Текст книги "Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

Пальцы Вара зарываются в мои волосы. В глазах – почти благоговение, похожее на триумф. Восторг. Ощущающийся, как прикосновение к оголенному проводу.

Мои движения точны, медленны, выверенные и глубокие. С каждым движением моих языка и губ, Вар дышит все тяжелее, стонет громче, пока в конце концов я не ощущаю солоноватый привкус на языке.

Я держу пальцы на основании его стояка еще несколько секунд, большим пальцем вытираю краешек губ и смотрю прямо Вару в глаза. Его радужки почти черные, как самая темная ночь. Одновременно с тем он выглядит ошарашенным, будто только что упал в огромную емкость с ощущениями, которые никогда не были доступны ему раньше.

Позади раздаётся короткий, тяжёлый выдох. Я поворачиваю голову и вижу Рива.

Он стоит совсем рядом, почти не дыша. Его глаза – распахнутые, наполненные таким возбуждением, что в них нет и следа спокойного расчёта, к которому я привыкла. В его взгляде почти благоговейная жажда.

Я медленно тянусь к нему.

Мои пальцы находят его ладонь, ведут за собой. Он не сопротивляется – наоборот, идет с охотой.

Когда он оказывается рядом, я обвожу его лицо рукой – скользя по щеке, подбородку, шее. Его кожа горячая. Натянутая от напряжения. Он замирает, как струна, в ожидании прикосновения.

Я провожу подушечками пальцев по его ключице, медленно, будто рисую на нём символ, который должен быть только моим. Его глаза опускаются, губы приоткрываются, и он будто замирает в этой секунде как будто боится разрушить её движением.

Я прижимаюсь ближе, грудью к его груди, животом к его напряжённому телу.

Его рука скользит по моей талии, я чувствую, как возбужденные соски трутся о ткань моей дикарской одежды, за которой нет ни миллиметра воздуха – только его сильное тело, притискивающееся к моему.

Его ладони бережно обхватывают моё лицо, но с силой, в которой чувствуется внутренняя буря. И тогда он наклоняется.

Его губы накрывают мои – не мягко и не грубо, а как удар тока. Жадно, сжигающе. Он целует не так, как учат в книгах. Он целует, как будто готов умереть за этой поцелуй, со страстью, об которую можно обжечься.

И я чувствую, как его твердость упирается в мой живот, когда он нависает надо мной, закрывая широкими мускулистыми плечами от всего мира.

Я отвечаю – и он стонет, тихо, едва слышно, будто всё напряжение, вся сдержанность сломались в одну секунду. Его пальцы скользят к моим вискам, зарываются в волосы, а поцелуй становится глубже. Я чувствую, как его язык вторгается внутрь, изучает, требует, наказывает и прощает одновременно.

Он отрывается от меня только на секунду – чтобы вдохнуть, чтобы посмотреть в глаза. В его взгляде огонь, пепел, голод и… что-то пугающе нежное. И я знаю: в этом мужчине – буря, которую я сама впустила.

Тогда Рив хватает меня за плечи и разворачивает себе спиной. Я вжимаюсь щекой в кору дерева и ощущаю, как его сильные руки с нежностью и страстью скользят по моим ягодицам. Ощущаю, как он прикасается губами к моим плечам, стягивает с груди дикарскую одежду и накрывает полушария ладонями, сжимает двумя пальцами затвердевшие соски.

Я вижу, как сбоку от меня соскальзывает прядь его темных волос. Ощущаю на себе взгляд его светлых глаз и ощущаю… мускулы, огромная гора мускулов везде вокруг меня.

Он сводит меня с ума.

Одним толчком Рив загоняется в меня, выбивая из легких весь воздух, подчиняя одним движением всю меня и весь поток моих мыслей.

Его пальцы стискивают мой живот и скользят к бедрам, сжимают их сильнее, чтобы погружаться дальше и жестче, вознося нас обоих в потоке острой страсти, которую едва можно вытерпеть, не рассыпавшись на миллион осколков.

Вокруг нас разносятся порочные звуки трения кожи об кожу в безумном темпе.

