Текст книги "Девушки судьбы и ярости"

Автор книги: Наташа Нган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

17. Леи

Пока экипаж проталкивается сквозь ревущую толпу Церемониального Двора, я нащупываю в складках своего чёрно-золотого ханфу спрятанный обрывок письма Лилл.

Прошлой ночью я тайком прочитала её сообщение, когда остальные девушки уснули. Я и не осознавала, насколько скучаю по ней. Как и Аоки, моя юная горничная-лань из Касты Стали поддерживала меня на протяжении стольких лет пребывания Бумажной Девушкой своим милым, оптимистичным характером. Я плакала счастливыми слезами, смеясь над её шутками и яркими описаниями жизни в Ночных Домах, где куртизанки души в ней не чаяли, как она того и заслуживает. Затем я вырвала один иероглиф из её письма и поднесла бумагу к фонарю. Края загнулись и почернели, каракули Лилл превратились в пепел.

– Хватит вертеться, – рявкает мадам Химура. – На ужине нужно выглядеть подобающе.

Теплота, которую подарило мне письмо Лилл, теперь почти иссякла.

Я складываю руки на коленях и прижимаюсь щекой к окну – очень не хотелось смотреть на размытые демонические лица, проплывающие мимо. Их шум подобен волне, которая, кажется, колотит по паланкину, хотя носильщики крепко нас держат. Наряду с вишнёвым закатом, он только напоминает мне о том, что я только что видела.

Точнее, на что меня заставили смотреть.

– В этот раз они не вышли сами, а? – лукаво спрашивает мадам Химура.

Я стискиваю зубы, пытаясь отогнать образы. Злая ухмылка Короля. Наджа и пятеро стражников поднимают клинки. Багровые всплески и грохот шести тел, падающих одновременно. Дикий рев зрителей, жаждущих крови, или, возможно, просто крови, которая им не принадлежит, благодарных каждый раз, когда Король наказывает другого, потому что это означает, что их пощадили.

Ещё одна казнь. И на этот раз нет Майны, чтобы утешить меня. Некого тайком взять за руку. Никаких тайных подношений или молитв небесам.

Со своего места рядом с Королём я практически ощущала запах ужаса демонов, когда те были вынуждены опуститься перед нами на колени. Даже несмотря на то, что их лица были наполовину закрыты пустыми масками телесного цвета, обычными для дворцовых казней, их страх и непокорность судьбе были очевидны. Одна из них, женщина-кабан, которая держала прилавок в Городском Дворе, где готовили лучший чендол во дворце, закричала после того, как Король приказал стражникам взять оружие наизготовку. Отчаянный крик: «Боги видят правду!» – а потом удар меча заставил её замолчать.

– Нет, я такого не помню, – отвечаю я.

Мадам Химуры явно меня провоцирует. Во мне поднимается жар, но я сдерживаюсь.

– Да и какое это имеет значение? – продолжает она, давя мне на невидимую мозоль. – Если они вызвали достаточно подозрений, чтобы Богоподобный Властелин приказал их казнить, дворцу будет лучше без них. И всё же – кто они? Простые владельцы ресторанов и магазинов из Городского Двора. Откуда у них могли взяться средства устроить такой взрыв? Нет, – говорит она, – что-то подобное пришлось бы тщательно планировать. В этом виден более глобальный заговор. Не иначе, что-то происходит внутри двора. Демоны, обладающие властью, связями… – она щёлкает клювом. – Я уже давно размышляю об этой самодовольной хозяйке Ночного Дома.

– Вот как? – переспрашиваю я. – Не лучше ли мне тогда сказать Королю, что он поторопился с сегодняшней казнью и что вы готовы ему это доказать?

Орлиные глаза мадам Химуры вспыхивают. Она выглядит так, словно раздумывает, не схватить ли меня за шею.

Как легко это было с любой из нас. Интересно, не является ли это частью извращённого наказания Короля – каждый день быть рядом с теми, кого вы ненавидите, не имея возможности ничего с этим поделать, и быть с теми, кого вы любите, а они тебя больше нет?

Толпы во Внешних Дворах исчезают, когда мы возвращаемся в сердце дворца. Тени сгущаются по мере того, как солнце опускается за стены.

