отправив вперёд гонца, чтобы предупредить их о нашем прибытии, мы вчетвером отправились в путь месяц спустя, как только врачи Ханно убедились, что Аоки идёт на поправку.

И в последнюю минуту четверо превратились в пятерых. Семья Лилл осталась работать в Свободном Дворце; Майна заявила, что приглашаются все обитатели дворца, которые захотят остаться, в любом качестве, которое сами себе выберут. Я открыто пригласила Лилл навестить меня, а её родители, казалось, были рады позволить Лилл побыть немного ребёнком, возможно, впервые по-настоящему в её жизни. Просто обычная молодая демоница отправляется в гости к своей подруге из Касты Бумаги.

У её приезда было одно условие: ей запрещалось обращаться ко мне "госпожа".

43. Майна

Майна вздохнула, откидывая назад слипшиеся от пота волосы, падавшие тёмными волнами на плечи. Она прошлёпала по коридору в свою спальню. Последние лучи света – с приходом осени ночи начинались раньше – косо проникали сквозь решетчатые окна. Майна расправила плечи, сделала глубокий вдох, превозмогая боль в бедре.

Ещё один долгий день. Многочисленные встречи вечно выматывали, но сегодняшняя была особенно сложной. После войны каждая провинция назначила временного губернатора, но дело дошло до принятия сурового решения о том, как лучше выбрать официальных представителей, некоторые кланы, которые изначально согласились на реструктуризацию, передумали. Это привело к нескольким бурным спорам.

Майна не могла сказать, хорошо ли она со всем справлялась. Она была самым молодым членом Нового Совета – теперь он был официальным, – но её звали Майна Сиа Ханно. Ей нужно было поддерживать наследие отца, и именно она сидела на его месте во главе стола. Кензо часто уверял её, что она хорошо справляется. Но это был Кензо. Он всегда её успокаивал.

Майне хотелось знать правду.

А для этого ей нужна Леи.

Она остановилась у своей двери. В течение трёх драгоценных месяцев они с Леи жили в комнате Майны. Сколь бы тяжёлым ни был её день, она знала, чем закончится каждый из них: она окажется в постели с Леи, к которой будет прижиматься своим гибким телом, уткнётся носом в копну её длинных волос, и они вдвоём заснут – или нет.

Ей так хотелось, чтобы сейчас за дверью её комнаты оказалась Леи.

Вместо этого там была другая.

– Добрый вечер, милая.

Лова сидела на подоконнике, закат светил сквозь ставни у неё за спиной, рисуя тигриные полосы на её светлой львиной шкуре.

Майна подошла к столику в углу, где горничные расставили чай и закуски.

– Тебе следует быть осторожнее, – сказала она, наливая две чашки. – Подобные сюрпризы могут закончиться серьёзной травмой.

– Обожаю такие прелюдии, – подмигнула Лова.

– Ло, – сказала Майна. – Пожалуйста, не сейчас.

"И вообще больше никогда так не делай", – вот что она имела в виду, но у неё не было сил спорить.

Лова опустилась на колени рядом с ней, её хвост со свистом коснулся бока Майны.

– У тебя был не лучший день, не так ли? Понимаю – тебе хотелось посильнее врезать лорду Муаю, когда тот заявил, что демоны являются более эффективными членами общества из-за своих естественных, данных богами способностей.

Майна хрипло рассмеялась

– Мне надо было догадаться, что так легко ничего не изменится. Предрассудки пустили слишком глубокие корни.

– У Королей Демонов на их насаждение ушло двести лет. Потребуется гораздо больше времени, чем одна война и несколько встреч, чтобы всё исправить.

– Как думаешь, мы этого когда-нибудь дождёмся?

– Нет, – прямо ответила Лова. – Но, – добавила она, – мы можем всё для этого сделать.

Она протянула руку и сжала Майне ладонь. Та пожала её в ответ, но затем отдёрнула.

Тень Леи встала между ними.

Лова допила чай и встала.