Рив стонет и хрипит, каждый раз сильнее втискивая меня в ствол дерева своим громадным телом. С каждым толчком я выгибаюсь все сильнее.

Когда оргазм волной накатывает на меня, я чувствую губы Вара на своих губах, он принимается целовать меня с щемящим вожделением, в то время как Рив продолжает двигаться во мне короткими толчками и сам вскрикивает, до синяков стискивая мои ягодицы.

Вар позволяет меня громко стонать ему в губы, пожирая каждый звук моего восхождения на вершину в борьбе с конвульсиями, что катятся по всему телу.

Я чувствую, как Рив пульсирует внутри меня и его тело, вжимающее меня в кору, дрожит.

Мы все втроем дышим, как загнанные звери, и я не знаю ничего лучше этого.

Глава 19

После дикой ночи, сплетения тел и душ под сенью деревьев, наступает забытье.

Утро приходит не с нежным рассветом, а с первым лучом солнца, скользнувшим по лицу.

Я просыпаюсь, чувствуя тепло по обеим сторонам. Вар и Рив спят рядом, их дыхания ровные и глубокое. На их телах, сильных и умиротворенных в этот редкий миг покоя, играют отблески света.

Лес принимает нас, укрывая от мира, который мы только что всколыхнули.

Но покой короток. С первыми звуками пробуждающегося дня возвращается и осознание того, что произошло. Вызов брошен. Жребий брошен. И я становлюсь главной ставкой.

Мы возвращаемся к окраине поселения к середине дня.

Атмосфера меняется.

Воздух все еще наэлектризован, но теперь к страху и напряжению примешивается ожидание. Вождь Жагур не ждет. Пока мы восстанавливаем силы, он рассылает своих самых быстрых подхвостов, как метко назвал их Вар, в соседние племена.

Новости распространяются быстро, как лесной пожар.

Жагур не просто принимает вызов, он переворачивает игру. Он объявляет о великой битве не только с Варом и Ривом, а со всеми, кто осмелится прийти. Место битвы – это поселение. Время – скоро.

А награда... Награда особенная. Молодая женщина с волосами цвета снега, обладающая силой, что может исцелять. Приз, достойный настоящего вождя. Приз – это я.

На следующий день начинают прибывать первые гости.

Это не просто посланники, а вожди или их сильнейшие воины, сопровождаемые немногочисленной свитой. Они приходят с разных сторон, их лица суровы, движения полны скрытой силы.

Поселение превращается в пороховую бочку, где каждый мужчина – потенциальный противник.

Вар и Рив держатся поблизости, их взгляды остры, как лезвия, высматривая угрозу в каждом прибывшем.

Я стараюсь не попадаться на глаза, оставаясь в тени нашего укрытия. Но тревога грызет изнутри. Эта битва – она из-за меня, но без меня. Или... я все еще могу быть ее частью? Я чувствую себя пешкой, пусть и ценной, на доске, которую расставляет Жагур. Эта мысль невыносима.

Я на такое не подписывалась.

Мне нужно подумать. Подальше от их напряженных взглядов, от шепота чужаков, от давящей атмосферы поселения.

Я знаю этот лес достаточно хорошо... или так мне кажется. Я отхожу в сторону, углубляясь между деревьями, подальше от протоптанных троп, просто чтобы подышать и собраться с мыслями.

Мысли путаются. Битва. Трофей. Сила. Магия, о которой проболтался Жагур. Теперь они все знают. Все хотят проверить, хотя моя сила – даже не магия, а просто умения бывшей медсестры.

Я иду, не разбирая дороги, погруженная в свои размышления, в звуки леса, в шелест листвы под ногами.

И вдруг... тишина.

Не обычная лесная тишина, а полная, звенящая. Птицы смолкают. Насекомые затихают. Остается только звук моего собственного сбивчивого дыхания.

Останавливаюсь. Сердце колотится быстрее. В воздухе пахнет хищником. Резкий, звериный дух, холодный и пугающий. Где-то поблизости. Очень близко.

Медленно, стараясь не шуметь, поворачиваю голову. В нескольких шагах, за кустом, что-то движется. Низко к земле, с крадущейся грацией. Большой кот. Лесной зверь с приземистым телом, острыми ушами и глазами, горящими голодным огнем.

