Текст книги "Сестры"
Автор книги: Наталья Невская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
Парень расстроился:
– Своих, что ли, мало?
К счастью, поезд уже тормозил на «Арбатской», и Лиза, спохватившись, вылетела из вагона. Она вдруг почувствовала себя легкой, красивой, гибкой. На эскалаторе не стоялось, и, словно опаздывая куда-то, она бодро взбежала по ступенькам, ничуть не запыхалась и – буквально налетела на Венгра. Он стоял возле цветочного развала и решал непростой вопрос: покупать или не покупать цветы. Подарить Лизе что-то изысканно-утонченное, например бордовую розу на длиннющем стебле, или, наоборот, крошечный букет незабудок, очень хотелось, но практичность подсказывала, что таскаться с цветами весь вечер будет неудобно. Внезапное появление Лизы разом решило проблему.
– Пойдем? – спросила она вместо приветствия.
Вышли на улицу и окунулись в шумную разношерстную толпу. Было совсем тепло и по-праздничному многолюдно. Лиза глазела по сторонам: чувствовала себя провинциалкой, попавшей в гущу столичной жизни.
– Как давно, оказывается, я никуда не выбиралась, – заметила с сожалением.
Венгр подхватил девушку под руку. Они пошли по Старому Арбату, вертя головами во все стороны. Был замечательный теплый вечер, отовсюду неслись смех, шутки, музыка, одуряюще пахло сиренью – ее ветви продавались на каждом углу. Венгр болтал о своей любви к Москве, к ее старым гулким улочкам и переулкам, рассказывал студенческие хохмы, анекдоты, сам же над ними смеялся. Лиза благодарно принимала этот треп, ее тоска размылась, и она ощущала полноту жизни.
Позже в кафе, за обе щеки уплетая пирожное, она по-новому взглянула на сидящего перед ней парня. Венгр уже не казался ей забавным нескладным другом Кирилла. Он выглядел симпатичным молодым мужчиной и воспринимался совершенно независимо от своего друга.
Под взглядом Венгр притих, посерьезнел, Лиза уловила грусть в его глазах, и это моментально сделало его ближе. Она подумала, что, видно, и у него есть свой камень на сердце и скрытые переживания.
Он проводил Лизу до самого дома. Они вместе прошли мимо пустыря, и Лиза с удивлением обнаружила, что качели исчезли. На их месте белела в темноте скульптура мальчика с вытянутой вверх рукой, в это время суток наводившая на мысли о привидениях. Наверное, таким образом местные власти решили облагородить территорию.
У подъезда остановились. Лиза поднесла к лицу букетик ландышей (около метро Венгр все-таки купил ей цветы), закрыв глаза, втянула любимый аромат. Когда прощались, парень отважился – быстро наклонился и поцеловал Лизу в уголок рта. Это было и неожиданно, и приятно. Лиза поймала себя на мысли, что страстный поцелуй с этим долговязым молодым человеком уже не представляется ей невероятным.
Вспоминая дома подробности вечера, Лиза ощутила уверенность, что теперь ее жизнь потечет по-иному. Она предчувствовала скорые перемены в своей судьбе, радовалась им и ждала их.
8
Напряженность между сестрами исчезла без следа. Словно и не было никакого раздражения, ревности, обиды и непонимания. Катя стремилась любыми путями выведывать у Лизы подробности ее сердечных дел и, в свою очередь, платила искренностью, рассказывая сестре о своих отношениях с Кириллом. Нельзя, конечно, сказать, что Лизе нравились такие откровения, но она испытывала смутное, несколько, может, мазохистское удовольствие от ощущения безоблачности их счастья. Конечно, за сестру радовалась. Во всяком случае старалась. С Венгром установились отношения, которые вмещали в себя не только прогулки по Москве и посещение театров, но и не так уж невинные объятия и поцелуи. Лиза открывала в себе все новые ощущения, и они ей нравились.
От Кати она, правда, отставала. Если той не терпелось перейти последнюю грань в отношениях полов, то Лиза, наоборот, этот момент старалась отодвинуть как можно дальше. И когда руки Венгра слишком, на ее взгляд, увлекались блужданием по ее телу, неизменно отстранялась и делала строгое лицо. Венгр переживал, но виду не показывал.