Сегодня вечером праздничный банкет – потому что, конечно же, казнь будет отмечаться– проводится в саду Королевского Двора. Идеально подстриженная лужайка тянется до высоких каменных стен, увитых глициниями и розами. Их красные бутоны похожи на зияющие раны. Слуга приветствует меня, когда я выхожу в сумеречный весенний вечер. Под навесом волшебно подвешенных фонарей копошатся демоны. После всего того, на что мне пришлось смотреть, их праздная болтовня раздражает.

– Стой прямо, – шипит на меня мадам Химура. – Скажи честно, ты ничему не научилась у госпожи Эйры и у меня?

– Я узнала о жестокости, – говорю я. – И о предательстве. Я узнала, что некоторые, самые слабые, пойдут на всё ради толики власти или комфорта, даже если ради этого им придётся растоптать других.

И на этот раз мадам Химура выглядит так, словно ей дали пощечину.

Пока она оскорблённо таращится на меня, подходит командир Разиб.

– Леи-чжи, мадам Химура, идите сюда.

Мы пересекаем оживлённую лужайку к изумрудной пагоде в дальнем конце сада. Беседа течёт под звуки свирелей и льющуюся музыку урху. В основном это обычная придворная болтовня, которая сопровождает подобные мероприятия: обсуждение запасов сливового вина между двумя финансовыми консультантами; жена чиновника, любезничающая с коллегой: «О, вам надо посетить лотосовые пруды в Мараци. Они просто потрясающие в это время года!» Но на полпути через лужайку мои уши улавливают явно неуместный приглушённый шёпот.

– Ты слышал, что случилось с Хуа-Линями?

– Ужасно, это просто ужасно! Как с семьями генерала Брама и советника Ли во время восстания в восточном Сяньцзо. Бедный советник Ли с тех пор безутешен. Он даже не пришёл сегодня на казнь. Скорее всего, он симулировал болезнь, хотя, не дай бог, известие дойдёт до Короля. Погибло так много хороших демонов.

– А сколько ещё погибнет, пока Король не примет меры?

– Тише! Нельзя так говорить, Йонг. Не здесь...

Я замечаю удаляющиеся спины двух мелких придворных. Мадам Химура сердито смотрит им вслед, без сомнения, отмечая в уме их имена.

– Какое восстание в восточном Сяньцзо? – спрашиваю я у неё.

– Тебя это не касается.

– Я оттуда родом. Меня это точно касается.

– Теперь твоя провинция – Хан.

– Провинция Хан для меня ничто.

Со взъерошенными перьями мадам Химура тащит меня в тень ближайшей магнолии, приближаясь ко мне настолько, что моё испуганное лицо отражается в её стеклянных жёлтых глазах.

– Послушай меня, девочка, – рычит она, обдавая меня своим прогорклом дыханием. – Думаешь, теперь ты настолько важная, что приобрела некоторый статус при дворе? Что ж, наслаждайся своими резкими замечаниями. В конце концов, мы обе знаем, как мало это значит. Как только война закончится, с этим фарсом Лунной Избранницы будет покончено, и Король избавится от тебя, как от никчемной кееды, которой ты и являешься.

– Уж вам-то это хорошо известно, – парирую я, – если вспомнить, с какой лёгкостью он отбросил вас в сторону.

Мадам Химура, кажется, увеличивается в размерах вдвое, а её перья встают дыбом.

– Я по-прежнему нужна Королю, поэтому он и держит меня при дворе. Как думаешь, что случилось с госпожой Эйрой, глупая девчонка? Её казнили. Что ещё? – на мгновение её устрашающий взгляд дрогнул. Та усталость, которую я заметила в ней, когда мы впервые встретились после моего возвращения, снова проступает за невозмутимой внешностью. Затем её клювообразное лицо снова искривляется в уродливой ухмылке. – Положение госпожи Эйры при дворе было ненадёжным – так же, как и твоё. Так что продолжай, отпускай свои остроумные замечания. Гордись жалкими восстаниями своих сородичей. За каждую горстку демонов, которых Бумаге удаётся убить, мы уничтожим ещё тысячу таких, как ты, – она проводит когтистым пальцем мне по лбу. – На этот раз доктор Уо не понадобится. Когда ты будешь уже не нужна Королю, я лично поставлю на тебе клеймо. Ты не просто испорченная девочка, ты и есть гниль. Ты принесла во дворец яд. Ты всё разрушила.

