Текст книги "Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 51

Воздух здесь теплый и густой, пахнет мужским потом, кожей и дымом.

Мои глаза привыкают к полумраку, и я снова вижу три огромных тела и пустое место между двумя из них. Место для меня.

Другого выбора нет. Повернуться и уйти – плохая идея, потому что я очень устала, тем более, чтобы искать шкуры для сооружения нового места для сна. Чтобы выспаться, места рядом с Даном хватит только Лие.

А выспаться мне надо.

Я тихо ложусь между двумя громадными, теплыми телами. Я опускаюсь на спину, стараясь не касаться ни одного из них, занимая как можно меньше места, но это невозможно…

Жар, исходящий от них, окутывает меня с двух сторон.

Я лежу, затаив дыхание, как мышь между двух спящих львов, и молюсь, чтобы они не проснулись.

В какой-то момент Буран во сне поворачивается на бок, в мою сторону.

Его тяжелая, могучая рука падает мне на живот. Я замираю, боясь дышать, не шевелюсь, жду, что он уберет руку, но он не убирает. Наоборот, его пальцы чуть сжимаются, и он притягивает меня ближе к своему горячему телу.

И почти в то же мгновение я чувствую движение с другой стороны.

Скал тоже сдвигается, его плечо касается моего, а его нога ложится поверх моих ног. Я оказываюсь в настоящем капкане из сильных, горячих мужских тел. Они спят?

Боже, лишь бы спали, иначе точно услышат, как быстро и сильно бьется мое сердце.

Я зажмуриваюсь…

Рука Бурана на моем животе начинает медленно, почти лениво, двигаться вверх. Его пальцы, грубые и мозолистые, оглаживают мои ребра, поднимаются к груди. Пальцы забираются под ткань моей одежды и сжимают напряженный сосок.

Прикусив нижнюю губу, я сдерживаю стон.

Поворачиваю голову в сторону Скала, и мои губы почти касаются его плеча. И тут я понимаю – он не спит…

Его глаза открыты и смотрят на меня в темноте тяжелым, пронзительным взглядом. Его рука, лежавшая до этого неподвижно, приходит в движение. Она скользит по моему бедру, властно и уверенно, заставляя меня замереть.

– Не спать, маленькая? – спрашивает Скал шепотом.

– Н-нет… – отвечаю я так же тихо.

В это же мгновение рука Бурана полностью накрывает мою грудь, его большой палец медленно, круговыми движениями, поглаживает напряженную горошинку, и я невольно выгибаюсь, в этот раз издавая тихий стон.

В ответ на это рука Скала на моем бедре сжимается сильнее, его пальцы пробираются выше, под край моей одежды, касаясь обнаженной кожи.

Они действуют без слов, их дыхания становятся тяжелее, сливаясь в один общий, рваный ритм.

Я чувствую, как их тела напрягаются, как пробуждается их мужская сила… чувствую, как их твердость, их раскаленные поршни, прижимаются к моим бедрам с обеих сторон, не оставляя мне ни сантиметра свободного пространства, ни единого шанса на бегство.

А я и не знаю хотела бы ли сбежать…

Буран наклоняется и его губы находят мою шею, оставляя на ней дорожку обжигающих поцелуев.

Скал, с другой стороны, приподнимается на локте и его темные глаза пожирают меня в полумраке. Он ничего не говорит, но его взгляд красноречивее любых слов.

По моему телу проносится дрожь.

Прикосновения Скала точные и холодные, как прикосновения к ледяной глыбе, но под этой внешней стужей скрывается неумолимый внутренний огонь. Его рука властно движется по моему телу, исследуя, присваивая, оставляя за собой след из мурашек, которые рождаются не от нежности, а от осознания его всепоглощающей, почти нечеловеческой силы.

Поцелуи Бурана на моей шее и плечах – как языки пламени, его ладони, широкие и горячие, блуждают по мне, не спрашивая, а беря, утверждая свое право.

