Текст книги "Сестры"
Автор книги: Наталья Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
5
Сколько раз давал себе зарок: ничего не обещать, если не уверен на сто процентов, особенно женщине, и сколько раз набивал себе шишку на этом самом месте!
Теперь Маринка меня со свету сживет. Во всяком случае – мозги пропилит. Это точно.
Выплывут все мои старые грехи, умноженные по крайней мере на пять.
Ну не могу я пойти на эту глупую презентацию! Дело, сулящее отличную выгоду, для меня важнее!
Мужик я, в конце концов, или кто!
Кирилл сел перед телефоном и даже снял трубку. С деловым и решительным видом послушал длинный гудок.
– Сейчас начнется, – сказал сам себе. – Упреки, подозрения, – скривился и положил трубку на рычаг.
Или кто… Даже позвонить не в состоянии. И на кой мне все это сдалось?
Он сел и задумался. Под словом «все» имеется в виду красивая избалованная брюнетка, носящая имя Марина. Украшение его одиноких вечеров и спутница на светских приемах. Неплохие обеды по праздникам и изредка отглаженные женской рукой рубашки. Что еще? Вечное нытье и бесперебойное поглощение финансов.
Кирилл снял трубку. Набрал номер.
– Привет, дорогая. – От слащавости в голосе стало тошно самому. – Как дела?
– Пока ты не позвонил, все было хорошо.
– И что изменилось?
– Содержание ласковости в твоем голосе превышает норму, – бесстрастно сказала Марина. – Что означает плохие новости. – Пауза. – Мы никуда не идем?
– Видишь ли, дорогая…
– Так я и знала! – воскликнула Марина с трагизмом. – Ну что ты за человек, Кирилл! Никогда на тебя нельзя положиться! И неужели нельзя было сказать мне об этом заранее? Я только что из салона. Потратила уйму денег. Купила новые туфли…
– Считай это моим подарком, – поспешно вставил Кирилл. – Так сказать, возмещение морального ущерба.
– Ты можешь хотя бы с любимой женщиной не выражаться своим суконным языком, – прошипела Марина. – И что прикажешь мне делать теперь? Сидеть дома весь вечер, как дуре с вымытой шеей?
– Ну, то, что ты, наконец, помылась, уже хорошо, – сказал Кирилл и тут же пожалел о том, что сказал: Марина, Которая Недовольна, не отличалась восприимчивостью к юмору.
– Знаешь что, – раздельно произнесла она. – Иди ты со всеми своими делами как можно дальше и лесом, – сказала, как отрезала. Раздались короткие гудки.
– И на том спасибо, – поблагодарил Кирилл трубку и облегченно выдохнул.
Самое сложное было позади. К завтрашнему утру Марина отойдет, устрою ей ужин при свечах, подарю что-нибудь, и порядок. Снова получу свою Марину, Которая Влюблена В Кирилла. Делов-то!
Кирилл быстро переоделся – костюм, белая рубашка, галстук. Все вещи безупречного вкуса и за приличные деньги. На клиента, даже самого завалящего, это неизменно производит правильное впечатление. А сегодня предстояла интересная встреча.
Последнее время Кириллу везло. Беспроигрышные дела сыпались на него, как выигрышные лотерейные билетики. Пошла «зеленая» волна, и, как следствие, составилась репутация человека, который не проигрывает. И вот уже четвертый звонок от солидного клиента с солидными деньгами.
Кирилл потер руки. Уж это дело он точно выиграет.
Но не только и даже не столько деньги привлекали его в работе. Прежде всего, наверное, процесс игры. Расставить фигуры на поле, обдумать партию, сделать первый осторожный ход, потом смелее, еще смелее… Шах и мат. Извольте раскошеливаться. Финальный этап Кирилл любил больше всего – его неизменно грела мысль, что именно он, Кирилл Игнатов, восстанавливает попранную справедливость.
Обычно дела попадались простые. Знакомые всем до боли неплатежи. Издательство заключает контракт с автором и не выплачивает гонорар за сделанную работу. Яйца выеденного не стоит. Если бумаги в порядке, дело решается в суде за час. Интереснее бывали процессы, в которых фигурировали иностранные писатели. Время безраздельного пиратства на книжном рынке давно закончилось, но далеко не все сумели смириться с этой мыслью. Тогда в бой вступали литературные агенты, и иногда проигравшим приходилось очень туго.
