Текст книги "Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 35

Он отстраняется, и я чувствую, как прохладный утренний воздух касается моей разгоряченной кожи, принося с собой бодрящую свежесть.

Вкус его губ все еще ощущается на моих, терпкий и властный, и я невольно провожу по ним языком, вспоминая его требовательный напор, его первобытную, всепоглощающую силу.

Тело ноет приятной усталостью, а внутри – странное, пульсирующее тепло, чувство наполненности и какой-то… правильности происходящего.

Мы возвращаемся на поляну, и я подхожу к Лие, в Скал усаживается у костра. Он мельком взглядывает на меня, и в его темных глазах я улавливаю ответный огонек, быстро скрытый под обычной непроницаемостью.

Девочка лежит на подстилке из веток, ее маленькое тельце все еще сотрясает озноб, но жар, кажется, уже не такой сильный, как ночью. Пульс все еще слаб, но уже стал ровнее, она на грани, но еще борется.

– Воды, – мой голос звучит на удивление уверенно и звонко. Я смотрю на одного из воинов Скала. Тот, помедлив секунду, подчиняется.

– Огонь поддерживать, – командую я, чувствуя, как во мне просыпается былая медсестринская хватка, но теперь окрашенная какой-то новой уверенностью. – И принесите большой плоский камень, если найдете. Чистый. И еще… Мне нужны широкие, чистые листья, как можно больше. И тонкие гибкие ветки, если найдете у ручья.

Я указываю в сторону ручья. Ива – ее кора обладает жаропонижающими свойствами, это я помню.

Дикари переглядываются, но отправляются выполнять. Скал наблюдает молча, не вмешиваясь.

Пока один уходит за листьями и ветками, я снова опускаюсь на колени рядом с Лией.

Смачиваю тряпицу, оторванную от своей шкуры, в воде и методично, сантиметр за сантиметром, начинаю обтирать ее горящее тело: лоб, шею, подмышки, паховые складки, сгибы локтей и коленей. Испарение воды должно помочь снизить температуру. Затем прошу второго дикаря принести горячих углей на найденном плоском камне. Когда он это делает, я достаю свой острый осколок камня.

– Что ты делать? – с опаской спрашивает он.

– Очищаю путь для силы, – отвечаю загадочно, прокалывая на огне острый камень.

На самом деле, я просто стерилизую его, насколько это возможно. Он мне может и не пригодиться, но это выглядит внушительно.

Возвращается первый дикарь. Он протягивает мне охапку крупных, гладких листьев и несколько гибких ивовых прутьев.

– Хорошо, – киваю с удовлетворением. – Теперь котелок с водой на огонь. Доведите до кипения. Листья пока сложите здесь.

Они почти с готовностью подчиняются. Пока вода закипает, я осторожно счищаю немного коры с ивовых прутьев своим прокаленным камнем. Это долго и трудно, но я не сдаюсь. Затем бросаю эту кору в закипевшую воду.

Если это действительно ива, отвар должен помочь. Если нет – горячее питье больному ребенку не повредит, если она сможет глотать.

Пока «лекарство» настаивается, я продолжаю обтирать Лию, используя принесенные чистые листья как прохладные компрессы, постоянно смачивая их.

Прошу дикарей следить, чтобы вода для обтираний всегда была свежей и прохладной. Они смотрят на мои действия с возрастающим интересом и даже некоторым благоговением, особенно когда я начинаю тихо напевать что-то себе под нос – старую колыбельную, но придавая ей монотонность и ритм заклинания.

Время идет. Солнце поднимается все выше, его лучи начинают пробиваться сквозь кроны деревьев, освещая поляну. Я чувствую на себе пристальный, немигающий взгляд Скала. Он ждет.

Наконец, мой «отвар» готов. Он пахнет горьковато, древесной корой. Остудив его до чуть теплого состояния, я начинаю по капле поить Лию, приподнимая ей голову. Она глотает с трудом, но глотает. Это уже маленькая победа.