Две твердые, напряженные горошинки на моей груди давно уже стали болезненно-чувствительными маячками, на которые по очереди отзываются то расчетливые пальцы Скала, то обжигающее дыхание Бурана.

И в тот момент, когда мне кажется, что я больше не выдержу, что мое тело и разум вот-вот разорвутся на части, я чувствую третье прикосновение… Валра.

Он проснулся. Или не спал вовсе. Его огромная тень накрывает нас, и я чувствую, как Скал и Буран на мгновение замирают, их движения останавливаются.

В шатре повисает густая, звенящая тишина. Чувствую, как его рука, огромная и горячая, как поток застывающей лавы, ложится на мой живот.

Я вздрагиваю, дыхание сбивается еще сильнее.

Его вторая рука находит мою ногу, поглаживает ее от колена до самого бедра, заставляя меня судорожно выгнуться и застонать в губы Скала, который в этот момент снова целует меня. Его поцелуй теперь лишен холода – в нем только чистый, первобытный голод, подогретый появлением еще одного соперника.

Я чувствую, как пальцы Скала, холодные и точные, находят грубые кожаные завязки на моем плече. Он не рвет их, а медленно, с пугающей сосредоточенностью, развязывает узел один за другим.

В это же время горячая ладонь Бурана скользит по моей спине, и я ощущаю, как край моей одежды из грубой шкуры начинает медленно сползать вниз, открывая кожу ночному воздуху.

Я вздрагиваю, когда прохлада шатра касается моего обнаженного плеча и лопатки, но дрожь тут же сменяется новой волной жара – губы Валра находят это место и покрывают его дорожкой обжигающих поцелуев. Я чувствую, как он вдыхает запах моей кожи…

Скал заканчивает с завязками, и теперь Буран двумя руками берется за края моей одежды. Шершавая, грубая ткань скользит по моей груди, животу, бедрам, и это медленное трение вызывает целую бурю мурашек и заставляет кожу гореть.

Я остаюсь лежать перед ними на мягких мехах полностью обнаженной. И слышу, как их дыхания становятся тяжелее, сбиваются. Они… они рассматривают меня… все трое.

Глава 52

– Готова, маленькая? – шепчет Скал мне на ухо.

– Да… – тут же выдыхаю, рассматривая их троих, огромных, могучих и таких возбужденных… моих… из-под приоткрытых ресниц.

Это похоже на картину из какого-то древнего, дикого мифа. Три бога войны, три первобытных титана после великой битвы, взирающие на свой самый ценный трофей. Их огромные тела, влажные от пота, поблескивают в неверном свете догорающих углей костра.

Ближе всех, слева от меня, навис Скал. Его тело – это тело воина, высеченное из холодного, серого камня. Ни капли лишнего жира, только сухие, рельефные мышцы, покрытые сетью старых белесых шрамов. Он не такой массивный, как двое других, но в его жилистой силе чувствуется смертельная эффективность.

Справа, почти касаясь моих волос, склонился Буран. Он – воплощение дикого леса. Широкие, могучие плечи, густые темные волосы, падающие на лоб, мощная грудь. Его кожа смуглая, а тело кажется более гибким, звериным, чем у Скала. Он пахнет дождем и хвоей. Его глаза цвета грозового неба смотрят на меня с неутоленным, все еще горящим огнем.

А между ними, чуть позади, возвышается Валр. Он самый крупный из них, настоящий вулкан из мышц и горячей крови.

Он сидит, опершись на руку, и его янтарные глаза медленно обводят мое тело, от кончиков пальцев на ногах до растрепанных волос. В его взгляде нет холодной расчетливости Скала или пытливого огня Бурана. В его взгляде – простое, чистое, мужское чувство собственника.

Вижу, как Валр скользит рукой по второй моей ноге и устраивает ее на своем плече, а тогда… тогда я ощущаю, как к моему лону прижимается его твердость.

Одно движение бедрами и я… я смогу ощутить его полностью…

– Ты не была готова к этому, – шепчет, склонившись к моему уху и заставив мои ноги выгнуться, – обещаю.

