Текст книги "Сестры"
Автор книги: Наталья Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
20
Полыхающий рыжий, лазурный, насыщенно-зеленый, лиловый, обволакивающе-серый и все их оттенки – из этих нитей были сотканы дни. Каждое утро начиналось с дуновения счастья, сердце подпрыгивало, и Лиза, заглядывая в комнату Кирилла (бывшая Катина), чтобы разбудить его, всякий раз удивлялась: неужели случилось, неужто это действительно может быть? Даже дышать забывала…
Но в это раннее утро она не спешила. Это утро было особенным. Лиза сквозь ресницы наблюдала пробуждающуюся радугу дня и ждала, когда к ней придет Кирилл. Я увижу, что он подходит, закрою глаза, он склонится надо мной, поцелует…
Лиза зажмурилась. Перед ней снова и снова материализовался из сновидений лес, поляна, почти идеально круглая, усыпанная ромашками, васильками, земляникой, желтыми вкраплениями купавы. Совсем рядом, но немного в стороне, в тени, – густо-зеленые заросли ландыша, этого лесного аристократа. Ветки над головой, пятнистое солнце и работящая пчела где-то поблизости: ж-ж-ж-ж-ж…
Память, наверное, нечаянно стерла тот момент, когда ложились в траву. Лиза видела себя уже рядом с ним, тела вытянуты и прижаты друг к другу… Потом внезапно и ожидаемо – его лицо над своим.
Когда-то давно она прочитала, что некоторым влюбленным даруется ощущение полета. И те, кто хотя бы раз в жизни парил, не оторвавшись от земли, могут по праву считать себя истинно счастливыми людьми. Никогда Лиза даже не предполагала, что телесное воплощение любви может быть столь прекрасным.
Они провалялись в мягкой душистой траве, в колыхающейся рваной тени часа три, не меньше – вновь и вновь открывая друг друга, удивляясь и радуясь.
Домой возвращались, тесно обнявшись, не в силах оторваться. Уже вечерело, солнце красным блином зависло в розовом небе, цепляя кромку леса. Трещали кузнечики, комары становились все наглее, а лягушки – голосистее. Когда вошли в деревню, Лиза заметила Толю. Он шел голый по пояс, уже до коричневого загорелый, с косой на плече.
– Я должна вас познакомить, – быстро проговорила Лиза (всего на миг устыдясь – вот про кого совсем забыла) и устремилась догнать. – Толя!
С каким радостным блеском глаз он обернулся на крик! Увидел: бежит растрепанная, в развевающейся легкой юбке, неприкрыто счастливая. И за ней…
– Анатолий, – он первым подал руку.
– Кирилл.
Крепкое рукопожатие, внимательные взгляды. Улыбающаяся Лиза на миг оказалась вне их молчаливого общения. Они сразу все поняли. И сразу прониклись друг к другу симпатией. Странно, но Толя не почувствовал ревности. Скорее удовлетворение. Этот ее достоин.
– Завтра, завтра с удочками на пруд, как раньше, помнишь? – Она уже тормошила их. – Не забыл? И рыба не перевелась? Как же это здорово! – Хватала за руки то Кирилла, то Толю, не зная, куда еще девать рвущуюся энергию. – А что это с косой по деревне, как зловещий символ?
– У тети Нюры косил. Ее радикулит опять свалил.
– Надо же, – Лиза на мгновение сочувственно замерла и снова юлой: – Так, значит, завтра?
– В пять встанете? Тогда черви за мной.
Попрощались. Лиза счастливо повисла на Кирилле, зашагали к дому. Толя, уже без улыбки, грустно провожал их глазами.
…За дверью послышался шорох. Лиза бросила быстрый взгляд на часы: пять минут шестого, закрыла глаза.
Осторожный шепот:
– Лиза?
Ресницы дрожат, губы предательски раздвигаются.
– Проснулась?
Не открою глаз, пока не поцелует. Чего же он ждет? Приоткрыла один глаз и увидела его совсем близко: стоит на коленях около кровати и внимательно ее разглядывает.
– Это нечестно! – зашептала Лиза сердито. – Смотреть на спящего человека.
– Пора, красавица, – серьезно сказал Кирилл. – Открой сомкнуты негой, – склонился к ее лицу и поцеловал по очереди глаза. – Навстречу утренней, – поцелуй в нос, – звездою севера, – в губы. – Соня.