Я сижу рядом с Лией, держа ее маленькую руку в своей, и продолжаю тихо напевать. Я спокойна. Сосредоточена. Я делаю все, что в моих силах, используя свои знания и тот минимум, что есть под рукой. Главное – не сдаваться.

Проходит еще час. Или два. Я потеряла счет времени. Солнце уже высоко.

И вдруг Лия вздрагивает. Ее ресницы трепещут. Она глубоко, почти без усилий, вздыхает. А потом еще раз, уже ровнее. Я кладу руку ей на лоб. Жар… он определенно стал меньше! Кожа под моей ладонью влажная от испарины, а не сухая и горячая, как раньше.

Девочка открывает глаза. Мутный взгляд постепенно проясняется. Она смотрит на меня.

– Пить… – шепчет она едва слышно, но уже более требовательно.

Слезы радости обжигают мои глаза.

Она будет жить и ее не бросят здесь!

Мои знания, настойчивость, и, возможно, немного удачи с ивовой корой – все это сработало!

Я поворачиваю голову к Скалу.

Он все так же сидит у дерева, неподвижный, как изваяние, но теперь он смотрит на меня иначе.

На его губах играет едва заметная, но отчетливая усмешка. И в его темных глазах… я вижу не просто изучающее внимание.

Я вижу что-то похожее на… одобрение? Или даже с трудом скрываемое восхищение.

Глава 36

На сосредоточенном лице Скала появляется даже что-то на подобии одобрительной ухмылки.

Один из его воинов, тот, что поздоровее, без напоминаний торопливо протягивает мне камень с вырубленной выемкой, наполненной питьевой водой.

Я осторожно пою Лию. Девочка жадно, но уже более уверенно глотает, ее глаза не затуманены лихорадкой, в них появляется слабый, но ясный огонек жизни.

Я смачиваю край своей одежды и бережно протираю ее лицо, убирая капельки пота и грязь. Она благодарно прикрывает веки.

Скал медленно поднимается и подходит.

Он не смотрит на Лию, потому что его взгляд прикован ко мне.

– Дар силен, Галина, – его голос звучит ровно, но я улавливаю в нем новые, почти уважительные нотки. – Ты нужна мне. Очень.

Он протягивает руку и на мгновение касается моего плеча – жест мимолетный, но весомый. От этого простого прикосновения по телу пробегает знакомая волна тепла и странного волнения.

– Собираться, – коротко бросает он своим людям, уже отворачиваясь. – Уходим немедля.

Двое его воинов начинают торопливо собирать их скудные пожитки: скатывают шкуры, проверяют целостность топориков, тушат остатки костра, тщательно засыпая их землей.

Я же полностью сосредотачиваюсь на Лие. Девочка все еще очень слаба, но жар спал, и это главное.

– Попей еще немного, – шепчу я, снова поднося емкость с водой к ее губам. – Тебе нужны силы.

Лия послушно делает несколько глотков.

– Спасибо… – ее голос едва слышен, как шелест сухих листьев.

– Все будет хорошо, маленькая, – я стараюсь улыбнуться ей как можно ободряюще, хотя сердце все еще тревожно бьется при мысли о Скале и нашем будущем. – Ты сильная, ты справишься.

Я осматриваю ее внимательнее. Кожа бледная, но уже не такая восковая, дыхание ровное.

Я поправляю ее импровизированную подстилку из веток и листьев, стараясь сделать ее хоть немного удобнее.

Затем ищу глазами что-то, во что можно было бы ее завернуть потеплее для перехода. Одна из шкур, на которых спали похитители, кажется достаточно чистой и мягкой. Подходит, за неимением чего-то лучшего.

– Дай сюда, – говорю настороженному дикарю, указывая на шкуру.

Он смотрит на меня с удивлением, потом на Скала, который наблюдает за нами со своего места у дерева, прислонившись к стволу и скрестив руки на груди. Скал едва заметно кивает. Дикарь неохотно отдает мне шкуру.

