Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

30. Леи

От звуков борьбы Кетаи и Майны в палатку врываются стражники. В мгновение ока руки людей и демонов хватают Майну и пытаются оттащить её от отца. От неё исходят ледяные волны магии. Она настолько сильна, что требуется больше десяти из них, чтобы оторвать её от него, но она снова бросается на него. Им с трудом удаётся держать её. Прибежали Нитта и Лова. Я слышу, как Лова кричит:

– По крайней мере, убей его тихо! – и у меня вырывается безумный смех, который обрывается вздохом.

Грудь Майны вздымается. Её глаза белы, как свежий снег или смерть. От её силы дрожат стены палатки.

– Как ты смеешь… – рычит она на отца, а потом падает на четвереньки.

Воздух застывает – она выходит из транса Сиа.

– Майна! – я отталкиваю Лову.

Она задыхается и дрожит всем телом. Её рвёт, и я убираю волосы с её лица, хотя ничего не выходит. Я обнимаю её и оглядываюсь через плечо.

Кетаи лежит на полу. Несколько членов клана суетятся вокруг него, но он отмахивается от них и приподнимается на локте. Он кашляет, потирая шею, где видны отпечатки пальцев дочери. Его тёмные глаза встречаются с моими.

Я не вижу ни стыда, ни сожаления, даже сострадания – только чистую, холодную решимость.

– Что, во имя Царствия Небесного! – рявкает один из членов клана – дородный усатый мужчина из Касты Бумаги. – Я вам говорил, милорд. Этой девушке нельзя доверять!

Все его игнорируют.

– Видишь...? – голос Кетаи похож на скрипучий шёпот. У него ранено горло, но я слышу каждое слово, как будто он говорит прямо мне в ухо. – Её магия... слабеет. Как думаешь, что произойдёт... завтра?

– Прекрати! – слабо огрызается Майна. Она пытается встать, но удаётся поставить только одну ногу, потом она снова оседает.

Я крепко прижимаю её к себе. И всё же мой взгляд прикован к Кетаи. Его слова звенят у меня в ушах и глубоко врезаются в кожу, как клеймо.

Её магия слабеет.

Как думаешь, что произойдёт завтра?

Видишь?

И самое ужасное, что я действительно всё вижу.

Стражники и члены клана ошеломлённо глядят на всех и на меня. Собрав всю свою грацию, Кетаи встаёт. Он проводит рукой по своей свалявшейся копне серо-чёрных волос.

– Вон, – приказывает он. – Все вон.

– Чёрта с два, – рычит Лова.

– Я тоже, – кипит Нитта.

– Какая наглость! – бушует мужчина. – Какая наглость! Эти...

– ВОН! – оглушительно орёт Кетаи.

Усатый мужчина выглядит так, словно ему дали пощёчину. Когда другие члены клана выбегают из палатки, мужчина бросает на нас с Майной полный отвращения взгляд, а потом тоже выходит.

Лова и Нитта не двигаются.

– Делайте, как он говорит, – говорю я им. – Нам лучше обсудить это наедине.

– Но… – нефритовые глаза Нитты наполняются беспокойством.

– Всё в порядке, Нитта. Прошу тебя.

Лова обращает яростный взгляд на Кетаи.

– Мы будем прямо за дверью, – рычит она. – Если почуем, что назревает проблема, мы тут же вернёмся, чтобы закончить то, что она начала.

Затем она выходит из палатки вместе с Ниттой.

– С тобой всё в порядке? – шепчу я, прижимаясь лбом ко Майне. – С тобой всё будет в порядке. Ты устала, любовь моя. После Цзяны ты никак не можешь остановиться. Мы попросим шамана и врача осмотреть тебя, а потом ты отдохнёшь.

– Ты не принесёшь себя в жертву, – выдавливает она, продолжая вздрагивать. – Ты не сделаешь этого, Леи – ни для меня, ни для кого-либо ещё.

