Текст книги "Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (СИ)"

Автор книги: Наташа Фаолини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43

– Хочешь, чтобы я просил еще? – спрашивает хрипло и я чувствую, как одна из его рук скользит между нашими телами, а тогда ощущаю, как его горячий ствол упирается у меня между ног, но не входит, только дразнит.

Я едва не до крови прикусываю губу.

А вот это уже очень коварно с его стороны.

Волна жара проносится по всему моему телу, соски превращаются в горошинки, хотя теперь Валр даже не касается их, но я каждой клеточкой ощущаю жар его тела, нависшего надо мной.

Все это вышибает из головы любые другие мысли кроме тех, в которых он двигается внутри меня – фантазий. Мое тело так напряжено, что это сложно вытерпеть. Еще немного и я сама начну просить его.

– Уже не уверена, – пищу я.

– Это нужно снять, – говорит он и я ощущаю, как он окончательно сдирает с меня дикарскую одежду и отбрасывает в сторону.

Отстранившись, Валр осматривает мое обнаженное тело потемневшими глазами, после этого Валр наклоняется и наконец-то его губы снова накрывают мои. Наши языки сплетаются, комната заполняется влажными звуками поцелуя, который уже не просто страстный, а безудержный.

Он сжимает меня своими большими руками и его поршень все еще упирается в меня внизу, но не входит…

На секунду я теряю связь с реальностью из-за желания, что накрывает меня всю с головой. Мои бедра двигаются сами по себе. Я толкаюсь и в следующую секунду меня пронзает волна наслаждения, мне не хочется останавливаться, только продолжать, еще жестче и быстрее.

Дикарь хрипло стонет в мои губы. Его рука сжимает мои ягодицы, и он начинает толкаться параллельно с моими движениями. Все ощущается в десять раз сильнее, чем до этого. Я чувствую его всего, и сама превращаюсь в дикарку, потому что во мне не остается никаких других мыслей кроме тех, что связаны с ним и его восхитительными движениями.

Он то останавливается, двигаясь медленно, то резко отводит бедра назад и резко толкается вперед – с каждой секундой быстрее и быстрее, наращивая темп.

Звук хлопанья тела об тело наполняет шатер и наверняка разносится за его пределы, куда-то туда, где Зара кусает локти и обитают другие члены его племени, но мне все равно.

– Сильнее, – стону я и голос звучит едва не умоляюще, но едва ли Валр обращает внимание на мою интонацию, потому что его голос звучит почти также.

– Еще пара движений и я… все, – хрипит мужчина.

Он застывает. Больше не двигается. Тяжело дышит.

– Давай, – шепчу я, – сколько можешь.

– Я не хочу быть жалким.

Я берусь ладонями за его бородатое лицо. Как кто-то выглядящий настолько брутально может бояться кончить раньше женщины? Боже, почему я провела свою жизнь не с кем-то таким, как он, а с Толиком?

Не могу припомнить, когда вообще бывший муж доводил меня до оргазма. Было ли такое? Клянусь, кажется, не было.

– Ты не жалкий.

Его глаза почти черные. Он стискивает зубы с такой силой, что на скулах появляются желваки. А тогда толкается еще несколько раз и вздрагивает все телом, сдавленно стонет мне в плечо. Хриплый стон дикаря звучит сексуальнее всего, что я слышала.

Я думаю, что на этом все, но через пару мгновений Валр приподнимается на руках и опускается вниз, вдоль моего тела. Там его губы и язык впиваются в мой клитор, одновременно с этим он поднимает руку и по очереди играет с моими сосками.

Все перед глазами расплывается. Может, он делает это и не идеально, но за старания сто баллов из ста.

Я не могу сдержать стонов.

Когда мое тело начинает вздрагивать от удовольствия, а внизу все неистово пульсировать, я думаю только об одном…

Господи, какой же он потрясающий мужчина.

Глава 44

Ночь в шалаше Валра густая и теплая, наполненная запахом дыма, кожи и его сильного, мужского тела. Я лежу в его объятиях, не смея пошевелиться, и прислушиваюсь к его размеренному дыханию.

Он уснул. Только сейчас, когда его воля отступает под натиском сна, я позволяю себе осознать всю глубину и странность произошедшего.

Страх никуда не делся, он просто затаился в самом темном уголке души. Но поверх него легло что-то еще – странное, пьянящее ощущение принадлежности, тепла и защиты, которое его тело дарило мне всю эту ночь.