Кирилл, заканчивая такие дела, обычно остро жалел, что русские забитые авторы и переводчики не имеют ни одного надежного прикрытия (какие уж там литературные агенты!). Часто они даже и не Думают подавать в суд, искать юридической защиты от произвола своих работодателей. В лучшем случае поругаются с издателями и разорвут контракт, в худшем – останутся ни с чем: и без денег, и без работы. Поэтому Кирилл хватался за дела не только бесспорно выигрышные, но и не сулящие гонорара – так сказать, занимался благотворительностью. И потому без работы не сидел.
Конечно, Марина имела все основания жаловаться! Ей перепадали лишь жалкие крохи его времени, но Кирилл не хотел и не собирался менять положение вещей. Не устраивает что-то красавицу Марину – так никто ее не держит. На ранней стадии их отношений она попыталась отвоевать себе в жизни Кирилла законное место, но была твердо введена в надлежащие рамки. На первом месте для мужчины работа, остальное – как получится.
Два правила Кирилл усвоил прочно: не допускать ни одну женщину в свою душу и не позволять бедности селиться в своем доме.
Кирилл взглянул на часы. Еще полчаса до выхода. Есть время просмотреть бумаги.
Итак. Истец: Сорокин Павел Сергеевич, драматург, сценарист, переводчик. Много и успешно работает за рубежом. Умен, образован, учился в Сорбонне, имеет премии и прочее прочее. Чуть за пятьдесят. С виду добродушен, толстоват, лысоват. Богат. Предмет спора: плагиат. Обвиняется издательство «Виктория». Директор Роберт Альбертович Миаджанов. Лет около сорока, высок, спортивен, коротко стрижен, особых примет не имеет, если не считать не сходящее с лица наглое выражение.
Кирилл давно подбирался к этой конторе. Слухи вокруг нее ходили самые разные. Говорили, что издательство только ширма, что по бухгалтерии давно плачет ревизор, что директор имеет двух телохранителей и штатную команду рэкетиров. Но слухи есть слухи.
То и дело вокруг «Виктории» возникали скандалы, но как-то очень быстро затухали. Никогда ни одной зацепки, ни одного виновного. И вот прямо подарок судьбы – Сорокин Павел Сергеевич.
Кирилл еще раз посмотрел на часы. Пора. Встал, собрал бумаги, положил их в кейс, еще раз все проверил. Чувствовал себя собранным и полным сил. Он знал, что дело выиграет. Вернее – не позволит себе проиграть. Чего бы это ему ни стоило.
А заплатить, полагал Кирилл, придется немногим – потратить толику времени, выдержки, наблюдательности, решительности. Зато в конце – отличный гонорар за труды.
А потом устрою себе отпуск. Что-нибудь южное и морское. И даже с Мариной – загорелой, ослепительной и любящей. Чем не жизнь?
Кирилл запер дверь и вышел на улицу. Было уже темно. Шел небольшой снег, ветер снежно кружил вокруг желтых фонарей и раскачивал голые черные ветки деревьев. Вкусно хрустело под ногами, и тротуар, искусственно освещенный, чудесно искрился. Мимо Кирилла, обгоняя его, смеясь, пробежали две девчонки с перекинутыми через плечо коньками. Обе тонконогие, быстрые, легкие. На Кирилла пахнуло чем-то забытым, навсегда, словно детство, потерянным. Он остановился, вдохнул морозный воздух.
Не думать, не вспоминать, не чувствовать. Не было, ничего не было…
Завелась бы машина. А то не успею. Не забыть позвонить Марине, когда приеду. Купить ей завтра цветы.
Но машина не подвела, завелась с ходу, и Кирилл – преуспевающий юрист, интересный мужчина, человек без воспоминаний – покатил на встречу с клиентом, которая обещала в ближайшем будущем неплохую игру и отличный приз.
6
– Сначала никаких дел. Это я заявляю абсолютно категорично, – пробасил Павел Сергеевич. – Садитесь, Кирилл, устраивайтесь поудобнее – сейчас время коньяка и хороших сигар.
– Я не курю сигар, – улыбаясь, сказал Кирилл.
– Тогда прошу сигарету, – любезно предложил Павел Сергеевич.
– Да я недавно бросил, – Кирилл развел руками.
Павел Сергеевич серьезно смерил его взглядом.
