Текст книги "Безжалостное предложение (ЛП)"

Автор книги: Наташа Андерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Я так же просила тебя не быть таким властным хоть раз в жизни, – заметила она, и он улыбнулся.

«Мать честная, он улыбнулся!»

Его лицо сразу стало открытым и юным, и от него захватывало дух.

– У каждого свои недостатки, – пошутил Данте.

– Боже, перестань так улыбаться, – посоветовала она. – Люди могут принять тебя за хорошего парня.

– Боже упаси, – парировал он.

Клео уставилась на него, задаваясь вопросом, зачем он прячет свое чувство юмора за той маской холодной отстраненности, которую представляет миру.

Дорога не заняла много времени и прошла в молчании, но когда Данте остановил машину, Клео пыталась в последний раз возразить.

– Джеймс мог бы отвезти меня домой, – предложила она. – Я обещаю отдохнуть, когда приеду домой.

– Мы уже здесь. Ты можешь насладиться тишиной и вздремнуть. Я вернусь в офис, так что ты сможешь побыть одна. Угощайся всем что есть, а если что-то понадобиться, позвони Джеймсу. Он позаботится обо всём.

Клео решила не спорить  –  в конце концов, это может стать отличной возможностью побыть в квартире Данте, прежде чем она переедет туда окончательно. К тому же она  устала, перенервничала и снова чувствовала себя вялой. Из-за этого Клео хотелось просто лечь и уснуть.

Данте проводил её в пентхаус, пройдя все этапы безопасности, и они оказались лицом к лицу в гостиной. Достав ручку из нагрудного кармана, он написал четырёхзначный код на клочке газеты, лежащей на кофейном столике.

– Это код от лифта, если ты решишь уехать домой. – Он взял её руку, перевернул ладонью верх, и положил ключи от машины. – Если ты решишь уйти, пожалуйста, сообщи об этом Джеймсу. Я оставил ему чёткие инструкции о твоём благополучном возвращении домой.

 Клео ничего не ответила, хотя мысленно закатила глаза. Она много лет благополучно добиралась до дома сама, но это безумный мир Данте, и пока она рядом с ним, ей придётся мириться с этими странностями.

Данте стоял так близко, что она чувствовала, как его грудь касается её при каждом вздохе. Подняв руку, он нежно убрал волосы с её лица. Кончики его пальцев схватили один из локонов, и загадочная улыбка появилась на его прекрасных губах.

– Мне нравится голубой, – пробормотал он. – Лучше чем розовый. Розовый не твой цвет.

– В следующий раз перекрашу в ф-фиолетовый, – запинаясь, сказала Клео.

Данте долго и оценивающе смотрел на прядь, которую держал.

– Не думаю, что он подойдёт к твоим глазам. Ну, или он должен быть неярким, – объявил он.

Клео кивнула, удивляясь, почему они стоят здесь и обсуждают её волосы.

Данте словно очнулся от чар, под которыми находился, моргнул пару раз, затем покачал головой и отпустил прядь.

– В любом случае, я… э-э…  должен вернуться на работу. Постарайся отдохнуть, dulzura, – сказал он мягким голосом. – Это пойдёт вам обоим на пользу.

Эти слова напомнили Клео главную причину, по которой она здесь. Главную причину, почему Данте хотел, чтобы она находилась здесь – ребёнок. Он выкинул ее из своей жизни, и ребёнок – единственная причина, по которой она вернулась. Ей лучше не забывать об этом, чёрт возьми, и не фантазировать о Данте Дамасо. Особенно сейчас, когда она начала видеть другие – приятные – стороны его личности.

Она смотрела, как он уходит, затем подождала пару минут и пошла в одну из свободных комнат. Сбросив обувь, она поднялась по лестнице, затем сняла с себя куртку. К тому времени, как она дошла до постели, на ней не было ничего, кроме майки и трусиков. Она потянула одеяло, укрылась и заснула в течение секунды.

Данте

Когда Данте вечером вернулся домой, машина Клео всё ещё стояла в гараже. Он – что  не характерно – закончил работу ровно в пять часов, и поэтому из офиса его провожали множество любопытных взглядов и поднятых бровей. Он проигнорировал любопытство сотрудников и помчался домой. По словам Джеймса, Клео ещё не ушла, и Данте хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

Учитывая её упрямство, он ожидал, что она уедет несколько часов назад, и то, что она всё ещё была в пентхаусе, немного его беспокоило.