– Я знаю. Не волнуйся, – я смотрю на Кетаи. – Ей нужно спокойное место для отдыха: коврик для сна, пища...

– Оставайтесь здесь, – говорит он. – Я пришлю всё, что ей нужно.

Майна поднимает голову, на лбу у неё проступают капельки пота. Она говорит дрожащим голосом, но решительно:

– Ты её тоже не получишь, Кетаи.

Хотя он хорошо это скрывает, я замечаю удивление, вспыхнувшее в нём, когда она назвала его по имени. После паузы он говорит:

– Как скажешь.

Он выметается из палатки, распустив кобальтовую мантию.

– Леи, – начинает Майна, как только мы остаёмся одни, – мне так жаль. Я понятия не имела...

– Тихо.

Я опускаю её. Её веки трепещут, по телу пробегают судороги. От ярости я будто накалилась добела. Сколько магии она потратила, чтобы дойти до такого состояния? Сколько жизненных сил – сколько себя– она израсходовала, чтобы выполнить приказ отца, стать идеальной воительницей Сиа, которую все хотят в ней видеть?

Я накрываю её мехами и кладу её голову себе на колени, провожу кончиками пальцев по изгибам и впадинам лица, которое знаю так хорошо, что могла бы нарисовать его с закрытыми глазами – каждую крошечную веснушку, каждый шрам, каждую безупречную деталь.

– Отдыхай, – говорю я. – Я здесь, с тобой, Майна. Я никуда не уйду.

Её ресницы вздрагивают, взгляд расфокусирован.

– Обещаешь? – шепчет она так просто и доверчиво, как ребёнок спрашивает взрослого.

Как и многие взрослые, я отвечаю ложью:

– Обещаю.

* * *

Кетаи ждёт меня у конюшни с несколькими членами Ханно и некоторыми другими лидерами кланов. Увидев меня, он что-то говорит им и направляется ко мне. Как раз заходит солнце. На темнеющем небе цвета мятой сливы начинают появляться самые яркие звёзды.

Те, с кем был Кетаи, провожают его взглядом. Вслед летят шепотки. Новость о его ссоре с Майной, должно быть, облетела лагерь. Интересно, догадался ли кто-нибудь об ужасной причине, стоящей за ней? Но откуда им… Даже после смерти семьи Хиро и Аоки и подозрений Майны о планах отца в отношении своих шаманов, я всё равно не ожидала такого. Майна тоже.

У всех нас есть предел. Сегодня мы трое обнаружили свои.

– Мы думаем, как лучше расставить завтра конные подразделения, – с наигранной небрежностью говорит мне Кетаи. – Благодаря прибывшим прошлой ночью подкреплениями у нас теперь гораздо больше людей, чем ожидалось. Это огромное преимущество.

Я отворачиваюсь, глядя поверх пыльных равнин туда, где Сокрытый Дворец возвышается за тёмно-зелёной бронёй окружающего леса. Угасающий свет играет на тёмных сверкающих стенах дворца. Они напоминают мне глаза Кетаи.

– Пусть Майна отдыхает, – говорю я. – Я подумала, вам следует знать. Шаман поможет ей уснуть. Я сказала ему, чтобы он сам немного отдохнул, но он, кажется, считает, что ему не нужно. Полагаю, – продолжаю я, когда Кетаи ничего не говорит, – это потому, что вы собираетесь заставить их покончить с собой, чтобы они передали свою силу Майне.

Он отвечает спокойно, без тени раскаяния:

– То же самое и Король прикажет своим шаманам из Секты Теней. Это поможет, но не сравнится с той силой, которую принесёт ей твоя жертва.

– Стыд вам неведом, – у меня вырывается холодный смешок.

– Стыду нет места на войне.

– А в жизни?

– Война – это другое.

– Правда? – спрашиваю я. – Война – это часть жизни. Она не проходит в вакууме. Скоро, если повезёт, всё это закончится – и что тогда? Будете продолжать наказывать и убивать, утверждая, что делаете то, что нужно делать? Как вы будете править, Кетаи? Как вы будете поддерживать порядок, когда кланы демонов взбунтуются против вашего двора и настанет их очередь мстить?