– М-да, – наконец, протянул он. – Должен заметить, что вы себя совершенно не щадите. – Встал с кресла, открыл коробку, стоящую на столе, выбрав себе сигару. – Позволите? – вежливо адресовался к Кириллу.
– Конечно. – Тот снова улыбнулся. Ему нравилось наблюдать за своим клиентом – этакая смесь англосаксонства и русского аристократизма. Трудно сказать, насколько напускными были манеры Сорокина: видимо, когда-то они были расчетливо отработаны, но с годами стали органичными.
– Людочка! – позвал Павел Сергеевич в открытую дверь. – Сделай нам кофе, пожалуйста. Нам предстоит важная и продолжительная беседа. Я правильно понимаю? – Он наклонился в сторону Кирилла.
– Думаю, да, – кивнул Кирилл, пригубил коньяк и открыл блокнот.
Он надеялся, что вид открытого блокнота подействует на клиента, – вот уже полчаса Кирилл пытался начать деловой разговор и встречал решительный отпор. Павел Сергеевич упорно переводил беседу на общечеловеческие темы, рассуждал о достоинствах предложенного коньяка, который действительно был великолепен, о преимуществе сигар перед сигаретами, вспоминал свою недавнюю поездку в Италию. Казалось, он истосковался по общению, и если бы не общеизвестная тяга Павла Сергеевича к светским мероприятиям, Кирилл подумал бы, что его клиента недавно выпустили из длительного заточения.
– Жаль только, что они так быстро вянут, – говорил между тем Павел Сергеевич, удобно развалясь в кресле. – Но как хороши во время цветения! Как хороши! Вам надо обязательно на это посмотреть. Вы были в Венеции?
– Нет, не довелось, – Кирилл понял, что задумался и упустил нить разговора: он никак не мог понять, о каких цветах говорит Павел Сергеевич.
– Съездите, – для убедительности Павел Сергеевич рубанул воздух, и Кирилл понял, что надо бросить все дела и срочно ехать в Венецию. По всей видимости, он и правда упустил нечто архиважное.
– Пятнадцать лет – самый смак! – Павел Сергеевич мечтательно закатил глаза. – Если бы не Людочка, – он понизил голос, – я бы женился на итальянке.
– Ага, – сказал Кирилл. Оказывается, речь шла о женщинах.
– Вы ведь не женаты?
– Разведен, – неохотно ответил Кирилл. Он не любил говорить о своей личной жизни.
– А я, представьте, женат уже третий раз, – хохотнул Павел Сергеевич. – И это еще не предел!
– Я не спешу, – счел нужным вставить Кирилл.
– Вы еще так молоды, – вздохнул Павел Сергеевич. – Успеете хомут надеть, может, и не один, – он заговорщицки подмигнул.
Вошла Людочка с подносом, поставила перед ними кофе, чмокнула мужа и не спеша, давая возможность собой полюбоваться, вышла из кабинета, прибавив к запаху кожи, хорошего табака и дорогого одеколона аромат изысканных духов. Мужчины проводили ее взглядами.
Жена у Павла Сергеевича была хороша: лет двадцати, копна светлых волос, небрежно схваченных на затылке, стройная фигура, подчеркнутая узкими джинсами и открытой, обтягивающей упругую грудь майкой. Кирилл поймал себя на мысли, что не прочь был бы познакомиться с ней поближе, – и тут же одернул. Совсем заболтал клиент!
– Так все-таки, – сказал он подчеркнуто деловым тоном, – какой компенсации вы хотите от издательства?
– Во-первых, моральной, – к облегчению Кирилла, ответил Павел Сергеевич по существу. – Видите ли, как-то несолидно получается. Многие знают этот фильм, знают, что в титрах указана моя фамилия, а тут выходит книга под чужим именем, написанная точно по моему сценарию, а я оказываюсь в стороне. И фильм-то ведь неплохой! Приз в Канне получил, и крутят его чуть не каждый год по ящику…
– Помимо публичного извинения, я думаю, мы вполне можем рассчитывать на возмещение ущерба.
– Деньги меня интересуют в последнюю очередь, – махнул рукой Павел Сергеевич. – Хотя, конечно, не откажусь.