Он вошёл, огляделся и понял, что внизу тихо и пусто, как в могиле. Он почувствовал, как сердце начало колотиться в груди и паника пробирается в сознание. Данте не знал, что, чёрт возьми, ожидать, но не был уверен, что ему это понравится.

– Я веду себя, как псих, – укорял себя Данте, быстро шагая к лестнице, но у него всё равно перехватило дыхание.

Он так спешил быстрее добраться до верхнего этажа, что не заметил обувь на ступеньке и споткнулся. Недоверчиво посмотрев вниз, он озадаченно поднял маленький белый кроссовок. Второй кроссовок лежал на две ступеньки выше, а джинсовая куртка была небрежно переброшена через перила.

По пути он подбирал предметы, словно шёл по следу из хлебных крошек. Джинсовая юбка, футболка, и даже бюстгальтер были разбросаны по лестнице и лестничной площадке, и Данте подумал, что Клео, скорее всего, пытается его соблазнить.

Он взглянул на свой твердый член, и был вынужден неохотно признать, что если это и была попытка, то она удалась. Одной мысли о полуголой Клео в огромной кровати было достаточно, чтобы заставить его член встать и сказать: «Да, пожалуйста!».

Данте стоял с охапкой пахнущей Клео одеждой, неистовый и готовый для неё. Он заметил носок, валявшийся около двери, и слепо последовал к ней, зная, что Клео находится в той комнате.

Обнажённая и такая же готовая для него, как и он для неё.

Многообещающе.

Отбросив одежду в сторону, он открыл дверь, не стуча и не задумываясь, но тут же замер на месте. Клео лежала посреди кровати, свернувшись в клубок, и крепко спала. Она, вероятно, хотела укрыться, но одеяло наполовину сползло с кровати и прикрывало лишь её стройные бёдра.

Она была одета в эти проклятые трусики, которые она так любил – с уточкой Дэйзи, и белую майку. Должно быть, она просто сняла бюстгальтер, а майку оставила. Одна её рука лежала под щекой, вторая на животе в защитном жесте, колени поджаты и подтянуты практически к груди. Для такой крошки в такой огромной кровати, она занимала удивительно много места.

Во сне Клео выглядела невинной, но это ничуть не уменьшило его желания.

«Слава Богу, она спит, иначе я мог бы совершить огромную ошибку. И так все очень непросто, а секс все только усложнит.  Придётся мне игнорировать свои низменные побуждения, особенно, если она будет здесь жить».

Данте подошёл к кровати, не в силах оторвать взгляд от Клео. Полностью расслабленная, без вызывающего взгляда и воинственного наклона головы, она была чертовски красива. Это откровение ошеломило Данте.

«Почему я прежде не замечал, что она красива? Почему увидел сейчас? Она не изменилась. У нее все те же странные черты лица, которые не сочетаются. Но раньше её можно было назвать довольно необычной, а сейчас от неё просто дух захватывает!»

Данте не хотел думать об этом, не хотел анализировать перемену в своём сердце, вместо этого он хорошенько укутал Клео одеялом, повернулся и вышел из комнаты.

Клео

Проснувшись, Клео запаниковала, когда не увидела ни одного знакомого предмета в комнате. Она вздохнула и попыталась вспомнить, что случилось, прежде чем заснула и, когда ей это удалось, нащупала телефон под подушкой и проверила время. Было восемь вечера, она проспала почти девять часов.

У нее было около полудюжины не отвеченных звонков от Блу и ни одного от Люка. Она быстро села и набрала номер Блу.

– Клео? Спасибо, Господи! – В голосе подруги слышалось облегчение, и Клео почувствовала себя виноватой за то, что заставила её волноваться. – Где ты? Что происходит? Люк ничего не говорит. Он заперся в своем кабинете и отказывается говорить со мной о том, что его беспокоит. Всё, что я знаю, это то, что ты как-то в этом замешана.