– Я не жду, что ты поймёшь, и мне не нужно твоё одобрение, – нетерпеливо отвечает он. – Твоя наивность очаровательна, Леи, но ты говоришь нереальные вещи. Я надеялся, что за время, проведённое с Майной, ты чему-то научишься.

Я снова смеюсь, неприятный звук:

– Она не такая, как вы думаете, Кетаи. Она уже не та Майна, которую вы создали. Разве вы её не слышали? "Ты её тоже не получишь". Она говорила не о людях из касты Бумаги или демонах, которых вы убили. Она говорила о себе.

Кетаи не отвечает, и на этот раз я знаю, что мои слова задели его. И всё же, когда он начинает говорить, в его голосе слышится такое безразличие, что меня бросает в дрожь:

– Ну что ж, Лунная Избранница. Мы оба знаем, почему ты пришла ко мне. Давай не будем больше терять время. Скажи это.

Я оглядываюсь на равнину, на дворец.

Я представляю, как отворачиваюсь от всего этого, забираю Майну, отца, Тянь, Бумажных Девушек и ухожу отсюда. Мы могли бы отправиться в горное святилище, описанное Майной, или, возможно, вернуться ко мне домой в Сяньцзо, найти тихий уголок мира и устроить свою жизнь по-своему – жить так, как хотим мы сами, а не как нам велят властолюбцы, такие как Кетаи и Король. Мы могли бы стать по-своему свободны.

Когда мир отказывает тебе в выборе, ты делаешь свой собственный.

И всё же я знаю, что эти мысли бессмысленны. Потому что, если Король победит Ханно завтра, Касте Бумаги не видать свободы в Ихаре. Всё будет по-прежнему, мы всегда будем жить в страхе, что однажды услышим звуки рогов и топот копыт и поймём, что наши миры вот-вот разобьются вдребезги. А даже если Ханно с союзниками и выиграют войну, я знаю, Майна каждый день будет сожалеть о том, что её не было рядом вместе с ними.

Я бы и сама жалела об этом.

Потому что речь никогда не шла о том, чтобы помочь Кетаи Ханно занять трон. Это всё из-за моей матери, Зелле, Королевы Демонов, и каждой Бумажной Девушки, которую когда-либо привозили ко дворцу. Всё из-за Бо и Хиро, Ченны и Цаэня, из-за всех людей Касты Бумаги по всей Ихаре, которые каждый день живут в страхе, о котором им вообще не следовало знать. Это из-за шаманов, таких как Руза, которые рискуют своими жизнями, чтобы помочь мне сохранить мою. Это из-за той женщина из Касты Бумаги, которая глянула на меня в Ночь Снятия Покровов и назвала меня дзарджей – предательницей своего народа. И, возможно, прежде всего, это из-за той ночи, когда Король Демонов забрал у меня то, чего я никогда не смогу вернуть. Всё время он отнимал у меня крошечные части и огромные куски, нанося раны, которые никогда не заживут, сколько бы времени ни прошло.

И это из-за Майны, любви и надежды.

Я делаю вдох, прихожу в себя. Затем я обращаюсь к Кетаи.

– Я всё сделаю.

Слова звучат так, словно исходят не от меня. Конечно, я не могу согласиться с этим. Но в тот момент, когда все части сложились воедино в шатре Кетаи, я поняла, что если от меня это требуется, то я всё сделаю.

Первое, что я представляю, как только произношу эти слова: Майна, отец и Тянь плачут над моим телом. Второе – это два иероглифа, написанные один рядом с другим – близкие, как влюблённые.

Жертва.

Полёт.

Судьба Майны никогда не принадлежала ей – она принадлежала тем, кого она любила. Вот, в чём дело. Теперь она потеряет меня, а я, в свою очередь, подарю ей крылья.