В последнее время они даже и к экзаменам готовились вместе. Родители Венгра постоянно обретались на службе, и большая солнечная квартира в самом центре Москвы бывала в их распоряжении. Катя с нескрываемой завистью слушала рассказы Лизы о жилплощади ее приятеля, но попросить об одолжении не решалась – ей это казалось неприличным. Она не подозревала, что Кирилл уже говорил с Венгром на больную тему бездомности, но, вопреки радужным ожиданиям, получил отказ. Хозяину не столько было жалко места, сколько времени: каждый день ему казалось, что именно сегодня Лиза уступит, и он из-за странного суеверия боялся отдать квартиру Кириллу на несколько часов. Был уверен, что по закону подлости Лиза проявит необузданную страсть как раз в тот момент, когда Кирилл с Катей будут наслаждаться друг другом на его койке.
Надо сказать, он совсем измаялся. Как подступиться к девушке, в которую вдруг влюбился, не знал. Все его испытанные приемчики здесь явно не годились. Кроме того, он в присутствии Лизы робел, чуть ли не заикался. Сам себе представлялся плебеем, а подруга рисовалась утонченной аристократкой. Она обладала каким-то врожденным изяществом. Иногда наклон ее головы, непринужденный взмах тонкой кисти вызывали в памяти образы женщин прошлого века, а может, даже и гораздо более ранних времен. И посему увлечение Лизы эпохой Екатерины Венгр считал абсолютно логичным и естественным. Он скорее удивился бы, если б девушка начала копаться в истории коллективизации.
На сегодня договорились, что Лиза придет заниматься после полудня. С утра она собиралась съездить в библиотеку, а оттуда сразу к Венгру, предварительно позвонив.
Было как раз двенадцать. По квартире гулял жаркий ветер, гонял по полу тополиный пух – Венгр распахнул в доме все окна. Со двора доносились веселые вопли подрастающего поколения, с упоением копавшегося в песочнице, и предостерегающие окрики мамаш. Вздувающиеся от сквозняка занавески дирижировали этим оркестром. Но Венгр ничего не замечал и не слышал. Он не находил себе места. Разгуливая по квартире в одних трусах, парень лихорадочно соображал, как объяснить Лизе свои чувства.
В разгар лирических раздумий в дверь позвонили. Он было дернулся в коридор, но глазом уловил в зеркале собственную долговязую фигуру в белом, далеко не новом белье. В ужасе рванул к себе в комнату, однако по пути уже совсем панически подумал, что, пока он будет натягивать джинсы, Лиза решит, что его нет дома, и уйдет. Резко развернулся, чуть не грохнулся на скользком паркете и снова кинулся к двери.
– Кто там?
– Это я, Димочка, открой.
– Фу, черт, Зойка, – облегченно выдохнул Венгр и спокойно открыл дверь.
– О! – Зоя стыдливо приложила ладошку к губам и окинула Венгра понимающим взглядом. – Я почему-то так и думала, что ты меня ждешь. – И бесцеремонно прошла в его комнату. Дорога ей была хорошо известна.
– Жарко, вот и все. – Он поспешил за Зоей, надо было срочно ее выставить. Но как? Сказать, что сейчас придут родители? Нет, лучше скажу, что мне надо бежать по делам. Но тогда придется выходить вместе с ней, а вдруг Лиза…
– Димочка, милый, я так по тебе соскучилась, что не выдержала, проходила мимо и решила заглянуть на одну минутку, – она уже обнимала его, прижимаясь всем телом.
– Зоя, Зоя, – бормотал Венгр, пытаясь отодвинуться, – родители сегодня не работают, вышли в магазин…
– Ты не бойся, не бойся, я сейчас уйду, – сказала Зоя и заплакала.
Венгр опешил. Он впервые видел свою боевую подругу в слезах. Раньше ему даже и в голову не могло прийти, что Зоя способна плакать.
– Ну что ты, что ты, – прижал ее к себе и почувствовал ненужное ему сейчас желание. Чуткое Зойкино тело мигом отреагировало на благоприятные перемены.