– Встаю, встаю. Сам соня, – сладко потянулась.
Руки Кирилла скользнули под одеяло.
– Может, никуда не пойдем?
– Договорились ведь, – она задержала его руки на своем теле. Затем с сожалением приподнялась на локтях, повторила: – Встаю.
Быстро перекусили и вышли в росистое утро. Солнце еще не взошло, но на востоке облака уже светились, небо широкими мазками пробовало краски – от бледно-зеленой до интенсивной розовой. Примеряло наряд на сегодняшний день.
Толя уже сидел около пруда, проверял снасти.
– Честно говоря, не думал, что встанете, – сказал вместо приветствия. – Присоединяйтесь.
Подал удочки, показал на банку с червями. Устроились на поваленном дереве. Закинули. Несколько минут сидели с серьезными физиономиями, молча.
– И как, бывает, что клюет? – осведомился Кирилл.
– Бывает, – важно кивнул Толя.
– А только на червей пробовал?
– Иногда на хлебный мякиш, – Толя встал. – Кстати, – отломил от буханки, покрошил, бросил в воду. – Чтобы рыба подошла.
Снова замолчали. Кирилл свои познания о рыболовстве исчерпал, а Толя заинтересованно подался к воде. Вокруг лески пошли круги, поплавок нырнул, появился и снова исчез. Толя аккуратно потравил, подсек – и в воздухе засверкала чешуя.
– Есть! – Лиза вскочила. – Тебе, как всегда, везет.
– Не Бог весть что, – скромно сказал Толя, – но для начала неплохо. Окунь.
Снова сели. На этот раз тихий азарт охватил всех. Перебрасывались фразами, но взгляда с поплавков уже не спускали. Показалось солнце, и пруд сразу ожил. Заметались стрекозы, забегали водомерки, проснулись слепни. Ветер, образуя на воде золотистую рябь, взлетал вверх, по пути заголяя деревья, – листья оборачивались исподней, бледной стороной.
Лиза запрокинула голову. Небо уже набирало синий цвет, легкие облака размазал ветер, и неожиданно четко белел ослепительный штрих самолета.
И все это вместе: утренняя прохлада, всплески рыбы в пруду, захлебывающиеся песнями птицы, даже смятая с одного бока ржавая банка с червями и блестящая фольга с недоеденным бутербродом, который уже осваивал пытливый муравей, – слилось в пронзительное предчувствие будущего воспоминания. Я буду помнить это всю жизнь, тихо твердила Лиза и замирала, закрывала глаза…
Через три часа подсчитали улов. Выяснилось, что хорошая уха на сегодня обеспечена. Жаль было уходить, но уже наступал день. К пруду собирались самодовольные гуси, обстоятельно заходили в воду и, воображая себя местными лебедями, важно плавали кругами. Появились и первые купальщики – стайка мальчишек. Они с шумом вбегали в воду, ныряли, отфыркивались и вопили на всю деревню.
Толя смотал снасти. Лиза подхватила ведро с бьющейся в нем серебряной рыбой. Обедать договорились вместе.
Нина Григорьевна уже встала, и Лизу с Кириллом ждали горячие оладьи с холодным молоком. Собирались после завтрака пойти в лес за земляникой, но, присев на минутку на небольшой диванчик, заснули. Да так крепко, что совершенно не слышали хлопнувшей, будто гром, входной двери и радостного крика Катерины:
– Не ждали? А это я – с первой электричкой! – И после шиканья бабушки чуть потише: – Москва обрыдла, вот и решила махнуть…
Нина Григорьевна прикрыла дверь и увела Катю на улицу – расспросить, рассказать местные новости и узнать, наконец, кто же такой этот симпатичный Кирилл.
21
– Катя, я прошу тебя совершенно серьезно, постарайся вспомнить. – Кирилл сидел перед Катериной и пытался добиться от нее хотя бы малейшего ощущения ответственности. Трудная задача.