– Я всё сделаю, – повторяю я, – но не ради вас, а ради Майны. Она так истощила себя, что я не знаю, сможет ли она пережить битву.

– Ты так сильно любишь её? – говорит Кетаи.

– Даже больше, – я мотаю головой.

Он начинает говорить.

Я поднимаю руку. Подступают слёзы, и я не доставлю ему удовольствия увидеть их.

– Я видела, как это делается. Я буду знать, когда придёт время, – я прерывисто вздыхаю. – Майна будет ненавидеть вас за это всю оставшуюся жизнь, – говорю я, собираясь уходить. – Надеюсь, вы это понимаете. Но она будет жить – для меня это важнее всего.

Прежде чем он успевает что-либо сказать, я разворачиваюсь на каблуках. Слёзы текут горячими и быстрыми потоками, когда я бегу туда, откуда пришла, отчаянно желая вернуться к Майне, чтобы больше не терять ни секунды без неё.

Если мне суждено прожить ещё несколько часов, я хочу провести их рядом с ней, в её свете, в её любви, в её прекрасном сиянии. Я хочу впитать её всю. Я буду напоминать себе, каково это, чтобы когда придёт время погибнуть, я буду не одна. У меня останутся воспоминания о каждом мгновении, которое мы провели вместе.

Даже если мне хочется совсем, совсем другого.

31. Майна

Всё было так, как она давно мечтала. Леи разбудила её, скользнув под простыни, просунув ногу между её бедер и обхватив её лицо рукой, нежно повернув её щеку так, что они оказались лицом к лицу. Эти яркие глаза горели так яростно, как она никогда не видела.

– Любовь моя, – хрипло начала Майна.

– Не сейчас, – Леи помотала головой. – Это всё неважно – ни что было до, ни после. Разве это так сложно? Разве нельзя просто... побыть вместе?

В её глазах переливалась радуга эмоций, но превыше всего была решимость. Майна могла бы утонуть в этом расплавленном золоте, и с радостью.

Она знала, что должна извиниться. Им так много нужно было обсудить. Но завтрашняя битва подкрадывалась всё ближе, а их проблемы не решить одним разговором. Потребовались бы месяцы, возможно, годы терпения, понимания и вскрытия старых ран, пока они не найдут лекарство, способное их залечить.

Майна не возражала. Она была готова к этому – ко всему, что давало бы им шанс.

– Хорошо, давай просто побудем вместе, – согласилась она.

В конце концов, их жизни вот-вот должны начаться. Будущее ждало их прямо за углом. У них есть всего один момент, приостановленный во времени, а потом можно было всю оставшуюся жизнь игнорировать реальность.

Леи улыбнулась, и у Майны защемило сердце.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Леи, приблизив губы. – У тебя хватит сил поцеловать меня?

Майна откинула волосы, упавшие на лицо Леи. От неё пахло полевыми цветами под дождём, любовью и надеждой. От неё пахло домом.

Она и была дома.

– Конечно, – ответила Майна и раскрыла губы, чтобы встретиться с губами Леи.

В этот момент воздух сотряс первый звук боевого рога.

32. Леи

Сигнал тревоги звучит громко и отчётливо, разливая отчаяние по венам.

Не сейчас. Попозже...

Предполагалось, что у нас будет последняя ночь вместе.

Предполагалось, что у меня будет больше времени.

Майна уже поднимает меня на ноги, откидывает полог палатки и выглядывает наружу. Мимо проносятся люди, вся площадка переполошилась по сигналу тревоги.

– Майна! Леи! – Кензо бежит к палатке, бросая Майне большой свёрток: одежду, доспехи, длинные лакированные ножны её мечей. – Одевайтесь и ждите нас в конюшне.

Демон-волк уже одет для боя: синее ханьфу поверх кожаного нагрудника и перчаток с металлическими костяшками. Бамбуковый посох привязан к спине. Даже в ослабленном состоянии он выглядит внушительно, как опытный воин.