– Мне так тебя не хватает, – томно прошептала Зоя, резво стягивая с себя сарафан. Теперь они были в равном положении – на каждом оставалось по небольшому кусочку материи. С последними препятствиями девушка расправилась быстро и решительно.
Не успел Венгр опомниться, как уже лежал на бывшей своей подружке, целовал ее грудь, живот, мягкие губы, с удовольствием подчинялся опытным и нетерпеливым Зойкиным рукам. Время от времени закрывал глаза, видел под собой вовсе не Зою – Лизу и становился почти страстным. Кончил быстро, не особо заботясь о партнерше.
«Все-таки у меня очень давно не было женщины», – попробовал он оправдать себя, и в эту минуту снова прозвенел дверной звонок. Венгр скатился с Зойки, свалился на пол, больно ушиб коленку, зашептал ей, помогая себе жестами:
– В ванную, в ванную, одежду возьми…
А сам побежал к двери, на ходу впрыгивая в джинсы и снова чуть не падая.
– Кто там? – выпалил спасительную фразу.
– Это я, Лиза.
Лиза! Венгр закрыл глаза, прислонился к косяку, чувствуя, как внутри все у него опускается. Наконец, смог застегнуть узкие джинсы и трясущимися руками открыл дверь.
– Что это с тобой? – спросила Лиза, улыбаясь.
– А что? – испуганно прохрипел он, предполагая самое худшее: например, губную помаду на шее или часть женского туалета у себя на голове.
– Просто ты весь какой-то взъерошенный. Можно я войду?
– Да, конечно, – он посторонился, машинально приглаживая волосы. – Заснул посреди дня. От жары, наверное, разморило. – И мучительно подумал: «Что за чушь я несу».
– Да, ужасно жарко сегодня, – согласилась Лиза. – Мне бы очень хотелось умыться, хотя бы руки сполоснуть…
Ей не удалось закончить фразу.
– Нет! – завопил Венгр. – В ванной жуткий бардак, мне неудобно. – Больше всего на свете ему сейчас хотелось провалиться под землю.
– А на кухне? – Лиза внимательнее посмотрела на своего приятеля. – Ты извини, что я не смогла позвонить, автомат съел два жетона, а больше у меня не было, и я решила…
– О чем ты говоришь, Лиза, – Венгр повел ее на кухню. Пустил воду мощной струей. – Умойся пока здесь, пожалуйста, а я ванную чуть-чуть в порядок приведу.
Зоя, слава Богу, одетая, стояла за дверью в боевой готовности.
Подозрительно спросила:
– Кто пришел?
– Мать, – коротко ответил Венгр, думая, что еще немного, и ему станет все равно – откроется обман или нет.
Зоя прислушалась. Уловила звук льющейся из крана воды на кухне, и это ее успокоило. Ее мать тоже первым делом проходила на кухню, откуда бы ни вернулась.
– Когда закончим наши игры? – игриво спросила на прощание.
– В другой раз, в другой раз, – бормотал хозяин, подталкивая подружку к двери. Теперь, когда опасность почти миновала, он молил Бога, чтобы Лиза его не окликнула или, еще хуже, не вышла из кухни. Зоя потянулась к нему губами, но тут краем глаза Венгр увидел, как дверь на кухню, словно в замедленной съемке какого-нибудь фильма ужасов, открывается. Он что есть силы выпихнул оторопевшую девушку на лестничную клетку и захлопнул дверь.
– Да пошел ты… – сказала Зоя вслед.
– Кто-то приходил? – спросила Лиза.
Венгр тихо сползал по стене.
– По-моему, у меня тепловой удар, – сказал он.
Лиза участливо взяла его за руку, отвела в комнату и уложила на еще не успевшую остыть постель. Сбегала за полотенцем, и скоро на лоб Венгру легла мокрая холодная тяжесть. Он держал прохладную Лизину ладонь и чувствовал нечто сродни блаженству. Глаза открывать не хотелось.
– Тебе лучше? – услышал он ее голос, кивнул и улыбнулся.
– Ложись рядом, – сказал он и неожиданно понял, что попросил без всякой задней мысли. Удивился. Еще больше удивился, когда ощутил Лизино тело, вытянутое рядом со своим, и полное у себя отсутствие желания этого желанного тела.
– Что же это происходит? – невнятно пробормотал он.