Он не рычит, просто прижимается к земле, готовясь к прыжку. Все его тело – напряженная пружина, нацеленная на меня.

Адреналин ударяет в кровь. Я готовлюсь бежать. Разворачиваюсь, чтобы рвануть в сторону...

...и врезаюсь.

Не в дерево. В стену. Твердую, теплую, живую. В грудь.

Вскрикиваю от неожиданности и боли, отшатываюсь, но сильные руки мгновенно ловят меня за плечи, не давая упасть. Секунду я просто стою, прижатая к кому-то незнакомому, мое сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Зверь за кустом издает низкий, предупреждающий рык, но не прыгает. Его инстинкты говорят ему, что теперь добыча не одна, а может, и не стоит даже лезть в сражение.

Я поднимаю взгляд, замирая.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, невероятно высокий, так что приходится сильно запрокинуть голову. Широкоплечий, его тело не громоздкое, как у Вара, а скорее выточено из камня, с каждой мышцей на своем месте.

Одежда проста, из грубой шкуры, но сидит на нем так, будто часть его самого. От него исходит волна силы, спокойной и уверенной, как сама земля.

Он не отпускает моих плеч, его хватка крепкая, но не причиняет боли.

Я смотрю на него, и... ноги начинают дрожать. Не от страха перед зверем, который отошел на пару шагов, по-прежнему рыча. От него. От этого мужчины.

Его лицо... совершенно в своей суровости. Высокие скулы, прямой нос, крепкий подбородок. Не грубый, как у Жагура, а скорее... высеченный. Вокруг глаз и у рта залегли тонкие линии, словно от долгих взглядов на солнце или частых улыбок.

И глаза. Боги, его глаза. Они невероятные. Не карие, как у Вара, не голубые, как у Рива. Цвета грозового неба перед бурей – темные, насыщенные, с каким-то внутренним светом. Они смотрят прямо на меня.

Зверь издает еще один рык, более неуверенный. Мужчина не отводит взгляда от меня, но его свободная рука легко скользит вниз, доставая из-за пояса костяной нож.

Движение плавное, хищник чует угрозу и, передумав, низко уползает прочь.

Мужчина не обращает на уходящего зверя больше никакого внимания. Все его внимание приковано ко мне. Он отпускает мои плечи, и его большая, грубая рука, мозолистая от работы или боя, медленно, почти нежно касается моей щеки.

Пальцы слегка проходят по скуле, по моей коже. От его прикосновения по телу пробегает жар.

Я смотрю в эти невероятные глаза цвета грозового неба, и мир вокруг сжимается до точки, где есть только мы двое. Запах леса, страх перед зверем, даже мысли о Жагуре, Варе и Риве – всё отступает. Остается только его взгляд, его тепло, его присутствие, которое давит, но не пугает, а... манит.

Он наклоняется медленно, не отрывая взгляда от моего лица. Без единого слова.

Я чувствую его дыхание на своих губах – теплое, влажное, с привкусом свежего ветра и чего-то дикого, лесного. И знаю, что он тоже ощущает этот ток, прокатывающийся между нами. Даже без слов.

Мое собственное дыхание срывается. Сердце пропускает удар, а затем пускается в бешеный галоп.

Ноги дрожат так сильно, что я чувствую, как подламываются колени.

И вот он в один миг преодолевает расстояние между нашими лицами, его губы касаются моих с пожирающей страстью.

Глава 20

Это не просто поцелуй. Это удар тока, пламя, которое вспыхивает мгновенно и поглощает без остатка.

Его рот накрывает мой с требовательным упоением, которое парализует. Его губы мягкие, но настойчивые, они исследуют мои, притягивают, затягивают в водоворот ощущений.

Мои ладони сами собой поднимаются, хватаются за его широкие плечи, как за спасательный круг.

Я чувствую твердость его мышц под ладонями, жар его кожи, проступающий даже сквозь шкуру. Он прижимает меня ближе, его тело – стена силы, к которой я припадаю, теряя всякое равновесие.

Поцелуй углубляется.

