Текст книги "Сестры"
Автор книги: Наталья Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
12
С самого утра Катерина никому не давала покоя. Вихрем летала из комнаты в комнату, на кухню и опять по комнатам. Гостей ожидали к пяти, уже отбило три, и, по мнению Катьки, еще ничего не было готово. А впечатление необходимо было произвести самое лучшее, и понравиться друг другу должны были все – без исключения! Так что можно себе представить, сколько хлопот было у именинницы: не только проследить, чтобы закуски удались, жаркое не подгорело, водка достаточно охладилась, но вдобавок заставить и родителей, и Лизу выглядеть подобающим образом. Причем большие проблемы возникли с сестрой. Она ни за что не хотела надевать красивый ярко-синий костюм, купленный специально для этого случая. Уперлась – джинсы и рубашка, так и быть, белая. Мне так удобнее и мое место на кухне. Хоть тресни! Пришлось пойти на крайнюю меру – пустить слезу. Это подействовало. Лизка хоть и надулась ненадолго, но согласие на костюм дала, слава Богу. Пусть все видят, что у меня еще и сестра умница-красавица, вот так вот!
В половине четвертого Катерина исчезла из поля зрения – ушла одеваться и краситься. В четыре отправила краситься маму. В полпятого подобрала папе галстук. Без пятнадцати пять накинулась на Лизу – ты еще не одета! В пять все было готово. Именинница последний раз прошлась перед своим войском – не подкачайте. В пять десять прозвенел звонок. Все вздрогнули. Лиза рванула на кухню, Катя пошла открывать, родители с вымученными улыбками выстроились у двери.
– О! Ну, здорово, куманьки!
В узкий коридор ввалился здоровый розовощекий дядька. С ходу хлопнул по плечу обалдевшего Никиту Владимировича, потряс руку Любови Константиновне, облобызал будущую невестку.
– Люблю без церемоний, – пояснил он. – Значит, так. Меня кличут Степаном Алексеевичем. Зоя Тихоновна, моя благоверная, и юный наш отпрыск Кирилл.
– Да мы знакомы, – промямлил Кирилл, на его лице было написано страдание.
– Проходите, проходите, – засуетилась Катерина. – К столу, пожалуйста.
– Хороши закуски, – одобрил стол Степан Алексеевич. – Катерина, твоя работа, а? – Он подмигнул Катьке с отнюдь не отеческим выражением лица. Так и казалось, еще немного – и шлепнет ее по заднице. – А под закуску у нас что? – Степан Алексеевич по-хозяйски взял со стола запотевшую бутылку водки, посмотрел этикетку. – «Кристалл». Уважаю.
– Садитесь, пожалуйста. – На помощь дочери поспешила Любовь Константиновна.
Все расселись. Последовал неизменный ритуал наполнения тарелок и рюмок. Катя с Кириллом сели рядом – «как голубки», тут же заметил неутомимый, видимо, на шутки Степан Алексеевич. Из кухни показалась Лиза, была представлена, оценена и приглашена за стол. Она постаралась сесть с самого края, чтобы при первой же возможности улизнуть на кухню. Место оказалось рядом с отцом Кирилла.
– Ну-с, – Степан Алексеевич поднялся с полной рюмкой в руке. – За молодых. За тебя, Катюха, и за тебя, Кирюха. Чтоб жилось вам долго и счастливо, чтоб дом ваш был полная чаша. – Он одним движением вылил водку в горло, крякнул и шумно сел обратно на свое место, захрустел огурцом.
Остальным ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Лиза тоже выпила водки (первый раз в своей жизни). На глазах выступили слезы, она мучительно закашлялась, жестом извинилась и вылетела из-за стола.
– Бывает, бывает, – пробасил Степан Алексеевич. – Дело молодое.
Слегка закусили. Налили по новой. Пришла Лиза, села.
– Явление второе, – сказала Катька.
– Нуте-с, теперь давайте за именинницу со всеми вытекающими, – хохотнул Степан Алексеевич и как-то криво подмигнул сразу всем.
Чокнулись, выпили. Лиза хотела пропустить этот тост, но была поймана бдительным соседом. Сделала вид, что пьет, на самом деле только смочила губы.
– Да ты не лижи ее, – стал учить Лизу Степан Алексеевич. – Для этого есть вещи послаще. Ты гортань расслабь – и р-раз – водочка уже там, где ей и подобает быть.
– Да у нас девочки непьющие совсем, – обрела, наконец, дар речи Любовь Константиновна.
– Это хорошо, – поспешно кивнула Зоя Тихоновна и скосила глаз на мужа.