Обычно брат всегда обо всём рассказывал Блу. Клео старалась не думать о том, что значит его поведение.

– Сегодня утром Данте Дамасо приходил к Люку поговорить, – охрипшим от девяти часов сна голосом сказала Клео.

– Данте Дамасо? Зачем?

– Он отец моего ребёнка. Он сказал Люку, что я буду жить с ним до рождения ребёнка.

Блу молчала.

– Блу?

– О Боже, – наконец простонала она, – Клео.

– Я чувствую себя ужасно. Я знаю, какими хорошими друзьями они… были.

– Ты можешь приехать и жить с нами. Тебе не нужно жить с ним, – сказала Блу.

– Я знаю, но он отец ребёнка, и я думаю, что это лучшее решение для всех. Особенно для ребёнка.

– Люк придёт в себя, Клео, – подбодрила её Блу.

– Я разрушила их дружбу, Блу, – сказала Клео, утирая слёзы, что текли по её щекам.

– Всё наладится, – оптимистично ответила Блу. – Ему просто нужно время подумать.

– Сейчас я у Данте, но не собираюсь переезжать сюда ещё пару недель. Думаешь, мне стоит поговорить с Люком до этого?

– Дай сначала я с ним поговорю. Сниму, так сказать, остроту, – предложила Блу. – Я буду держать тебя в курсе.

– Спасибо.

– Клео, ты… ты… – Блу нерешительно замолчала. – У тебя есть чувства к нему?

– Нет. – Клео проигнорировала внутренний голос, который говорил ей: «Врешь».

– Хорошо.

– Это просто произошло. – Клео почувствовала необходимость объяснить необъяснимое, в основном ради себя самой. – В Токио. Он был там, я была там. Это случилось. Мы предохранялись, но… Как там говорил герой из «Парка Юрского периода»? Жизнь сама найдёт свой путь?

Блу хихикнула, но Клео услышала слёзы в её смехе.

– Только ты могла сравнить зачатие ребёнка с размножением динозавров в вымышленном парке.

– Это крутая отговорка, ты должна признать, – сказала Клео со смешком.

Они ещё немного поболтали, затем Клео неохотно закончила звонок.

«Пора ехать домой».

В квартире было жутко тихо, и она подумала, что Данте еще не вернулся. Она знала, по сколько часов он работал и над проектом в Токио, и новым – в Дубае, и сомневалась, что он уедет из офиса раньше полуночи.

Ища свою одежду, она оглядела комнату, а потом вспомнила, что оставила ее на лестнице.

«Чёрт возьми, придётся мне перестать быть неряхой, если буду жить в безупречно-чистом месте».

Что-то на комоде привлекло её внимание, и при более внимательном рассмотрении Клео поняла, что это её одежда, безупречно сложенная стопочкой.

«Кто-то заходил сюда, пока я спала?!»

От этой мысли по её коже побежали мурашки. Это был Данте? Или Джеймс? Она засомневалась. Мог ли это быть сам Данте?

Она натянула одежду и осторожно спустилась по лестнице. Свет был включён, из стереосистемы тихо играла музыка. Клео прошла через кухню в гостиную и обнаружила Данте, растянувшегося на неудобном диване. На нём были потёртые джинсы и серая футболка; кроссовки сброшены на пол. Она видела Данте Дамасо только в костюме-тройке или голым, но ни разу таким... домашним. Одна нога его лежала на диване, а другая опиралась на мраморный пол. Его голова покоилась на маленьком жёстком подлокотнике, жутко неудобным для сна. Он, вероятно, читал, когда его сморил сон – на груди лежала стопка бумаг, которую он надёжно прижимал рукой, а очки на носу опасно накренились набок. Его рот был слегка приоткрыт, и он тихо похрапывал.

Данте Дамасо был красавцем, выдающимся образцом мужественности, которому завидовали многие мужчины и которого желало ещё больше женщин, однако Клео никогда не считала его более неотразимым, чем в этот момент. Он выглядел молодым, ранимым и растрёпанным, и Клео показалось, словно она увидела его впервые.

Она смутилась. Ей отчаянно захотелось уйти, прежде чем Данте ее заметит. Но она не прошла и половины пути до двери, как услышала вздох и шуршание бумаг на его груди.

