Текст книги "Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 22

Неуверенность, которая держала меня пригвожденной к дереву, дрожит и начинает рассыпаться под этим прикосновением.

Ладонь Бурана теплая и грубая, но пальцы движутся с удивительной нежностью, поглаживая кожу на скуле.

Это та же рука, что только что скручивала и опрокидывала сильных мужчин, но сейчас она приносит только покой и... что-то еще. Принятие? Утверждение?

Я смотрю в его глаза, и страх отступает, уступая место всепоглощающему любопытству и... да, снова этому дикому, необъяснимому влечению.

Я чувствую себя магнитом, а он – неодолимая сила, которая притягивает меня к себе. Его взгляд больше не задает вопросов.

Он смотрит так, будто видит меня насквозь, видит не испуганную женщину у дерева, а что-то другое. И это чувство заставляет табун мурашек пробежать по моему телу.

Мое дыхание выравнивается, и я больше не вжимаюсь в кору.

Буран улыбается. Едва заметно. Улыбка не касается губ, она появляется в его глазах. Как искра в грозовом небе. И эта улыбка... она обещает что-то невероятное и опасное одновременно.

Его большой палец медленно скользит по моей щеке вниз, к уголку губ. Задерживается там на мгновение. Напоминая о поцелуе, который сжег мир дотла.

В этот момент... слышу.

Приглушенные мужские голоса где-то поблизости. Очень близко. Не те грубые крики недавних противников, а другие. Знакомые.

Голоса Вара и Рива.

– Галина! – оклик звучит встревоженно, с нарастающей яростью.

Они ищут меня. И, судя по звукам, уже совсем близко к этому месту.

Взгляд Бурана мгновенно меняется. Улыбка исчезает, взгляд становятся острым, как клинок.

Он убирает руку от моего лица. Его тело снова превращается в натянутую пружину, готовую к действию. Он быстро оглядывается по сторонам, определяя, откуда идут звуки.

Звуки шагов становятся громче и тут Вар и Рив выходят из-за деревьев.

Их глаза мгновенно находят меня, стоящую посреди лесной поляны рядом с огромным, мускулистым Бураном. А вокруг... лежат тела других мужчин. Неподвижные.

Увидев это, выражения на лицах Вара и Рива меняются.

Тревога сменяется потрясением, а затем испепеляющей яростью. В их глазах горит дикий огонь собственничества и угрозы.

Они видят картину, которая кричит об одном: кто-то другой посмел прикоснуться ко мне. По крайней мере, все в их взглядах указывает именно на это.

Вар делает шаг вперед, его рука сжимает древко дубины так, что белеют костяшки пальцев.

Рив достает из-за спины свой топорик, его движения плавные и смертоносные. Они смотрят не на лежащих, а на мужчину, стоящего рядом со мной.

В этот момент что-то внутри меня щелкает.

Я вижу ярость в глазах Вара и Рива – ярость, которую они не направляли на меня, но которая готова обрушиться на другого.

Вижу спокойную, смертоносную готовность Бурана встретить их вызов.

Вижу лежащих мужчин, которых он обезвредил, не убив.

Я понимаю, что этот человек, Буран, только что спас меня от тех четверых. И он стоит здесь, готовый драться снова, уже с моими мужчинами.

Действую инстинктивно.

Делаю шаг вбок, встаю между Бураном и Варом с Ривом и вскидываю руки ладонями вперед, в попытке создать барьер.

– Стойте! – выдыхаю я, мой голос дрожит, но он достаточно громкий, чтобы прозвучать в напряженной тишине. – Не надо!

Вар и Рив замирают. Их ярость не исчезает, но они сбиты с толку моим жестом. Я надеюсь, что они послушаются меня, потому что раньше это работало.

– Галина? – рычит Вар, его голос хриплый от напряжения. – Что ты...

– Он спас меня, – быстро говорю я, глядя то на Вара, то на Рива, стараюсь вложить в эти слова всю убежденность. – Он... они напали, те четверо, а он защитил меня.

Потом поворачиваюсь к Бурану, лишь на мгновение, чтобы взглянуть в его глаза, которые теперь смотрят на меня с... удивлением? Признанием? И снова этим чувством принадлежности.

