Текст книги "Обречённые (СИ)"

Автор книги: Наталья Яковенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– Странным?

– Да. Вечно пытается найти себе врагов. Казалось, живи себе и не трогай остальных, но нет. – Затем он резко прокричал, обращаясь к Кейси. – Принеси нам ещё пару кольев!

– Сам возьми! – ответила недовольно Кейси.

– Я принесу, – предложил я. Затем направился в сторону автомобиля. Взяв всё необходимое, взглянул на свой мобильный телефон. Увидел одиннадцать пропущенных вызовов от Ребекки. Предположительно, она должно быть в бешенстве, когда поняла, что я сбежал, воспользовавшись её отсутствием. Вдруг я услышал шаги неподалёку отсюда. Затем голос Бесс и Джейн. Бесс сказала ей, что собирается вернуться в лагерь. Я решил, что это хорошая возможность, будто случайно оказаться рядом. Я отнёс Тому колышки. Ребята громко кричали. Кейси нервничала от того, что Стен всё делал не так. Бесс в свою очередь пыталась успокоить её. Кларка не было видно на горизонте. Том был занят. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, я скрылся в лесу в надежде оказаться наедине с Джейн. Не успел приблизиться к ней, как столкнулся с Кларком.

– Что-то потерял? – надменным тоном спросил он у меня.

– Может, прекратишь? – спокойно попросил я.

– Что прекращу? – Он свёл брови у переносицы. Его тяжёлое от злости дыхание нарушала лесную тишину.

– Доставать меня, – ответил я, не сводя глаз с его лица.

– Я ещё не начинал.

– Тогда лучше остановись, – предупредил я, пока не слишком поздно.

– А что если не остановлюсь? Боишься? – язвительно спросил он. Ещё бы чуть-чуть и я бы сорвался, потому что не привык получать угрозы от ничтожных хрупких людей. К счастью или сожалению, но мне помешали.

– Что вы здесь делаете? – к нам приблизилась Джейн. Она удивлённо оглядывала нас двоих. Вероятно, не подозревая, что наш спор касается непосредственно её.

– Просто разговариваем. – Кларк сразу сделал милое и дружелюбное лицо. Словно не было другой стороны в его поведении.

Люди без конца лгут окружающим. Везде и всюду манипулируя ситуацией, они выворачиваются, если это выгодно. Не верить даже тому, что видишь. Вот что нужно учитывать, впуская в свою жизнь очередного незнакомца. Порой мы не осознаём, насколько поддельны внешние образы. Путаясь в догадках. Теряя терпение. Вытаскивая на поверхность истинную оболочку. Все мы фальшивки, живущие по гнетущим правилам, прописанным, как нам кажется нашей же рукой. Но это тоже красивая ложь, для короткой пьесы истерзанных судеб. Бедная марионетка, узнавшая о существовании кукловода. Несчастный человек, живущий по принципам, диктующим ему его создателем. Ничего нельзя поделать с решением. Возразить значит лишиться сцены, без которой ты просто останешься пылиться в углу забытого театра.

До поздней ночи мы просидели у костра. Том и Стен по очереди рассказывали всем страшные истории. Бесс то и дело прижималась к Джейн, вздрагивая от каждого шороха, который доносился из лесу. Я сидел в стороне от всех. Всматриваясь по сторонам, я не мог избавиться от чувства, что за нами кто-то наблюдает. Страх за то, что с ребятами может случиться что-то плохое, не давал мне расслабиться.

– Может ты, что-нибудь расскажешь? – обратился ко мне Кларк.

– Отстань от него, – буркнула Бесс.

– Не понимаю, зачем он вообще поехал с нами, – прошипел себе под нос Кларк. Я решил, что не стану отвечать ему. Немного погодя все разошлись по палаткам. Время близилось к утру. Я сделал вид, что тоже лёг спать. Но когда все заснули, я постарался покинуть лагерь как можно более тихо и незаметно.