Но я не могу оставаться здесь. Не могу просто лежать и ждать утра. Я должна узнать, по крайней мере, где я нахожусь.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я начинаю высвобождаться из-под тяжелой руки любовника, которая по-хозяйски лежит на моей талии.

Я боюсь, что он проснется, что его янтарные глаза снова откроются, и это хрупкое ночное перемирие закончится. Но он спит крепко, утомленный, видимо, не меньше моего.

Через несколько минут мне удается выскользнуть из-под его руки.

Я тихо, как мышь, сползаю с мягких шкур на холодный земляной пол. На мгновение замираю, прислушиваясь. Его дыхание не сбилось. Я нахожу в полумраке свою разорванную, грубую одежду и быстро натягиваю ее.

Теперь – наружу. Я осторожно отодвигаю тяжелую шкуру, закрывающую вход, и проскальзываю в ночную прохладу.

Зрелище, открывшееся мне, завораживает и пугает одновременно.

Передо мной раскинулась большая, неровная поляна, усеянная десятками шалашей. Они разные: некоторые, как у Валра, большие и добротные, сделанные из цельных шкур, натянутых на каркас из толстых веток или даже огромных костей каких-то доисторических животных; другие – поменьше, более ветхие, собранные из кусков и обрывков.

В центре поляны тлеет огромный костер, отбрасывая длинные, пляшущие тени.

Воздух наполнен запахами дыма, жареного мяса, выделанной кожи и чего-то еще, незнакомого, пряного.

Поселение спит, но это не мертвый сон. У центрального огня сидят двое дозорных с копьями, их силуэты неподвижны. Еще несколько воинов медленно патрулируют периметр, их тени скользят между шалашами.

Я делаю глубокий вдох и тихо обхожу палатку Валра, стараясь держаться в тени…

Я ищу взглядом то место, откуда свалилась сюда. И нахожу. Позади шалаша, над всем поселением, темной, неприступной стеной возвышается скала. Даже сейчас, ночью, она кажется огромной, ее вершина теряется во мраке.

Я смотрю наверх, на то головокружительное расстояние, и меня снова пробирает дрожь. Я должна была разбиться. То, что я выжила – чистое чудо. Или чья-то злая шутка.

Мысль о падении возвращает меня к Лие. Я оставила ее там, наверху. Помогла ей, вытащила из пропасти, только чтобы рухнуть вниз самой. Смогла ли девочка спастись? Что с ней стало? Она осталась там одна, испуганная, посреди каменной пустыни?

Сердце сжимается от боли и вины.

Единственное, что приносит слабое утешение – мысль о том, что я сделала все, что могла. Жар спал, она пришла в себя, смогла пить. У нее появился шанс. По крайней мере, я сделала все, чтобы она не болела и могла минимально о себе позаботиться.

Мои размышления прерывает едва заметное движение на самой границе поселения, там, где свет от центрального костра почти не достает, уступая место глубокой, бархатной тьме…

Я замираю, инстинктивно приседая глубже в тень шалаша Валра. Сначала мне кажется, что это просто игра теней, но нет.

Я наблюдаю, как из тени бесшумно выходит высокая, крупная тень. Она не идет – она скользит по земле, как пантера, ее движения плавные, хищные, абсолютно бесшумные. Мое сердце замирает. Это не один из дозорных Валра, а какой-то чужак.

Тень застывает на мгновение, оценивая спящий лагерь. Голова мужчины повернута в сторону двух дозорных, греющихся у огня. Они сидят расслабленно, их копья прислонены к камням рядом. Они ничего не видят, ничего не слышат.

И тут тень срывается с места. Это не бег, это какой-то нечеловеческий, стремительный бросок. Мужчина без единого звука бросается к дозорным у костра...

Прежде чем я успеваю даже вдохнуть, тень оказывается за спиной первого воина. Короткое, резкое движение. Воин дергается, издает тихий, булькающий звук и мешком оседает на землю.

Второй дозорный только начинает поворачивать голову на этот тихий шум, как тень уже оказывается рядом с ним. Еще одно неуловимо быстрое движение – и они падают на землю один за другим, не успев издать ни крика, ни поднять тревогу.

Ужас ледяными тисками сжимает мое горло.

Когда мужчина оказывается ближе, выходя из тени костра в полосу лунного света, чтобы осмотреть свою работу, мое сердце падает куда-то в пропасть.

Скал.

Пришел за мной?

Он медленно выпрямляется, и я вижу, что он здесь не один…

На спине он несет Лию.