– Что? – лениво спросила Лиза и тоже закрыла глаза.
Она чувствовала себя в вязком приятном тумане, двигаться не хотелось, а хотелось только прислушиваться к себе, к жарким волнам, которые переливались через нее и выплескивались, как ей казалось, на Венгра.
«Если не открывать глаз, – подумала Лиза, – то можно представить себя на пиратском корабле посреди Индийского океана в обществе головореза-капитана».
Она перекинула руку через горячее голое тело Венгра. Он широко раскрыл глаза и уставился в потолок: что делать, не знал совершенно. Вспомнил, как всегда боялся подвоха со стороны судьбы, и вдруг внятно и громко сказал:
– Так я и думал.
Лиза тут же убрала руку и села.
– Ты о чем? – спросила очень напряженным голосом.
– Конечно же о тебе, – ответил Венгр так поспешно, что Лиза тут же поняла: конечно обо мне.
– Знаешь, я, пожалуй, пойду, – она уже стояла. – По-моему, мы оба сегодня не расположены к занятиям.
Венгру ничего не оставалось делать, как тоже встать и проводить гостью до двери. Когда дверь за ней захлопнулась, он какое-то время постоял, тупо глядя на замок, вернулся к себе в комнату и снова лег на диван. Ему было тоскливо и одиноко. Он закрыл глаза и, как ни странно, уснул. События последнего часа, видимо, сильно утомили его.
В общем, опять ничего не получилось.
9
Лиза благополучно сдала сессию на повышенную стипендию, и теперь все внимание семьи было уделено Катерине. Аттестат она получила неплохой, хотя последнее время не столько занималась, сколько гуляла. Выпускные экзамены навсегда остались в школьном – моментально отдалившемся – прошлом. На последний бал Катя даже не пошла. Вместо этого с Кириллом, Юлькой и Артемом завалилась в дорогой ресторан и отметила окончание школы на полную катушку. Платил, естественно, Артем.
Катя, впервые оказавшаяся в подобном месте, глазела во все стороны. Вот это жизнь, вот это как раз то, что нужно, думала она, небрежно выпуская изо рта сигаретный дым и попивая коньяк. Ей пришлось по вкусу все: изысканные непривычные блюда из морской снеди, разнообразие напитков, музыка, которую прилично лабали музыканты, полуобнаженные красотки, высоко вскидывающие ноги на небольшом возвышении. Очень нравились взгляды, которые она на себе ловила. Настораживало лишь беспокойство Юльки, которой, похоже, как раз не очень нравилось, как на Катю смотрит Артем.
Музыканты заиграли медленный тягучий блюз, и Артем поднялся из-за стола.
– Надеюсь, никто не будет возражать, если мы с Катериной немного разомнемся? – сказал он. Не дожидаясь ответа, подошел к Кате и протянул ей руку.
Она грациозно встала, Кирилл на мгновение пожалел, что не он ведет ее танцевать, и вежливо предложил Юльке последовать мудрому примеру. Юлька встала, не сводя глаз с соперницы.
– Артем, – проговорила Катя прямо в ухо партнеру, – ты, наверное, уже заметил: Юлька не одобряет твое поведение. – Артем дернулся, и девушка поняла, что ее саму ситуация забавляет.
– А ты должна была заметить, – чуть ли не зло ответил он, – что мне абсолютно наплевать, кто что одобряет или не одобряет. Я всегда делаю только то, что хочу делать.
– Ты очень крутой парень, – с нажимом сказала Катя и почувствовала: объятия спутника стали почти железными. Видимо, в благодарность за комплимент. Ей стало смешно.
– Я уже говорил, что от своего не отступаюсь. Помнишь? – Она кивнула. – Так вот. Я, конечно, подожду, пока ты не наиграешься со своим дружком. Но помни. Ждать вечно я не намерен. Так что подумай лучше, от чего отказываешься. Если надумаешь, позвони, телефон мой у тебя есть. – Крутой парень помолчал недолго. – Первым делом съездим с тобой куда-нибудь на острова, на Гавайи, скажем. – Он говорил так, словно не сомневался в согласии Катерины. – Покажу тебе настоящую жизнь.