Что-то болезненное скрывается за тоном мадам Химуры. Ясно, что королевская немилость ранила гораздо больше, чем она показывает. Но я не собираюсь ей сочувствовать, потрясённая новостями о госпоже Эйре. Её красивое, безмятежное лицо проплывает перед моим взором – и комок ужаса скручивается под рёбрами. Потому что, как бы сильно она меня ни подвела, я всё равно её уважала и надеялась, что её пощадят после Лунного Бала. Хотя мадам Химура права – они обе пострадали из-за меня.

– Достопочтенные члены двора! – громкий голос разносится по саду, музыка стихает. – Представляем нашего Богоподобного Властелина, благословенного нашими богами правителя и повелителя всех существ, обитающих в царстве смертных, Короля Демонов!

Шуршит одежда, все мы опускаемся на колени. Пока мы ждём стука копыт, в голове у меня продолжает гудеть от откровений мадам Химуры. Я мрачно отмечаю, что слышала официальное заявление Короля столько раз, что могла бы повторить его во сне…

Я делаю резкий вдох.

Сегодняшнее объявление было другим.

Король Демонов. Королевские глашатаи раньше называли его просто «Королём» – зачем уточнять? Конечно, любой Король Ихары будет демоном. Я пытаюсь убедить себя, что это ничего не значит, когда слышу стук копыт Короля, приглушённый травой. Тем не менее, я уже достаточно хорошо знаю, что при дворе ничего не делается без умысла.

Когда мы поднимаем головы, Король стоит на пагоде, широко раскинув руки.

– Лунная Избранница, – зовёт он, – подойди ко мне.

Я не двигаюсь.

По толпе пробегает шёпот. Пока длится ожидание, раздаётся неловкое покашливание.

– Лунная Избранница, – повторяет он уже твёрже.

Титул звучит как приговор. Избранница… за что я избрана? "За величие", – говорили мне родители. "За силу и целеустремлённость", – говорил Кетаи. "За то, что приносишь удачу", – говорили покупатели в нашей травяной лавке. Для Короля и его двора я – благословение богов. Бумажная Девушка, прикованная к своему Королю Демонов.

– Иди! – тычет меня тростью в бок мадам Химура, даже не пытаясь проявлять такт.

Я вскакиваю на ноги. Глаза демонов сверлят меня, куда бы я ни повернулась. Гулкое биение сердца отдаётся в подошвах ног, когда я иду сквозь толпу. Только стражники остаются стоять, готовые действовать по первому сигналу.

Добравшись до пагоды, я наконец встречаюсь взглядом с Королём.

Его руки, одетые в чёрное с золотом, по-прежнему широко раскинуты, и, подойдя ближе, я замечаю, что они дрожат. Его улыбка кажется натянутой, странной и дрожащей по краям, как будто она приколота к его лицу.

Я понимаю, что Король нервничает.

Почему?

Мрачное предчувствие оживает в груди.

Моя тень становится тяжелее, когда я подхожу, чтобы встать рядом с ним на пагоде. В тот момент, когда я оказываюсь в пределах досягаемости, он хватает меня за руку. Я инстинктивно отстраняюсь, заставляя его повозиться, прежде чем он хватает меня за пальцы.

– Члены двора, мои собратья-демоны! – обращается он к ожидающей толпе. – После отвратительного, но необходимого дня я рад предложить вам что-то более… приятное.

От того, как он произносит это слово, оно звучит как раз наоборот.

– Как ваш Король, – говорит он, – я всегда изо всех сил старался объединить три наши Касты. Двор должен стремиться к единству, терпению, миру. Мы усердно работаем, чтобы каждый демон и человек могли занять предписанное им богом место в нашем великом королевстве. И всё же нам приходится воевать с теми, кого когда-то мы считали своими друзьями. Неужели наши усилия были напрасны?

Тишина сгущается. Мой взгляд скользит по собравшимся, задерживаясь на пяти фигурках, стоящих на коленях прямо перед пагодой.