– Все в порядке, – говорю я Вару и Риву, возвращая взгляд к ним. Мои руки по-прежнему подняты. – Никто не умер. Все в порядке.

Я стою между ними, тремя могучими мужчинами, чьи взгляды скрещиваются надо мной.

Вар и Рив подходят ближе.

Каждый шаг сокращает расстояние, увеличивает напряжение.

Я опускаю руки, чувствуя себя нелепо в этой позе. Мои глаза мечутся между ними, их гневными лицами, и Бураном за моей спиной, чье молчаливое присутствие ощущается даже без взгляда на него.

Вар подходит первым.

Он не останавливается передо мной, а делает шаг вбок, затем еще один, твердо и решительно. Он встает между мной и Бураном. Его огромное тело теперь – стена между нами.

Он не поворачивается ко мне, его взгляд прикован к мужчине за моей спиной. Это физическое заявление о праве. Она со мной. И ты будешь иметь дело со мной.

Почти одновременно Рив подходит с другой стороны.

Он не встает передо мной, а останавливается рядом. Его рука быстро, но нежно, ложится на мое предплечье, пальцы сжимают кожу через шкуру на талии, не давая мне отступить или двинуться в сторону. Это другой вид контроля – мягкий, но не менее властный.

Его голова слегка повернута в сторону, но взгляд, острый и холодный, не отрывается от Бурана. Он держит меня, пока смотрит на соперника.

Я оказываюсь зажатой между ними. Тело Вара передо мной, рука Рива на моей руке, взгляд Рива прикован к Бурану.

А Буран... я не вижу его лица, но чувствую его присутствие, и оно давит, точно также, как раньше было с Варом и Ривом.

Напряжение между тремя этими мужчинами висит в воздухе, тяжелое и опасное.

Вар, все еще стоя между мной и Бураном, наконец говорит. Его голос глухой, низкий, полный сдерживаемой ярости.

– Битва за вожака... еще не начаться, – рычит Вар, не поворачиваясь. – Там... мы посмотрим…

Его плечо слегка касается моего. Он утверждает свое право на меня, используя свое тело как щит и как границу.

– И знать, – добавляет он, его голос тихий и звучит, как из-под толщи земли, – кого ты защищать в следующий раз, Галина.

Я стою между ними, чувствуя хватку Рива на своей руке и стену тела Вара перед собой.

Я не вижу лица Бурана, но чувствую его спокойное, уверенное присутствие и взгляд, который, я уверена, отвечает на их вызов без единого колебания.

Воздух между тремя мужчинами искрит.

И я стою в центре этого вихря, зажатая между ними.

Глава 23

Напряжение достигает предела. Но вместо схватки мы уходим.

Варом идет впереди, а Рив ведет меня за руку, мы уходим с поляны.

Кажется, что постепенно Вар и Рив приняли друг друга, по крайней мере, смирились, что я не стану выбирать, по принимать еще кого-то рядом со мной они не собираются.

Я бросаю быстрый взгляд через плечо пока меня уводят. Буран стоит там, у края поляны с лежащими телами и смотрит прямо на меня своими пылающими глазами.

Лес проглатывает нас.

Тишина возвращается, но она кажется тяжелой, полной невысказанных угроз. Вар и Рив идут быстро, их присутствие с двух сторон – не просто защита, а обруч, сжимающий меня. Я иду между ними, ощущая их мощь и контроль.

Мои мысли все еще кружатся вокруг битвы, Бурана, их ярости и моих собственных сбитых с толку чувств.

Мы выходим из гущи леса не к главному лагерю у поселения, где уже шумит толпа прибывших. Мы идем чуть в сторону, к небольшому, скрытому от большинства глаз участку под раскидистыми елями.

И там я вижу небольшой шалаш, сделанный из крепких палок, вбитых в землю и связанных сверху, формируя каркас. Каркас обтянут шкурами – толстыми, хорошо выделанными, разных оттенков коричневого и серого. Вход прикрыт тяжелой шкурой.

Выглядит просто, первобытно, но... прочно. Надежно.