– Итак, – Кирилл достал бумаги. – Я предлагаю следующий план действий…
Они проговорили еще час, уже только о деле, и Кирилл, довольный и собой, и клиентом, наконец, простился с гостеприимным домом. Он очень радовался свалившейся на него удаче: получалось, что с Роберта удастся не только слупить неплохой штраф, но и предать дело огласке. Секретарша Кирилла Настя, весьма толковая особа, сумела отыскать еще несколько нечистых дел, связанных с «Викторией». Одно из них сулило дополнительный заработок: семь лет назад издательство выпустило серию «Короли детектива», в которую вошло десять книг зарубежных авторов. На книги распространялось действие соответствующих конвенций. Однако в то время международные литературные агентства в России еще не функционировали. Поэтому книги были изданы пиратским способом – то есть без согласия авторов и без выплаты им гонораров. Более того, составитель серии тоже не получил ни гроша. Зато, по сведениям, добытым Настей, именно в тот год под Москвой вырос первый кирпичный дом-уродец Роберта.
Благодаря Сорокину дело может стать громким, а процесс – показательным. Надо будет завтра позвонить Андрею в «Литгазету», передать материалы. Пусть готовит первую статью о том, как нехорошо обижать творческую интеллигенцию. Пусть знают, что и она за себя иногда может постоять. Жаль, что редко.
Приехав домой, Кирилл еще раз просмотрел документы. Работы предстояло много. Неплохо бы устроить пару передач на телевидении, с привлечением всех обиженных. За последние годы «Виктория» немало народу обидела. Это пусть Настя делает. Телевидение, скорей всего, Сорокин организует.
Кирилл откинулся на спинку стула. Забросил руки за голову. Похоже, дело будет звездным. Если все произойдет, как задумано.
Еще раз просмотрел запись в ежедневнике: графа завтрашнего дня была заполнена целиком. Он почесал в затылке и вписал мелким почерком: не забыть – Марина, цветы, ужин. Подумал и поставил жирный знак вопроса. Хватит ли времени на романтический ужин, он сильно сомневался.
Однако у Марины на этот счет были свои представления. Ранним звонком она разбудила Кирилла и, пока тот находился в полусонной отключке, назначила ему свидание на восемь вечера у мексиканского ресторана «Санта-Фе». Когда Кирилл пришел в себя и попытался отменить или перенести встречу, дамы сердца уже и след простыл. Он не смог поймать ее ни на работе, ни дома – вплоть до половины восьмого вечера. В семь сорок пять, скрепя сердце отпустив Настю домой, помчался к «Санта-Фе». Опоздал. Еще издали увидел Марину и обругал себя последними словами – цветы купить он все-таки забыл.
Кирилл ожидал обычных упреков, капризного настроения, жалоб на его характер и образ жизни. Но, вопреки всем прогнозам, получил Марину Ослепительную И Обаятельную. Уже через пятнадцать минут Кирилл ничуть не жалел, что вечер проведет с ней, а не с Настей и что вместо работы над документами будет поедать любимые мексиканские блюда.
Марина болтала о пустяках, мило шутила, заразительно смеялась удачным остротам, и мужчины за соседними столиками бросали на нее плотоядные взгляды. После ужина поехали к Кириллу, у него еще выпили и мирно посидели у телевизора. Однако чем ближе стрелка подбиралась к полуночи, тем больше Кирилл нервничал. Уже давно он привык на ночь оставаться один, и Марина, с которой Кирилл встречался почти год, прочно усвоила это правило. Но сегодня она вела себя совсем по-домашнему: лежала на диване, свернувшись калачиком, как сытая кошка, не требовала ни страстных поцелуев, ни клятв в любви. Как к ней подступиться, Кирилл не очень представлял, а значит, вечер грозил затянуться. С утра же чуть свет – на работу.
Кирилл сел на пол у ног Марины и погладил ее колено. К огромному удивлению, она отстранила его руку. Он попробовал еще раз – и снова получил тихий, но решительный отказ. Это было нечто новенькое.
– Что-то не так?
– Я хочу с тобой поговорить, – Марина выключила телевизор.
– О чем? – В голосе Кирилла прозвучало напряжение.
Марина, почувствовав это, мягко сползла на пол и устроилась рядом. Обвила его шею, взъерошила волосы, рука скользнула под рубашку. Легкий свитер сполз с ее плеча и оголил грудь. Кирилл сглотнул: Марина выглядела необыкновенно сексуально. Попытался ее обнять – она отстранилась снова.