Объятия Артема стали еще крепче, а рука переместилась почти вплотную к ее груди. Внезапно Катя ощутила сильное возбуждение, и Артем, будто почувствовав, провел губами по ее шее и прошептал:
– Нам будет здорово вместе.
– Артем, отпусти, – негромко попросила Катя. Она вдруг испугалась. Его силы, своего сумасбродства и нелепого желания. Да с какой стати! – Отпусти, – гораздо тверже сказала она. – Я люблю Кирилла, и мы собираемся пожениться. Вот.
– Ну-ну, – Катя ожидала, что он хотя бы смешается, но Артем снисходительно улыбался. – Хотел бы я на это посмотреть.
– Ты так отвечаешь, будто я глупость какую-то сказала!
– Ты не та женщина, Катенька, которая создана для бедной жизни. Ты должна носить бриллианты, меха и ездить на курорты. А Кирилл… – Артем пожал плечами. – Разве он может дать тебе нечто подобное?
Катя растерялась. Слова Артема совсем не оставляли ее равнодушной.
«Но ведь я люблю Кирилла, – сказала сама себе. – Ну и что, что сейчас у нас ничего нет! Не это главное!» И почувствовала, что лукавит.
– Все равно выйду за него замуж, – сердито сказала.
– Я подожду, – повторил Артем. – Но недолго. Ты это помни.
Музыка кончилась. Катя с облегчением высвободилась из обнимавших рук и поспешила к столу. Обняла Кирилла, повисла на нем, зашептала:
– Люблю, люблю, люблю… – как заклинание.
– Кать, – позвала ее Юлька. – Не хочешь до сортира прогуляться?
Катька хотела было отказаться, но глянула на Артема и почему-то согласилась. Отлепилась от Кирилла и послушно поплелась за Юлькой, не глядя по сторонам, изо всех сил убеждая себя, что сказанное Артемом – чушь, ложь и ерунда, к ней никакого отношения не имеющие.
Машинально зашла в туалет, пробормотала Юльке, что подождет ее у зеркала, и хотела пройти мимо. Однако та надежно загородила ей дорогу.
– Значит, так, – сказала Юлька таким злым голосом, что Катя вмиг протрезвела. – Еще раз увижу, что ты, дрянь, лезешь к моему Артему, глаза выцарапаю. Поняла?
– Юлька, остынь, – Катя впервые видела свою давнюю школьную подругу в ярости и была совершенно и абсолютно удивлена увиденным. – Сдался мне твой Артем. У меня Кирилл есть…
– Я тебя не первый год знаю, подружка. И потому предупреждаю: если что – покалечу.
Угроза прозвучала настолько злобно и реально, что Катька, наконец, очнулась.
– Да ты совсем свихнулась! Да иди ты со своим козлом подальше. Тоже мне герой-любовник хренов! Сплю и вижу себя в его объятьях! Тьфу! – плюнула Катя совершенно искренне. Теперь под ее напором растерялась Юлька.
– Что, девочки, клиента не поделили? – Мимо них проплыла длинноногая дива с обнаженной до пояса спиной. На секунду оглянулась, внимательно и снисходительно посмотрела на раскрасневшихся девушек. Усмехнулась ярко накрашенным хищным ртом. – Ни один из них не стоит наших слез и нервов, – сказала томно и растворилась в сигаретном ресторанном дыму.
– Ладно, пойдем, – пробормотала Юлька.
Катя пожала плечами:
– Подожди уж теперь, губы подкрашу, зря, что ли, сюда притащилась.
Подошла к зеркалу, достала помаду и посмотрела себе в глаза. А ведь точно – клиент. Он предлагает деньги за мои услуги. А я думаю, соглашаться или нет. Достаточна сумма или маловата. И Юлька с ним спит из-за денег, а строит из себя влюбленную девочку, и все всё видят, и все делают вид, что верят. И Юлька, которая сотни раз клялась в верности и дружбе, готова за эти самые деньги выцарапать мне глаза. Катя вздохнула и подумала: «Поздравляю со вступлением во взрослую собачью жизнь!»
Подкрасив губы, вышла из туалета. На выходе ее ждала Юлька, смотрела подозрительно и выжидательно.