– Куда ты собралась? – спросил он хриплым ото сна голосом.

Клео выпрямилась и бросила виноватый взгляд через плечо.

– Домой. Не думала, что буду спать так долго.

Данте сел и потянулся, его футболка натянулась на груди и животе.

Клео невольно сглотнула.

На его подбородке была щетина, и он быстро провёл по ней, словно его это беспокоило.

– Останься, – пригласил он. – Поужинай. Я приготовил пасту. Оставил для тебя в микроволновке.

Против воли очарованная тем, что он взял на себя труд приготовить для неё еду, она заколебалась, а он сонно улыбнулся.

– Я бы хотел, чтобы ты осталась на ночь, – сказал он. – Это безопаснее, чем ехать куда-то ночью.

– Сейчас восемь тридцать, – заметила она. – Едва ли полночь. Уверена, что смогу добраться до дома без особых проблем.

– Останься. – Он встал, подошёл к ней, и даже в носках возвышался над ней. – Пожалуйста.

Это «пожалуйста» что-то сделало с ней. Она кивнула, бросила сумку на пол и пошла на кухню.

Конечно же, в микроволновке стояла тарелка, накрытая фольгой. Клео сняла фольгу и установила таймер на полторы минуты.

– Хлеб в жестяной коробке, салат в холодильнике, – сообщил Данте, усаживаясь за островок и наблюдая, как она порхает по кухне.

Казалось, он был доволен, просто наблюдая за ней, и он не хотел ничего говорить.

Клео поставила тарелку, взяла салат и хлеб, и села рядом с ним. Она с жадностью напала на еду. Как обычно бывало в такие дни, как только тошнота исчезала, она могла, есть как лошадь, и Данте зачарованно смотрел, как она всё сметает.

– Чертовски много еды для такой мелкой, как ты, – заметил он после долгого молчания, и Клео посмотрела на него, пожав плечами.

– Ем за двоих, – напомнила она, откусив хлеб.

Данте усмехнулся.

Она не могла привыкнуть к тому, что он всё время улыбается.

– Так ты была профессиональной танцовщицей?

Клео вздохнула.

«Светская беседа. Как… неизбежно».

– Да. – Она вытерла остатки томатного соуса с тарелки куском хлеба и запихнула его в рот. – Вкусно.

– Спасибо.

– Ты и хлеб испёк сам? – Ей было всё равно, что она, словно какой-то дикарь, разговаривает с набитым ртом. Это была божественная еда.

– Да. Что случилось, когда Кэл уронил тебя? – спросил Данте.

Клео уставилась на него, желая, чтобы он не задавал этот вопрос. Хорошо, что она закончила есть, потому что у неё пропал аппетит.

– Нам не нужно знакомиться ближе, Данте, – холодно ответила она. – Не волнуйся, я не стану думать о тебе хуже, потому что ты ничего не знаешь обо мне. Я здесь не для этого.

– Хорошо, – сказал он, собрал тарелки и отнёс их в раковину.

Она смотрела, как он убирает за ней, и покачала головой, удивляясь тому, насколько они разные.

– Итак, я единственный ребёнок в семье.

– Что?

«Почему он посчитал нужным сказать об этом?»

– Я единственный ребёнок, – терпеливо повторил он. – Моя мать умерла от лейкемии, когда мне было пять с половиной. Вскоре отец снова женился. Потом развёлся и опять женился. И так далее. Я потерял счёт, сколько их было. Через пару недель он снова женится, на молодой женщине, которая моложе меня лет на десять. Он всегда влюбляется по уши, женится, не защищая себя и своё имущество, а потом удивляется, когда через год или два его обирают до нитки.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросила Клео, испуганная и очарованная историей, которую он ей рассказал. Однако она была не уверена, почему он решил поделиться этим с ней.

– Возможно, ты и не хочешь ничего рассказывать о себе, но я думаю, тебе пора узнать кое-то обо мне.

– Почему? Это не имеет смысла, – сказала она.

– Пока нет, – загадочно ответил он. – В любом случае, мой отец – идиот, когда речь заходит о сердечных делах, и я решил, что никогда не стану таким, как он.