Аура леса окутывала своей безмятежностью. Внутри всё начинало трепетать, когда я всматривался вдаль поля. Лёгкими движениями ветер гладил высокую осоку. Свежестью заливала собой воздух утренняя роса. Будто тысячи прозрачных драгоценных камней были разбросаны небрежной рукой по всей поверхности земли. Сырая почва сочеталась с терпким ароматом смолы и шишек. Примятая под ногами трава разбавлял их дуэт своим сладким запахом. Уже начало светать. Нежная полоска вдоль линии горизонта открылась моему взору. Словно роскошным бархатом природа застелила всё небо. Мимолётный миг вселенской тишины прозвучал в моей голове. Я невольно поднял фотоаппарат и сделал несколько снимков. Затем взошёл на небольшой пригорок и присел на землю, наслаждаясь приятным видом восходящего солнца.

– Можно? – позади себя я услышал голос Джейн. Для меня это не было неожиданностью, потому что я слышал, как она приближалась. Я поднял голову и улыбнулся. Она без слов присела рядом со мной. Минут десять мы сидели, молчали, любуясь утренним небом. Время от времени я украдкой смотрел на неё. Я не мог поверить, что встречаю это утро рядом с любимым сердцу человеком. Порой думал, что всё напрасно, но в эти мгновения казалось мечта быть к ней ближе, становится реальностью. Джейн предложила пока не возвращаться в лагерь и немного прогуляться.

Мы пошли вглубь леса. Густые заросли кустарников росли по краям лесной тропинки. Высокие деревья склонялись над нами, словно пытаясь защитить от невидимых опасностей, которые могли подстерегать за очередным поворотом. Щебетание птиц. Тихий шорох. Мимолётные мгновения другой жизни. Весеннее дыхание ветра ласкало слух. Кроткими движениями природа старалась раскрыть нам прекрасную картину цветущего праздника.

Пауза, возникшая между мной и ею, не была неловкой. Ведь даже молчание рядом с ней дарило мне чувство покоя и радости. В такие секунды мне ничего больше не хотелось, кроме как запечатлеть этот миг на все оставшиеся века. Словно на немом чёрно-белом фото я мечтал остаться с ней, храня в себе все светлые чувства, которые вызывал во мне этот человек, такой близкий и такой далёкий. Временами мне казалось, что она испытывала те же чувства, что и я. Почему бы напрямую не спросить её об этом? – размышлял я, любуясь её профилем. Но я не мог побороть свой страх быть непонятым и отвергнутым. Вспоминая вчерашний день, я невольно осознавал, какие тёплые отношения были между Джейн и Кларком. Многолетняя дружба? Или же что-то глубже? Значил ли он для неё больше, чем просто хороший друг? Было нескончаемо трудно представить, что смогу проиграть её чувства другому.

Мы вышли из дебрей густых деревьев. Солнечный свет уже заливал радужную цветущую опушку. Здесь мы решили остановиться и немного посидеть. Сам того не заметив, мы разговорились. Время пронеслось быстро. Будто кто-то поставил на ускоренный темп часы жизни. Хотелось разбить их, чтобы они перестали неумолимо приближать нас к логическому концу нашей прогулки. Я мечтал остаться в этом отрезки жизни навечно. Словно нет другого мира за нашими спинами.

– Пойдёшь на день города?

– Наверное, – неуверенно произнёс я.

– Если хочешь, пойдём вместе? – я был удивлён. Она сделала паузу, затем продолжила. – Вдвоём будет не скучно.

– А Кларк?

– Он не сможет. Повезёт отца в соседний город. – Я ничего не сказал. Мы снова погрузились в глубину звуков, которые нас окружали. Мимолётные, неуловимые они заполняли спокойствием каждую клеточку тела, даря ощущения умиротворения и счастья.

– Ты когда-нибудь был в Азии? – спросила она, улыбнувшись мне.

– Да, – Я решил говорить ей правду, насколько это было возможно. Глядя в её глаза, трудно было найти в себе мужество, чтобы лгать им.

– Ого, – она с любопытством на меня посмотрела. – А как там?

– Здорово, – коротко произнёс я, задумавшись. Она вновь отвернулась, всматриваясь вдаль. О чём она думала? О чём мечтала? Чего хотела от будущего? – На выходных я могу отвезти тебя в удивительное место. Там прекрасно как в сказке, – неожиданно даже сам для себя сказал я, подумав о домике у озера, в котором жил Эдди.

