Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Куэн практически поник. Но глаза Меррина просияли. Он мрачно кивнул ей.

Они оба виноваты в том, что Леи снова попала во дворец.

Поэтому будет правильнее, если они освободят её тоже вместе.

23. Леи

Накануне свадьбы девушки готовят меня к частной церемонии обмена подарков с Королём – традиции, распространённой среди демонов. Единственный подарок, который я хочу преподнести Королю, – это удар ножом в сердце, но мадам Химура подготовила для меня целый набор менее опасных предметов.

К настоящему времени мы с девушками привыкли к рутине и играем свои роли с блеклой покорностью судьбе. Тем не менее настроение особенно угрюмое, несмотря на попытки Чжэнь и Чжинь его развеять. Даже их рассказ о том, как они с братом однажды выпустили обезьяну в особняке, а та всё перевернула в гардеробной их матери, не вызывает смеха. Всю неделю настрой был тяжёлым. Сегодня воздух будто стал свинцовым – таким густым и кислым, будто ласси слишком долго оставляли на жаре.

Чжэнь доводит до совершенства тёмно-вишнёвые румяна на моих губах. Её сестра стирает пятно с моей щеки. Блю и Аоки препираются, заправляя выбившуюся нитку вышивки в моём ханьфу. Ченна вплетает мне в волосы последние цветы: орхидеи – символ изобилия, пионы – символ мира, один анемон – знак предвкушения. Её пальцы прохладны и нежны. Она кладёт их мне на шею в молчаливом ободрении.

Когда-то я одевалась для вечера с Королём и представляла, что каждый слой моей одежды и косметики – это броня, которая превращает меня в ту, кого Король несколько часов спустя назвал “прекрасной маленькой лгуньей”. Прямо сейчас я едва ли чувствую себя сильной, и мне всё равно, красиво ли я выгляжу. Но я чувствую себя лгуньей. Цветы в моих волосах обычно вплетают краснеющей невесте, но я – не невеста. Вместо изобилия радости я хочу, чтобы орхидеи принесли в мой брак много крови – королевской, от моей руки. Вместо мира между нами я жажду войны. И единственное, чего я с нетерпением ожидаю, – это смерти своего будущего мужа.

Ченна окидывает меня критическим взглядом; даже за выбившуюся прядь волос мадам Химура может девушек поколотить.

– Ну, как я тебе? – я делаю театральный реверанс. – Похожа на идеальную Лунную Избранницу?

Мой голос сочится сарказмом, но она отвечает серьёзно:

– Да, ты идеальная Лунная Избранница.

Она говорит это не так, как Король и придворные. Она не имеет в виду, что я его избранница, а то же, что и повстанцы – избрана судьбой, чтобы сражаться и изменить будущее Ихары. От её слов у меня прилив гордости. Вера Ченны важна. Она не поминает богов всуе.

– "Идеальная" – вряд ли Девятой подходит это слово, – говорит Блю, но в её насмешке мало остроты.

Когда близняшки подбегают ко мне, чтобы заверить, как сногсшибательно я выгляжу, улыбка трогает моё лицо, но исчезает, едва я ловлю взгляд Аоки.

– Аоки… – тихо говорю я, желая объяснить, что всего лишь улыбнулась проявлению дружбы девушек, а не их словам. Но не успеваю я сказать что-нибудь ещё, как из коридора доносится стук когтей.

Вечно нетерпеливая мадам Химура врывается в комнату и подходит, чтобы осмотреть меня.

– Достаточно, – говорит она. – А вот с остальными... – она прищёлкивает языком. – Девочки! – она стучит тростью по полу, приглашая войти стайку горничных из касты Стали. – За работу!

Инстинктивно я двигаюсь, чтобы заслонить девочек от приближающихся демонов. Мадам Химура отгоняет меня в сторону.

– Не всё же тебе воевать, Леи-чжи, – огрызается она.

– Разве здесь не битва? – я хмуро смотрю на неё.

Когда горничные начинают дёргать Аоки за грязные волосы, а Блю отталкивает тех, кто пытается к ней прикоснуться, раздаётся голос Ченны:

– Мадам Химура, в чём дело?