«Он предупреждает меня? Пытается сказать, что всегда будет защищать себя и свои активы? Но я и так это знаю. Мог бы и не предупреждать».

– Хорошо, – кивнула она. – Ну, ты можешь утешиться тем, что ты не похож на него. У тебя есть соглашения о неразглашении и бесчувственные короткие отношения, или как ты это называешь.

– Хм. – Это был его единственный ответ. – Ты, наверное, совсем не хочешь спать. Хочешь посмотреть фильм или заняться чем-то другим?

Стараясь изо всех сил не думать о том, что «что-то другое» может повлечь за собой, Клео выбрала фильм.

– У меня большой выбор, – проинформировал Данте, следуя за ней в гостиную. Он взял со стола планшет и показал, как работает система. – Все фильмы в цифровых копиях, если ты хочешь посмотреть то, чего у меня нет, можно просто купить.

Убедившись, что Клео разобралась, как работает система, он оставил её выбирать, а сам вернулся к работе. Клео свернулась калачиком в жёстком и ужасно неудобном кресле и откинулась назад, чтобы посмотреть фильм.

Спустя пару леденящих душу криков, Данте поднял голову. Его лицо было бледным, когда он сосредоточился на гигантском экране.

– Что за фигню ты смотришь? – хрипло спросил он.

– Один из последних фильмов ужасов, – ответила Клео и назвала фильм, который стал неожиданным хитом в прошлом году. – Ш-ш-ш. Я пытаюсь смотреть.

Данте хмуро глядел на экран, затем наклонился вперёд и упёрся локтями в бёдра, полностью сосредоточившись на происходящем.

– Зачем им играть в эту нелепую игру в новом доме? – качая головой, спросил он, однако ни разу не оторвал взгляд от экрана.

– Ты никогда не видел этот фильм раньше? – удивлённо спросила Клео, не отрываясь от телевизора.

– Многие новые фильмы покупаются автоматически, но у меня нет времени на их просмотр. Не думаю, что даже слышал об этом фильме.

– Я слышала о нём, и он довольно страшный, – сказала она.

– Это фильм, – усмехнулся он. – Мы знаем, что это выдумка. Как это может быть страшно?

– Этот основан на реальных событиях, между прочим.

Данте бросил на неё мимолётный взгляд и снова уставился на экран.

– Ага, наверное, очень слабо основан, – скептически ответил он.

Клео закатила глаза.

– Тише, дай мне посмотреть. Возвращайся к работе или к тому, что ты там делал, – потребовала она.

Его губы дрогнули, и он снова опустил глаза к документам, но Клео, исподтишка наблюдавшая за ним, заметила, что через пару секунд он снова посмотрел на экран. Затем он откинулся на спинку и положил ноги на кофейный столик. После одного из пугающих эпизодов он сильно выругался и снова сел на краешке дивана.

Клео была так занята, наблюдая за Данте, что едва могла сосредоточиться на фильме. Он был явно взволнован, но мужественно старался не показывать этого, и всё же слегка подпрыгивал от испуга. Было приятно наблюдать, как мужественный, невозмутимый Данте Дамасо теряет хладнокровие из-за фильма ужасов.

К концу фильма Клео едва понимала, о чём фильм, в это же время лицо Данте было мрачным и немного бледным.

– Не знаю, как ты можешь смотреть эту фигню, – проворчал он.

Клео улыбнулась.

– Кажется, тебе понравилось.

– Я просто… – Он остановился, обдумывая свои следующие слова. – Мне просто стало любопытно с научной точки зрения.

– Данте, ты бы так напуган, что практически мочился каждый раз, когда случалось что-то жуткое, – весело сказала Клео.

Он выглядел таким оскорблённым, что она рассмеялась. Однако в следующее мгновение ей стало не до смеха. Данте опустился на колени рядом с креслом, захватил её рот своим, поглотив смех в поцелуе, таком обжигающем и интенсивном, и это послало жар во все её нервные окончания.

Когда он наконец оторвался от её рта, улыбнулся томной улыбкой.

– Не смейся надо мной, – прошептал он.

– Я перестала, – неуверенно ответила она.

– Хорошо. – Он снова поцеловал её, на этот раз его руки пошли в дело, и прежде чем она поняла, он сел на диван и посадил её к себе на колени.