Бумажные Девушки.

Они выделяются в море демонов. На каждом лице, даже на лице Блю, читается шок, но меня ломает выражение лица Аоки. По её лицу текут слезы. Её рот приоткрывается в беззвучном крике. Она сжимает в кулаке свою мантию, как будто это единственное, что мешает ей вскочить на ноги и убежать отсюда, от Короля.

От меня.

И тогда я понимаю, что предчувствие меня не обмануло.

– Возможно, тебе интересно, зачем я отправил их к тебе?

– Да, мой король.

– Не волнуйся. Скоро узнаешь.

Маниакальная ухмылка Короля становится шире, его ногти впиваются в мою кожу, и на секунду я чувствую жалость – такую сильную, что всё остальное уходит на второй план; жалость к этому печальному, полусумасшедшему демону, оказавшемуся в такой же ловушке, как и я, вынужденному изо дня в день носить маску, пока она не прирастёт к его коже. Как он вообще может дышать, если это удушает так же, как та маска, которую он мне навязал?

Король говорил, что моя жизнь похожа на кошмар, но он и сам живёт в кошмаре – тень себя в этом умирающем мире.

– Боги говорили со мной! – восклицает Король. – В час войны мы должны сплотиться ещё сильнее, чем раньше. Вместо разногласий мы должны взращивать гармонию. И поэтому я объявляю, что точно так же, как боги благословили меня наследником, они не просто так благословили меня возвращением Лунной Избранницы. Через 8 дней, под благоденствующим оком полной луны, Леи-чжи займёт место рядом со мной в качестве моей жены – нашей Бумажной Королевы!

На мгновение, растянувшееся, кажется, на целую вечность, ничего не происходит. Всё застыло: сад, зрители, моя душа, воздух.

Затем раздаётся несколько неуверенных возгласов, прежде чем внезапной волной шума толпа сходит с ума. Меня захлёстывает силой этого рёва. Как и во время казни, демоны кричат, рычат и топают ногами так дико, что невозможно сказать, возбуждены они или встревожены, радостны или обезумели от ярости. Их перекошенные лица смотрят на меня, но мой взгляд прикован к подругам.

Аоки в отчаянии. Она медленно мотает головой. Руки, которыми она сжимает грудь, трясутся, словно пытаясь удержать разбитое сердце.

Когда мы были Бумажными Девушками, она призналась мне, что Король подумывает сделать её своей Королевой. А теперь я та, кем мечтала быть она.

Мечта Аоки – мой кошмар.

Когда Король поднимает наши руки в притворном торжестве, на первый план в моём сознании всплывает единственная мысль: иероглиф, скрытый под одеждами. Единственное слово, нацарапанное неряшливым почерком Лилл.

Любовь.

Вот, что я вижу на сломленном лице Аоки.

Вот, что я надеялась однажды разделить с той, за которого выйду замуж – не по принуждению, а по собственному выбору.

Не с мужем, а с женой.

Девушка с тёплыми кошачьими глазами и ямочками на щеках, когда она улыбается, что случается нечасто, но когда это случается, это похоже на волшебство. Девушка, которая дала мне надежду, когда всё казалось потерянным. Которая поставила меня на ноги, когда я считала, что, возможно, всегда буду слепо ползать на четвереньках в темноте. Девушка, которая научила меня, что сердце может быть столь же сильным, как клинок, даже если прямо сейчас это кажется худшим из всего. Потому что, хотя клинок можно сломать только один раз, сердце можно разбить восемь тысяч раз.

Продолжая держать наши руки высоко поднятыми, Король шипит на меня краем губ:

– Улыбнись.

18. Майна

Покинуть Южное Святилище оказалось сложнее, чем Майна ожидала. После пяти дней передышки и лечения они набрались сил. Леди Дуня со своими птицедемонами снова выглядели здоровыми после долгих купаний в целебных водах и внимания шаманов – точно так же, как они помогли Майне облегчить боль. Мрачное настроение, которое не отпускало Меррина с момента его возвращения в Нефритовый Форт, частично рассеялось. Вечером он отпускал шуточки у костра, и хотя Майна к ним не присоединялась, остальные фыркали от смеха, громче всех Ама Го. Куэн даже подружился с одним из птицедемонов, хорошенькой девушкой-ястребом по имени Самира, тоже лучницей. Казалось, она немного растопила его апатию и помогла подружиться с остальными. За эти пять дней они стали сплочённым коллективом, а святилище – их домом.