Женщина-орлица окидывает нас жёлтыми глазами, выглядя наполовину озлобленной, наполовину измученной. Что-то в её поведении меня поражает: она слишком чопорная даже для себя.

– Король велел всем вам присутствовать сегодня вечером, – объявляет она.

Близняшки широко раскрывают глаза. Аоки ахает. Ченна пытается что-то сказать, но мадам Химура жестом призывает к тишине. Без дальнейших объяснений она подходит к ближайшей паре горничных, которые безуспешно пытаются снять с Блю грязную одежду.

– Король… Король снова позвал нас? – нетерпеливо спрашивает Аоки.

"А что, в прошлый раз тебе очень понравилось?" – хочется сказать мне.

Мадам Химура игнорирует её. Она командует горничными с чуть большей свирепостью, чем обычно, и те набрасываются на девушек, работая быстро и слаженно. Я беспомощно наблюдаю с дурным предчувствием, разливающимся по венам. Что Королю могло понадобиться от девушек? Он оставил их здесь после Лунного Бала, чтобы наказать меня, заставил их служить мне, всё это время купая меня в роскоши и несправедливо обходя их, превратил меня из равной им в узурпатора, связав моё возвышение с их страданиями. Он пытался отнять у меня единственное, что, как он знал, я ценю здесь – их дружбу.

Сегодня вечером он снова будет насиловать нам мозги?

Когда мадам Химура выходит что-то обсудить с командиром Разибом в коридор, Чжинь проверяет, что она вне пределов её слышимости, и обращается к нам обнадёживающим шёпотом:

– Может быть, теперь, когда Леи станет Королевой, нам тут станет лучше?

Блю фыркает:

– Думаешь, двор позволит Касте Бумаги присматривать за Королевой?

– Но она же Бумажная Королева...

Ченна мотает головой:

– Во дворце так не делают, Чжинь.

Я встречаюсь с Ченной взглядом поверх толпы горничных. Она уже наполовину накрашена, выглядит потрясающе с длинными волосами, заплетёнными в косы, характерными для её провинции. Румяна покрывают её загорелые щёки. По взгляду, который она бросает на меня, я понимаю, что мы думаем об одном и том же. Может ли это как-то повлиять на сопротивление?

– Может быть… он вызвал нас, чтобы поблагодарить? – предполагает Аоки. – В конце концов, это всё-таки церемония вручения подарков.

Блю резко смеётся:

– О да, это так похоже на Короля! Он такой щедрый демон!

Некоторые горничные в шоке прекращают работу. Другие пугаются, как будто боятся даже слышать о подобном.

Блю закатывает глаза:

– Что? Мы и так пленницы. Что с нами могут ещё сделать, кроме как убить? – она криво смотрит на нас. – Честно говоря, было бы облегчением не сидеть с вами в одном обществе.

Хотя она опять язвит, мне уже всё равно. Блю язвит – никто из нас не смеётся. Когда я снова смотрю на Ченну, её настороженное выражение лица становится ещё более мрачным. Хочется поговорить с ней – обсудить, как можно подготовиться ко всему, что должно произойти, но при горничных и других девушках это невозможно. Затем возвращается мадам Химура, которая находит девушек презентабельными, и прежде чем я успеваю опомниться, нас выводят из комнаты. Стражники ведут нас гуськом по освещённым фонарями коридорам.

Мы ещё в Лунном Флигеле, наши шёлковые тени скользят по полированному белому мрамору. Командир Разиб останавливается перед аркой. Над ней висит серебристая вуаль, неестественно неподвижная.

– Лунная Избранница и Бумажные Девушки, – объявляет он.

Вуаль откидывается в сторону, приглашая нас войти.

Магия касается кожи, когда я прохожу мимо. Я видела достаточно красивых мест во дворце, поэтому не удивляюсь новому окружению, но то, что ждёт за его пределами, настолько великолепно и неожиданно, что я не могу не дрогнуть.

Сначала мне кажется, что мы, должно быть, прошли через какой-то портал, который перенёс нас в сады Парящего Зала – место, где в канун Нового года я пыталась убить Короля. Затем я понимаю, что комнату специально заколдовали, чтобы она так выглядела. Пол – это не настоящий пруд с лилиями, а имитация пруда, когда из-под ног расходится рябь. Со стен и колонн свисают гирлянды пойманных светлячков и листьев. Над головой воссоздано ночное небо с несущимися облаками и пролетающими мимо птицами. Даже воздух наполнен сладкими ароматами, как в ночь Лунного Бала.