– Так о чем ты хотела со мной поговорить? – Теперь его голос звучал на нужной Марине ноте.
– Мне тебя очень не хватает, – зашептала она. – Просыпаюсь каждое утро с одной мыслью: увижу ли тебя сегодня. – Руки ее тем временем расстегивали Кириллу рубашку. – Я так тебя люблю…
Думая, что время разговоров закончилось, Кирилл наклонился поцеловать Марину, но она ловко увернулась.
– Я тоже тебя люблю, – машинально сказал он.
– Правда? – Ее губы скользнули по его груди. – Тогда почему бы нам не пожениться? – Руки уже расправлялись с ремнем.
– Разве так нам плохо? – Кирилл обхватил Марину и попробовал стянуть с нее свитер. Не тут-то было! Она снова выскользнула, и пальцы любовника только мимолетно прикоснулись к ее горячей коже.
– Скажи «да», – хрипло попросила Марина и обнажила красивую, затянутую в чулок ногу. – И я вся твоя.
– Может быть, – Кирилл схватил ее за лодыжку и с силой притянул к себе. – Теперь ты не отвертишься, – шепнул ей в ухо и навалился всем телом.
– Теперь ты не отвертишься, – тихо проговорила она, но Кирилл ее уже не слышал.
Заснули они только на рассвете. Конечно, ни о каком возвращении Марины домой и речи быть не могло. Утром она проснулась раньше Кирилла, приняла душ, приготовила завтрак и только потом мягко разбудила его. Потягивая кофе, исподтишка наблюдая за Мариной Домашней, закутанной в его объемный халат, с лицом, лишенным косметики, но зато выдававшим бурно проведенную ночь, Кирилл всерьез задавался вопросом: а не попробовать ли семейную жизнь еще раз. И сам себе отвечал: может быть, может быть.
7
Катя достала шестой по счету наряд. Разложила его на кровати, критически осмотрела – и снова осталась недовольна. В досаде скомкала ярко-синий пиджак и бросила на пол.
– Артем! Где ты там?
– Что еще случилось? – Муж раздраженно вошел в комнату.
– Мне надеть нечего!
– Катя, перестань, – терпеливо сказал он. – Полон шкаф шмотья, – и снова собрался выйти из спальни.
– Полон шкаф дерьма! – крикнула ему в спину Катерина.
– Что ты сказала? – Он медленно повернулся.
– То и сказала, – тоном ниже проговорила Катя. – Никогда не позволяешь мне что-то самой купить. Все только по твоему вкусу. А ты хоть раз поинтересовался, что нравится мне? – Ее голос снова полез вверх.
– Вот что, жена, – Артем подошел к Кате вплотную. – Наденешь то, что есть. А если еще раз закапризничаешь, получишь от меня сполна.
– Раскомандовался, – проворчала Катя. – Я тебе что, крепостная?
– Ты мне супруга, – веско произнес Артем. – Я тебя кормлю, я тебя одеваю, и ты будешь у меня подпрыгивать столько и тогда, когда я этого захочу. Поняла?
Катя отвернулась. Артем молча подождал ее ответной реплики, не дождался и вышел. Она в слезах вернулась к шкафу.
Через полтора часа выходить, а я еще совсем не готова. Какое счастье, что этот болван сегодня уезжает. Проведу с Эдиком замечательный вечер. Катя посмотрела на дверь и злорадно показала ей нос из десяти шевелящихся пальцев. Что бы я делала без своей отдушины? Билась бы сейчас в истерике на диване. Последняя мысль примирила ее с действительностью. Она сняла с вешалки бледно-зеленое платье, достала туфли и отправилась краситься.
Через полчаса в спальню заглянул Артем. Катя стояла перед зеркалом в одних чулках и пристально себя разглядывала.
– Вот что, Катерина, – серьезно сказал он. – Не дури. Если что узнаю, пощады потом не проси.
– Ты прекрасно знаешь, – с ходу завелась Катя, – что иду я на этот вечер не по своей воле. Мне же материал делать про этот юбилей. И вся наша бригада там будет… – Все равно он мою программу не смотрит.
– Поэтому ты так вырядилась? – Он смотрел подозрительно.
– И поэтому тоже! Мне необходимо отлично выглядеть в кадре! – А если что, найду что соврать.