Катя вообще не очень понимала, чего от нее хочет бывший муж. Первая мысль, которая мелькнула сразу после того, как он задержался в комнате (Лиза убежала выдергивать сорняки – тоже мне занятие!), была приятная: ищет возможности побыть вдвоем – значит, старая любовь не ржавеет. И вдруг этот непонятный допрос – не шел ли кто следом, не прятался ли в кустах или пробегал тенью…
– Да чего ты пристал, Кирилл! Ей-Богу! Что за странная паранойя! – Катя патетично взмахнула руками. – Как будто я не заметила бы, если б за мной следили! – И тут же прикусила язык. Интересно, знает или нет? Лизка вполне могла пересказать детали разбега с Артемом. Отличный способ невзначай, из лучших побуждений, поведать щепетильному Кирюше о не вполне красивых поступках любимой сестры…
– Хорошо, если так, – он задумчиво уставился в одну точку.
– Еще что-нибудь? – все еще зло спросила Катерина.
– Да, – Кирилл перевел пристальный взгляд на отставную супругу. – Очень тебя прошу: ни слова Лизе о нашем разговоре. Не хочу ее тревожить. Поняла?
Катя неохотно кивнула.
– Я доступно спросил? Ты все поняла? – Как ему хотелось сейчас схватить ее за плечи и изо всех сил потрясти: как еще разбудить эту куклу? Как пробиться в ее душу? Ведь была же у нее душа! Была, черт возьми!
Кирилл резко встал, пробурчал себе под нос: «Хочется верить» и вышел, чуть не хлопнув дверью. Катя только проводила его недоумевающим взглядом.
Интересно, что это он себе позволяет? Обращается со мной, как с девчонкой! Она раздраженно прошлась по небольшому пространству, посмотрела в зеркало: чуть размазалась тушь. Аккуратно потерла пальцем под глазом, достала косметичку и быстро поправила макияж. Выглянула в окно. Стоят как голубки, прямо злость берет. Снова вернулась в комнату, посидела, надувшись, на старом, пахнущем пылью диване. И что теперь? Ну, приехала. Ну, увидела. Ну, подавилась.
Мне бы радоваться за Лизку, уныло подумала. Почему не могу? Жаба гложет? Как подумаю – сбежал от меня и ни разу не вспомнил, а ведь любил! Еще как любил! Не может он так же любить Лизку! С какой это стати!
Ядовитой змеей проползла мыслишка: увести бы, заморочить и вот тогда посмотреть, как они заговорят. Мысль была такой яростной, что обожгла. Катя испуганно дернулась.
Встала, посмотрела на свое отражение. Провела по губам, по шее, вгляделась.
– Что со мной стало?
Спросила тихо-тихо и печально покачала головой.
Затем решительно прошла к умывальнику (допотопный металлический цилиндр, привинченный к старому облезшему стулу с высокой спинкой) и ожесточенно умылась с мылом. Снова посмотрелась в зеркало.
– Уже лучше.
Удовлетворенно кивнула посвежевшему отражению и с пугающей ясностью вспомнила, как в электричке на нее неотрывно глазел какой-то мутный тип. Конечно, она тогда привычно подумала, что просто пялится на симпатичную девку или увидел знакомое по экрану лицо, да не может припомнить, где же они встречались. Такое бывало с Катей довольно часто. Но вот что плохо: вышел-то он вслед за нею, и с ним еще два лба…
– Лизавета! – закричала, выбежав на крыльцо. Но, перехватив взгляд Кирилла (он колол дрова около сарая), осеклась.
– Что? – Голос Лизы раздавался из-за дома.
– Помощь нужна?
Покосилась на Кирилла. Медленный размах, прицел… Хрясь! Вместо кургузого бревна – ровные полешки с нежным нутром. Катя быстро прошагала мимо сарая и увидела сестру: та в купальнике трудилась на своей любимой клумбе.
– Подваливай!
Некоторое время, подставив спины солнцу, молча выдергивали сорную траву вместе. Каждая ушла в себя – думать, вспоминать, мечтать под эту мерную работу было очень легко. Но вскоре Катя ойкнула, принялась разглядывать палец.
– Что такое? – не отрываясь от строптивого одуванчика, спросила Лиза, скорее из вежливости.
– Ноготь сломала, – Катя поморщилась от досады.
– Ты сегодня вообще, по-моему, не в духе?
– Да Кирилл твой виноват.
– В чем же?
– Пристал с утра пораньше: когда ехала сюда, не следил ли кто? Да ты уверена? Да вспомни! Думаешь, приятно?