Они ушли в сумерках. Никто не проронил ни слова, пока они поднимались к скалистому выступу, откуда собирались улететь. Несколько шаманов пришли с ними, чтобы соткать чары сокрытия. Майна предложила свою помощь, но Ама Го настояла, чтобы она поберегла энергию. Ей не нужно было объяснять, зачем.

Хотя Майна изо всех сил старалась не думать слишком много о предстоящей битве или тёмных планах, которые мог вынашивать отец в отношении её магии Сиа, пытаясь вместо этого использовать редкую возможность расслабиться, как и велела Ама Го, она не смогла отвлечься от войны. Теперь ожидание сражений снова встало перед ней в полный рост. Менее чем через 24 часа войскам Ханно предстояло одновременно атаковать Мараци и Чёрный Порт. Если всё пойдёт по плану, следующим будет Сокрытый Дворец.

А там – Леи.

Она по-прежнему снилась Майне каждую ночь. И Майна по-прежнему просыпалась каждое утро с таким чувством, словно что-то потеряла – половину своего сердца.

Половину своей души.

Ама Го тепло обняла Майну, когда они прибыли в пункт отправления.

– Удачи, дитя, – сказала она. – Помни, что я тебе говорила.

– Ты мне много чего рассказала, Ама Го.

Старая шаманка рассмеялась, но лицо её оставалось серьёзным. Она крепко сжала руки Майны.

– Я серьёзно, дитя. Жизнь – это дар богов. Не трать его впустую на войну и страдания.

– Я сделаю всё, что в моих силах, – ответила Майна.

– Что ж, – гордо сказала Ама Го, – для дочери Сиа и Ханно это немало.

Они обменялись последними улыбками, а потом Майна повела свою группу к краю утёса. Леди Дуня предложила нести Майну самой, и у Майны не хватило духу отказать. Когда Майна подала сигнал, женщина-лебедь взлетела, оттолкнувшись ногами и решительно взмахнув оперёнными руками. Послышались новые взмахи крыльев – остальные птицедемоны последовали за ними.

Майна низко пригнулась, защищаясь от ветра. Она осматривала небо и землю в поисках признаков опасности. То, что она там видела, было ужасным.

По пути в Облачный дворец Майна, Меррин и Куэн пролетели над несколькими разрушенными демонами поселениями и местами, где Порча явно пустила корни: километры мёртвых сельскохозяйственных угодий; прибрежные города, где берега, когда-то пригодные для ловли рыбы, превратились в ил. Теперь, когда они приближались к сердцу королевства, последствия Порчи стали ещё заметнее. Внизу лежали поля со сгнившим урожаем, порушенные берега рек, леса, пропитанные гнилью. На полпути они увидели разрушенную деревню. Рядом с ней был странный холм, мерцающий догорающими углями.

Даже с высоты полёта безошибочно угадывался запах обугленной плоти.

Внутри у Майны всё скрутило, ненависть вновь распустила тёмные крылья в груди. Святилище тоже дало ей передышку от всего этого, с его покоем, смехом и весельем, но теперь горечь вернулась. Судя по тому, как действовал Король, не говоря уже о войне, которая должна была решить судьбу Ихары, им повезёт, если удастся спасти хоть что-то.

* * *

Когда они добрались до палаточного лагеря за пределами Мараци, не успела Майна коснуться сапогами земли, как командир Чань уже мчалась к ней, перекрывая шум.

– Леди Майна! Вы опоздали!

Майна откинула назад растрёпанные ветром волосы, подавляя вздох, и выпрямилась в полный рост. Чань проталкивался сквозь толпу птицедемонов, потягивающихся после долгого перелёта. Члены клана Ханно приветствовали их чашками чая, в то время как несколько шаманов и врачей – предположительно, ожидавших, что Белое Крыло будет в худшей форме после нескольких месяцев заключения – кружили между ними, выглядя одновременно удивлёнными и немного потерянными.