Я осторожно заворачиваю в нее Лию, как в кокон, оставляя открытым только ее личико. Затем обращаюсь к тому же воину:

– Ты понесешь ее. Аккуратно. Как самое дорогое сокровище. Понял? Если с ней что-то случится в пути… Хозяин будет недоволен.

Мой голос звучит неожиданно властно, и дикарь, который еще вчера смотрел на меня как на добычу, теперь почти испуганно кивает и очень бережно, насколько это возможно для его грубых рук, поднимает завернутую в шкуру Лию.

Лагерь почти собран. Скал подходит ко мне.

– Ты готова? – спрашивает он и я чувствую в его голосе довольство.

Я киваю, выпрямляя спину. Да, я готова. К чему угодно.

И в этот самый момент, когда мы уже собираемся двинуться в путь, из глубины леса, тяжело дыша и спотыкаясь, выбегает растрепанный дикарь.

– Хозяин! – хрипит он. – Беда! Следы! За нами… идут!

Скал мгновенно напрягается. Вся его расслабленность, намек на теплоту исчезают, словно их и не было. Его фигура снова превращается в изваяние из холодного камня, а глаза вспыхивают ледяным огнем.

– Кто? – его голос резок, как удар кнута.

– Чужие! – выпаливает дикарь, с трудом переводя дух. – Из… того поселения! Где… беловолосая… была! Двое! Сильные… очень быстрые!

Сердце мое делает кульбит и пускается в галоп, заходясь в бешеном, оглушительном ритме. Двое. Из того поселения. Сильные. Быстрые.

Это точно Вар и Рив, они вышли на след похитителей, собираются отыскать меня.

Волна эмоций захлестывает меня, такая сильная, что я едва не падаю. Радость?

Да, безумная, всепоглощающая радость от того, что они не бросили, что они здесь, рядом!

А еще я чувствую ужас за них.

Потому что Скал не отпустит меня просто так, особенно теперь, когда я на его глазах вылечила Лию. И после того, что случилось между нами у озера…

Этот человек, нет, это существо, сломавшее руку своему воину одним движением, обладающее такой властью, что заставляет дрожать всех вокруг, если Вар и Рив столкнутся с ним…

Я не знаю, кто выйдет победителем.

Я смотрю на Скала.

Его лицо непроницаемо, но я чувствую, какая ярость сейчас клокочет в нем.

Он медленно поворачивает голову ко мне.

Его взгляд тяжелый, буравящий. В нем нет больше и следа того мимолетного одобрения, что я видела мгновение назад.

Только холодный расчет…

Он видит, что я обрадовалась.

Мое бешено колотящееся сердце, радость, так неосторожно мелькнувшая в моих глазах – он все это видит, все понимает.

– Так вот почему твой дар так легко проявился, Галина? – его голос звучит тихо, почти вкрадчиво, но от этого еще страшнее. – Ты тянула время? Ждала их?

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в ствол дерева.

Глава 37

Темные глаза Скала теперь буравят меня насквозь, полные холодной ярости и подозрения.

– Нет! Я… я не знала! – лепечу я, но голос мой звучит слабо и неубедительно даже для собственных ушей.

Радость, так неосторожно мелькнувшая на моем лице при мысли о Варе и Риве, теперь оборачивается против меня.

Скал не отвечает. Он лишь коротко, властно бросает своим людям:

– Уходим! Быстро! Замести следы! Девчонку – вперед! Белокурую – за мной!

Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он почти волоком тащит меня за собой в чащу.

Боль от его пальцев отрезвляет, прогоняя остатки эйфории от успеха с Лией.

Мы несемся сквозь лес.

Скал движется с невероятной скоростью, не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу, на колючие кусты, рвущие одежду.

Я едва поспеваю за ним, спотыкаясь, мои легкие горят, сердце готово выпрыгнуть из груди.

Позади тяжело дышит дикарь, несущий Лию, закутанную в шкуры.

А за нами – Вар и Рив. Я не вижу их, но чувствую их присутствие каждой клеточкой тела. Они здесь. Они идут за мной, чтобы вытащить из этой передряги.