– Кать, – сказала. – Ты, это, не принимай всерьез. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь, ты моя единственная настоящая подруга… А Артема я просто очень люблю…
Катька приторно улыбнулась, и недобрая мысль пронеслась в ее голове. Уведу от тебя Артема, чтобы знала, как лгать, притворяться, лицемерить! Катя почувствовала, как в ней зарождается азарт, азарт охоты и опасности, и с тоской поняла, что не сможет теперь остановиться. Юлька – дура! Сказала бы честно: хочу пожировать, хочу потрясти его толстый кошелек, ты пойми, такой шанс урвать сразу приличные бабки – не учиться, не ишачить, а одним махом – шмотки, баксы, брюлики! Теперь вот получишь от меня сполна! Проучу!
Все это вихрем пролетело в сознании Кати, пока шли к столику, пока смотрела в стриженый затылок подруги. А как только села рядом с Кириллом, взяла его руку, взглянула победительницей (по инерции, только по инерции!) в сторону Артема, так все эти смутные темные мыслишки уползли глубоко, оставив в сознании еле видимый легкий след. Не тяжелее паутины.
– Пошли танцевать, – жарко заговорила Катя в ухо Кириллу. – Будем танцевать с тобой всю ночь, пока ноги не отвалятся. Пойдем же, вставай. И пусть катятся все к черту!
Так закончилась Катина школьная пора. Полнозвучным аккордом разочарования, любви и мести.
Добро пожаловать, говорила она себе, засыпая под утро, добро пожаловать в новую жизнь.
Пока Катька, не щадя здоровья, прощалась с детством, ее старшая сестра наслаждалась тишиной и покоем. Почти все лето она решила провести в деревне с бабушкой, подальше от московской суеты и соблазнов. Здесь, вдалеке от большого города, мысли текли неторопливо, день делился на завтрак, обед и ужин, с перерывами на работу в саду или в огороде и купание в пруду. Спать ложились рано, рано вставали, объедались ягодами, сливами и яблоками. Иногда Лиза уходила в лес, собирала грибы, делала изумительные букеты из лесных цветов, сушила под бдительным руководством бабушки травы. И была совершенно счастлива. Пожалуй, более безмятежного времени она не могла бы вспомнить за всю свою девятнадцатилетнюю жизнь. Ну, может, в младенчестве, говорила себе, да и то вряд ли.
В эти длинные дни она много читала, по-новому открывала для себя давние времена, как бы сдувала с них пыль, и далекие годы представали перед ней в полноте красок и жизни. Персонажи исторических трудов вдруг оживали, и Лиза начинала видеть обыкновенных людей с их причудами, бедами и невеликими радостями. Приобретали значение не только их общезначимые поступки – пробуждался интерес к тому, что они ели, как одевались. Хотелось узнать как можно больше об их привязанностях, тайных обидах и скрытых симпатиях. Приходилось перечитывать одно и то же по нескольку раз, улавливать не вместившийся в строки специальных работ смысл, накал чувств. Лиза часами могла сидеть над хрониками, дневниками, письмами, пока прошедшие века не вставали перед глазами и не начинали проплывать перед ней на экране воображения, как захватывающий фильм.
Иногда вечерами засиживалась с бабушкой за самоваром, который вдвоем стащили с чердака, оттерли песком до блеска и вернули к жизни. В доме тогда пахло дымком и мятой, тянуло на задушевные разговоры и долгое, долгое тихое сидение друг против друга при неярком свете. Три дня назад Лиза обнаружила на сеновале старую керосиновую лампу и теперь грозилась привести в порядок и ее, чтобы бегство от внешнего недоброго мира можно было признать окончательным.
И Нина Григорьевна, и ее внучка умели по-настоящему ценить подаренные им теплые тихие летние дни.
Однажды июльским вечером, когда закат разворачивал на западе все оттенки красного, оранжевого, бордового, Лиза сидела на крыльце, вытянув уставшие ноги: весь день окучивали картошку. Чуть ныла поясница и болели мышцы, но в целом ощущался подъем и радость от прошедшего дня. Она сидела на ступеньке, привалившись к перильцам, и смотрела, как дым из трубы поднимается ровно вверх к розовому небу. Топилась небольшая, но самая настоящая русская банька.