– Кто этот идиот? – спросила леди Дуня, разглаживая своё жемчужное пальто.

– Командующий нашей армии, – сказала Майна.

Женщина-лебедь бросила на неё презрительный взгляд:

– Вы доверили ему такой пост?

– Леди Майна! – Чань по-прежнему пробивался к ней. – Мы ожидали вас по меньшей мере полчаса назад! Это... уф!

Куэн преградил ему путь:

– Ой… – невзначай воскликнул мальчик, отходя с незаинтересованным зевком.

Чань шагнул вперёд с покрасневшими щеками. Он перевёл взгляд с одной на другую.

– Я думал, знаменитая армия Белого Крыла будет более организованной, – фыркнул он.

Взгляд леди Дуни стал жёстче.

– Можете сами разбираться с… ним, – сказала она Майне, бросив последний властный взгляд на командира, а потом ушла.

– Где отец? – перебила Чаня Майна, когда тот стал что-то говорить.

В военном шатре кипела жизнь. Солдаты пили и полировали оружие: как Ханно в синих одеждах, так и воины из союзных кланов. В одном углу была оборудована кухня. В другом появилось импровизированное игорное заведение. Радостные возгласы и стоны перекрывали стук костяшек маджонга. Там было много демонов-кошек, и настроение Майны поднялось при мысли о том, что она снова увидит Лову и Нитту.

Командующий поспешил за ней.

– Планы изменились, – сказал он. – Лорд Ханно возглавит атаку на Чёрный Порт. Меня послали сюда присматривать за...

– То есть отца здесь нет? – Майна резко обернулась.

– Если позволите закончить, леди Майна, я собирался объяснить, что после долгих размышлений совет решил, что будет лучше, если лорд Ханно возглавит атаку на Чёрный Порт, а я буду руководить захватом Мараци. С вашей помощью, конечно.

Чья-то рука хлопнула Майну по плечу.

– Дорогой Чань имеет в виду, – поправил хриплый голос, – что отец поручил именно тебе вести нас завтра в бой. Чань здесь просто для помощи. Он должен слушать и выполнять каждый твой приказ. Не так ли, командир?

Мужчина бушевал, краснея с каждой секундой всё сильнее.

Майна повернулась и увидела ухмыляющееся лицо Ловы. Нитта появилась рядом с ней. Девушка-леопард держала одну руку на колесе своей коляски, а в другой держала наполовину съеденный рожок роти. Свёрнутая лепёшка почти до краев пропиталась ароматным карри, разложенным внутри.

Нитта поймала языком капельку соуса.

– Поездка была удачной? – спросила она, сверкнув нефритовыми глазами.

– Приём был не самым тёплым, – призналась Майна.

– Надеюсь, вы оставили плохой отзыв в гостевой книге?

Вопреки своей воле, губы Майны изогнулись в улыбке:

– Знаешь, это не было на первом месте в моём списке приоритетов.

Нитта и Лова захихикали. Коммандер Чань, который продолжал дуться, как утка с яблоками на новогоднем банкете, громко сказал:

– Лорд Ханно лично доверил мне заботу об этом батальоне…

– Батальоне Майны, – поправила Лова.

– Верно, – тот стиснул зубы. – И будучи главнокомандующим армией лорда Ханно более двадцати лет...

Нитта скорчила гримасу:

– Для воина вы неплохо справляетесь, не так ли?

– ...полагаю, ваша светлость воспользуется моими советами относительно предстоящего сражения. Лорд Ханно изложил подробный план атаки...

– Тогда, думаю, этого должно быть достаточно, командир, не так ли? – покровительственно махнув рукой, Лова увела Майну прочь. – Пошли, с Чанем разберёшься позже. Тянь потребовала, чтобы мы привели тебя прямо к ней, как только ты прибудешь. Говорит, что если ты собираешься вести нас завтра в бой, тебе лучше как следует поесть. И я не знаю, как ты, но эта женщина пугает меня в восемь тысяч раз больше, чем Чань.

– Майна! – воскликнула Нитта, привлекая её внимание. – Посмотри, что я научилась делать!