Вар останавливается перед шалашом.

Он не говорит ни слова, просто жестом приглашает меня подойти.

Рив отпускает мое предплечье.

Они оба стоят рядом, смотрят на меня с выражением, которое я не могу сразу расшифровать. В нем есть ожидание. И какая-то... гордость? Неуверенность?

Я смотрю на шалаш, потом на них. Они построили это. Для меня.

Среди всего этого безумия, пока Жагур собирал воинов, Вар и Рив нашли время и силы, чтобы создать для меня укрытие. Не просто место в их шалаше, а мой собственный маленький дом.

Волна тепла разливается в груди, совсем не похожая на жар страсти или страха. Это... трогает. Глубоко и искренне.

В этом простом убежище из шкур и палок больше заботы и уважения, чем во всех заявлениях моего мужа Толика из прошлой жизни. Он не был способен на такие жесты.

Мои глаза увлажняются, я делаю шаг к шалашу, пока Вар и Рив молчат и просто наблюдают за мной.

Я подхожу ко входу, отодвигаю тяжелую шкуру и заглядываю внутрь.

Внутри не много места, но достаточно, чтобы сидеть или лежать. Пол устлан сухими листьями и несколькими мягкими шкурами. Пахнет кожей, лесом и немного... ими? Как будто они принесли сюда частичку себя.

Я переступаю порог и захожу внутрь. Шкура опускается за моей спиной, отрезая меня от внешнего мира, от звуков леса, от напряжения, оставшегося на поляне, от шума прибывающих лагерей.

Свет внутри мягкий, приглушенный, проникает сквозь щели в шкурах и из небольшого отверстия наверху. Я провожу рукой по гладкой выделанной шкуре, по грубой поверхности палок.

Чувствую тепло, исходящее от земли под листьями.

Это... безопасно. Впервые за долгое время я чувствую себя в относительной безопасности. Здесь нет чужих глаз, нет угроз, нет необходимости бороться или защищаться. Есть только стены из шкур и палок, построенные двумя мужчинами, которые считают меня своей.

Сижу на шкурах, прижимаю колени к груди. Слышу снаружи шаги Вара и Рива – они не уходят, остаются рядом, охраняя мой покой. Их присутствие за стенами ощущается как надежная крепость.

Мир снаружи шумит, но здесь, в этом маленьком шалаше, построенном для меня, есть другое чувство. Чувство принадлежности, основанное не на силе захвата, а на... заботе?

Я закрываю глаза на мгновение, вдыхая запах шкур и леса. Это мое убежище.

Но даже здесь, в тишине, я знаю, что это лишь временная передышка.

Внезапно шкура, закрывающая вход, резко распахивается. Внутрь врывается холодный воздух и... Урма.

Она не входит спокойно. Она буквально влетает, спотыкаясь, срывая шкуру в сторону. Ее волосы растрепаны, на лице следы земли и слез. Глаза дикие, полные паники. Ее дыхание рваное, она вся дрожит.

Выглядит, как загнанный зверь.

– Рарра! – хрипит она, и голос ее ломается на всхлипе. Она нелепо взмахивает руками, спотыкается о шкуры на полу и падает на колени прямо передо мной.

Хватает меня за края одежды, цепляясь пальцами с неожиданной силой.

– Ты должна! Должна пойти со мной! – умоляет она, ее лицо искажено от горя и страха.

Слезы катятся по грязным щекам, оставляя мокрые дорожки. Она не притворяется. Этот ужас в ее глазах реален.

– Спаси! Спаси его! Пожалуйста, Рарра! Ты можешь! – она всхлипывает, прижимаясь головой к моим коленям, ее тело сотрясается от рыданий.

Я замираю. Просьба о помощи?

От той, что еще недавно шипела на меня от ненависти и страха? Мой разум кричит не верить, что это ловушка, но ее слезы... ее отчаяние... они кажутся слишком настоящими.

Спасти кого? Кого-то из ее племени? Кого-то важного для нее? Неужели Жагура?

– Кто? – спрашиваю я, осторожно пытаясь высвободить края одежды из ее цепких пальцев. – Урма, успокойся. Кого нужно спасти?