Посмотрела на старшую сестру и, увидев испуг в ее глазах, вспомнила, что Кирилл просил ни о чем не говорить.
– Что здесь, в конце концов, происходит?
– Ты пока поработай, – Лиза отряхнула руки. – А я скоро вернусь.
– Лиз, – Катя старалась не смотреть на нее. – Ты не говори Кириллу, а то он просил меня молчать, чтоб не волновать тебя, да я, балда, забыла…
– Хорошо, – сухо ответила Лиза и куда-то заторопилась.
Катя лениво взялась за тяпку. Работать расхотелось совершенно. Какое-то время поковырялась в земле, затем, бросив инструмент, устроилась на солнышке и с удовольствием подставила его лучам свое ладное тело.
Разговор с Толей был недолгим. Лиза начала без обиняков.
– Возможно, в самое ближайшее время понадобится твоя помощь. Твоя и твоих ребят. – Чтобы обрисовать ситуацию, много слов не понадобилось.
Толя даже как-то странно обрадовался. Во-первых, Лиза пришла к нему с просьбой и у него вновь появилась возможность защитить ее. Ну, пусть не совсем ее, но это решающей роли не играло. А во-вторых, давно не был в переделках и вполне вероятная жестокая драка разгонит кровь. Он довольно потер руки.
– Никаких проблем. Сегодня же скажу своим.
– Спасибо, – Лиза взяла его руку, шероховатую, с мозолями, один ноготь с трещинкой посередине, на кисти небольшой шрамик.
– Ну, что ты, Лиза, – Толя смутился, забрал у нее руку и, не зная, куда девать, сунул в карман.
– Спасибо тебе за то, что ты для меня делаешь, – негромко, но настойчиво повторила Лиза.
«Ты, наверное, удивилась бы, если б узнала, как много я хотел бы для тебя сделать». Он смотрел на любимое лицо и молчал. Просто не знал, что сказать в это невыносимое мгновение, – такую нежность к ней испытывал, такую преданность… И хорошо, что она об этом никогда не узнает.
– Я пойду, – Лиза улыбнулась ему. – И…
– Ни о чем не беспокойся, – бодро сказал Толя. – Свистни, если что.
Вечер наползал неприятный. С востока тащились сизые тучи, поднимался неприветливый ветер, зло поигрывал с обрывками бумаг, со старой листвой, с забытой на деревянных качелях детской грязно-розовой панамкой. Лиза под разными предлогами выходила на улицу, пыталась разглядеть, что творится за забором. Несколько раз мелькнули у пруда подозрительные фигуры, но в результате оказались запоздалыми пловцами. Она уже пожалела, что зря побеспокоила Толю, повеселела. Тревога стала уходить.
Ужинали, как обычно, в семь. Курица, картошка с зеленым луком, прошлогодние хрустящие огурчики, кабачковая икра и маринованные грибы с колечками лука. Привычно хлопотала бабушка, язвила Катька, отшучивался Кирилл. Лиза видела, что беспокойство, которое привезла с собой Катерина, пока держит его в плену. Хотелось подойти, успокоить, взъерошить волосы – но обещала сестре молчать и желание в себе давила.
Нина Григорьевна в этот вечер спать легла еще до девяти – видимо, сказывалось на самочувствии ожидание непогоды. Разболелась голова и у Катерины. Пока Лиза домывала посуду, младшая вышла на улицу – подышать и освежиться. Но не прошло и минуты, как влетела в дом с вытаращенными глазами – и сразу к Кириллу.
– Там какие-то типы у дома маячат, – зашептала испуганно. – Вроде трое их.
– Как чувствовал, – процедил Кирилл. – Сидите обе дома.
Набросил куртку, постоял недолго и шагнул за порог. Как только он скрылся, Лиза рванула к окну.
– Из дома ни шагу, – сурово сказала Кате и сиганула в темное заоконное пространство.
– Куда ты? – воскликнула младшая сестра, но старшей уже не было видно.
Сильно нервничая, Катя пыталась хоть что-нибудь разглядеть сначала в одном темнеющем окне, затем в другом. Ничего. Высунулась на улицу. Увидела Кирилла: он стоял за калиткой и тоже оглядывался.