"Прекрасная маленькая лгунья" – так назвал меня тогда Король. И вот мы здесь, в прекрасной – не говоря уже о тщательно продуманной и мудрёной – лжи его собственного творения.

Когда входят другие девушки, выстраиваясь по обе стороны от меня, раздаются восхищённые возгласы.

– О, потрясающе! – ахает Чжэнь.

– Как мило! – вторит ей Чжинь.

Затем девушка рядом со мной шепчет:

– Отец.

Я замечаю ошеломлённый взгляд Блю, а потом прослеживаю за её взглядом в дальний конец комнаты, где вдоль стены возвышается подиум. Король восседает в центре на своём золотом троне, позади которого стоят стражники. Рядом с ним стоит на коленях Наджа вместе с несколькими высокопоставленными придворными, среди которых госпожа Ацзами. В конце подиума стоит невысокий седеющий человечек из Касты Бумаги, которого я принимаю за отца Блю, учитывая, что он единственный человек в зале, кроме нас.

– Идите сюда, – Король подзывает нас ленивым взмахом руки.

Стук шагов стражников кажется громким по сравнению с мягкими шагами наших атласных туфелек. Наши длинные юбки волочатся по водному полу. Мы подходим к подиуму, и тут я замечаю шаманов. Они стоят по обе стороны комнаты, наполовину скрытые колоннами. Их присутствие кажется мне странным; обычно шаманы плетут свою декоративную магию перед каким-либо событием. Могла ли Порча настолько усилиться, что им стало труднее создавать свои чары? Или они здесь по другой причине?

Отец Блю. Шаманы. Комната обставлена так, что похожа на сады, где я пыталась убить Короля.

Моё беспокойство усиливается. Двор ничего не делает просто так.

– Добро пожаловать, девушки, – протяжно произносит Король, когда мы склоняемся перед подиумом. Его тон становится резче. – Леи-чжи, присоединяйся к нам.

Я поднимаюсь по ступенькам, все взгляды устремлены на меня. Чтобы подойти к Королю, мне нужно пройти мимо госпожи Ацзами, и она бросает на меня короткий предостерегающий взгляд. На глазах у остальных мы больше не можем общаться, не выдав себя, и пока я иду к королевскому трону, разум лихорадочно пытается расшифровать её безмолвное предупреждение.

Король указывает на свои ноги:

– На колени. Лицом к своим... подругам.

Отсюда девочки выглядят такими уязвимыми, как будто могут в любой момент потонуть в магическом водном полу. Блю по-прежнему сверлит взглядом отца. Аоки смотрит поверх моей головы на Короля, на её лице светится надежда, она борется за его внимание.

Король встаёт, отбрасывая на меня свою тень.

– Среди кланов демонов, – начинает он, – есть традиция вручать подарки в ночь перед свадьбой. Будущие муж и жена предлагают друг другу пять даров, каждый из которых символизирует один из основных элементов: дерево, огонь, металл, воду и землю. Эти элементы являются основой нашего мира и точно так же составляют основу успешного брака.

Облегчение каскадом проходит через меня. Подарки – вот зачем он нас сюда позвал.

– Как принято, – объясняет Король, направляясь вдоль подиума к ступеням в конце его, – сначала я, как жених, преподнесу свои подарки Леи-чжи.

Каждый стук копыт – тяжёлый, угрожающий. Он направляется к девушкам, и я в замешательстве оглядываю комнату, ожидая появления слуги с королевскими подарками.

Никто не приходит.

Король останавливается рядом с Чжэнь.

Та поднимает на него взгляд, хмуря брови:

– Богоподобный Властелин...?

– Прелестная Чжэнь, – он наклоняется и берёт её рукой за подбородок. – Благородная, с богатым воображением, совершенными чертами лица, подобными искусной резьбе по дереву, – он переходит к её сестре. – Грациозная Чжинь – энергичная, сильная, как танцующее пламя костра.