И тут же я ощущаю леденящий страх за них. Скал – это не Жагур, не рядовой воин. Что будет, если они сойдутся в битве? Кровь стынет в жилах при мысли об этом.

Это не будет рыцарской дуэлью, а скорее кровавым побоищем между мужчинами. Я хочу избежать такого, во что бы то ни стало.

– Быстрее! – рычит Скал, дергая меня за руку так, что я едва не падаю. Он чувствует, что преследователи близко.

Скал резко меняет направление, сворачивая в густые заросли, где почти нет тропы.

Мы продираемся сквозь колючки, перепрыгиваем через поваленные деревья. Дикарь с Лией на руках начинает отставать.

– Хозяин… я… не могу… быстро… она… – задыхаясь, бормочет он.

Скал резко останавливается.

Его взгляд, брошенный на замешкавшегося воина, полон ледяного презрения.

На мгновение мне кажется, что он сейчас прикажет бросить Лию или даже убьет самого воина за промедление. Я уже открываю рот для отчаянного протеста, готовая снова бросить ему вызов, но Скал делает нечто совершенно неожиданное.

Он отпускает мою руку, делает два быстрых шага к воину, несущему Лию. Не говоря ни слова, он просто отстраняет дикаря в сторону движением плеча – тот едва не падает, – а затем сам, с удивительной легкостью для своего огромного роста, подхватывает обмякшее, завернутое в шкуры тельце Лии на руки.

Он держит ее бережно, почти… нежно, насколько это слово применимо к этому существу. Одна его могучая рука поддерживает спинку и голову девочки, другая – ее ножки.

– Не мешать, – коротко бросает он ошеломленному воину, который теперь стоит с пустыми руками, и снова устремляется вперед, теперь уже неся Лию.

Я смотрю на него во все глаза, потрясенная.

Мы продолжаем бежать, но Скал резко останавливается у подножия невысокого, но крутого скального уступа. Он быстро оглядывается, оценивая ситуацию, затем толкает меня к камням.

– Лезь! – командует он. – Быстро!

Уступ почти отвесный, но есть небольшие выступы, за которые можно уцепиться. Скал, все еще держа Лию одной рукой, другой начинает карабкаться вверх с поразительной ловкостью и силой, одновременно подталкивая и подтягивая меня.

Для меня же этот подъем – настоящее испытание, граничащее с пыткой. Я, никогда в жизни не занимавшаяся скалолазанием, сейчас судорожно цепляюсь за каждый крошечный выступ, за каждую трещинку в камне.

Пальцы, не привыкшие к такой нагрузке, мгновенно немеют и начинают скользить, ногти скребут по шершавой поверхности, грозя сломаться.

Голова кружится от высоты и от того, что Скал, не особо церемонясь, то подталкивает меня снизу своей каменной рукой, то резко дергает вверх, почти отрывая от скалы, не давая времени найти надежную опору.

Мое дыхание сбивается, превращаясь в хрип, а в глазах темнеет от страха сорваться вниз, на острые камни.

Я чувствую каждый острый край выступа своей израненной стопой, каждый камушек, норовящий выскользнуть из-под ноги.

За нами карабкаются остальные дикари из подручных Скала.

Мы почти на вершине. Еще один рывок, и Скал уже стоит на узкой, скалистой площадке уступа, быстро оглядываясь.

Он ставит меня рядом с собой, его рука все еще удерживает мое плечо, не давая отступить.

Внизу, под нами, лес кажется темным, бурлящим морем.

И в этот самый миг из этого моря, из-за плотной стены деревьев, вырываются они Вар и Рив.

Они не просто появляются – они врываются на небольшую поляну у подножия уступа, словно два древних бога войны, сошедшие с небес в своем праведном гневе.

Их одежды из шкур разорваны в клочья после бешеной погони, волосы спутаны, на лицах и телах – свежие царапины, из которых сочится кровь, смешиваясь с потом и грязью.

В глазах Вара полыхает багровое пламя неукротимой ярости, такой силы, что, кажется, сами деревья вокруг съеживаются от этого испепеляющего взгляда.