Осмелевшая Катерина вышла на крыльцо. Ветер словно обрадовался – заметался, зашумел, поднял в воздух столб пыли, закружил ее. С трудом закрыла дверь, стала поправлять совершенно растрепавшиеся волосы. Когда собрала их в хвост, Кирилла за калиткой уже не было. А возле пруда теперь явно что-то происходило. Небольшая группа людей… О чем-то оживленно разговаривают. Один вдруг упал. Нет! Не разговаривают, дерутся! Катя беспомощно огляделась. И увидела, как к водоему бегут еще люди и с ними какая-то женщина. Лизка! Она-то куда прется?
Думать стало некогда. Катя скатилась со ступенек, оступилась, больно стукнулась локтем о старые перильца, рванула калитку. Пока бежала к пруду, подобрала с земли ржавый прут, крепко сжала.
Схватка была в самом разгаре. Кирилл сражался с одним здоровым детиной, Толя взял на себя другого, с третьим разделывались Суслик (его Катя узнала сразу) и еще какой-то парень, кажется, со станции. Немного в стороне валялась любимая разодранная куртка Кирилла, из-под которой выглядывало что-то металлическое, на мгновение поймавшее лунный блик. Но было некогда вглядеться! Лизка-то где? Вот в чем вопрос!
Лиза стояла в стороне, под ивой, и поэтому Катя не сразу ее приметила. Однако, разглядев в темноте белое пятно, поспешила к сестре. Распирала какая-то дикая горячая радость от боя, от близости крови… а еще гордость, что враги терпят поражение. Подбегая, с молниеносным ужасом увидела, как к Лизе крадется четвертый, никем пока не замеченный, парень. Катя машинально посмотрела на прут – только сейчас о нем вспомнила. Присела. Точно рассчитала расстояние, и в тот момент, когда парень занес руку над Лизой, распрямила тело, прыгнула и изо всей силы обрушила прут на его голову. В последнюю долю секунды тот метнулся вправо, и удар получился смазанным, однако парень тем не менее грузно осел на землю совсем недалеко от куртки Кирилла.
«Если бы не увернулся, я, скорее всего, убила бы его», – со спокойным удивлением подумала Катя.
Лиза охнула, испуганно обернулась.
– Ты? О Господи, – машинально отошла от упавшего у ее ног парня.
– Смотри, – Катя кивнула на дерущихся, брезгливо бросила прут в траву, вытерла рукой нос, провела ладонями по джинсам – вверх-вниз, вверх-вниз. – Наши побеждают.
Лиза только кивнула, сцепила пальцы. Толя своего успокоил и теперь помогал Кириллу. Худощавый Суслик и его крепко сбитый приятель заканчивали разбираться с третьим. Сопротивления противник практически уже не оказывал. Лиза судорожно вздохнула. Можно было выйти из укрытия.
– Я кому сказал, сидеть дома? – тут же вскинулся на сестер Кирилл.
Девушки замерли, не зная, что делать дальше – то ли бросаться победителям на шею, то ли виновато трусить домой. Но Кирилл уже смеялся, улыбался и Толя, Суслик притоптывал на месте и все время похлопывал по плечу безымянного пока для Лизы и Кати своего напарника.
Кто первым увидел опасность? Лизе вдруг показалось, что за ее спиной выросла зловещая тень. Смех Кирилла смыло выражением ужаса в глазах. И лишь Толя не успел убрать улыбку.
Как в замедленной съемке, мучительно медленно обернулась Лиза. Оглоушенный Катей парень, стоя на коленях, тяжело поднимал пистолет, дуло которого направлял на Кирилла. Застыли на месте Суслик и его друг. Катя медленно-медленно повернула голову и открыла рот – а крика еще не было. Толя в длинном прыжке оторвался от земли.
Грохнул выстрел. На землю рухнули два человека, завизжала Катя. Лиза бросилась к Кириллу с истошным криком:
– Нет!!!
Он был весь в крови. Кровь повсюду – на майке, на руках, на лице. Сама того не замечая, Лиза продолжала кричать. Она кричала до тех пор, пока Кирилл не ударил ее по лицу.
– Прости, любимая, – сгреб ее в охапку, прошептал: – Это не моя кровь.
Рядом лежал Толя. Он так и не успел изменить выражение лица, и улыбка выглядела на его лице, как елочная игрушка летом.
– Боже мой, – прошептала Лиза и склонилась над ним.