– Что происходит? – спрашивает Майна. – Мы решили выступить раньше?

– Бамбуковый лес горит, – мрачно отвечает Кензо.

– Весь лес?

– Должно быть, они сами его подожгли.

– Но зачем? – у меня кружится голова. – Он же служил им защитой.

– Они знают, что мы приближаемся, – говорит Кензо. – Вместо того, чтобы ждать, они сыграли на опережение. Должен признать, это смелый ход, и мы его не предугадали. Это не только даёт дворцовой страже лучшее представление о нашем приближении, но и посылает нам сообщение.

– Какое?

– Что они нас не боятся.

Они с Майной обмениваются суровыми взглядами, затем она проходит мимо меня, сбрасывает ночную рубашку и натягивает различное снаряжение. Кензо разворачивается на каблуках, исчезая в толпе.

– Подожди! – кричу я, бросаясь за ним.

Я проталкиваюсь сквозь мечущиеся тела. Он останавливается на полпути, оборачиваясь на мой оклик. Толпой нас прижимает друг к другу, в спешке и шуме мои слова не слышны посторонним.

– Ты должен кое-что знать, – говорю я, – но должен пообещать, что не скажешь Кетаи, – Кензо начинает протестовать, но я перебиваю его. – Я знаю, что ты предан ему, но ты нужен мне, Кензо. Мне нужна твоя помощь.

Он колеблется чуть дольше, затем кивает:

– В чём дело?

– Королева Демонов носит ребёнка Короля.

– Почему ты рассказываешь мне это сейчас? – у него дрожит челюсть.

– Нужно, чтобы ты вытащил её оттуда, Кензо. Я попытаюсь сама, но если что-нибудь случится с Майной или со мной, нужно, чтобы это сделал ты. Она в шатре на южном изгибе Реки Бесконечности, хотя Король может держать её при себе во время битвы для дополнительной защиты – не знаю. Пообещай мне, что после битвы отведёшь её в безопасное место, – я хватаю его за руку. – Кетаи не должен знать об этом. Если он подумает, что есть хоть шанс, что ребёнок продолжит правление Короля, он убьет и его, и Королеву тоже. А она заслуживает того, чтобы жить, Кензо. Подумай обо всём, что она пережила. Она беременная... пусть сама решает, что будет делать с ребенком. Никто не должен забрать у неё ребёнка без её согласия, демон он или нет.

Кензо бросает на меня долгий, испытующий взгляд. Наконец, он наклоняется и кладет свою мохнатую лапу мне на плечо.

– Однажды я попросил тебя помочь нам, когда мы больше всего в этом нуждались. Конечно, я сделаю это для тебя, Леи, – он притягивает меня к груди. Прижимаясь носом к моей макушке, он добавляет грубым шёпотом: – Но лучше пусть мне не придётся этого делать.

Я обнимаю его в ответ.

– Майна идёт, – говорит он и ускользает.

– Леи! – перекрикивает шум Майна.

– Извини, – я натягиваю нейтральное выражение лица. – Я просто хотела узнать, есть ли у Кензо новости об Аоки.

– Она будет жить, Леи, – уверяет Майна, беря меня за руки. – Она будет здесь, когда мы вернёмся. И остальные девушки, и твой отец, и Тянь. Может, и хорошо, что у нас нет времени встретиться с ними перед уходом. Нет необходимости прощаться, если мы увидим их снова.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы сдержать слёзы.

Я сказала отцу и Тянь, что мы ещё поговорим об их участии в битве. Они пообещали, что подумают о том, чтобы остаться, и я уверена, что они поняли, насколько отчаянно мне это нужно. Теперь у меня не будет времени навестить их, обнять в последний раз, и я не смогу увидеть Аоки, Блю и близняшек, чтобы сказать им, как много они значат для меня, как много их дружба в последние несколько месяцев поддерживала меня и мою жизнь – не в физическом смысле, но в моей душе.