Рив, обычно более сдержанный, сейчас не уступает ему в бешенстве – его голубые глаза превратились в два осколка льда, в которых застыла смертельная угроза, а плотно сжатые губы обнажают стиснутые зубы в безмолвном зверином оскале.

Их лица, грубые и обветренные, сейчас искажены такой мукой, такой яростью и такой отчаянной тревогой за меня, что у меня перехватывает дыхание.

Увидев нас на уступе – меня, стоящую рядом со Скалом, и его воинов, – они одновременно издают яростный, первобытный рев. Звук этот, многократно усиленный эхом скал, прокатывается по лесу, заставляя птиц испуганно замолкнуть.

Скал, уже стоя на вершине уступа, медленно и подчеркнуто бережно опускает Лию на каменистую землю у своих ног.

Девочка тихо стонет, но он не обращает на нее внимания.

Он поворачивается к Вару и Риву, стоящим внизу. Его движения плавные, лишенные какой-либо суеты, в них сквозит уверенность хищника, полностью контролирующего ситуацию.

На его лице, которое я теперь могу видеть лучше в свете дня, медленно расползается хищная, почти издевательская усмешка.

Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, в котором читается собственничество. Затем его взгляд медленно перемещается вниз, на Вара и Рива. И в этом взгляде – чистое, неприкрытое презрение и вызов.

– Она моя, – его голос звучит спокойно, но в нем такая уверенность, что у меня по спине бегут мурашки.

Он делает знак своим людям, и они начинают сталкивать вниз большие камни, преграждая путь Вару и Риву. Грохот камнепада смешивается с яростными криками моих мужчин.

А Скал снова хватает меня за руку и тащит дальше, вглубь скалистого плато.

Глава 38

Каждый шаг по острым, неровным камням отзывается болью в моих израненных ступнях, но я молчу, боясь привлечь гнев Скала.

Он и без того зол, считает, что я тянула время – ждала своих мужчин.

Тут ветрено. Редкие, чахлые кустики цепляются за жизнь в расщелинах, острые пики скал рвут серое, низко нависшее небо.

Мы идем быстро, почти бегом, и я чувствую, как последние силы покидают меня. Сердце все еще бешено колотится, но теперь это не только от страха за Вара и Рива, но и от дикой усталости.

Я едва переставляю ноги, спотыкаясь о каждый камень.

Мы идем так несколько часов почти в полнейшей тишине. Скал даже не смотрит на меня…

Наконец, когда солнце уже начинает клониться к западу, окрашивая небо в багровые тона, Скал выбирает для привала небольшую, укрытую от ветра лощину между двумя высокими скалами. Здесь чуть теплее, и ветер не так яростно рвет одежду.

Мы делаем привал, Скал отпускает мою руку, и я растираю занемевшее предплечье, чувствуя, как под кожей пульсирует боль от его железной хватки.

Он подходит к Лие, на мгновение склоняется над ней, всматриваясь в ее лицо, затем выпрямляется и поворачивается ко мне.

Его темные глаза, в которых снова не прочитать никаких эмоций, кроме холодной сосредоточенности, впиваются в меня.

– Ты их знать, – это не вопрос, а утверждение, произнесенное его низким, ровным голосом. – Тех двое. Внизу.

Я молчу, сердце замирает. Что ответить? Ложь он почувствует сразу…

Не успеваю я даже открыть рта, как тишину лощины разрывает низкое, утробное рычание, оно доносится не с одной стороны, а сразу с нескольких, отражаясь от скал, окружая нас.

Скал мгновенно разворачивается, его тело напрягается, как натянутая тетива, а его воины вскакивают на ноги, здоровый выхватывает короткое копье, раненый неуклюже пытается поднять свой каменный топор здоровой рукой.

Из-за валунов, из темных расщелин в скалах сначала появляется одна тень, потом другая, третья… пять, шесть, семь… целая стая…

Огромные, поджарые твари, похожие на волков, но крупнее и злее. Их шерсть буро-серая, сливающаяся с камнями плато, глаза горят в полумраке желтым, голодным огнем. Низко припав к земле, они медленно, не спуская с нас глаз, начинают смыкать кольцо. Клыкастые пасти приоткрыты, из них вырывается тихое, угрожающее урчание.