– Он! Он умирает! – всхлипывает она, поднимая на меня полные слез глаза. – Ему плохо! Только ты можешь! Ты же можешь лечить! Пожалуйста!

Она тянет меня за одежду, умоляя подняться. Я вижу ее настоящие слезы, чувствую отчаяние, исходящее от нее волнами.

Подозреваю подвох, но что, если... что, если кто-то действительно умирает? Мои знания не позволяют мне игнорировать такой призыв, даже если он исходит от Урмы.

Встаю, опираясь о каркас шалаша.

– Хорошо, – говорю я, все еще с недоверием глядя на нее. – Веди.

Глава 24

Урма тут же поднимается, ее движения по-прежнему шатающиеся. Она хватает меня за руку, не обращая внимания на мою попытку отстраниться, и тащит к выходу из шалаша.

Мы выходим наружу. Вар и Рив стоят неподалеку, настороженно наблюдая за всем, что происходит.

Увидев меня с Урмой, они тут же делают шаг к нам, их лица суровы.

– Галина? – рычит Вар, его взгляд прикован к Урме, как к опасной змее. – Куда она тебя вести? Мы не хотеть впускать ее, но она начала умолять и кричать.

– Ему плохо! Ему нужна помощь! – быстро тараторит Урма, не глядя на них, она тянет меня за руку, пытаясь увести быстрее. – Ее дар! Нужен ее дар!

– Стой! – голос Рива резок, он делает шаг, преграждая нам путь, его взгляд, как всегда, острый, он смотрит то на Урму, то на меня, пытаясь понять, что происходит. – Мы идем с тобой.

– Нет! – почти кричит Урма, отшатываясь. – Туда нельзя! Мужчинам нельзя! Это... это шалаш крови, грязный!

Шалаш крови. Мгновенно понимаю, о чем она говорит и кривлюсь, как от зубной боли.

Это место, куда уходят женщины племени во время месячных. Место, считающееся нечистым, куда мужчинам вход строго воспрещен по древним обычаям. Табу.

Урма использует древнее табу, чтобы не пустить Вара и Рива.

Из-за этого мои подозрения усиливаются и мне все меньше хочется идти за ней, хотя и до этого сильного желания не было.

– Ты... – начинает Вар, его голос полон ярости, когда взгляд прикипает к Урме.

Он явно не готов остановиться перед каким-то табу, когда дело касается меня.

Но Урма уже тащит меня дальше, в сторону поселения. Она движется быстро, оглядываясь через плечо, я едва за ней поспеваю.

Я чувствую, как Вар и Рив следуют за нами. Их шаги тяжелые, быстрые, слышу их приглушенные голоса, их спор с Урмой, но она не останавливается.

Она тянет меня через лагерь наших людей, мимо настороженных взглядов чужаков, прямо к центру поселения.

Мы подходим к одному из больших шалашей, стоящему чуть в стороне от остальных. Он выглядит так же, как другие, но вокруг него особая аура – отчуждения, тихого табу. Я даже не знала, что здесь есть такое помещение.

Женщин в племени и так намного меньше, чем мужчин, а они отсылают своих жен в этот шалаш, потому что считают их грязными из-за естественного процесса. Безумие!

Урма останавливается перед входом, ее рука все еще сжимает мою.

Она тяжело дышит, ее глаза мечутся, словно она и сама больна. Я даже вижу капельки нервного пота, стекающие по ее лбу.

Вар и Рив подходят вплотную. Их лица решительны, мускулы в руках напряжены. Они собираются войти со мной, несмотря ни на что.

– Нельзя! – резко говорит Урма, вставая перед входом, преграждая им путь. – Это место крови! Никто из мужчин не смеет войти, иначе искупаетесь в грязи!

Вар и Рив останавливаются. Ярость на их лицах сменяется... сомнением? Уважением к древнему закону?

Или пониманием, что публичное нарушение такого табу может создать проблемы перед битвой? Они не входят.

– Жди здесь, – говорит Вар, обращаясь к Риву, не сводя глаз с Урмы и входа в шалаш. – Мы...

Договорить не успевает.