Девочка, кажущаяся даже меньшей своих лет, надежно привязана к его широким плечам какими-то темными ремнями. Она в сознании, ее голова лежит на его плече, а широко раскрытые глаза смотрят на звезды с каким-то странным, тихим выражением.

Она не выглядит испуганной до смерти, скорее… утомленной, но определенно выглядит довольно бодро. Щеки ее уже не горят лихорадочным румянцем, дыхание ровное.

Вид живой и почти здоровой Лии на спине этого чудовища вызывает во мне бурю противоречивых чувств. Облегчение – такое сильное, что у меня подкашиваются ноги. И еще больший ужас. Он не бросил ее.

Он принес ее с собой. Зачем? Ведь грозился бросить.

Но не бросил, даже когда я бы не стала требовать от него ответов.

Скал поворачивает голову и медленно обводит взглядом шалаши вокруг. Его взгляд задерживается на самом большом – шатре Валра…

На том, за которым я сейчас прячусь. И мне кажется, что даже сквозь шкуры он видит меня, чувствует мой запах, слышит стук моего обезумевшего сердца.

Глава 45

Мое сердце колотится где-то в горле, отбивая панический ритм о ребра. Скал стоит в нескольких шагах от моего укрытия, неподвижный, как скала. Он знает, что я здесь или, по крайней мере, что была здесь. Потому что именно сюда я и должна была упасть, свалившись со скалы.

Но, подозреваю, он не уверен, что я жива.

В этот момент шалаш Валра открывается…

Тяжелая шкура, служащая дверью, медленно отодвигается в сторону, и наружу выходит настороженный Валр. Он движется тихо, как большой кот, его огромное тело напряжено.

Он явно проснулся от какого-то внутреннего беспокойства или от той звенящей тишины, что повисла над лагерем после гибели его дозорных.

Валр оглядывается, явно ища меня. Его взгляд скользит по поляне, по тлеющим углям центрального костра, и я вижу, как на его лице проступает недоумение и тревога.

– Галина? – шепчет он так тихо, что я едва улавливаю звук.

Но тут его взгляд натыкается на темную, неподвижную фигуру, стоящую в тени у другого шалаша. На незнакомца. Он видит Скала.

Реакция Валра молниеносна. Тревога на его лице мгновенно сменяется первобытной, боевой яростью. Он не издает ни звука, но все его тело превращается в натянутую пружину.

Одним плавным, смертоносным движением боевой топор тут же появляется в его руках, снятый с пояса. Он держит его низко, готовый к броску или удару.

Скал тоже видит Валра и готовится к нападению. Он чуть сгибает колени, его плечи расправляются, делая его еще более массивным. Он осторожно, почти незаметно, сдвигает Лию на спине, чтобы она не мешала движениям, и его свободная рука ложится на рукоять топора, висящего у него на бедре.

Воздух между ними, кажется, трещит от напряжения. Два огромных хищника, два альфа-самца, готовые разорвать друг друга. Воздух наполнен ненавистью и тишиной.

Я не могу этого допустить. Ужас от предстоящего кровопролития оказывается сильнее страха перед ними обоими.

В моей голове вспыхивают картины боя с дикими стервятниками, крики умирающих воинов Скала. Я не хочу видеть это снова.

Не хочу, чтобы они убивали друг друга, тем более, на глазах у ребенка.

Лия поворачивает голову в мою сторону. Кажется, она первой видит меня. В ее глазках вспыхивает узнавание и радость.

Я не знаю, откуда берутся силы. Ноги сами делают шаг вперед. Потом еще один. Я выхожу из тени шалаша, оказываясь на открытом пространстве.

Я вскидываю руки, выставляя ладони вперед в защитном, умоляющем жесте.

– Стойте! – выкрикиваю я, и мой голос, на удивление громкий и чистый, разрывает напряженную тишину. – Не надо!

Они оба замирают, как по команде…

Валр, уже собиравшийся сделать выпад, застывает с топором в руке, а Скал, чья рука уже сжимала рукоять оружия, тоже замирает, его скрытое тенью лицо непроницаемо, но я чувствую его пронзительный, оценивающий взгляд.

– Зачем ты пришел?! – выкрикиваю я Скалу, и мой голос дрожит, но не от страха, а от отчаяния и злости. – Что тебе еще от меня нужно?!

Тень усмешки снова касается его губ, но она лишена тепла или веселья. Это усмешка хищника, который загнал добычу.

– Потому что ты моя, – отвечает он просто, и каждое слово, произнесенное его низким, ровным голосом, падает в тишину, как камень.