– Хорошо-то хорошо, – кивнул Степан Алексеевич, – но вот только ученые на Западе говорят, что в малых дозах водка спасает от инфаркта. У меня даже вырезка газетная есть. Я ее всегда с собой ношу. – Он потянулся через стол к Кате. – Положи-ка мне, дочка, вон того салатика.
– Сейчас чего только не напишут, – сердито сказала Любовь Константиновна. – Я недавно прочитала, что под землей, прямо под нами, живут чудища какие-то – гигантские черви. И что вроде уже пару таких на какой-то там станции метро видели.
– Врут складно, это точно, – Степан Алексеевич разлил водку. – Это уметь надо. Вот у нас в армии был парень. Как начнет заливать, так и не поймешь – было иль нет на самом деле. Помню такой случай. – Он раскраснелся, оживился. – Помнишь, Зоя, я рассказывал?
– Это про баню, что ли? – с ужасом в глазах спросила жена. – Неудобно, ты что. Первый раз в гостях, что про нас подумают.
– Давайте лучше за Катиных родителей выпьем, – громко предложил Кирилл.
Выпили. Лиза ушла посмотреть горячее. Разговор за столом разгорелся вокруг газетных статей – в основном между Степаном Алексеевичем и Любовью Константиновной. У обоих голоса были громкие, манеры – напористые, остальным рядом с ними ловить было нечего. Катя с Кириллом о чем-то тихо переговаривались, посмеивались; Зоя Тихоновна молча ела, уткнувшись в тарелку; Никита Владимирович сидел, откинувшись на диване, смотрел на гостей, грустно прикидывал, как они уживутся вместе с новоиспеченным Катиным мужем и частыми ли гостями в их доме станут родители Кирилла.
Лиза все не возвращалась. Сидела на кухне, подперев голову рукой, и тупо смотрела в заснеженное окно. Она не представляла себе, как жить дальше. Слишком больно видеть Кирилла рядом с Катей, слишком невыносима мысль о том, что совсем скоро свадьба, и платье уже куплено, и подарки, и надо делать радостное лицо, а потом изо дня в день изводить себя тоской, и конца этой пытке не видно. А если еще Катька родит?
Лиза вздрогнула. Куда же мне деваться? Куда? Денег нет, даже комнату не снимешь. Уехать некуда. Сбежать некуда. Только если к бабушке, но это летом, а сейчас-то что делать, что? Хоть за Венгра замуж и жить к нему – все лучше.
Вспомнилась его просторная квартира и тут же, без перехода, все то, что недавно произошло между ними.
Нет, ни за что. Тогда придется спать с ним каждый день. Лучше уж здесь.
Лиза встала, взяла большое блюдо с горячим и поплелась в гостиную. Ее бурно приветствовал Степан Алексеевич, громко заявил, что под горячее сам Бог велел, и долил остатки водки из бутылки.
– Давай, Лизавета, за тебя выпьем, – он попробовал подняться, но грузно завалился на стул, махнул рукой и продолжил: – Ты, главное, не робей в жизни, давай, – он вложил в ее пальцы рюмку. – Жениха тебе хорошего.
Катька хихикнула, и Лиза с удивлением заметила, что глаз у нее порядком замутнел. Она обвела взглядом стол: закуски были сметены, две бутылки из-под водки перекочевали на пол, в ход пошло вино. Когда успели? Повела плечом и стала искать повод, чтобы снова слинять на кухню. Застолье ее явно не увлекало. Решила собрать опустевшие тарелки, и неожиданно к ней в помощники вызвался Кирилл. Лиза попробовала возразить, но слово взял Степан Алексеевич, и ее тихие протесты были похоронены под мощным напором.
– Пусть приобщается, нечего, нечего. Раз надумал жениться, я так считаю, значит, должен уметь делать все. Вперед, сынок.
Кирилл помог сгрузить посуду в раковину, Лиза надела фартук и принялась мыть тарелки. Она снова ушла в себя и поэтому, когда за ее спиной раздался голос Кирилла, невольно вздрогнула и чуть не выронила любимую мамину салатницу.
– Я понимаю, Лиза, – говорил Кирилл, – что ты не в восторге от наших планов…
Она похолодела. Неужели он все понял? Неужели догадался о ее чувствах? Еще не хватало! Все буду отрицать! Что бы ни говорил, как бы прав ни был!