– Это ужасная идея, – возразила она.

– Думаю, что это самая лучшая идея.

– Данте, мы не можем возобновить сексуальные отношения, это всё только усложнит. – Её слова прозвучали неубедительно даже для неё самой. Особенно потому, что в этот момент её руки блуждали под его футболкой и заново знакомились с его выточенной грудью и прессом.

– Как насчёт того, что мы закончим то, что начали в Токио? Мы покончили с этим, прежде чем эти отношения закончились сами собой.

Каждое предложение сопровождалось долгим, одурманивающим поцелуем, а руки Данте изучали её тело под майкой. Она не потрудилась надеть лифчик, потому что её грудь начала болезненно набухать и лифчики стали тесными. Когда его пальцы коснулись соска, она зашипела и резко выгнула спину.

– Всё хорошо? – взволнованно спросил он, его руки отодвинулись.

– Чувствительные, – пробормотала она. – Очень, очень чувствительные. Обращайся с ними осторожно.

– Всегда, – ответил он, поднял её майку и оставил благоговейный поцелуй на твёрдом маленьком комочке. Затем начал лизать его, а потом и сосать.

– Ох. – Клео запуталась руками в его густых волосах.

Данте оторвались от соска, и он посмотрел на Клео поверх её груди.

– Они стали больше, чем я помню, – сказал он, его тон звучал озадаченно и почтительно. – И соски стали темнее. Но всё ещё чертовски красивые.

Он положил её на спину на диван, и нежно поцеловал в живот, прямо над тем местом, где, как она знала, лежал их ребёнок. Этот жест был таким нежным и любящим, что у неё перехватило дыхание. Данте, возможно, ещё не знал, какую роль он хотел бы играть в жизни ребёнка, но он явно начал влюбляться в него помимо своей воли.

Он опустился ещё ниже, оказался под её короткой джинсовой юбкой, и посмотрел на Клео с усмешкой.

– Я так рад снова встретиться со своей подругой Дэйзи, – сказал он и потянул вниз трусики. «Дэйзи» медленно скользнула вниз по её бёдрам, затем коленям, и упала на пол.

Данте поднял одну стройную ногу Клео и положил на своё широкой плечо. Потом – с ещё одной злой усмешкой – наклонился, чтобы попробовать её на вкус.

Клео вскрикнула от прикосновения его рта и языка к её чувствительной плоти, и не прошло и несколько касаний, как она разлетелась на куски. Она плыла в тумане, но почувствовала, как Данте поднял её, сам лёг на мраморный пол, а её посадил сверху.

– Ничего, если мы сделаем это? – спросил он, когда кончик его члена находился у её входа. – Для ребёнка. Это нормально для ребёнка?

– Всё в порядке, – ошеломлённо произнесла Клео.

Всё происходило слишком быстро. Очень быстро.

Лицо Данте было напряжено, его взгляд сосредоточился на том месте, где их тела были на грани слияния. Клео сглотнула. Сейчас, когда оргазм прошел, и Клео снова могла ясно мыслить, на нее нахлынули прежние сомнения.

– Данте, – с сожалением произнесла она и отодвинулась.

Он пристально посмотрел на неё, затем поднял руку, закрыл лицо и глубоко вздохнул.

– Плохая идея, да? – пробормотал он.

– Прости. – Она взглянула на него и поморщилась при виде его эрекции. – Ты и сам знаешь, что это не очень хорошая идея. Просто всё произошло так быстро.

Он кивнул и плотно сжал губы.

– Мне нужно немного… времени, – сказал он.

– Я думаю, мне нужно пойти домой, – прошептала она.

– Нет! – резко сказал он.

Клео подпрыгнула.

Данте убрал от лица руку и сделал над собой усилие, чтобы смягчить голос, прежде чем заговорил снова:

– Нет. Поднимайся наверх. Мне просто нужно взять себя в руки и это очень сложно, когда ты находишься рядом, я чувствую твой запах и вкус твоего оргазма.

– Извини, – снова сказала она.

– Всё хорошо, просто, пожалуйста…

– Да, конечно.