Когда Король подходит к Блю, та отдёргивается, и с конца трибуны я слышу шипение:

– Ничему не научилась, дура…

Отец Блю.

Я чувствую прилив жалости к Блю, но ей на смену приходит гордость. Девушка устремляет на Короля свой самый холодный взгляд, на её лице отразилась насмешка, хотя я даже отсюда вижу, как она дрожит. Король хватает её за щеки и поднимает с такой силой, что она привстаёт с колен.

– Блю, – он произносит её имя так, словно ему противно. – С чем ещё сравнить такую жёсткую и своенравную девушку, как ты, кроме как с металлом?

Он бросает её на пол. Шлепок её рук по полу, когда она приземляется на ноги, резко звучит в тишине.

Король идёт дальше:

– Ченна.

Подруга остаётся невозмутимой, даже когда Король проводит своими покрытыми шерстью пальцами по её щеке и тёмным румяным губам.

– Мудрая, внимательная Ченна. Под спокойной поверхностью океана скрываются бурные течения.

Хочется закричать, броситься вперёд и оттолкнуть Короля, но страх приковывает меня к месту.

Выражение лица Аоки, когда Король наконец доходит до неё – если у меня оставалось ещё хоть немного воздуха в лёгких, то сейчас вышел и он.

– Мой Король… – шепчет она искренним, благоговейным голосом влюблённой. -Пожалуйста...

Король относится к ней нежнее, чем к другим. Слёзы текут по её щекам, когда он склоняется ниже – достаточно близко, чтобы они могли поцеловаться – и проводит пальцами по её волосам, затем вдоль линии подбородка дальше к горлу.

– Милая Аоки.

Она начинает хныкать, как побитый щенок. Сначала я не понимаю, что не так, потому что их поза такая интимная, а Король, кажется, даже не пошевелился. Затем я вижу, как её глаза выходят из орбит. Её слезы текут сильнее, щёки краснеют, и я с тошнотворным содроганием осознаю, что Король крепко схватил её за шею.

– Милая Аоки, – повторяет он. – Честная, верная – вот докуда тебе удалось протянуть свои земные корни.

Через секунду я вскакиваю. Не успеваю я спрыгнуть с подиума, как меня хватает стража. Я кричу и бьюсь, но меня снова опускают на колени, а затем что-то ещё хватает меня и удерживает на месте.

Магия.

Пара шаманов выходит вперёд, вытянув руки. Крики застревают у меня в горле.

Король отпускает Аоки так резко, что та падает на пол. Ченна хватает её, прижимая к себе рыдающую фигурку. Она смотрит на Короля с нескрываемой яростью, а тот поворачивается ко мне своей рогатой головой.

– Ну, Леи-чжи. Как тебе нравятся мои подарки?

Меня сжигает дикая ярость, но я скованна магией и могу только беспомощно наблюдать, как Король возвращается ко мне. Он взмахивает рукой – настолько небрежное движение по сравнению с тем, какой приказ он отдаёт, – и пятеро стражников, стоявших по бокам подиума, расходятся веером, каждый встаёт позади одной из девушек.

Эхом отдаётся металлический звон пяти вытаскиваемых клинков – и внезапно всё обретает смысл.

Обстановка в комнате напоминает мне о той ночи, когда я пыталась одолеть Короля – и потерпела неудачу. Отец Блю, шаманы – они не для украшения, а как оружие. А ещё Бумажные Девушки…

Мои Бумажные Девушки. Мои подруги.

Моя семья.

Возможно, тебе интересно, зачем я отправил их к тебе? Не волнуйся. Скоро узнаешь.

Не затем, чтобы они видели, как я становлюсь его Королевой, а совсем за другим.

Пять даров.

Пять жертв.

Девушки в ужасе. Чжэнь ничего не понимает, сестра цепляется за неё с широко раскрытыми и влажными от недоверия глазами. Ченна продолжает утешать рыдающую Аоки, хотя на её лице читается страх.

Блю ползёт вперед. Стражник, стоящий над ней, хватает её за воротник и дёргает назад, приставляя лезвие к её горлу.

Она издаёт вопль, которым меня пробирает до костей:

– Отец! Скажи им, чтобы прекратили! Скажи их остановиться! Папа! Папа!