– Я начинаю всерьез подумывать о том, Насколько нам нужна твоя работа, – процедил Артем. – Ладно, вернусь, поговорим.
Он подошел к Катерине, обнял ее одной рукой, поцеловал.
– Пока, дорогой, – мирно сказала Катерина. – Ты там не очень долго.
– Учти: если что… – Артем не договорил, еще раз поцеловал Катю и, наконец, ушел.
Она в изнеможении опустилась на кровать. Уже не первый раз муж бросал фразы насчет ее работы, и это Катю здорово пугало. Остаться без работы, которую полюбила, оказаться окончательно запертой в золотой клетке, которую начала тихо ненавидеть, – все это Катерине представлялось жуткой перспективой. И Эдик…
Надо быть предельно осторожной, в который раз напомнила себе Катя. Артем шутить не станет.
Однако пора ехать. Она натянула на себя узкое платье, подкрасила губы, снова посмотрелась в зеркало. То, что надо. Улыбнулась. Жаль, Лизка не смогла со мной пойти. Были бы на этой тусовке краше всех.
Эдик ждет у театра. Из ее команды он – единственный. Насчет съемки Катя, естественно, наврала. Никакой материал с юбилея не нужен. Просто иначе Артем никуда бы ее не пустил. А так хотелось пойти на юбилейный концерт с Эдиком – с молодым красивым парнем, не занудой и не параноиком, встретить знакомых, посмеяться, покрасоваться, в конце концов. Она постаралась вспомнить, когда последний раз выбиралась вместе с Артемом хотя бы в ресторан, – и не смогла. Давным-давно. Мотается вечно по делам с какими-то мутными типами и постоянной секретаршей… Кстати, надо бы все-таки поинтересоваться, как выглядит эта пресловутая Тамара.
Катя вышла из такси и огляделась. Однако народу было столько, что Эдика она заметила не сразу. Он скромно стоял в стороне и вертел во все стороны головой. Съезд был знатный: известные актеры, кинорежиссеры, телеведущие, пара политиков и даже мэр города.
«Если бы не я, черта с два мой мальчик увидел бы такое скопление знаменитостей», – довольно подумала Катя. Подпорхнула к Эдику и по-свойски взяла его под руку.
– Робеешь?
– С какой стати, – неискренне ответил Эдик и пожал плечами. – Подумаешь.
Они прошли в фойе, разделись. До начала концерта оставалось пятнадцать минут – как раз выпить по бокалу шампанского. Из круглого холла по широкой лестнице поднялись в буфет. Но там было не протолкнуться, и Катя, шепнув Эдику: «После концерта останемся на банкет для своих», потащила его за кулисы.
Она чувствовала себя как рыба в воде. Многие уже узнавали ее по передаче, и Катя втайне гордилась этим. Эдик ходил за ней, как на веревочке.
На концерт опоздали. Пришлось пробираться по залу, наступая на чужие ноги и бесконечно извиняясь. Вокруг уже хохотали. В темноте Эдик взял Катину руку и долго не выпускал, пока Катя, почувствовав, что ладонь вспотела, сама не отняла ее. Вспомнилось, как давным-давно, в другой жизни, она сидела в темном полупустом кинотеатре рядом с Кириллом и он тоже держал ее за руку. Весь фильм. Что же мы тогда смотрели? Не помню. Что-то серьезное и грустное. Про любовь. Катя усмехнулась. Каким все казалось романтичным! А на поверку? Нет ничего. Пусто. Если любовь существует, то куда же она в таком случае девается?
Со сцены прозвучала удачная шутка, зал грохнул. Катя растерянно улыбнулась. Вот Эдик. Сидит рядом, гогочет. Время от времени смотрит на меня: смеюсь или нет. А что он, интересно, ответит, если я скажу: жить без тебя не могу, ухожу от мужа и перебираюсь к тебе. К тебе! Кто тогда станет за квартиру платить? Снова добренькая Катя? Только Артем мне после развода гроша ломаного не оставит.
Катя вспомнила про сейф и вздохнула. Пока так и не удалось подобраться к нему. А надо спешить! В любую минуту Артем может что-нибудь выкинуть. Как бы так сделать, чтобы он оказался виноватым? При таком раскладе можно было бы слупить с него приличный куш…
Вокруг снова засмеялись и захлопали. Зажегся свет, народ начал подниматься.