Одно мгновение, когда Валр толкается внутрь меня – кожа горит от поцелуев Бурана и Скала. Их руки и губы везде. Я выгибаюсь, чувствуя все их желания каждой клеточкой своего тела.

Усталости больше нет, есть только желание. Одно на четверых.

Валр внутри меня наконец-то начинает двигаться быстрее, с каждым толчком шалаш заполняется все более громкими шлепками кожи об кожу и шумными, срывающимися дыханиями, а еще – моими стонами.

Я выгибаюсь, мои руки погружаются в чьи-то жесткие волосы, а через секунду мой рот накрывают губы в жарком, нетерпеливом поцелуе, похожем на тягучий десерт.

Все сливается в одно крышесносное ощущение, я как единый пульсирующий нерв.

Пальцы Скала ласкают мои соски, пока Буран целует меня, а Валр двигается внутри… горячо, сильно, неотвратимо…

Я вскрикиваю прямо в губы Бурана и моя рука сама собой скользит вдоль его большого разгоряченного торса. Я запускаю ладошку под мех, повязанный у него на бедрах и нащупываю его немалую возбужденную плоть.

Буран вздрагивает, когда я провожу по нему рукой… отстраняется, смотрит на меня пылающими глазами, а тогда опускает потемневшие глаза вниз, туда, где моя рука касается его. Смотрит. Изучает.

Валр хватает меня за бедра и переворачивает, несколько грубых, на грани бешенства и наслаждения, движений – и он кончает. Чувствую, как дрожит за моей спиной всем своим большим телом, дышит мне в затылок, нависнув сверху.

Чувствую его запах: разгоряченная кожа, смешанная с острым, солоноватым, мужественным запахом пота.

Валр падает на шкуры рядом и дарит мне нежный поцелуй в губы. Его глаза горят чем-то… похожим на восхищение, когда он смотрит на меня. И еще там до сих пор осталась немалая доля возбуждения.

В ту же секунду я ощущаю другие крепкие руки, сжимающие мои ягодицы.

– Не бойся маленькая, – слышу шепот Скала возле уха, теперь он склонился надо мной и покрывает поцелуями плечо, – я не сделаю тебе больно.

– Я… я не боюсь, – отвечаю.

Вижу, как на губах Валра появляется улыбка.

– Кажется, ей нужна не осторожность.

Он опускает руку вдоль моего тела и нащупывает грудь.

Тогда я чувствую, как в меня проникает Скал, продолжая укрывать меня дорожками поцелуев. Он знает, инстинктивно понимает, что я уже почти на грани, поэтому ему не нужно наращивать темп – он не играет в эти игры. Я ощущаю, как его стержень вколачивается в меня со всей интенсивностью, вырывая из моего горла стоны наслаждения.

Это сводит меня с ума и одновременно с каждой секундой толкает ближе к вершине…

Мой взгляд падает на Бурана. Он стоит на коленях слева от нас, теперь и сам водит по своему возбужденному естеству рукой, наблюдая за нами пристальным взглядом, тяжело дыша.

Я тянусь к нему рукой, Буран подается ближе.

Опускаю руку чуть выше того места, что выказывает все его возбуждение, опускаю вниз, обвожу пальцами весь его диаметр и в награду этому получаю стон наслаждения.

А тогда я опускаюсь ниже и накрываю губами чувственный участок почти на самом кончике. Буран вздрагивает, но остается на месте. Я ощущаю, как он наблюдает за каждым моим движением.

И не только он.

Краем глаза вижу, что Валр с жадностью следит за малейшим движением моих губ. А еще, кажется, то, что находится чуть ниже его шикарного торса снова затвердело от увиденного.

– Это… это красиво, – комментирует он хриплым до невозможности голосом.

Чувствую, как сзади сосредоточенно в меня проникает и отступает Скал, с каждой секундой все неистовее и подстраиваюсь под общий ритм, глубже беря в себя Бурана и скользя по всей его длине ладошкой.