Нитта так сильно откинулась на спинку коляски, что казалось, она упадёт в любую секунду. Затем быстрым рывком она наклонилась набок и удержала равновесие на одном колесе, а потом развернулась, запрокинув голову от смеха.

Группа солдат поблизости издала одобрительный возглас.

– Видишь? – ухмыльнулась Нитта. – На коляске у меня получается даже лучше, чем на ногах.

Хотя Майна почувствовала укол вины, она улыбнулась Нитте в ответ. Она не могла поверить, насколько хорошо Нитта приспособилась к своему положению. Или, скорее, смогла приспособиться, потому что это была Нитта – демон, которая потеряла брата, но продолжала выполнять свою миссию без жалоб; демон, у которой всегда находилось доброе слово для каждого, кто в нём нуждался, даже если тому нечего было предложить взамен.

– Потрясающе, – сказала ей Майна.

Лова закатила глаза:

– Не надо устраивать здесь цирк. Ты воин, Нитта. Я делала эту коляску не для глупых фокусов.

Нитта проигнорировала её.

– Бо бы мне завидовал, – сказала она с едва заметной ноткой горя.

– Он бы гордился тобой, – Майна сжала ей плечо.

Когда Нитта лучезарно улыбнулась ей, Лова наклонилась к ней.

– Нам нужно многое обсудить, – пробормотала она.

– Что случилось? – Майна немедленно приготовилась к плохим новостям.

– Расскажу через минуту. В любом случае, как дела у тебя? Похоже, освобождение Белого Крыла из тюрьмы прошёл хорошо – хотя я видела, что пернатый вернулся живым. Видимо, с ними справиться невозможно.

Когда они приблизились к кухне, Майна замедлила шаг, но Лова провела её мимо толпы, толпившейся у булькающих кастрюль.

– Ло, вроде, ты сказала...

– Подожди, – прошипела она. – Он по-прежнему идёт за нами. Блин! Я надеялась, что он отстанет, – она склонила голову. – Нитта?

– Я здесь.

Девушка-леопард отступила назад. Когда один из поваров поднял крышку кастрюли с карри, поднялся столб пара, и когда они исчезли в тёплых клубах пара, позади них раздался грохот и вопль боли.

– О, командир, – прощебетала Нитта, – мне так жаль! Знаете, я такая неуклюжая в последнее время из-за этой коляски.

Майна заметила Тянь, перекинувшую полотенце через плечо и устремившуюся к Нитте.

Лова и Майна проскользнули сквозь толпу голодных членов клана и вышли, а за ними поднимался пахнущий едой пар. Лова потянула Майну прочь от палатки. От ночного холода по коже побежали мурашки. Слышалось жужжанием чар периметра, наложенных шаманами Ханно.

– Ло, – сказала Майна, вырываясь из объятий Ловы, когда они оказались на приличном расстоянии от лагеря, – если отец доверяет Чаню, то и я тоже. Он нам не обязан нравиться, но что бы ты ни хотела сказать, мы не должны скрывать это от него.

– Я и не скрываю ничего от него. Я прячу это от тебя.

Их военная палатка была разбита на обширном поле в нескольких милях от Мараци. Майна забыла странные слова Ловы – глаза привыкли к тусклому свету, и она начала различать другие поселения поблизости. Это были лагеря беженцев – все, кто потерял дома и работу из-за Порчи, стекались в Мараци за помощью, хотя на них едва ли обращали внимание. Это было ужасно, но для Ханно это было идеальное прикрытие.

Поселения были разбросаны беспорядочными группами палаток, некоторые освещались фонарями, большинство находилось в тени. На некоторых красовались флаги с гербами кланов, хотя в темноте Майна не могла их разглядеть. Они, без сомнения, в основном принадлежали к кланам Касты Бумаги, хотя, насколько она слышала, кланы демонов тоже всё больше страдали из-за последствий Порчи, и между Кастами Стали и Луны то и дело возникали разногласия по поводу того, какую сторону в войне поддерживать.

Поселения становились тем крупнее, чем ближе они располагались к городу.

Мараци. Столица провинции Хан.