– Это тебе, – она вытащила свиток из складок накидки. – По крайней мере, пусть окончание долгого дня будет для тебя немного слаще, – подойдя к двери, она остановилась. – Дай мне знать, как будут дела у девушек завтра… ну, знаешь, чтобы быть в курсе. Они тут уже давно, и мы ни в чём им не отказываем. Там была та девушка… которая участвовала в битве. Как её звали? С синими волосами...

– Блю? – переспросила Майна с понимающей ухмылкой.

– Неважно, – Лова махнула рукой. – Я просто подумала… из неё получился бы хороший воин. Похоже, у неё здесь всё хорошо.

Она закатила глаза, когда ухмылка Майны стала шире и исчезла прежде, чем Майна успела подразнить её ещё больше.

Майна не могла не заметить, как Лова и Блю смотрят друг на друга здесь. Это был тот же взгляд, который она когда-то видела у Меррина и Бо, а теперь у Куэна, Самиры, Кензо и многих, многих красивых воинов, которые проходили через форт.

Майна была рада за них. Шифу Цаэнь однажды учил её, как с помощью магии за считанные секунды распустить цветок из самого маленького саженца. Она думала, что если волшебство никогда не вернётся, то, по крайней мере, у них всегда будет это: привязанность, влечение, любовь, которые расцветают, как яркие цветы под действием ухода.

Хотя, боги, она надеялась, что магия вернётся.

Над этой проблемой Руза и работал. Молодой шаман вызвался помочь им разобраться в Порче и выяснить, можно ли вернуть в мир магию. Руза был печально известен среди бывших королевских шаманов своей ролью в их освобождении, поэтому Майна предложила ему должность в Новом Совете в качестве представителя шаманов Ихары.

Она больше не хотела принимать никаких решений от их имени. Они должны иметь право голоса в том, как используется магия.

В том, как они используют магию.

Она разгладила письмо, которое передала ей Лова. Каждое слово звучало голосом Леи.

Майна,

в тот дурацкий утренний час приходится писать тебе, едва только появляется возможность, и я знаю, что скоро меня попросят помочь. Ты же знаешь, какая Тянь, когда её заставляют ждать. Ну, теперь тут ещё и Блю.

Приди, спаси меня! Помоги!

Неважно.

Шала родила! Два дня назад, на восьмой день месяца (надеюсь, что никто не придаст этому слишком большого значения – ты же знаешь, как я отношусь к знакам удачи). За ней и ребёнком хорошо ухаживают, учитывая, что они живут в травяной лавке, а отец и Тянь готовились к родам с тех пор, как Шала спросила, может ли поехать к нам домой.

Малыш такой милый, Майна. По крайней мере, едва мы смыли с него слизь. Он здоровый, как Луна, с крошечными рожками, на которых Лилл просто помешалась. Квей завидует тому вниманию, которое мы ему уделяем, хотя вчера она понюхала ему ноги и, уверена, одобрительно их лизнула.

Пожалуйста, передай это Кензо, Лове, Нитте и всем, кому ты доверяешь: среди нас есть маленький Принц.

Он пока об этом не знает. Шала полна решимости ничего ему не говорить о наследии. По крайней мере, пока. Она хочет тихо воспитывать его здесь, в Сяньцзо. Он будет расти под опекой множества обожающих тётушек – о, боги, теперь я уже тётушка – вдали от мира своего отца. Мы все этому рады. Наверное, ребёнка всегда может коснуться тлен, но сначала придётся побороться с нами. А мы довольно сильные.

Его зовут Ай. Блю, очевидно, терпеть не может это имя. Говорит, называть его в честь любви слишком сентиментально. А я обожаю.

Наверное, я сентиментальна.

Я скучаю по тебе, Майна. Не поверишь.

Ладно, Ай плачет, и я слышу, как Тянь топает по коридору. У меня на руках ему почему-то спокойнее, чем у кого-то другого, поэтому в последнее время к моим рукам и ко мне часто обращаются. Я не жалуюсь. Мне приятно помогать, даже в такой малости – как Шале, так и Ай.