Слёзы застилают мне глаза, когда Майна ведёт меня обратно в палатку:

– Давай переоденем тебя. Отец прислал для тебя специальную одежду и доспехи.

Ещё бы. Лунная Избранница всегда должна выглядеть подобающе. Сначала – как символ революции; затем – как покаяние; потом – как невеста.

А теперь последнее из её обличий.

Мученица.

* * *

Горящий лес становится виден, когда мы направляемся на территорию лагеря. Даже когда мы проталкивались сквозь толпу внутри палатки, в воздухе чувствуется запах дыма. Теперь он обрушивается на нас в полную силу, когда мы выходим в ночь.

Перед нами простираются скалистые равнины. За ними Сокрытый Дворец, оправдывающий свое название, за полосами пламени. Весь горизонт в огне.

Майна ведёт меня туда, где её отец громко даёт указания, стоя на ящике:

– Генерал Новари, на западный фланг! Леди О, ваш командир готовит боевых медведей в двенадцатом стойле! Все оставшиеся солдаты, доложитесь командиру Чаню!

Заметив наше приближение, Кетаи протягивает какой-то свиток советнику рядом с собой, чтобы тот продолжал раздавать указания, а сам спрыгивает вниз и направляется к нам. Кензо подходит от солдата, которому он помогал успокоить нервничающую лошадь. Нитта тоже присоединяется к нам, её коляска поблескивает в свете костра.

– Где Лова? – спрашивает её Майна, игнорируя отца.

– Собирает Амалов. Мы составим основную часть восточного фланга во время первой волны атаки.

– Мы? – переспрашиваю я. – Ты снова со своим кланом?

– Я имею в виду мы – кошки. Я не...

– На это нет времени, – вмешивается Кетаи. – Если мы переживём эту ночь, вы сможете продолжить разговор потом.

Он говорит, и его глаза скользят по мне, слова так небрежно вертятся у него на языке. У меня с трудом получается не ударить его по лицу. Мы с ним одни знаем, что у меня не будет возможности закончить разговор.

У меня не будет возможности ничего закончить.

– Горящий лес меняет ситуацию, – говорит он. – Мы планировали пройти через лес, но сейчас это совершенно невозможно. Придворные знали, что делают, когда подожгли его. Они, должно быть, уже слышали, что мы потеряли оставшихся союзников из Белого Крыла, поэтому наш единственный путь во дворец – пешком. Они считают, что мы переждём огонь и атакуем завтра при дневном свете, когда у них будет прекрасный обзор нашего подхода, – его глаза вспыхивают. – Нельзя снова играть им на руку. Мы атакуем сейчас, пока огонь ещё бушует. Надо застать их врасплох.

С неба спускаются две крылатые фигуры: Меррин и Самира. Пальто Меррина всё в пятнах от дыма. Самира сгибается пополам, кашляя. Нитта подходит, чтобы потереть ей спину.

– Всё так, как мы и подозревали, – сообщает Меррин. – Солдаты в основном собираются во дворах, прилегающих к главным стенам, готовясь к тому, что мы попытаемся взобраться на них, и ещё больше – в Церемониальном Дворе на случай, если мы атакуем через главные ворота.

– А Король? – подсказывает Кетаи.

– Вокруг его крепости стоит стража. Но солдаты встают и на стены по периметру.

– Хорошо. Это будет означать, что от взрывов пострадает больше солдат.

Взрывы?

– Но в стенах сидят шаманы, – говорю я.

Все игнорируют меня, быстро разговаривая, перебрасываясь информацией и вопросами туда-сюда, в то время как в небе становится всё темнее.

– Наши силы по-прежнему сосредоточены на главных воротах и южных стенах?

– Я не вижу причин менять планы. Мы всегда знали, что они ожидают массированную атаку. Давайте дадим им то, чего они ожидают, а затем удивим их тем, чего они не ожидают.

– А как же Цумэ, Белое Крыло? Мы не предполагали, что будет столько дыма.

– Это только усложнит им задачу. Они летают стаями. При плохой видимости у них будут проблемы.