Она вскочила на ноги и покинула гостиную так быстро, как могла. Взбежав по лестнице, она влетела в комнату, которую выбрала для себя. Оказавшись там, она устроилась в середине большой кровати, подтянула ноги и уткнулась лицом в колени.

«Как, чёрт возьми, у нас получится жить под одной крышей, если мы даже руки держать подальше друг от друга не можем?»

Единственная надежда Клео заключалась в том, что, как только она начнёт поправляться, Данте потеряет интерес к её телу. Хотя она сама едва могла смотреть на него и не хотеть. Она испытывала смешанные чувства по поводу того, что произошло между ними, и жалела, что позволила себе это. Особенно после того, как вечер закончился тем, что он всё ещё твёрдый и нуждающийся. Было ли это ещё одним примером эгоизма Клеопатры Найт? На данный момент она понятия не имела.

______________________________

Через две недели Клео официально переехала. Она привезла одежду, несколько книг, картин и старую кровать. В свои практически двадцать восемь лет она не имела почти ничего своего.

С того вечера, когда они смотрели фильм, Клео и Данте не встречались. Они разговаривали по телефону, он отправлял ей отрывки из прочитанных статей о беременности по электронной почте, о том, что ей следует есть и какие витамины принимать. Его интерес к беременности был трогательным и немного сбивал с толку.

Клео, в свою очередь, написала ему про четырнадцатую неделю (про которую он уже всё знал) и новинки пятнадцатой недели.

Она постоянно общалась с Блу, но Люк до сих пор не разговаривал ни с ней, ни с Данте, и это разбивало ей сердце. Клео несколько раз пыталась дозвониться до брата, но он не брал трубку и не отвечал на её сообщения. Блу говорила, что ему нужно время. Клео давала ему пространство, но ей было трудно, что его нет рядом, когда ей так нужно было с ним поговорить. Она не могла вспомнить ни одного случая, когда её брата не было рядом, и без его поддержки всё стало намного сложнее.

У Кэла было всё хорошо. После их разговора он приложил немало усилий, чтобы найти работу. Он прослушивался в кордебалет для небольшой танцевальной труппы в Дурбане. Они позвонили ему сегодня утром и сказали, что он принят на работу. Он останется в квартире до конца срока аренды – еще на две недели. Клео была рада за Кэла, но знала, что будет безумно скучать по нему, особенно сейчас, когда её отношения с Люком разладились.

Жизнь Клео не стояла на месте. Она начала помогать Сьюзен с несколькими классами – с детьми в возрасте от десяти до двенадцати лет – и ей это нравилось. Больше, чем она могла подумать. Сьюзен даже предложила ей поставить хореографию для одного из предстоящих концертов и была готова дать ей ещё больше классов, если концерт пройдёт хорошо.

Любовь Клео к танцам разгоралась вновь, но уже по-другому. Она всё больше и больше думала о технических аспектах, о том, как двигается тело танцора, и чего она может достичь с учениками через свою хореографию. Это было фантастично.

А что касается её беременности – у неё появился крошечный животик, и это было ещё более захватывающе, чем её новая работа на полставки. Однажды ей показалось, что малыш пошевелился, но она ошиблась. Однако Клео не могла дождаться этого момента.

Сейчас она стояла в своей комнате в пентхаусе Данте и разглядывала изменения, который он сделал для неё. Модная двуспальная кровать исчезла и на её месте стояла её кровать с балдахином, которая выглядела бы неуместно, если бы в комнате всё ещё стояла старая мебель. Но специалист, нанятый Данте, преобразил её комнату, подобрал подходящие к кровати бюро и комод, а так же вертикальные бамбуковые жалюзи на окна.

Данте стоял в дверях, пока она осматривала комнату. Когда Клео снова посмотрела на него, то с удивлением заметила, как на его лице промелькнула неуверенность. Он довольно быстро замаскировал её, но этого было достаточно, чтобы Клео поняла – он сомневается в её реакции.

– Теперь эта комната нравится мне намного больше, – с улыбкой сказала она.

Морщинки от напряжения вокруг его глаз исчезли, хотя в выражении лица не было заметно никаких изменений.

– Отлично, – ответил он. – Мне нужно ещё кое-что показать тебе. Следуй за мной.