Без магии мы сначала не знали, что делать с церемонией благословения новорождённого. Мы много спорили об этом, но пришли к идеальному решению. И вдохновила нас на это ты. Я расскажу тебе об этом, когда мы увидимся в следующий раз.

Или приезжай к нам в гости и убедись сама.

Не сдавайся, Майна. Придай нашему миру форму, достойную маленького мальчика-демона, названного в честь чего-то самого могущественного и драгоценного в мире.

С любовью,

Леи

На следующий вечер они устроили небольшой праздник в честь Шалы и Ай. Майна рассказала об этом Лове, Нитте, Кензо, Куэну, Самире и Рузе, и все они были в восторге. Именно Лова предложила устроить вечеринку – не то чтобы для этого ей потребовалось много усилий. Устраивать вечеринки было её специальностью – особенно, если со взрывчаткой и небольшой дракой.

К счастью, на этот раз этого не произошло.

Они разожгли костёр и разложили несколько подушек снаружи, на опушке леса, где их, вероятно, никто не потревожит. Майна совершила набег на отцовскую коллекцию саке. Нитта готовила сладости. После войны она проводила много времени на кухне и кое-чему научилась под строгим руководством Тянь. Кензо откопал старую двухструнную лютню, которая была ужасно расстроена, но после нескольких часов и обильных возлияний это, казалось, уже не имело значения.

Нитта и Майна сидели рядом. Несмотря на тепло костра, ночь была прохладной, и они накинули на плечи одеяло. Проходя мимо танцующих угольков, Лова покачивала бёдрами, подпевая лютне Кензо. Кензо хохотал над её непристойными словами. Куэн и Самира целовались. Чуть в стороне Руза с любопытством наблюдал за ними. Возможно, это было потому, что они принадлежали Кастам Бумаги и Стали – или, возможно, это было просто потому, что они целовались с таким… энтузиазмом.

Майна тоже смотрела на них, но не с любопытством, а с ревностью. У неё защемило в груди. Леи бы тоже захотела поцеловаться. Майне хотелось, чтобы Леи была здесь и наслаждалась моментом вместе с ней.

Самира оторвалась от Куэна и заметила пристальные взгляды Рузы и Майны. Закатив свои алые ястребиные глаза, она распушила руки-крылья и выставили их перед собой и Куэном, скрыв их лица из виду.

Все рассмеялись.

Нитта потёрла Майне руку.

– Скучаешь по ней? – спросила она.

– Не могу не скучать, – улыбнулась Майна.

– А я вспоминаю наши путешествия в начале года, – сказала Нитта, кивая на их компанию. – Хорошее было время.

– Большую часть времени мы были в бегах, спасая свои жизни.

– Именно, – просияла Нитта. – Всё равно хорошее было время, – она слегка покачнулась на стуле. – Как считаешь?

Майна посмотрела на неё.

– Ну, – сказала она, – у боевой коляски ещё есть оружие...

– ...которое я обожаю...

– ...и выглядит она более устрашающе...

– ...обожаю пугать других...

– ...но в обычной коляске всё же удобнее.

– Верно, в ней так удобно! Лова установила поддержку для поясницы и дополнительную подкладку для моей костлявой спины. Не хватает только подстаканника. Надо будет попросить её.

– Может быть, подождём с этим до завтра? – предложила Майна. – Если ты попросишь сейчас, не уверена, что она потом вспомнит.

– Согласна, – Нитта с любовью наблюдала, как Лова кружится с Кензо и Рузой. Лютню давно все забыли, а Куэн и Самира продолжали целоваться под прикрытием крыльев Самиры. – Вряд ли вспомнит.

Тогда Майна кое-что вспомнила: жаркий разговор, который она подслушала между Ниттой и Ловой, когда Меррин – её сердце всё так же сжималось при мысли о нём, его смерть ярко стояла в её памяти – впервые принёс Нитту обратно в форт.