Внезапно стало тихо. Смолк ветер, деревья разом опустили листья, и только пруд все продолжал поеживаться, как от холода.
– Надо кровь остановить. – Суслик рванул на себе рубаху, скомкал, сунул Лизе. – Ты, Серый, за «скорой», быстро. Толян, Толян, не умирай! – По его лицу покатились слезы. – Ты, это, Толян, нельзя же…
– Я тут еще, – раздался слабый голос.
Лиза облегченно выдохнула, наклонилась к его лицу, зашептала горячо:
– Толя, родной мой, никогда не забуду, никогда…
– Ради этого стоит умереть, – сказал он, попробовал усмехнуться, но по его лицу прошла гримаса боли.
Этого Лиза уже не выдержала. Из глаз неудержимо хлынули слезы. Она не всхлипывала, не пыталась сдержать их – они лились и лились на его лицо, шею, грудь.
Словно только этого и дожидался дождь. Крупные капли зашуршали в листве, покрыли пузырями пруд. Листья ивы скорбно обвисли.
И «скорая» и милиция приехали одновременно. Чудом не застряли в овраге. Аккуратно положили Толю на носилки, погрузили в машину. Лиза все это время не отходила от него.
Дождь пошел сильнее, забарабанил по крышам, небо прочно окутала темень – без единого проблеска. Зигзаг молнии разрезал небо, и сразу, совсем рядом, ударил гром. И снова почти без паузы – молния, гром, ливень, косой и сильный, сливающийся в один поток. На околице молния расщепила молодой дуб, который гордо и отстраненно стоял у самого поля.
Но этого Толя уже не узнал. Он умер по дороге в больницу.
ЭПИЛОГ
В последний раз я встречалась с Лизой совсем недавно. Заезжала к ним сразу после Нового года. Поздравить, обменяться подарками, поболтать. Чувствовала она себя уже нормально, хотя до сих пор говорит, что с родовыми муками творец определенно погорячился, – лучше придумал бы для женщин какое-нибудь другое наказание.
Ребенок у них на удивление спокойный. Пока мы сидели на кухне, обсуждали последние новости, он тихо-мирно спал в своей детской. И только когда пришло время кормления, настойчиво и громко запищал.
Лиза не без гордости продемонстрировала мне наследника – крепкого большеглазого малыша с беззубой очаровательной улыбкой.
– На Кирилла похож, – сказала она, хотя, честно говоря, увидеть сходство в таком малом возрасте можно лишь по очень большой любви. – Если все будет хорошо, – суеверно постучала по столу, – летом махнем к бабушке, правда, маленький?
– Как она?
– Держится, – Лиза вздохнула. – Но знаешь, мы потихоньку начинаем готовить ее к тому, что придется хотя бы зиму проводить в Москве.
– У вас?
– Возможно, – Лиза загадочно улыбнулась. – А может, и у родителей. Мама в последнее время только об этом и говорит. Они даже ремонт затеяли по этому случаю.
– Надо же, – я недоверчиво покачала головой.
– Странно, да? Как меняются люди.
Мы ненадолго замолчали, погруженные в личные философские размышления. У малыша, однако, были свои соображения на сей счет. Цепкими крошечными пальчиками он ухватил мамину прядь и изо всех своих силенок потянул. Лиза даже ойкнула.
– Ты что же хулиганишь, – ласково сказала сыну, отнимая свои волосы. – Смотри, придет папа, я ему расскажу про выходки Толеньки. Страшно?
– И давно ты научилась ябедничать?
– Нет, – Лиза мотнула головой. – Со дня рождения вот этого постреленка. Ты не представляешь, какого полного отчета требует у меня Кирилл, когда приходит с работы.
– Я слышала, дело его процветает.
– Дело-то процветает, да вот нам меньше внимания достается.
– Такова уж наша женская доля, – серьезно изрекла я, и мы легко рассмеялись.
Жаль было уходить от Лизы и маленького Толи. Их дом, наполненный теплом и любовью, затягивал, и обычно, придя к ним в гости, я вместо намеченного часа застревала как минимум на три.
Но сегодня меня ждали в другом месте, и, еще раз поздравив Лизу, я с ней простилась. Надеюсь, ненадолго.
Кстати, не так давно я узнала, что Катя разводится со своим третьим мужем, кажется, сценаристом.