Он опускает руки и сжимает мои волосы, фиксируя меня на месте, будто если я сейчас остановлюсь – это будет самая большая катастрофа в его жизни, закидывает голову назад и тяжело дышит.

С каждым мигом держаться все труднее, потому что я уже на грани, но у меня получается получить в награду еще несколько низких стонов Бурана.

А тогда… мое тело начинает безвольно содрогаться и меня волна за волной накрывает потрясающий оргазм.

Спустя пару мгновений, когда экстаз немного отступает, чувствую, как Скал и Буран тоже достигают вершины, извергаясь так неистово, будто это был первый интим в их жизни…

Глава 53

Сон постепенно обволакивает меня… перед глазами встают нечеткие, как во сне, образы. О Толике, его ворчании, его редких, но таких ценных улыбках. О детях – их первых шагах, их свадьбах, внуках, их теплых ладошках в моей руке, их беззаботном смехе.

На щеках проступают слезы, тихие, горячие. Слезы по той, другой Галине, которая осталась там, в другом мире, на другой планете. По ее простой, понятной жизни, по ее маленьким радостям. Но, к моему собственному удивлению, в этих слезах нет горечи. Только светлая грусть.

Я счастлива…

Я жива, и я нужна не просто кому-то, а многим, только здесь я обрела настоящее женское счастье. И это ощущение здесь, в этом диком, первобытном мире, гораздо острее и ярче, чем когда-либо прежде…

С этой мыслью я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Утром просыпаюсь, и никого из мужчин рядом уже нет. Я одна в шалаше. Воздух прохладный, угли костра почти остыли. Я быстро нахожу свою одежду и натягиваю ее, чувствуя себя немного неловко и уязвимо.

Выйдя на улицу, я обхожу шатер, чтобы сходить в лес по-маленькому, и, не успевает пройти и несколько шагов, понимаю – что-то не так.

Тишина. Абсолютная, неестественная. Лес затих. Животные не издают ни звука. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых, ни шелеста листвы. Только звенящая, напряженная тишина, от которой у меня по спине бежит холодок.

Внезапно я слышу шепот из тени ближайших деревьев. Голос низкий, настойчивый, зовущий меня по имени... я замираю, вглядываясь в густой подлесок… и вижу очертания тел Вара и Рива.

Они здесь! Они все-таки нашли меня! А за ними – десятки, если не сотни людей, прячущихся между деревьев и наблюдающих за жизнью поселения. Воины. Много воинов. Они стоят бесшумно, как тени, их копья и топоры наготове.

– Галина! – видя меня, Вар с Ривом выходят из укрытия. Они мгновенно оказываются рядом и окружают меня.

Они выглядят еще более дикими и могучими, чем я их помню. Вар, с его спутанной гривой волос и горящими яростью глазами, похож на разъяренного льва. Рив – на грациозную, смертоносную пантеру, его голубые глаза холодно оценивают обстановку, но в них плещется та же решимость. От них обоих исходит аура такой первобытной, мужской силы и опасности, что у меня перехватывает дыхание.

– Стойте, я… не могу уйти, – лепечу я, глядя на них, а потом на притаившихся за ними воинов. – Кто все эти люди?

Вар и Рив переглядываются.

– Это наши племена, – глухо говорит Рив. – Мы взяли их с собой. Всех. Пришли даже женщины и дети.

– И не только они, – добавляет Вар, его голос – низкий рокот. Он кивает в сторону.

Из кустов у скалы выходит Жагур, вождь племени, в котором я очнулась. День, когда я открыла глаза в этом мире, в этом времени, кажется невозможно далеким…

По правде сказать, воспоминания из прошлой жизни постепенно стираются, я уже неотделима от этого тела. Я – Рарра и Галина одновременно.

И все-таки видя его я чувствую опустошение, вспоминаю тот страх, что испытывала в первый день.

Жагур не такой гибкий и быстрый, как Вар или Рив, но с виду невероятно сильный и крепкий. В огромных руках он сжимает тяжелую каменную дубину. Его лицо сурово, а взгляд, которым он смотрит на меня, полон сложной смеси облегчения, злости и… чего-то еще.