Я слышу слабое цоканье с того места, откуда на неё смотрит отец. Раздражение.

– Умоляю! – кричит она. – Папа, умоляю! Умоляю...

– Я здесь не затем, чтобы помогать тебе, глупая девчонка! Я лишь хочу убедиться, что ты наконец принесёшь хоть какую-то пользу!

Его слова повергают всех нас в шок, мы замираем.

Блю издаёт слабый звук.

Ченна ужасается.

А Король смеётся:

– Неплохо сказано, советник Лао...

Раздается звон серебра – два сдавленных возгласа удивления.

Шаманы, удерживавшие меня своей магией, отшатываются. Им в лбы вонзаются метательные ножи. Я чувствую, как их магия слабеет.

Я резко оборачиваюсь и вижу, что госпожа Ацзами вскочила на ноги. Её лицо пылает. Она вытаскивает из-под мантии новую пару ножей – и вся комната погружается в хаос.

24. Леи

– Бери девушек и уходите! – рычит на меня госпожа Ацзами.

Она едва успевает метнуть ножи в бегущих в её сторону стражников, прежде чем Наджа бросается на неё, как пятно белой ярости.

Я уворачиваюсь от рук стражника и спрыгиваю с помоста. Все кричат, вопят, бегут либо в укрытие, либо присоединяются к схватке. Где-то позади меня непрерывно визжит мужчина – готова поспорить на что угодно, что это отец Блю. Шаманы, которые ждали за колоннадами, выходят вперёд и протягивают руки. Чары витают над моей головой. Воздух пенится от их электрической энергии и чего-то ещё – роя крошечных сверкающих точек. Светлячки. Шаманы, должно быть, освободили их от декоративных функций, и теперь они свободно летают, отчего всё превращается в ещё больший беспорядок.

Итак, некоторые шаманы на нашей стороне. Должно быть, это устроила госпожа Ацзами.

У меня почти нет времени на облегчение.

– Убить их! – ревёт Король.

Я вижу их сквозь клубящиеся облака светлячков: Ченна, Аоки, Блю, Чжэнь и Чжинь – они сражаются с демонами-стражниками, которые всего несколько мгновений назад собирались перерезать им глотки. Некоторые шаманы бросаются дао в стражников, и тех отбрасывает назад порывами ветра, а шквалы светлячков и острые, как бритва, листья, витают у них над головами. Но другие шаманы – те, что не помогают нам, – тоже используют свою магию в качестве оружия. Я помогаю Чжэнь подняться на ноги, как воздух прорезает болезненный визг.

Блю высоко вздымается, глаза закатываются. Её тело корчится в агонии.

Ченна хватает её за ногу и пытается спустить вниз, но магия шамана сильна. Через несколько секунд ноги Ченны тоже отрываются от пола. Она отчаянно пинается…

Слышится какое-то движение.

Ченна и Блю падают на землю. Мы с Чжэнь бежим к ним, поднимаем их. Неподалёку что-то бормочет шаман. Из его груди торчит меч, украденный у одного из стражников. Он падает на колени, его лицо обмякает.

Позади него стоит Чжинь.

Она дрожит, её глаза широко раскрыты, а руки скользкие от крови. Она роняет меч и отступает назад, поскользнувшись в луже красноты у своих ног.

Чжэнь подходит к ней. Утешительные слова слетают с её губ, но ни в чём из этого нельзя найти ничего утешительного – прежде мирная комната превратилась в столпотворение противоборствующей магии и сражающихся фигур.

– Нам нужно идти, – говорю я Ченне. – Сейчас же.

– Ты можешь идти? – спрашивает она Блю. Та упала на раненую ногу – должно быть, она болит ещё сильнее обычного.

Если это и так, Блю не подаёт виду. Вместо этого её взгляд устремлён вперёд, сквозь вспыхивающие облака магии, в дальний конец комнаты.

– Он пришёл посмотреть на мою смерть, – шепчет она.

– Блю, ты можешь идти? – повторяет Ченна громче.

– Могу ли я идти? – внимание Блю переключается на неё. К ней вернулась обычная язвительность. Внезапно она бросается вперёд, подползает к убитому Чжинь шаману, тянется к рукояти меча, торчащего у него из спины. – Я могу не только идти! – шипит она в истерике. – Отец... какое же ты чудовище... Я убью его! Я убью этого ублюдка...