– Иди, Рарра! Быстрее! – Урма тянет меня внутрь, практически вталкивает.

Я делаю шаг через порог, отодвигая шкуру.

Вар и Рив остаются снаружи, их силуэты темнеют у входа.

Шкура падает за мной, закрывая помещение от света дня. Звуки внешнего мира приглушаются. Наступает полумрак и странная тишина.

Шкура падает за мной. Звуки внешнего мира приглушаются. Наступает полумрак и странная тишина.

Пахнет... травами? Землей?

– Иди, Рарра! Быстрее! – Урма тянет меня за руку, ее голос звучит иначе, не истерично, а... торопливо.

Я делаю несколько шагов внутрь, быстро осматриваясь в полумраке.

Вон там вроде бы лежат какие-то фигуры под шкурами. Но... никаких стонов от боли. Никакого запаха болезни или... крови. Только этот странный травяной запах.

Это не шалаш крови. Это не место для больных или женщин в их дни. Урма солгала.

Прежде чем я успеваю остановиться или высказать свой вопрос, Урма резко меняет направление. Она не ведет меня дальше вглубь, к лежащим фигурам. Она толкает меня.

– Сюда! Быстрее! – шепчет она, подталкивая меня к противоположной стене шалаша.

Там, где я не видела снаружи, есть другой выход. Небольшой лаз, прикрытый такой же шкурой. Он ведет наружу с другой стороны шалаша, прямо в гущу других шалашей и стоянок.

Так, чтобы те, кто ждет у главного входа – Вар и Рив – не увидели, как я выхожу.

Меня грубо выталкивают наружу.

Воздух снова обрушивается на меня, более холодный и шумный, чем внутри.

Я стою на земле, затерянная между темными очертаниями других шалашей, всего в нескольких шагах от того места, где ждут Вар и Рив, но скрытая от их взгляда.

– Урма! – оборачиваюсь к ней, но она уже ныряет обратно в лаз, шкура падает за ней. Я остаюсь одна.

Понимаю, что произошло.

Табу шалаша крови было лишь приманкой.

Способом увести меня от Вара и Рива, не вызывая открытой конфронтации у всех на виду. Меня вывели другим путем. Я в ловушке.

Я теряюсь, пытаюсь метнуться в сторону, чтобы оббежать шалаши, потому что обратно внутрь попасть не получается – Урма держит шкуру у входа с внутренней стороны.

– Вар! Рив! – кричу я, мой голос срывается от паники.

Пытаюсь понять, услышат ли они меня через стены шалаша, через шум лагеря, через расстояние, пусть и небольшое.

Последняя мысль.

И в ту же секунду... резкая, обжигающая боль в затылке от удара наотмашь.

Мир мерцает. Звуки искажаются. Перед глазами проносится вспышка света, а затем...

Темнота.

Глава 25

Боль. Она приходит первой. Тупая, пульсирующая боль в затылке.

Голова тяжелая, мир плывет где-то далеко. Затем приходит холод.

Холодный, влажный воздух и жесткая, неровная поверхность под телом. Это не мягкие шкуры шалаша. Не сухие листья леса, а камень. Или просто сырая земля.

Медленно, осторожно, я прихожу в себя. Не открываю глаза полностью. Просто чуть-чуть приоткрываю веки, оставляя узкую щелочку, через которую едва что-то видно.

Вокруг темнота, не полная, но очень густая.

Где-то далеко мерцает слабый, неровный свет, отбрасывая причудливые тени. Вокруг меня только темнота и ощущение ограниченного пространства.

Пахнет сырым камнем, землей и... чем-то затхлым.

Я прислушиваюсь и кроме собственного сбивчивого дыхания и стука крови в висках, слышу... звуки. Отдаленные, приглушенные. Похоже на потрескивание костра. И... голоса. Мужские голоса.

Они где-то снаружи. Или в другой части этого места.

Не могу разобрать слов.

Говорят на примитивном наречии, знакомом теперь, но лишенном понятного смысла. Голоса звучат спокойно, не встревоженно, кажется, они там просто коротают время.