– Вы хорошо ладили, – сказала она.

– Что?

– Ты и Лова. Вы перестали ссориться.

После стольких лет до нее доходили обрывки того спора, смутные, но у Майны была острая память – в конце концов, её учили замечать всё – и она помнила, что слышала, даже если и не понимала этого.

Мы никогда не говорили ей...

Знаю! Думаешь, она захочет со мной говорить, если узнает?.. Я не совсем понимаю почему.

Если ты сейчас не понимаешь, Лова, то уже никогда не поймёшь.

Ты не обязана хранить мне верность, Нитта, – ни ты, ни Бо.

Разве мы можем перестать быть Амалами?

Лова изгнала Нитту и Бо из Кошачьего Клана пару лет назад – похоже, она боялась, что Майна об этом узнает.

Лицо Нитты стало серьёзным под пристальным взглядом Майны.

– Я сказала ей, что в конце концов придется тебе рассказать, – вздохнула она.

– Почему она изгнала тебя? – спросила Майна. – Какое это имеет отношение ко мне?

– Самое прямое, – печально ответила девушка-леопард.

Майна оглянулась на Лову, которая теперь лежала на земле вместе с Кензо и Рузой. Они смеялись втроём, но тёмный завиток беспокойства пробежал по тёплой атмосфере.

Нитта взяла её за руку.

– Не сейчас, – сказала она. – Не будем портить ей настроение, Майна.

– Ты говоришь так, будто я услышу и больше не смогу смотреть на неё.

– Именно так, – торжественно ответила Нитта. – Я тоже долго не могла. Но у всех нас руки в крови, Майна. Мы все принимали ужасные решения ради тех, кого любим.

– К тебе это не относится, – заметила Майна.

Нитта просияла:

– Ну, не всех можно отнести к таким исключениям, как я. Жаль. Мир был бы намного лучше, если бы это было так.

– Да, – искренне сказала Майна, улыбаясь. – Так действительно было бы намного лучше.

* * *

Ей не пришлось долго ждать. Лова пришла к ней с этим на следующее утро. Нитта предупредила Лову о своём разговоре с Майной, и поэтому Лова рассказала Майне всё, а Майна слушала и тихо кипела.

Когда Лова вышла из её комнаты, Майна услышала снаружи бормотание. Затем раздался стук.

Нитта вошла прежде, чем Майна успела ответить.

– Проверю, не слишком ли тебе досталось, – беспечно сказала она. – Я знаю, что магия исчезла, так что ты уже не разнесёшь полкомнаты на куски, но я подумала, что ты можешь немного разозлиться, и тебе не следует оставаться одной.

Майна с трудом перевела дыхание:

– Это ты называешь "немного разозлиться"?

– Если только ты не хочешь побыть одна. Не хочу навязываться. Если тебе нужно, я уйду. Но я подумала, что гнев не всегда лучше выпускать наружу. Он имеет тенденцию... разрастаться.

– Она убила мою мать, – кипела Майна, уперев руки в бока. – Ясное дело, я вся в гневе. Лова приказала убить её и свалила вину на Короля, чтобы спровоцировать отца развязать войну, которая привела к тысячам смертей. Столько людей потеряли всё, включая тех, кого я любила. Столько тех, кого я люблю, пострадало. Многие этого не пережили.

– Всё это правда, – начал Нитта, – и это ужасно, но...

– Нет, Нитта. Этому нет оправдания! – Майна пожалела, что больше не владеет магией Сиа, чтобы выпустить хоть часть гнева, вызванного откровением Ловы. – Зачем ей всё это было нужно? Ло не хотела, чтобы отец занял место Короля, потому что не считала его хорошим правителем? Она на самом деле не верила, что власть Короля можно разрушить изнутри, как планировал отец? Ей хотелось немного смерти и драмы, прежде чем всё закончится? Так, что ли?

– Не только, – терпеливо сказал Нитта, очевидно игнорируя её слова о смерти и драме.