– …мне и самому не улыбается перспектива жить с твоими родителями, в вашем доме. Но понимаешь, Катька уперлась: только здесь – и дело с концом, и слушать меня не желает. – Он машинально взял полотенце, начал вытирать тарелки. – Только я хочу, чтобы ты знала: я уже подыскал работу, скоро начну зарабатывать, и мы сразу же снимем какой-нибудь угол. Лишь бы не у вас на голове. – Он усмехнулся: – Почему-то мне очень важно, чтобы об этом знала ты.
Лиза перекрыла воду, повернулась к нему лицом, грустно посмотрела в глаза. Она вдруг поняла, что пытка совсем не видеть его может оказаться еще страшней.
– Да все нормально, – постаралась вложить в голос как можно больше бодрости, но вышло жалко.
– Брось, Лиза, мы же друзья. И я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не увидеть неземную скорбь в твоих глазах.
Неожиданно для обоих он привлек девушку к себе, поцеловал в макушку. И на неуловимую долю секунды словно ухватил ускользающую нить – как если бы в памяти выплыло слово, которое мучительно не вспоминалось весь день. В этот краткий миг ему вдруг показалось, что рядом существует нечто гораздо более глубокое и необъятное, нечто совершенно из другого измерения, чем все его отношения с Катей.
Мне ведь жить с ними обеими, прошибла его мысль. Как в коммуналке. А если скандалы – и у Лизы на глазах. Как тогда оградить ее от этого кошмара?..
Катю в роли жертвы Кирилл совершенно не представлял – ему просто не приходило в голову, что и ей может понадобиться его защита. Скорее наоборот…
– Где жених-то? – донесся из комнаты раскатистый голос Степана Алексеевича.
Кирилл поспешно отстранился от Лизы, мгновенное летучее чувство исчезло без следа. Да было ли оно?
– Пойдем. – Он стащил с Лизы фартук. – Нечего тебе вечно торчать на кухне. – И за руку повел ее в гостиную.
Остаток вечера Лизе запомнился плохо. Какие-то бесконечные споры, тосты, громкие речи и напутствия. Долгое топтание в дверях, поиски шапки Степана Алексеевича и сумочки Зои Тихоновны. Снова мытье посуды, душ и, наконец, постель и такое спасительное одиночество.
Лиза долго не засыпала. Она по крупицам раскладывала, собирала и снова раскладывала воспоминание о руках Кирилла, о его груди, к которой всего лишь на мгновение прижалась ее голова, о поцелуе, которым была награждена ее макушка, чувствовала непонятное счастье и острую зависть к Катьке: надо же, ведь везет же человеку – в любую минуту, когда ей заблагорассудится, она может и обнять его, и поцеловать, и провести рукой по его волосам. И что интересно – воспринимает этот дар как должное, словно иного и не дано, словно так предначертано, словно только ее и дожидался этот счастливый билет.
13
Пятнадцатого января Лиза открыла глаза с чувством, что жизнь ее кончена. Вставать не хотелось, умываться, завтракать, причесываться тем более – все это приближало ее к роковой черте, за которой она навсегда потеряет Кирилла. Снова закрыла глаза и постаралась сделать вид, что спит. Раньше, чем через час – не встану! Однако теперь, в проходной комнате, даже сделать вид, что спишь, было нелегко. Постоянно кто-то шастал.
Лиза раздраженно села в постели. В шкафу возилась Катька.
– Что потеряла, невеста?
– Помнишь, у мамы была такая брошка? – Катя села на пол, по ее напряженному лицу было видно, как мысль ведет поиск. – Переплетающиеся лилии? Она ее почти не носила, говорила, очень вычурно. Ну? Вспомнила?
– Да вспомнила, конечно, – Лиза потерла глаз. – Тебе-то она зачем сегодня сдалась?
Катька вздохнула так горестно, что Лизе стало жаль ее.
– Да украшения же никакого нет к свадебному платью!
– Ты же хотела свои цепочки надеть, – Лиза спустила ноги с кровати. О том, что она не собиралась вставать раньше, чем через час, уже было забыто. В конце концов, у сестры свадьба – это что-то да значит!
– Они никуда не годятся! Я сегодня утром как взглянула на них, так сразу поняла – ни к черту!
– Погоди, погоди, – Лиза села рядом с Катей. – Давай вспомним, мама хранит забытые украшения в шкатулках. Так?
– Так.
– А шкатулки распиханы по разным шкафам…
– Вот я и роюсь в шкафах с утра пораньше, вместо того чтобы готовиться к свадьбе.
Лиза внимательно посмотрела на Катю и поняла, что та на грани нервного срыва.
– Не переживай так по пустякам…
– Ничего себе пустяки! Пустяки! Свадьба бывает один раз в жизни!..