Мое тело напрягается. Каждый мускул сжимается. Я не двигаюсь. Не подаю знака, что очнулась. Лежу неподвижно на холодном камне, стараясь контролировать дыхание, сделать его ровным и глубоким, как у спящего. Или безжизненного.

Страх обрушивается на меня. Не та секундная паника, что была перед ударом.

Глубокий, пронизывающий ужас. Осознание того, где я. И что это значит.

Игры окончены. Все мои маневры, все разговоры, все попытки контролировать ситуацию... это все было детской игрой на фоне реальности.

Первобытность этого мира ударила по мне со всей своей жестокостью. Удар по голове. Без разговоров, похищение.

Я в углу какой-то пещеры, в темном, незнакомом месте. Далеко от Вара и Рива, которые, наверное, до сих пор ждут у входа в шалаша или ищут меня. Далеко от Бурана или от всех людей своего племени.

Здесь нет законов. Нет полиции, которая придет на помощь. Нет правил, кроме права сильного. Со мной могут сделать абсолютно всё, что угодно. Продать. Изнасиловать. Убить.

Я абсолютно беспомощна.

И гнев, жгучий, черный гнев поднимается во мне, направленный на Урму. На эту лживую, жалкую женщину, которая пришла с истерикой, играя на моем жалости, на моей, как она, видимо, думала, наивности.

Она предала меня. Ее унижение обернулось моей катастрофой. Ненавижу ее. Ненавижу этот мир, где цена жизни и свободы – удар по голове в темноте.

Слушаю голоса.

Пытаюсь уловить хоть слово, хоть интонацию, которая скажет мне, кто они. Кто меня взял? Люди Жагура? Или одна из групп прибывших претендентов, которые решили не ждать основной битвы?

Лежу в темноте, в углу пещеры, притворяясь без сознания. Каждый вдох – усилие. Каждый звук извне – угроза.

Я жива, но, кажется, моя жизнь висит на волоске. И единственный, кто может меня спасти... это я сама. Но как? В темноте? Связанная?

Холод камня проникает сквозь одежду. Запахи пещеры душат. Голоса снаружи продолжают говорить.

Боль в затылке отзывается тупой пульсацией, когда я осторожно шевелюсь на холодном камне.

Слышу голоса снаружи, ровные, ничего не значащие сами по себе, но полные угрозы в этой ситуации. Я прислушиваюсь, каждое слово их непонятного наречия кажется важным, хотя я ничего не понимаю.

Лежать дальше притворяясь бессознательной – бессмысленно.

Я не знаю, как долго они будут там, как долго меня продержат. Мне нужно понять, где я, кто они, и есть ли хоть какой-то шанс выбраться. И, может быть,...

Очень медленно, стараясь не издать ни звука, начинаю двигаться. Сначала пальцы, потом кисти. Проверяю, связана ли. Нет. Свободна.

Это небольшое облегчение, но оно тут же тонет в общем море страха.

Осторожно опираюсь на локоть, потом на руку. Стискиваю зубы от боли в голове. Медленно, мучительно поднимаюсь на колени, затем на ноги. Камень под босыми ступнями ледяной и неровный.

Стою, немного пошатываясь в темноте, одной рукой касаюсь холодной, влажной стены пещеры, чтобы сохранить равновесие.

Глаза привыкают к очень слабому свету, проникающему откуда-то издалека. Оглядываю пещеру, она небольшая и сырая. Стены неровные, земляной пол.

И... пусто. Никаких стонущих от рези в животе женщин, о которых говорила Урма. Никаких костров внутри. Только холод и темнота. Урма солгала. Подло и жестоко.

Конечно, я и сама сглупила, не должна была ей доверять, но она хорошо сыграла на чувствах.

Гнев поднимается в груди, горячий, как пламя, контрастируя с холодным воздухом пещеры.

Я осматриваюсь, ища выход, любую щель, любой путь наружу. Глаза скользят по неровным стенам, по теням в углах, как вдруг я замечаю что-то в противоположном углу пещеры.

Там, где темнота гуще, есть еще одна фигура. Свернулась клубочком на земле, кажется, обнимая руками колени.

Сердце сжимается от тревоги.

Кто это?