Он ведет впереди себя Урму… тащит, его огромная ручища сжимает ее плечо так, что пальцы, должно быть, впиваются в кость.

Каждый его шаг – твердый и уверенный, каждый ее – спотыкающийся, шаркающий.

Я смотрю на нее. На женщину, которая пыталась от меня избавиться, которая смотрела на меня с ядовитым презрением, сейчас представляющую собой жалкое зрелище.

Она плачет, но это не громкие рыдания гордой женщины. Это тихие, задавленные всхлипы, которые сотрясают все ее тело. Ее лицо распухло от слез и, кажется, от побоев – под глазом наливается уродливый, лиловый синяк, а на припухшей губе запеклась кровь. Ее волосы спутаны, в них застряли грязь и сухие листья.

Жагур не обращает внимания на ее рыдания. Он подходит ко мне, его лицо – непроницаемая маска сурового правосудия.

Остановившись в паре шагов, он с презрительным, коротким толчком грубо толкает Урму мне под ноги.

Она падает в пыль, неловко, тяжело, ударяясь коленями о каменистую землю.

– Она призналась, – говорит Жагур, и его голос гремит, как камнепад. – Во всем. Теперь ее судьба в твоих руках. Жизнь за жизнь. Можешь убить.

Глава 54

Дальше все происходит очень быстро.

Одно мгновение – меня окружают Скал, Буран и Валр, видимо, услышавшие какой-то шум за шалашом или потому что не нашли меня на прежнем месте, их огромные, напряженные тела создают вокруг меня непреодолимое кольцо силы.

Но я не отвожу взгляда от Урмы, от жалкого, дрожащего комка у моих ног. Хотя она даже не смеет смотреть на меня, ее лицо спрятано в ладонях, а плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Вся ее гордость, вся ее ядовитая злоба – все смыто слезами и кровью.

– Отойдите, – говорю я тихо сдавленным голосом, не глядя на мужчин, но чувствуя, как их взгляды буравят меня.

Мужчины переглядываются. Я ощущаю их удивление. Скал хмурится, Валр чуть склоняет голову, Буран остается непроницаемым. Но в моем голосе, видимо, звучит что-то такое, что заставляет их подчиниться. Они молча делают шаг назад, пропускают меня вперед.

Я подхожу к Урме и опускаюсь перед ней на колени. Пыль и мелкие камни больно впиваются в ноги, но я не обращаю внимания. Осторожно дотрагиваюсь до ее плеча рукой – Урма вздрагивает и сжимается еще сильнее, издавая жалобный, испуганный стон.

– Тише, я не трону тебя, – шепчу я.

Затем я медленно поднимаю голову. Мой взгляд находит Жагура, который стоит чуть поодаль, сжимая свою дубину.

– Ты это сделал? – спрашиваю я, подняв на Жагура колючий взгляд. Я киваю на избитое лицо его жены.

Он растерянно смотрит на меня, явно не понимая сути моего вопроса. Для него все очевидно.

– Да. Она глупая самка. Предала. Заслужила.

От его спокойного, делового тона у меня внутри все закипает.

– Она не самка, а женщина! – я слегка повышаю голос, и от этого все вожди, стоящие вокруг, снова смотрят на меня с удивлением.

Я снова поворачиваюсь к Урме. Приобнимаю ее за дрожащие плечи и помогаю ей встать. Она слаба, ее ноги подкашиваются, и она почти виснет на мне.

Краем глаза я вижу, как Вар поворачивается к Жагуру, неодобрительно качает головой и говорит достаточно громко, чтобы все слышали:

– Бить женщину нельзя. Удел слабых.

Жагур мрачнеет, но молчит. А я, поддерживая Урму, веду ее в шатер Валра – единственное безопасное место, которое я здесь знаю.