– Мы с Самирой можем их отвлечь.

Сердце бешено колотится, я пытаюсь разобраться в планах, в составлении которых не принимала участия, ожидая, что буду полезна Кетаи только в одной их части – той, которая не требует ни подготовки, ни практики.

Нож, кровь, магия.

Что может быть проще?

– Лорд Ханно! – к нам спешит одетый в синее стражник. – Армия готова. Все на своих местах.

Я не сразу замечаю, что шум в лагере стих. Хотя члены клана по-прежнему мечутся, воздух в последнюю минуту прорезают крики о враче или каких-нибудь припасах, количество прибывших, на составление списков которых мы с Блю потратили большую часть вчерашнего дня, сократилось менее чем на треть. Я разворачиваюсь ещё дальше и смотрю направо.

Пока мы разговаривали, собралась объединённая армия Ханно и союзников. Территория перед дворцом заполнена солдатами – тысячами человек из Каст Бумаги, Стали и Луны множества кланов. Их цвета приглушены горячим ветром, флаги с гербами развеваются на мачтах наземных кораблей, боевых экипажей и верховых лошадей. Они построены чёткими блоками, обращенными вперёд – туда, где горит бамбуковый лес, отмечая нашу цель.

Кетаи отпускает стражника.

– Готовы? – спрашивает он нас.

Все кивают. Отец Майны впивается в меня многозначительным взглядом – он ждёт моего ответа.

Готова ли я умереть?

Конечно, нет. Хочется побежать обратно в лагерь, найти Тянь и отца и обнять их, пока всё это не закончится. Хочется пойти к девушкам и защитить их так, как я никогда не смогла бы в стенах дворца. Хочется сказать Майне, что я солгала ей, что эти последние несколько жалких мгновений – это всё, что у нас когда-либо будет, и этого недостаточно и никогда не будет достаточно, восьми тысяч жизней с ней будет недостаточно. Затем она берет меня за руку, и внезапно то, что я собираюсь сделать, кажется не только безрассудным, но и невозможным.

Не могу, не могу, не могу…

Я не готова.

– Леи? – шепчет Майна и придвигается ближе. Её аромат, этот свежий океанский аромат, когда-то казавшийся таким экзотическим, но теперь такой чудесный, до боли знакомый, напоминает мне обо всём, что я вот-вот потеряю.

И обо всём, что я спасу.

Я беру себя в руки, сжимая осколки своей души.

– Любовь моя? – обращается ко мне Майна. – Тебе не обязательно сражаться. Ты сделала более чем достаточно. Оставайся здесь с девушками и своей семьёй, если хочешь. Я найду его, Леи, и убью за то, что он сделал с тобой и с нами. Я убью его, – яростно повторяет она.

– Я знаю, – шепчу я в ответ.

Затем я встречаюсь взглядом с Кетаи.

Готова ли я умереть?

Нет. Но одной ложью меньше, одной больше…

– Я готова, – говорю я, хотя слова обжигают мне горло.

Кетаи кивает, и все разделяются, каждый направляется на свои позиции. Никто не тратит времени на прощания или добрые пожелания, возможно, веря, как Майна, что это принесёт несчастье – или, возможно, зная, что это будет слишком сложно.

Когда Нитта присоединяется к Амалам, сверкая изумрудными глазами, когда она бросает нам последнюю улыбку через плечо, Майна заключает меня в объятия.

– Мы будем вместе, – говорит она, касаясь мягкими губами моего лба.

Я не могу смотреть на неё – так я лишусь последних остатков решимости. Вместо этого я смотрю на пламя вдалеке и думаю о демоне, который ждёт во дворце. Может, я и не готова умереть, но я готова к его смерти – ради неё я сюда и явилась.

Сжимая руку Майны, я иду вперёд, пока моя решимость не ослабла.

– Вместе, – повторяю я, понимая с оцепенелой, замирающей агонией, что мой последний путь будет уже недолгим.