Она с любопытством последовала за ним в спортзал. Он отступил в сторону и жестом пригласил её войти, она осторожно прошла мимо, гадая, что он хочет ей показать. Оглядев зал и увидев изменения, Клео чуть не расплакалась беспричинными, глупыми слезами.

– О Боже, Данте, – воскликнула она, в шоке прижав руки ко рту. – Это уже слишком.

– Тебе нравится? – спросил он, стараясь казаться небрежным.

– Как это может не понравиться? – Её голос опасно задрожал, она глубоко вздохнула и направилась к пружинящему покрытию, которого две недели назад здесь не было. Он расчистил целый угол своего спортзала для настила, на стенах повесил зеркала, установил балетный станок.

– Он, конечно, не такой большой, как ты привыкла, но я надеялся, что этого будет достаточно. Я посоветовался с профессиональным танцором – Каллумом, вообще-то – о том, какой пол лучше. Я не был уверен…

Клео повернулась к нему и заставила замолчать, крепко обняв и не менее страстно поцеловав. Поцелуй был недолгим, и она посмотрела в его ошеломлённые глаза сквозь пелену слёз.

– Никто и никогда не делал для меня ничего подобного, – сказала она. – Спасибо.

– Я… – Данте, очевидно, не знал, что сказать и просто пожал плечами.

Клео сбросила туфли и подошла к настилу. Она взялась за поручень и быстро и легко сделала серию деми-плие.

– Не могу дождаться, чтобы попробовать, – проговорила она через плечо, а он смотрел на неё с совершенно непроницаемым выражением лица.

– Отлично, – натянуто ответил он. – Я должен вернуться в офис. Я и так уже потратил большую часть дня. Джеймс останется, чтобы запустить твои данные для системы безопасности. И объяснит, как всё работает.

И он ушёл. Без оглядки.

Клео была уязвлена. Ей не стоит забывать, что он Данте Дамасо. Несмотря на неожиданные любезности, которые он оказывает, он не был хорошим человеком. Хотя между ними то и дело проскакивает искра страсти, было бы опасно путать желание с чем-то другим.

«Я здесь только из-за ребёнка и лучше об этом не забывать».

Клео прижала руку к своему маленькому вздутому животику.

Вся радость от вида переделок в зале улетучилась. Она сошла с настила и босиком отправилась на поиски Джеймса.

Глава одиннадцатая

Две недели спустя

Клео

С миской теплого маслянистого попкорна Клео сидела на ужасно неудобном диване, опираясь спиной на большую подушку, забросив ноги на кофейный столик, и смотрела один из своих самых любимых фильмов с таким напряжением, словно видела его впервые.

За две недели, что она жила здесь, она почти не встречалась с Данте. Он уходил до того, как она вставала, и приходил после того, как  засыпала. И поскольку он был просто помешан на чистоте, то вызвал домработницу, которая через день убирала несуществующий беспорядок, так что вокруг не было никаких следов его присутствия. Словно она жила с призраком.

Клео, которая привыкла к присутствию Кэла, и к звонкам Люка, чувствовала себя одинокой. У неё были друзья в танцевальной студии, и она подружилась с парочкой матерей её учениц, но в конце дня она одна возвращалась домой, в место похожее на могилу. Она не была несчастна, но чувствовала себя изолированной. Ей не нужно было беспокоиться о деньгах или о работе, или о том, что её квартира развалится на части – что обнадёживало – но ей не с кем было поговорить.

Блу регулярно звонила, но Клео пыталась держаться подальше от подруги, потому что не хотела, чтобы та разрывалась между заботой о Клео и любовью к Люку.

Клео почти все дни проводила в студии. Сьюзен доверила ей два вечерних занятия, и постановку хореографии для группы из десяти-двенадцати человек для предстоящего концерта. Это было захватывающе и воодушевляющим, а у неё было много идей. Конечно, Клео приходилось учитывать способности своих учеников, и как только всё наладится, они начнут репетировать танец. Она не могла представить ничего более потрясающего, чем увидеть, как её идея воплощается в жизнь. Клео чувствовала себя так, словно у неё должно родиться двое детей, и оба приносили радость, волнение и удовлетворение в её жизнь.