– Бабушка! – крикнула Нине Григорьевне, собиравшей под яблоней мяту к вечернему чаю. – Я к лесу схожу. Надо цветы обновить. – Решение созрело моментально и окончательно. И не столько требовалось обновить букеты, сколько захотелось пройти через душистое травяное поле – уж больно хорошо было этим вечером.
– Что ты, внученька! Отдохни лучше. Намаялась ведь сегодня. – Бабушка удивленно выпрямилась.
– Не беспокойся, – Лиза уже шла к калитке. – Я ненадолго.
Она шла по лугу к лесу и ловила каждое мгновение. Вдыхала запах изнуренной жарой травы, слушала пение обрадованных вечерней прохладой птиц, смотрела на разноцветное небо – и была счастлива беспричинным счастьем.
Группу ребят заметила, когда была уже совсем рядом. Видимо, слишком ушла в себя. А о какой бы то ни было опасности мысли не было. Что может быть плохого в такой необыкновенный вечер? Остановилась. Но при виде сильно подвыпивших парней из соседней деревни по спине пробежал холод, немного замутило. Их было четверо, и все они выжидательно смотрели на Лизу. Некоторое время никто не шевелился. Не говоря ни слова, Лиза повернулась и сделала два шага к дому. Это словно послужило сигналом.
Один из них, крепкий, небольшого роста, с неприятным отсутствием двух передних зубов, резво подскочил к Лизе и схватил ее за руку. Она вскрикнула и выронила букет. Двое других уже стояли рядом, четвертый медленно приближался, ухмыляясь во весь рот.
«Наверное, их главарь», – безучастно подумала Лиза и как-то отстраненно прикинула, что будет дальше. Скорей всего, изнасилуют, может, еще изобьют. Убьют вряд ли, испугаются. Эта мысль ее немного взбодрила, и она гордо обвела взглядом кучку особей мужеского пола (другого определения, по мнению Лизы, они не заслуживали).
– Что, свои бабы не дают? – с вызовом поинтересовалась и выдернула руку у щербатого.
Такого захода парни никак не ожидали.
– А нам, может, новенького захотелось, – сказал главарь.
– Ага, – подхватил вертлявый лохматый пацан, с виду типичная шестерка. – Сидим тут и думаем. Вот сейчас бы телочку какую отодрать. Смотрим, а вот она и идет прямо к нам в гости… – Шестерка подскочил к Лизе и попытался облапить. Она отскочила и, наконец, испугалась. Дело принимало нехороший оборот.
– Не суетись, – оборвал щербатый своего приятеля. – Твой номер десятый. Первым ее босс попробует.
Лиза попятилась, наткнулась сзади на еще одного подонка и почувствовала на своем теле чужие мерзкие руки.
– Отойди! – закричала она и тут за деревом заметила Шершавого.
«Так вот кто босс, – пронеслась мысль. – Конец».
Щербатый набросился на нее, скрутил руки, она упала головой в траву, зажмурилась – но странное дело, никто ее не тронул. Крики, стоны, удары, снова крики и мат… Лиза обхватила голову руками и только осмелилась открыть глаза, как кто-то мягко тронул ее за плечо.
– Букетик обронили, Лизавета Никитична.
Лиза полежала еще немного, несмело подняла голову и увидела прямо перед собой Шершавого. Он сидел на корточках и внимательно смотрел на нее. Больше никого рядом не было.
– А где эти… – выдавила из себя Лиза.
– Разбросал в разные стороны, – он засмеялся, и Лиза заметила на нем кровь.
Машинально достала платок и деловито вытерла ему лицо:
– Вот так лучше.
– Спасибо, Лиза.
– Тебе спасибо, Толя. – Его имя как-то само собой выплыло в памяти. Она поднялась с земли, оправила платье, закинула назад волосы.
– Я провожу тебя до дома, – сказал он и старомодно взял ее под руку.
Они молча побрели по лугу, и только у калитки Лиза повернулась к нему и тихо повторила:
– Спасибо.
– Не за что. – Он снова улыбался. Затем наклонился и прошептал: – Больше не гуляйте по лесу одна так поздно.
Лиза кивнула и без приключений преодолела пространство от калитки до двери. Когда она обернулась, Шершавого уже не было.