Пока Ченна спешит успокоить её, я оставляю их и ищу Аоки.

Из всех девушек она единственная осталась неподвижна. Стоя на коленях в той же позе, что и раньше, она смотрит пустым взглядом, вся в слезах и дрожа. Её губы шевелятся, и хотя я ничего не слышу из-за шума, я различаю слова на её губах: "Мой Король… мой Король…"

– Аоки!

Я хватаю её за плечи и тащу наверх, но она сопротивляется и вырывается, как капризный ребёнок.

– Аоки! – рявкаю я и сжимаю её запястья.

Она пытается вырываться туда, где Король скрывается за кружащимся вихрем листьев, светлячков и крови.

– Оставь его! Нам надо бежать...

И тут Аоки дёргается – не из моей хватки, а кто-то другой тянет её в противоположном направлении.

Командир Разиб.

Огромный демон-газель вырисовывается из тени. Он весь в крови, его зловещего вида паранг весь в красном. Одной рукой он держит Аоки, а другой высоко поднимает меч…

В него врезается какая-то девушка с заплетёнными в косу каштановыми волосами.

Ченна.

Она вдвое меньше его ростом, но сильная, и для него её удар становится неожиданностью. От потери равновесия его оружие рассекает пустой воздух вместо шеи Аоки.

Я ныряю вперёд и хватаюсь за деревянную ручку его меча. Командир рычит, отталкивает Ченну – я слышу, как она с криком падает на мрамор, – но я удерживаю его руку, и не успевает он прийти в себя, как я коленом ударяю его в пах.

Он со сдавленным стоном роняет паранг. Я хватаю его и наношу удар.

Меч разрывает его мантию спереди – хлынувшая горячая струя крови попадает ему на живот. Вокруг лезвия резкими толчками сочится красное.

Командир Разиб отскакивает и шатается, стараясь остаться на ногах. Я отбрасываю паранг и хватаю Аоки. В своём оцепенении она больше не пытается бороться со мной, и я тащу её за собой к Ченне, которая уже поднимается на ноги.

Хотя та выглядит слегка ошеломлённой, она одаривает меня своей фирменной улыбкой: лёгкой, мрачной, решительной.

– Я в порядке, – говорит она.

Как раз в этот момент сзади пара когтей хватает её за голову...

И крутит.

В комнате раздаётся хруст.

Крови нет – только свет потух в этих проницательных светло-карих глазах, и прекрасная голова Ченны неестественно склонилась на сломанной шее.

Кровь стучит у меня в ушах, когда я поднимаю взгляд и встречаюсь с пронзительными жёлтыми глазами мадам Химуры. Она разгневана, её перья стоят дыбом. Она бесцеремонно роняет Ченну и подходит ко мне.

Мои пальцы вырываются из руки Аоки – демон-орлица сбивает меня с ног. Я падаю на мрамор. Мадам Химура прижимает меня к земле. Одно колено давит мне на грудь, прямо под грудиной. Я опустошённо ахаю, когда она склоняется надо мной.

– Поймала! – визжит она. – Я поймала Лунную Избранницу!

Её торжествующий крик переходит в визг, когда её оттаскивают от меня. Руки, маленькие руки, хватают её за перья, шею, крылатые руки.

Я приподнимаюсь, запыхавшись, и вижу, как остальные девушки: близняшки, Блю, даже Аоки – прижимают мадам Химуру к полу. Позади них видна одна из рук Ченны, отброшенная туда, где она упала. Её рука поднята, длинные тонкие пальцы раскрыты, как будто она ожидает, что что-то упадет ей в ладонь. Но ей уже ничего не поймать. Никогда.

Ченна – мертва.

От этой мысли меня парализует.

Неподалёку командир Разиб, продолжая истекать кровью, сражается с госпожой Ацзами. Вихрь магии яростно гудит вокруг нас, образуя калейдоскоп искр и рубиновых капель. За ним виднеются смутные тени сражающихся фигур: шаманы и стражи, как союзники, так и враги, сражаются, чтобы добраться до нас – и сражаются, чтобы вытащить нас отсюда.