– Здорово! – Эдик тоже встал. – Что ты там про банкет говорила?
Катя кисло улыбнулась:
– Пойдем. Выпить нам не помешает.
Они протолкались в узкую дверь и очутились в свете софитов. Кто-то все-таки снимал московский бомонд. Официанты за стойками резво наливали спиртное. Катя и Эдик взяли по стакану джина с тоником и стали прогуливаться в бурлящей толпе.
Неожиданно кто-то окликнул Катю по имени. Неожиданно, потому что голос прозвучал словно из воспоминаний. Катя обернулась с бьющимся сердцем. На нее в упор смотрел Кирилл.
– Ты? – тихо спросила она. Во рту сразу пересохло.
– Вот так встреча, – Кирилл покачал головой. – Сколько раз себе представлял. Давно, правда.
– Да? – откликнулась Катя. – Ну и как поживаешь? – Тут же обругала себя: Боже, как банально, соберись, детка, интересно, хорошо ли я выгляжу, не стерлась ли помада?
– Неплохо, – отозвался Кирилл, и только теперь бывшая жена заметила рядом с ним высокую красивую брюнетку, которая с беспокойством переводила взгляд с Кати на Кирилла и обратно. Про Эдика почему-то все забыли.
– Чем занимаешься? – поспешно продолжила спрашивать Катя. Она испугалась, что Кирилл сейчас исчезнет в многолюдье, и лихорадочно придумывала разные вопросы. На женщину, что топталась около бывшего мужа, демонстративно не обращала внимания.
– Практикую потихоньку, – ответил Кирилл. – А ты?
– Неужели не видел? – Кате стало обидно. – Хотя, конечно, куда тебе смотреть мои передачи.
– Никак, исполнилась твоя мечта? – Кирилл удивился. – Я почему-то думал, ты не работаешь.
– Вот еще! – Катя фыркнула и провела рукой по волосам. Ей захотелось, чтобы брюнетка увидела бриллиантовое кольцо на пальце. – И я, и Лизавета добились всего, чего хотели. Лизку-то помнишь?
– Помню, – кивнул Кирилл и повторил: – Лизу я помню.
– Она у нас теперь ведущий специалист по прошлым векам. Из заграницы не вылезает. Ты бы ее видел! Такая стала, – Катя покачала головой.
– Да! – спохватился Кирилл. – Познакомься. Марина.
– Катя, – она протянула руку. – А это Эдик. Мой коллега.
– Познакомьте и меня, Кирилл, со столь привлекательными дамами, – к ним подошел представительный седой мужчина. – Павел Сергеевич, – отрекомендовал он себя, не дожидаясь Кирилла. И весело изумился: – А вас я знаю. Катерина Полонская. Моя жена обожает ваши передачи.
Вот вам всем! Катя улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Павел Сергеевич, кем бы ты ни был, ты – душка! Она пустилась кокетничать с ним, не забывая краем глаза ловить реакцию – Кирилла, брюнетки, ну и Эдика заодно. Павел Сергеевич млел недолго. За его спиной тенью выросла Людочка и увела под ручку к небольшой группе артистов Театра эстрады.
– Мы тоже пойдем, – сказал Кирилл. – Завтра с утра на работу.
– Уже? – растерянна проговорила Катя и только тут поняла всю несообразность этой встречи.
Не Кирилл растерян и неуверен в себе. Не Кирилл ищет поддержки у постороннего человека. Не Кирилл восхищенно смотрит и с испугу не переставая болтает.
Это я, Екатерина Полонская, заискиваю перед ним и смущаюсь. Я пытаюсь заарканить собственного бывшего мужа-неудачника.
Кирилл уже уходил.
– Кто это? – спросил у нее Эдик.
– Бывший супруг с любовницей, – зло ответила Катя. Вечер был испорчен. – Отвези меня домой.
Эдик оказал вялое сопротивление столь поспешному уходу, но спорить с дамой его сердца было трудно. Они вышли в холодный звездный вечер, и Катя еще успела заметить, как Кирилл усаживает свою Марину в машину цвета «серый металлик». Злясь на весь мир, сунула Эдику деньги на такси – не любила сама расплачиваться с шоферами – и велела поймать машину. И пока тот вскидывал руку и договаривался с водителями, неосознанно смотрела в ту сторону, куда укатил ее экс-любимый супруг.