Валр напрягается, его огромное тело превращается в сплошной комок мышц. На его скулах появляются желваки, а рука, сжимающая топор, чуть приподнимается. Я вижу, что он готов броситься в бой в любую секунду, чтобы оспорить это наглое, собственническое заявление.

Не успеваю я ничего ответить, как Скал делает нечто немыслимое.

Он медленно, почти с неохотой, отводит от меня свой пронзительный взгляд. Осторожными, выверенными движениями он снимает со спины Лию. Он аккуратно ставит ее на землю рядом с собой – девочка, шатаясь, цепляется за его ногу, испуганно глядя на происходящее.

А затем происходит то, от чего у меня подкашиваются колени и мир переворачивается с ног на голову.

Скал, этот несокрушимый, гордый, безжалостный властитель, эта гора мышц и первобытной ярости, медленно, тяжело становится на колени передо мной, не на одно колено, как воин перед вождем, а на оба, в пыль и грязь этой дикой поляны.

Валр замирает с топором в руке, когда Скал поднимает на меня свой взгляд и секунды текут сейчас как-то по-другому…

Смотря на Скала сейчас, я впервые вижу всю ту усталость и боль, что скрывались за его каменной маской.

Его голос теряет свою стальную твердость, становится хриплым:

– Ты… нужна мне. Надо… надо было говорить сразу.

Он делает паузу, с трудом переводя дыхание, и каждое его слово пропитано такой болью, что у меня сжимается сердце.

– Мой сын… умирает. Жар… сжигает его изнутри. Шаманы… не помогли. Их травы – вода. Их песни – пустой ветер. Ничего…

Он смотрит на меня с отчаянной, почти безумной надеждой, и я вижу в его темных, как ночь, глазах отражение огня и своего собственного потрясенного лица.

– Мне… мне нужна была чужачка с даром целительства… Слухи о тебе… дошли до моих земель. Говорили, беловолосая женщина… может вернуть с порога смерти. Я не верил. Но надеялся. Поэтому… я пришел за тобой. Выкрал.

Он замолкает, все еще стоя на коленях, огромный и могучий даже в этой позе.

И я смотрю на него – не на безжалостного Хозяина, не на дикаря, а на отчаявшегося отца, готового на все ради спасения своего ребенка.

И весь мой мир, все мое понимание этого человека рушится в один миг.

Глава 46

Я смотрю в темные глаза Скала, в которых больше нет ни власти, ни угрозы – только мольба и боль. И во мне просыпается не пленница и не трофей, а медсестра. Галина Васильевна. Женщина, которая всю свою жизнь помогала другим.

Я теряюсь и не знаю, что делать.

Что говорят в таких случаях? Что можно сказать существу, которое еще минуту назад было твоим злейшим врагом, а теперь обнажило перед тобой свою самую глубокую рану?

Слова путаются, мысли мечутся. И с моих губ слетает самый простой, самый неуклюжий и самый естественный в этой ситуации вопрос:

– Как зовут твоего сына?

Этот вопрос, произнесенный почти шепотом, повисает в напряженной тишине. Скал вздрагивает, будто не ожидал именно этих слов. Он медленно, с усилием, выдыхает.

– Дан, – отвечает Скал, по-новому изучая меня взглядом.

Имя звучит коротко, твердо, но в голосе дикаря столько любви и страдания, что у меня сжимается сердце. Его взгляд сейчас – это взгляд утопающего, увидевшего спасительный берег.

– Почему… – начинаю я, и голос мой крепнет. – Почему ты сразу не сказал? Я… я не против помочь. Даже наоборот – за. Я помогу твоему сыну.

При этих словах в глазах Скала вспыхивает новый огонь. Пламя безумной, отчаянной надежды, такое яркое, что оно, кажется, освещает его суровое лицо изнутри. Он медленно опускает голову, его могучие плечи на мгновение опускаются под тяжестью свалившегося на него облегчения.

Вдруг я чувствую, как на мою талию ложится еще одна крепкая рука.

Это прикосновение возвращает меня в реальность.

Я вздрагиваю и резко оглядываюсь.

Прямо за моей спиной, так близко, что я чувствую жар его тела, возвышается Валр, огромный, напряженный, как черная скала. Его янтарные глаза горят огнем, но сами эмоции, блуждающие в нем понять сложно.

– Я идти с вами, – произносит он, и его голос – низкий, уверенный рокот, не допускающий возражений.