– Ну, не всегда только один раз, – промямлила Лиза и тут же под сверкнувшим Катькиным взглядом прикусила язык.
Какое-то мгновение они молча смотрели друг на друга, и трудно сказать, чем могла кончиться эта утренняя сцена, если бы не дверной звонок. Катька скорчила недоумевающую рожицу – кто бы это мог быть? – а Лиза пожала плечами.
– Боже мой! Боже мой! – Голос мамы разлетелся по всей квартире. – Катенька! Катенька! Это тебе!
Невеста сорвалась с места, сестра поспешила за ней. В коридоре стояла Любовь Константиновна с огромной корзиной цветов в руках.
– Узнаю стиль, – пробормотала Лиза.
– Тише ты, – шикнула Катька. – Давай, мам, возьму, а то ты сейчас уронишь.
– Это от Кирилла, да? – Любовь Константиновна засеменила за дочерью. – Какой все-таки приятный молодой человек.
– Мам, – Катя бухнула корзину посреди гостиной. – Пусть пока здесь постоит, – она наклонилась, якобы поправить цветы, и незаметно вынула объемный конверт, зажатый между стеблями. – Я буду у себя.
Лиза проводила ее подозрительным взглядом. Дверь за невестой плотно закрылась. Старшая сестра честно не проявляла любопытства целых полчаса – за это время привела себя в порядок и перекусила. Катька все не появлялась.
Лиза подождала, пока маме станет не до них, и тихо постучала.
– Ты? – Катька высунула наружу нос и осмотрелась по сторонам. – Заваливай.
Она широко открыла дверь, и Лиза увидела сестру во всем великолепии. На ней сияло белое атласное платье, на оголенных плечах лежал воздушный шарф, а на шее красовалось самое настоящее бриллиантовое колье.
– Катька, – восхищенно протянула Лиза.
– Сдохнуть можно, – подтвердила та. Повернулась перед Лизой. – Надо только придумать, что соврать.
– Ты о чем? – очнулась старшая. – И придумывать нечего, потому что это колье ты сейчас же вернешь его владельцу. Поносила – и хватит.
– Лизка, не будь занудой, – Катя машинально закрыла бриллианты рукой. – В такой день! И потом – это свадебный подарок! С какой это стати я буду его возвращать?
– Ты так и Кириллу объяснишь? – язвительно поинтересовалась сестра.
– Да ну тебя! – в отчаянии воскликнула невеста, не зная, видимо, что еще сказать.
– Что он тебе предлагает? – Лиза села на софу.
– Да открыто ничего. Пишет, что поздравляет. Что не отстанет. Что дает мне год.
– Ты вообще соображаешь, что происходит? – Лиза разозлилась. – Я что-то не пойму – то ли ты инфантильна, то ли хитра до ужаса. Он же покупает тебя, а ты покупаешься. Если ты не вернешь это чертово колье, то тем самым дашь понять этому старому козлу, что у него есть все основания тебя дожидаться! Катька! – Лиза вскочила. – Ты же сегодня выходишь замуж! За любимого человека. – Ей вдруг до слез стало обидно за Кирилла.
– Так-то оно так, но уж больно красиво. – Невеста встала перед зеркалом, прошептала зачарованно: – Посмотри, как сверкает. С ума сойти можно.
– Ты неисправима, – Лиза махнула рукой. И в этот миг в комнату зашла мама.
– О чем крик?
– Да вот, – быстро заговорила Катя. – Мне Юлька ожерелье дает на свадьбу, а Лиза говорит, что в чужих вещах замуж не выходят.
Лиза только рот открыла.
– Дай-ка посмотреть, – Любовь Константиновна подошла к дочери, критически всмотрелась в бриллианты. – Хорошая работа. Чешская бижутерия, наверное? – спросила с видом знатока.
– Ага, – обрадованно кивнула Катя.
– Могла бы и подарить на свадьбу, – проворчала Любовь Константиновна. – Подруга называется. Тебе очень идет, Катюша, и брошку не надо искать. Уже будет лишней. А суеверия – вещь неблагодарная. Так что, – Любовь Константиновна повернулась к двери, – не из-за чего, девочки, ссориться. – И ушла.
Катька победно смотрела на сестру.
– Ну и дура, – только и смогла сказать Лиза. Хотелось крикнуть что-нибудь банально-пророческое – пожалеешь, да поздно будет, – но в последний момент взяла себя в руки: и чего лезу, их жизнь, пусть сами в ней и копаются.