Он приоткрывает рот, и я отвечаю тем же, инстинктивно.

Языки встречаются, сплетаются в диком, первобытном танце, полном голода и желания. Это вкус неизвестного, вкус опасности, вкус чего-то, чего я даже не знала, что жажду.

Глубокий стон вырывается из его груди, гулким эхом отдаваясь в моей.

Я отвечаю тихим всхлипом, задыхаясь от чувств, которые обрушиваются на меня волна за волной.

Его руки скользят вниз по моей спине, притягивая еще плотнее, стирая последний зазор между нашими телами.

Я чувствую каждый контур его тела, его мощь, его... принадлежность. И жар, который сжигает мое тело.

Его поцелуй неистовый, но при этом в нем есть невероятная сосредоточенность, будто он пытается впитать меня всю, запомнить каждый изгиб моих губ, каждый вкус.

Я цепляюсь за него, боясь раствориться в этом ощущении, боясь потерять себя.

Время исчезает. Лес исчезает. Есть только мы. Только этот поцелуй, который ощущается как клятва, как вызов, начало чего-то необратимого и невероятно страстного. Это не просто поцелуй мужчины и женщины.

Это – встреча двух сил, двух судеб, которые только что столкнулись в этом диком месте.

И я чувствую, как под этим поцелуем что-то внутри меня вспыхивает ярче, откликаясь на его огонь. И еще ярче ощущаю, как мое тело окутывает возбуждение и рука дикаря, скользящая по моей талии, только способствует этому.

Время перестает существовать. Есть только этот момент, наполненный дикой, первобытной страстью, которая захватывает и не отпускает.

Я чувствую, как он прижимает меня еще плотнее, как его тело отвечает моему с не меньшей силой. Воздух вокруг нас наэлектризован, он звенит от невысказанных слов и необузданных чувств.

Я готова... готова провалиться в этот омут с головой, забыть обо всем, кроме него, кроме этого огня.

Но затем...

Голоса.

Отчетливые, грубые мужские голоса, доносящиеся откуда-то справа. Близко. Смех, восклицания, звук шагов по листве, бряцание металла. Целая группа.

Звуки врезаются в наш маленький мир, как камни, брошенные в гладь воды. Моментально. Беспощадно.

Страсть не исчезает, но она мгновенно меняет свой характер. Из всепоглощающего огня она превращается в напряжение, в инстинкт. Готовность к опасности.

Дикарь отрывает губы от моих, тяжело дыша.

Его глаза, еще секунду назад помутненные желанием, мгновенно становятся острыми, как лед.

Он не отпускает меня сразу, держит за талию, слегка разворачивая, будто прикрывая собой.

Его взгляд устремлен в сторону звуков, его тело напряжено, как пружина. Мои коленки отказываются удерживать тело, когда я осознаю, что он собрался меня защищать, хотя мы не знаем даже имен друг друга, все, что между нами было – этот поцелуй.

Я тоже оборачиваюсь, сбивчиво дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках. Сердце все еще колотится от поцелуя, но теперь к этому ритму примешивается тревога.

Кто там? Неужели кто-то из новых гостей Жагура?

Из-за плотной завесы листвы выходят четверо мужчин.

Они выглядят усталыми от дороги, но их взгляды цепкие. На поясах – оружие, на лицах – любопытство, которое мгновенно сменяется удивлением.

Они останавливаются, увидев нас. Увидев беловолосую женщину – ту самую, о которой гудит поселение, – стоящую посреди леса с незнакомым мужчиной, прижатую к нему так, что сомнений в их близости не остается.

Они пришли бросить вызов за меня. И только что нашли меня. С кем-то другим.

Воздух застывает. Один из мужчин, самый крупный и явно их лидер, медленно оглядывает моего защитника, затем меня, затем руку на моей талии. На его лице появляется медленно расползающаяся ухмылка, в которой нет ничего приятного – только жадность и предвкушение проблемы.

Дикарь, с которым мы еще две минуты назад целовались, не двигается. Не отпускает меня. Его рука на моей талии сжимается чуть крепче, будто заявляя свои права не только этим пришельцам, но и всему миру.