Скал мрачнеет, вся его уязвимость исчезает, сменяясь холодной, тихой яростью. Он поднимается с колен, его рост снова кажется подавляющим, но Валр ничуть ему не уступает, единственное существо, что страдает от давления их громадных тел – я.

– Он пойдет с нами, – произношу я, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит твердо, без единой нотки страха. – Валр пойдет с нами. Это не обсуждается. Тебе нужна моя помощь, чтобы спасти твоего сына. Это – мое условие.

Скал смотрит на меня, его челюсти сжаты так, что на скулах ходят желваки. Я вижу, как в нем борется гордыня и отчаяние. Он, привыкший повелевать, вынужден подчиниться условию женщины…

Проходит целая вечность, прежде чем он едва заметно, почти неохотно, кивает. Этот кивок – его поражение в этой схватке.

Я поворачиваю голову и смотрю на Валра, на его лице появляется ухмылка.

– Лучше подождать рассвета, – глухо произносит Скал, отворачиваясь, чтобы больше не видеть ни меня, ни торжествующего взгляда своего нового, нежеланного попутчика. – Уходим с первыми лучами.

Напряжение спадает, но не исчезает, а лишь трансформируется в тяжелое, давящее ожидание. Наш странный отряд располагается у огня. Лия спит, укрытая шкурами, ее дыхание ровное. Я сижу рядом с ней, чувствуя на себе тяжелые взгляды двух вождей.

Новость о том, что вождь покидает племя с беловолосой женщиной, мгновенно разлетается среди жителей. Из шалашей то и дело выглядывают любопытные, испуганные лица. Люди шепчутся, передавая друг другу известие.

Их вождь, Валр, уходит. Уходит с чужачкой, которая упала с неба, и из-за которой в лагере теперь находится другой, еще более страшный вождь. Я чувствую их страх, их недоумение, и мне становится не по себе.

Через час тишину нарушает громкий, отчаянный женский плач. Со стороны дальнего шалаша выбегает Зара. Она бежит, спотыкаясь, ее волосы растрепаны, красивая одежда из шкур перепачкана.

Она подбегает Валру и падает в ноги, обхватывая его сильные ноги руками.

– Не уходить! Мой вождь, не бросать меня! – умоляет она, ее голос срывается от рыданий. – Я сделать все, что ты сказать! Только не оставлять меня! Взять меня с собой!

Валр смотрит на нее сверху вниз, его лицо непроницаемо, но в янтарных глазах нет жалости – только досада и холодное безразличие. Он пытается высвободить ноги из ее хватки, но она цепляется еще сильнее.

И тут я с растерянностью замечаю, что Зара обмазала волосы белой глиной.

Что за… бред? Она пытается стать похожей на… меня?

Валр с силой отрывает ее руки от своих ног и грубо отталкивает от себя.

– Уйди, Зара, – говорит он холодно, в его голосе нет ни капли сочувствия. – Твое место не здесь.

Его слова, кажется, становятся для Зары последней каплей… ее рыдания резко прекращаются.

Она смотрит на него диким, безумным взглядом. Затем, с неожиданной, резкой силой, Зара вскакивает на ноги.

Она издает гортанный, вызывающий клич и начинает неуклюже танцевать, как первобытная женщина. Это не танец в моем понимании. Это дикая, яростная пантомима.

Она скачет вокруг Валра, притоптывая босыми ногами по земле так, что поднимается пыль, ее бедра раскачиваются в откровенном, вызывающем ритме, а руки взлетают к небу, словно призывая каких-то темных богов. Она трясет головой, и ее волосы, перепачканные белой глиной, хлещут по лицу, делая ее похожей на обезумевшую фурию.

Закончив круг вокруг Валра, она резко останавливается и тычет в меня пальцем.

– Она так не уметь! – выкрикивает Зара, и в ее голосе звенит презрение и торжество. – Она – пустая! А я – огонь! Я – жизнь!

Тут я с недоумением понимаю, что взгляды Валра и Скала, и даже мужчин, выглядывающих из шалашей, скрещиваются на мне.

У меня холодеют руки.

Я? Танцевать? Я, Галина Васильевна, пенсионерка, медсестра, чьи лучшие танцы остались на выпускном вечере сорок с лишним лет назад под звуки старого вальса?

Абсурдность ситуации настолько велика, что на мгновение мне хочется рассмеяться.

– Что вы… – начинаю я, мой голос срывается от изумления. – Вы что, хотите, чтобы я танцевала?

Валр и Скал синхронно кивают…