В отличие от Сокрытого Дворца, у Мараци не было стен по периметру. Вместо этого его построили посреди реки Зебе на огромном выступе земли, разделявшем реку надвое, причём вода и скалистые утёсы служили городу естественной защитой. Имея всего четыре ведущих внутрь моста – по одному в каждой точке компаса – и большое преимущество, город был хорошо защищён. Со временем население Мараци увеличилось, выплеснувшись за пределы реки, хотя плотно расположенные здания вдоль берегов по ту сторону воды были не столь элегантны, как те, что находились внутри. Так появился Новый Город – бедный пригород Мараци. Район в пределах реки был известен как Старый Город, где жили более состоятельные жители.

Отблески огней Мараци были размытыми, окутанными туманом, поднимавшимся с реки. Сердце Майны бешено заколотилось. Завтра, всего через несколько часов, их армия будет прямо там, где горят эти огни, – с ней во главе.

– Всё отравлено, – сказала Лова.

Они стояли бок о бок, глядя через лагеря на тусклый блеск далёкой столицы.

– Знаю, – сказал Майна, думая об отвратительных действиях Короля и его демонов по всей Ихаре.

– Нет. Я имею в виду, что вода в реке отравлена.

– Что? – Майна обернулась.

– Твой отец отправил Чаня и небольшую группу солдат отравить реку, – мрачно объяснила Лова. – Мараци получает воду из реки Зебе. Вода поступает по каналам в резервуары под Старым Городом. Там есть фильтры, но Кетаи, должно быть, послал в город шпионов, чтобы те вывели их из строя. Предполагалось, что никто из нас не знает, но, когда мы прибыли вчера, в реке было много трупов – слишком много, чтобы быть простым совпадением. Это были люди Касты Бумаги из лагерей – должно быть, они пили из реки. Чань строго-настрого приказал нам не делать этого самим. Теперь мы знаем почему.

– Ты уверена? – у Майны перехватило дыхание.

Лова скривила губы:

– Мне даже не пришлось вытягивать это из него силой. Когда я задала ему прямой вопрос, он практически хвастался… Майна! Подожди!

Майна, не раздумывая, бросилась вперёд, но Лова схватила её. Майна отшвырнула её магическим взрывом, от которого воздух между ними затрещал, разбудив боль в бёдрах.

– Ло, в этом городе живут невинные люди! – закричала она. – А лагеря...

– Майна, мы на войне, – спокойно сказала Лова. – Мне тоже не нравится, что Кетаи делает за нашими спинами, и мне, конечно, не нравится отношение Чаня, но стоит признать, что это была хорошая идея...

Ещё один всплеск магии от Майны – волна ледяного ветра, от которой Лова прикрыла лицо рукой, а её оранжевые туника и брюки затрепетали.

– Хорошая идея? – процедила Майна сквозь стиснутые зубы. – Отравить целый город?

Лова приподняла голову, её брови поползли вверх.

– Что ты планировала заставить нас делать завтра во время атаки? Поговорить с солдатами? Попросить жителей города любезно позволить нам занять их дома?

– Мы должны были атаковать только при необходимости...

– А что необходимо на войне? Убить одного солдата? Двоих? Целый батальон? Как насчёт невинных, попавших под перекрёстный огонь? Как насчет мальчика-шамана, отдавшего свою жизнь, чтобы спасти твою? А убийство дочери леди клана? Семьи Касты Бумаги, которую сожгли заживо? Молодого солдата, которого пытали, чтобы получить информацию?

Кровь шумела в ушах Майны. Каждое слово Ловы пронзало её насквозь, как мечи.

Почему правда ранит сильнее, чем ложь? Она полагала, что во лжи, по крайней мере, есть утешение. Истина же похожа на зеркало, в котором ты видишь себя обнажённую во всех смыслах этого слова. Приходится признать, что человек, смотрящий на тебя оттуда, – это ты сам.

В конце концов правда всегда настигает тебя.

И это было безжалостно.

Майна оглянулась на беспорядочные лагеря, разбросанные по полям, затем перевела взгляд на город вдалеке, где из-за серебристого тумана, поднимающегося от его вод, он становился похожим на населённый призраками.

Она спросила:

– Сколько времени требуется, чтобы вода из резервуаров растеклась по всему городу?