Господи, на мгновение я и забыла в каком мире нахожусь!

– Скальные стервятники! – шипит здоровый воин, его лицо бледнеет. – Много…

Я инстинктивно бросаюсь к Лие, пытаясь закрыть ее своим телом, хотя понимаю всю тщетность этой попытки. Девочка тихо стонет, ее глаза широко раскрыты от ужаса.

Начинается настоящий ад.

Скал издает яростный, гортанный клич, больше похожий на рык медведя, и бросается в самую гущу. Его топорик превращается в белую молнию, оставляя за собой кровавые росчерки на шкурах стервятников.

Все перед моими глазами смазывается в один сплошной, кровавый хаос. Я вижу только мелькающие тени огромных зверей, их оскаленные, клыкастые пасти, слышу их утробное рычание, предсмертный визг, яростные крики мужчин.

Я вжимаюсь в холодный камень скалы, закрывая голову руками, но это не спасает. Кажется, весь мир сузился до этой маленькой каменной поляны, где идет беспощадная битва не на жизнь, а на смерть.

Скал дерется как одержимый, как воплощение самой разрушительной силы природы. Вокруг него вырастает гора из мертвых и умирающих стервятников, но они все лезут и лезут, словно их порождает сама тьма.

Вскоре Скал остается один против семерых или восьмерых разъяренных хищников. Он понимает, что это конец.

Он бросает на меня короткий, приказывающий взгляд, полный мрачной решимости.

– Ко мне! – рычит он, и в его голосе нет больше ни капли прежнего спокойствия.

Он делает несколько отчаянных ударов, отбрасывая ближайших зверей, и в следующее мгновение оказывается рядом со мной. Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он тащит меня за собой.

Мы бежим, спотыкаясь, по каменистой почве, Скал одной рукой отбивается от самых настырных стервятников, которые преследуют нас, другой – безжалостно влечет меня вперед.

И тут, в этом бешеном беге, сквозь шум крови в ушах и собственный сбивчивый пульс, до меня доходит ужасающая мысль. Одно короткое, пронзительное осознание, от которого все внутри холодеет.

Лия.

Девочка. Мы оставили ее там, на поляне. Она же сейчас в ужасе, брошенная там…

Нет!

Это осознание обрушивается на меня с такой силой, что я на мгновение забываю и о Скале, и о стервятниках, и о собственной безопасности. Есть только маленькая, беззащитная девочка, которую я невольно обрекла на страшную смерть.

Не думая, я резко останавливаюсь, упираясь ногами в землю. Скал, не ожидавший такого сопротивления, протаскивает меня еще на шаг, его хватка на моей руке становится невыносимо болезненной.

– Что еще?! – рычит он, его лицо искажено яростью от моего неповиновения и напряжения погони.

Я смотрю назад, туда, где осталась Лия, и во мне взрывается отчаяние и вина, полностью перекрывая страх, но я знаю, что Скал не отпустит меня просто так.

Даже если я буду умолять – он не станет спасать Лию, потому что возле тех скал слишком опасно, а все его воины мертвы или погребены под телами стервятников.

Но я не могу бросить ее там, точно не после того, как спасала, а даже если бы и нет…

Стиснув зубы, перевожу взгляд на громадную гору мышц, тянущую меня вперед.

Предплечье Скала оказывается у меня перед лицом, я набираю полные легкие воздуха и решаюсь… впиваюсь в него зубами, как дикий зверек, с такой силой, что чувствую солоноватый, металлический вкус крови и пота.

Он резко отдергивает руку, дальше из его груди вырывается не то рык, не то стон от неожиданной боли и ярости. Хватка его громадной руки на мгновение ослабевает.

Этого достаточно.

Я вырываюсь и, не оглядываясь, бегу за Лией в облако еще не успевшей осесть пыли.