Вышла, оставив Катю одну в комнате наслаждаться бриллиантовым блеском. После этого события как-то сразу ускорились. Вскоре прибыл жених с родителями. Все нервничали и, наверное, поэтому вели себя немного неестественно. Излишне суетились, излишне громко смеялись. Вышла заминка с цветами: Любовь Константиновна бросилась благодарить Кирилла за необыкновенную корзину, Кирилл же не очень хорошо понимал, о чем речь. Катя изо всех сил старалась перевести разговор на другую тему.
Но пора было ехать. И дальше время понеслось совсем уж стремительно.
* * *
Свадьба набирала обороты. Лиза не успела оглянуться, как молодожены уже вернулись из загса. Она хотела было сесть в уголочке, всплакнуть немного, но думать и чувствовать стало просто некогда. Дом начал набиваться гостями. Казалось, прошло немного времени, а за столом уже сидело человек около тридцати. Громко разговаривали, отпускали шуточки по поводу молодых, наливали и закусывали. Кричали «горько!». Катька с Кириллом вставали, делали вид, что смущаются, и целомудренно целовались. Мужские голоса, начинавшие счет, на цифре «два» или «три» разочарованно гудели. Звучали традиционные тосты, советы, сестренку Кирилла ставили на стул, и она, мучительно запинаясь, читала стихотворение, сочиненное специально к торжественному дню Степаном Алексеевичем. Все смеялись, хотя, по мнению Лизы, ничего смешного в тексте не было, – получился он глупым и банальным, а зарифмованное пожелание «чтобы в постели не скучать, детей побольше нарожать» в устах шестилетней девочки прозвучало даже и пошло, однако тем не менее именно оно вызвало самый громкий смех.
Лиза, по обыкновению, больше времени проводила на кухне, чем за праздничным столом, и на этот раз никто о ней не вспоминал и в помощники не набивался. Ну и не надо, говорила себе сестра невесты и ожесточенно терла тарелки, сваливая объедки в большой полиэтиленовый мешок.
Вскоре гул в гостиной поднялся до определенной точки и больше не смолкал. Пили уже без тостов, и временами казалось, что гости забыли, по какому поводу собрались. Кто-то включил музыку, начались танцы. Степан Алексеевич подхватил Катерину, попытался исполнить вальс с новоявленной невесткой и чуть ее не уронил. Снова все смеялись и аплодировали.
Лизе было, конечно, муторно. Все в ней вызывало протест. Шутки казались плоскими, смех нарочитым, тосты безнадежно глупыми. Очень раздражала Катька с раскрасневшимися щеками, блестящими глазами и в сверкающем колье. Степан Алексеевич с его басовитым хохотком, который он словно всем навязывал, вызывал в Лизе тихий ужас. На Кирилла старалась просто не смотреть – вычеркнуть из сердца навсегда, не видеть, не слышать, не думать о нем. Все, кончено.
В общем, к трем часам ночи, когда гости начали расходиться, Лиза была вымотана до предела. Наскоро убрав гостиную и впустив в форточку немного морозного воздуха, рухнула в постель. Закрыла глаза. И поняла, что не может уснуть. Слишком велико было напряжение, слишком большой – усталость. Из-за стены, из бывшей ее комнаты, доносились неясные приглушенные звуки, тихий смех. Катя с Кириллом уединились, как только захлопнулась дверь за последним гостем. И вот теперь Лиза отчетливо слышала, чем они занимаются на еще недавно принадлежавшей ей софе. Катька не особо беспокоилась о сне сестры и себя не сдерживала. Скорее даже гордилась своим темпераментом.
Лиза повернулась к стене спиной и попыталась заткнуть уши.
Слышно стало хуже, зато воображению досталось больше простора. Очень хотелось постучать им в стену – потише вы там, ишь, расшумелись! Но вышло бы уж совсем по-бабьи.
Лиза легла на спину. И так с сегодняшнего дня будет каждую ночь. Кошмар. Что-то надо срочно придумать. Бежать. Бежать отсюда. Из этого сумасшедшего дома. Прочь.
Стоны достигли кульминационной точки. И наконец, стало тихо. Хлопнула дверь в ванную, зажурчала вода. Интересно, а что чувствуют в эту ночь родители? Как представляют себе первую брачную ночь своей младшей дочери? Ведь мы никогда не говорили с ними на эти запретные темы. Только, пожалуй, предостережения да угрозы были по поводу отношений полов. Ничего хорошего не жди от приставаний мужчин, говорила мама. И что касается меня, Лиза горестно вздохнула, то здесь мама оказалась пророчески права.
Повернулась на правый бок, потяжелевшие веки опустились, и с этими нерадостными мыслями она вскоре заснула.