Девушки продолжают удерживать мадам Химуру.

– Меч! – кричит Блю.

Меч по-прежнему торчит из спины шамана. Я выдёргиваю его и встаю над мадам Химурой. Та напрягается, из её клювообразного рта вылетает слюна. Девушки удерживают её, Чжэнь практически наваливается на неё, пытаясь удержать на месте. Они сильные.

Мы сильны.

Сильны, когда вместе.

– Л-Леи… – задыхается мадам Химура.

Она выглядит поражённой, впервые по-настоящему напуганной, совсем как Ченна раньше – две женщины, обычно такие сдержанные, но готовые расколоться на части в свои последние минуты. И всё же, если Ченна оставалась собранной и до конца не теряла самообладания, мадам Химура выходит из себя.

– Умоляю... – последнее слово, которое срывается с её губ.

– Отвернитесь, – говорю я девушкам, хотя это делает только Аоки, уткнувшись головой в плечо Блю.

Я уверенным движением провожу лезвием по горлу мадам Химуры.

Чжинь вскрикивает и отворачивается, когда кровь брызжет ей на щеку. Но её сестра смотрит вместе со мной и Блю, как кровь стекает по перьям мадам Химуры, и та издает последние звуки – булькающие и приглушенные, пока её глаза не закатываются.

Глаза, которые так долго осуждали и принижали нас. Мы боялись, что никогда не избавимся от непостижимого взгляда этих глаз. Первые демонические глаза во дворце, которые когда-либо оценивали нас и находили в нас недостатки.

Какое-то движение слева привлекает моё внимание.

Дуэль командира Разиба и госпожи Ацзами подходит к концу.

Девушки ахают, а я только смотрю в ужасе, молча, как женщина-собака, хозяйка Ночных Домов, союзница Ханно, защитница Кензо и Лилл, моя подруга, поднимается над землёй, а меч командира Разиба глубоко вонзается ей в спину по самую рукоятку. Она обеими руками сжимает скользкую от крови рукоятку в том месте, где она застряла у неё между грудей, её лицо становится пепельно-серым. Из уголка её рта тянется алая полоска.

Она не кричит и не хнычет – она не доставит командиру такого удовольствия. Вместо этого, должно быть, прилагая сверхъестественные усилия, она смотрит на меня.

– Иди к Кензо, – выдыхает она.

Затем её голова опускается.

Командир бросает её на землю, упираясь копытом ей в грудь, а потом с тошнотворным и мокрым звуком выдёргивает свой паранг.

Я хватаю за руку ближайшую ко мне девушку, даже не замечая, кто это, и кричу:

– Бежим!

За нами следует вихрь светлячков, который настолько густеет, что командир Разиб немедленно тонет в нём, едва бросается в погоню. Я веду девушек, как надеюсь, в правильном направлении, едва различая что-либо за гудящим облаком. Разочарованное рычание командира затихает у нас за спиной.

Раздается ещё один крик: Короля.

– Хватайте Лунную Избранницу! Остальных убить!

Я быстро бегу, таща за собой ту, кто бы это ни была, и молюсь, чтобы остальные не отставали. Грохот боя на мечах рассекает воздух ударной волной. Раздаются глухие удары, когда тела падают на колонны и пол.

Мы достигаем дверей и выскальзываем в коридор.

Светлячки выбираются из зоны контроля шаманов и разлетаются в разные стороны. У меня закладывает уши. Звуки из комнаты здесь тише, чуть громче рокочущего бормотания. Король, должно быть, хотел, чтобы шаманы приглушили звуки казни девушек, но его план провалился, и теперь в остальной части дворца не слышно шума от происходящего.

Я веду девушек на запад. Теперь я уже знаю Королевскую крепость наизусть: высокомерие сыграло с Королём ещё одну злую шутку – он не верил, что у меня получится сбежать от него во второй раз и использовать для этого свои новые знания о дворце. Я веду девушек по коридорам и лестницам, направляясь к входу для прислуги, который, как я знаю, охраняется минимально.