Он смотрит на них спокойно, его взгляд тверд, в нем нет ни тени страха или смущения, только вызов. Тихий, но мощный. Он нашел меня первым. И он не собирается отступать.

Один из четверых усмехается, почесывая подбородок.

– Кого это мы нашли? Приз решил сам выбрать себе хозяина? – усмешка на лице лидера новичков становится шире.

Он высокий, крепкий, с рыжеватой бородой и шрамом над бровью. Его взгляд бегает по мне, оценивая, как товар.

Тишина возвращается, но теперь она пронизана напряжением, которое вот-вот взорвется.

Напряжением между дикарем и этими новыми претендентами. И мной, стоящей между ними, ощущая на себе взгляды каждого. Взгляды мужчин, прибывших на битву за «беловолосую колдунью», и наткнувшихся на нее в объятиях соперника.

Но игра принимает новый оборот.

Дикарь, с которым у нас случился поцелуй, делает шаг вперед. Всего один. Но этот шаг словно сметает все границы.

Он отпускает мою талию, но его движение не означает отказа от меня. Наоборот – оно означает, что он готов драться за право быть рядом.

Он встает между мной и прибывшими, его широкие плечи полностью закрывают меня от их взглядов. Его тело – стена.

Глаза рыжебородого сужаются. Ухмылка слетает с его лица, уступая место хмурости и решимости.

Он тоже делает шаг вперед. Его рука медленно тянется к большому боевому топору на спине. Остальные трое тут же рассыпаются по сторонам, готовые атаковать по команде.

Воздух вокруг них трещит от невидимой энергии, взгляды скрещиваются, полные вызова и смертельной угрозы.

Мое сердце колотится от понимания, что сейчас, вот прямо здесь, в этом глухом лесу, начнется бой.

Рука рыжебородого ложится на древко топора.

Ладонь моего дикаря опускается к его собственному оружию, примотанному к пояснице тонкой полоской кожи.

Позы мужчин напряжены. Взгляды прикованы друг к другу.

Кажется, вот-вот что-то начнется.

Глава 21

– Она мой приз, – говорит мужчина, сорвавший с моих губ страстный поцелуй, и в его голосе нет ни звука прежней нежности или спокойствия. Только чистая, холодная решимость и предвкушение битвы.

Рыжебородый издает боевой клич и выдергивает топор. Его спутники бросаются вперед.

Дикарь тоже уже движется навстречу противникам. Невероятно быстро для его комплекции, потому что он огромный.

Я отскакиваю назад, инстинктивно ища укрытие.

Первое дерево кажется недостаточно надежным, я прижимаюсь спиной к другому, более старому и широкому стволу, чувствуя его шершавую кору через одежду.

Грохот орудий разрывает тишину леса. Глухие удары, яростные крики, стоны боли. Звуки битвы обрушиваются на меня, резкие и неожиданные.

Я никогда не видела ничего подобного. Это не просто драка, а животная, смертельная схватка.

Я вжимаюсь в дерево, пытаясь стать единым целым с корой. Звуки становятся громче, ближе. Кажется, битва разворачивается прямо рядом со мной.

Зажмуриваюсь, но слышу тяжелое дыхание, топот ног, хрипы.

Представляю, что там происходит, и внутри все сжимается от ужаса.

Не могу смотреть. Не могу видеть кровь, ярость в глазах, жестокость каждого удара. Зажмуриваюсь изо всех сил, хотя это не спасает от звуков, проникающих прямо в сознание.

Прикрываю рот рукой, плотно прижимая ладонь к губам, чтобы не вырвался крик. Не хочу, чтобы они услышали меня, чтобы поняли, как я испугана, как слаба перед этой первобытной жестокостью.

Хочу исчезнуть. Стать невидимой.

Битва гремит вокруг меня. Звуки сдвигаются, удаляются, снова приближаются.

Пот стекает по вискам, спина прилипает к дереву. Каждый удар, каждый стон отдается болью в моем теле. Это происходит из-за меня. Потому что я спровоцировала Жагура начать сзывать дикарей из соседних племен.