Внутри я усаживаю ее на настил из шкур, укрываю ее плечи мехом, потому что ее бьет озноб, и даю ей чашу с теплым отваром, который остался после лечения Дана. Она берет чашу дрожащими руками, но не пьет, просто смотрит на нее пустыми глазами.

– Почему... почему ты помогать? – наконец спрашивает она, не поднимая глаз. Ее голос – тихий, сломленный шепот.

Я смотрю на ее склоненную голову, на синяк под глазом, и во мне нет больше ни злости, ни обиды. Только понимание и горькая женская солидарность.

– Потому что женщины всегда должны помогать друг другу, – отвечаю я тихо. – Особенно в этом мире, где правят мужчины.

В этот момент она медленно поднимает на меня глаза, и в них стоят слезы.

Но теперь это не слезы ужаса или бессилия. В них плещется что-то новое – недоумение, растерянность и крошечная, едва заметная искра… благодарности.

Некоторое время я остаюсь в шатре, создавая свой собственный маленький, упорядоченный мир посреди этого безумия.

Я наблюдаю за Даном, который спит уже гораздо спокойнее, его дыхание ровное, а лоб лишь слегка теплый. Лия тоже дремлет, свернувшись калачиком и прижавшись к моей ноге. Даже Урма, съежившись в углу, кажется, нашла какое-то подобие покоя.

Я нахожу в углу небольшой запас дров и поддерживаю огонь в очаге, чтобы в шатре было тепло. Затем нахожу мешок с какими-то вялеными припасами и котелок. Решаю, что детям и Урме нужно поесть, чтобы набраться сил.

Готовлю покушать на небольшом костерке для детей и Урмы. Простой бульон и размоченное в нем мясо.

Когда все готово, я сначала осторожно бужу Лию, потом помогаю сесть Урме. Она едва не плачет, когда я протягиваю ей большой кусок хорошо прожаренного мяса в деревянной миске. Она берет его дрожащими руками, смотрит сначала на мясо, потом на меня, и в ее взгляде столько растерянности и недоверия, что мне становится ее еще жальче.

Несколько раз ко мне заходят Вар и Рив. Они не могут найти себе места. То один, то другой отодвигает шкуру и входит внутрь, их огромные фигуры почти полностью загораживают свет.

Они ходят по шатру и слишком мельтешат, проверяя, все ли со мной в порядке, смотрят на Урму с нескрываемой жалостью, хмурятся, глядя на спящего Дана. К тому же непонятно, какие болячки они могли принести из леса, а тут больные дети. Их беспокойство понятно, но их суета только мешает.

В очередной раз, когда они оба входят внутрь, я не выдерживаю.

– А ну, вышли оба! – говорю я строгим шепотом, как говорила непослушным пациентам в отделении. – Не видите, дети спят? И нечего тут грязь с улицы таскать. Бациллы свои!

Они смотрят на меня с ошарашенным видом, переглядываются и, на удивление, послушно выходят.

Когда выхожу все-таки на улицу сама чуть позже, чтобы набрать свежей воды, в поселении я замечаю множество новых лиц.

Поселение Валра превратилось в огромный, шумный лагерь. Улочки между шатрами переполнены людьми, одетыми в шкуры разных животных, с разной боевой раскраской на лицах… женщины, дети, но в основном – суровые, бородатые воины с оружием в руках. Они смотрят на меня с любопытством, перешептываются, когда я прохожу мимо.

Это люди Вара и Рива, понимаю я. И не только воины. Они привели всех, потому что думали, что меня надо будет отбивать в настоящей, большой войне. Осознание масштаба их готовности к битве за меня ошеломляет.

Я иду к ручью, и мое внимание привлекает один голозадый малыш, который с веселым визгом бежит от других ребят, цепляется ногой за торчащую из земли палку и со всего маху ныряет лицом в грунт. Он замирает на секунду, а потом раздается громкий, обиженный рев.

Одна из женщин подбегает, поднимает его, отряхивает и, шлепнув по голой попе, уносит прочь.

Так проходят еще несколько дней в приятных заботах…