Мы проходим мимо нескольких горничных, которые с удивлёнными возгласами шарахаются с нашего пути. Когда мы пересекаемся с тремя стражниками, я расправляюсь с ними мечом, которым убила мадам Химуру, – он по-прежнему в её крови. Демоны сильны, но я почему-то оказываюсь сильнее. Моя кровь – гнев и месть. Безрассудство и отчаяние.

– Вооружайтесь, – говорю я, тяжело дыша над телами стражников.

После минутного колебания Чжэнь и Блю забирают оружие у двоих из них. Аоки продолжает ошеломлённо моргать. Чжинь со стоном отступает.

– Чжинь! – шипит сестра, тряся её за плечи. – Ты же хочешь жить? Хочешь снова увидеть маму, отца и Аллума?

Чжинь хнычет ещё громче. Кровь мадам Химуры окрашивает ей щеки; ещё больше на её руках крови шамана, которого она зарубила ранее.

– Мы убиваем... – шепчет она. – Я убила...

Понимая, что сама она не сможет этого сделать, Чжэнь наклоняется, забирает пату из сжатой руки последнего стражника и протягивает меч сестре.

При звуке бегущих шагов Чжинь вздрагивает, пальцы сжимаются на рукояти меча. Я хватаю Аоки, и мы впятером успеваем скрыться за угол. Раздаются крики – стражники натыкаются на тела своих товарищей.

– Теперь нас будет разыскивать весь дворец, – шипит на меня Блю. – Как, ради всех богов, мы собираемся сбежать?

– Нужно добраться до Ночных Домов, – говорю я. – Там прячется Кензо. Он знает, что делать.

– Кензо? – в её словах сквозит недоверие. – Генерал Кензо Рю? Разве он не в тюрьме на Лунном озере за государственную измену?

– Наши союзники вытащили его. Госпожа Ацзами прятала его...

Я замолкаю – раздаётся сигнал тревоги.

Внезапно коридоры наполняются шумом – стражники реагируют на сигнал, и я тащу девушек в маленький дворик с фонтаном, чтобы не встречаться с ними. Как только путь свободен, мы бросаемся обратно.

Нам требуется пятнадцать ужасающих минут, чтобы добраться до входа для прислуги. Мы прячемся в комнатах и боковых коридорах каждый раз, когда слышим приближающихся демонов. Я крепко держу Аоки. Мне не нравится, что она продолжает шёпотом повторять "мой Король". Такое чувство, что в любой момент её шёпот может перейти в крик, который выдаст нас всех. Когда мы наконец достигаем узкой двери, я приоткрываю её.

Прохладный воздух ударяет мне в лицо. Снаружи темно, небо затянуто облаками. Эта часть Королевского Двора пустынна, однако ночной воздух вскоре наполняется звоном колоколов и топотом бегущих демонов. Я собираюсь проводить девушек к выходу, но вдруг чешуйчатая рука хватается за дверной косяк.

– Леи. Долго же тебя ждать.

Кироку, горничная Наджи – и наша союзница.

Другие девушки напрягаются, не зная, кто эта демон-рептилия. Блю даже поднимает нож и устремляется к двери, Чжэнь следует за ней. Я останавливаю их, быстро объясняя:

– Она наш друг. Как ты узнала, что мы будем здесь? – спрашиваю я Кироку.

– У госпожи Ацзами было предчувствие, что вы пойдёте этим путём, учитывая твоё знание расположения дворца. Но мы разместили шпионов у каждого возможного выхода на всякий случай, – её ящериные глаза сузились. – Вас всего пятеро. Где ещё одна?

– Больше никого нет, – я не в силах произнести имя Ченны.

Кироку не настаивает на объяснениях, а протягивает связку чёрных плащей.

– Притворитесь шаманами. Я провожу вас до главных ворот – якобы по приказу Наджи.

Мы натягиваем плащи через головы. Мне приходится одеть Аоки.

– Я знаю, это тяжело, – шепчу я, заправляя её каштановые волосы за ухо, – но мне нужно, чтобы ты была рядом. Ты сможешь?

Когда она не отвечает, Блю подходит и берет её за руку:

– Я поведу её.

Я благодарно киваю.

– Смотрите, чтобы капюшоны не сползли с голов, – напоминает нам Кироку и выводит наружу, как будто нам нужно напоминать, какая ужасная смерть ждёт нас, если маскировка не сработает.