Постепенно звуки стихают. Яростные крики сменяются хрипами, затем стонами, затем... тишиной. Тяжелое дыхание. Шорох. Еще один стон, обрывающийся.

А потом... полная тишина. Звенящая, жуткая. Битва окончена.

Я стою так еще несколько мгновений, не решаясь открыть глаза или опустить руку. Чувствую запах – пот и лес, хвоя. Он наполняет легкие, вызывает тошноту.

Медленно опускаю руку от рта. Дрожащими пальцами касаюсь век. Постепенно открываю глаза, привыкая к полумраку под деревьями.

Первое, что я вижу – тела. Четверо мужчин лежат на земле в неестественных позах. Неподвижные, но не мертвые. Я вижу, как грудь одного из них поднимается и опускается в тяжелом, прерывистом дыхании. Они просто... отключились. Устранены, но живы.

И среди всего этого стоит он. Мой защитник. Мужчина без имени.

Он стоит, тяжело дыша, его грудь вздымается под одеждой из шкуры. Нет крови, только синяки, грязь и следы борьбы. Он не держит в руке окровавленный нож. Его руки пусты, но кажутся невероятно сильными. Он просто стоит, излучая ауру подавляющей силы.

Он медленно выдыхает, его взгляд проходит по земле, по лежащим телам, а затем... находит меня.

Я все еще прижата к дереву, дрожа, как осиновый лист. Мои глаза расширены от шока перед силой, которую я только что видела в действии.

Вся страсть поцелуя, весь жар – всё это кажется далеким, нереальным на фоне этой стремительной, сокрушительной победы.

Он делает шаг ко мне. Медленно, уверенно. Шагает через бессознательных врагов, не глядя под ноги.

Его глаза цвета грозы смотрят на меня, и в них нет осуждения моей реакции, нет презрения. Есть только... понимание. И что-то еще. Нечто, что было в его взгляде до поцелуя и во время него. Принадлежность.

Он подходит совсем близко, останавливаясь прямо передо мной. Протягивает руку – ту самую, что только что сокрушала противников. Мозолистую, сильную. Останавливает ее в нескольких сантиметрах от моего лица. Не прикасается. Просто держит там. Как будто предлагает мне коснуться.

Я не могу оторвать взгляда от его глаз. Они чистые. В них нет безумия битвы. Есть только вопрос. Беззвучный. Теперь ты видишь, что я могу? Или, возможно, ты все еще боишься?

Я не могу ответить. Не могу говорить. Мой рот все еще пересох, в горле спазм.

Стою, прижавшись к дереву, вся дрожа, и смотрю на него, на этого дикаря, который только что обезвредил четверых мужчин ради меня, не убив их.

Он защитил меня, хотя мы даже имен друг друга не знаем.

И в этот момент страх и шок смешиваются с тем необъяснимым влечением, которое я почувствовала при нашей первой встрече и во время поцелуя. Он не просто силен. Он контролирует свою огромную силу. Его тело будто создано специально для сражений.

Он выиграл эту небольшую битву. Утвердил свои права без кровопролития.

И я не знаю, что должно произойти дальше между мной и этим неистовством в человеческом обличье, но меня бросает в жар от одной мысли, что он хочет меня.

В нем я вижу... что-то древнее. Неукротимое.

Он медленно опускает руку, но не отходит. Вместо этого, он делает еще один шаг ближе, сокращая оставшееся между нами расстояние до предела. Его взгляд по-прежнему прикован к моему лицу.

– Я Буран, – его голос разрывает тишину. Глубокий, низкий, словно раскат грома после утихшей грозы. В нем нет хвастовства, только простое утверждение факта.

В моей голове тут же вспыхивает воспоминание этого тела – значение имени Буран. Оно значит силу природы. Внезапную, сметающую все на своем пути.

Как зимний шторм, который налегает без предупреждения, завывает в горах, вырывает с корнем деревья и оставляет после себя тишину.

Нечто неудержимое. Опасное. То, что нельзя контролировать.

Он не сводит с меня взгляда, когда его голос становится чуть громче, наполняя собой пространство между нами и лежащими на земле телами поверженных соперников.

И тогда Буран вновь поднимает руку и касается моей щеки.