– Правда?! – удивилась она, пытаясь сдержать восторг.

– Да, – согласился я.

– Было бы замечательно. – Она отвернулась, с грустью отпуская глаза. Мы ещё долго сидели вдвоём. Затерявшись ото всех, мы искали убежище, которое стремилось познать разум. Шанс за шансом. Выпадает нам всякий раз. Но зачастую мы просто перешагиваем через него, не посчитав нужным почтить своим вниманием. После они просто бесследно стираются водоворотом вселенской суеты.

Чуть позже из нашего разговора, я узнал о том, что Макс Райдер не настоящий отец ей и Нику. На самом деле биологический отец бросил их с матерью, когда ей было пять, а Нику шестнадцать. Невыносимо трудно им было без него. Мать всё время срывала свою злобу за одиночество на детях. Когда она встретила Макса, казалось, что жизнь наладилась. Счастливая дружная семья возродилась. Но ненадолго. Случилась ещё одна беда. Вскоре Ника посадили, а Макс попал в аварию, после чего перестал ходить. Тогда мать собрала вещи и оставила этот город. Она бросила Джейн на бабушку Мэри – мать Макса, которая любила детей как собственных внуков.

– Пока, крошка – это были её последние слова, когда она выходила за дверь, оставляя меня. – Джейн говорила не торопясь, словно думала над каждым сказанным словом. Возможно, мне казалось, и на самом деле ей просто было тяжело вспоминать прошлое. Между нами возникло молчание. Нелёгкая жизнь была у неё, думал я, всматриваясь в её глаза. Проносящаяся в них боль от произносимых ею слов заставляла меня чувствовать беспомощность к ситуации. Словно щипцами жалость вырывала мне сердце. Хватая в свои стальные руки, она безжалостно кидала его вниз, втаптывая в пыль. Это уже прошло. Я не в силах был вернуть Джейн детство, которое бесполезно просочилось между тонкими хрупкими пальцами.

– Какой у тебя был самый счастливый день в твоей жизни? Который ты бы вернул, если бы представилась возможность, – спросила она. Я задумался, пытаясь вспомнить, сравнить. Без сомнения моим самым счастливым днём прошлого был день, когда спустя шесть лет я вновь встретил свою сестру. Помню, как был нескончаемо рад видеть её лицо, слышать её голос.

– День, когда вновь увидел свою сестру, – не стал лгать я.

– А вы расставались? – Я кивнул головой.

– Шесть лет мы провёли в разных детских домах.

– Прости. Я не знала. – Джейн стало неловко от мысли, что она позволила моим плохим воспоминаниям вырваться наружу.

– Всё хорошо, – успокоил я. Она пристально посмотрела на меня, словно навсегда пытаясь запомнить черты моего лица, нарисовав в своей памяти. Спустя время она отвела взгляд, будто бы закончив копировать мой образ.

Вдруг она резко подскочила и побежала, не предупредив меня о своих действиях.

– Джейн! – крикнул я ей в след. – Ты куда?! – Не думая, я отправился за ней. Мы выбежали на поляну. Тёплые ласковые солнечные лучи слепили глаза. Сочная зелёная трава. Высокие деревья. Песни птиц. Лесные ягоды на кустарниках. Она вышла на середину поляны и присела, пытаясь там что-то разглядеть. Я прошёл к ней. Мелкими дикими цветами была усыпана вся поверхность земли. Изумрудная мягкая трава мялась при каждом очередном шаге. Под ногами иногда хрустели сухие ветки. Я присел рядом с ней.

– Смотри. – Она подняла свою руку, по которой ползла маленькая зелёная гусеница. Я взглянул на Джейн. В этот момент она была счастлива. Я не мог поверить в такое. Казалось, самые обычные вещи приводили её в такой восторг, словно она не с этой планеты. Была ли она человеком? – думал я, пытаясь понять её суть. Мне не удавалось это сделать вот уже полгода. Лишь единожды взглянув, я мог раскусить человека, узнав его сущность, но на этот раз я до сих пор не понимал даже малой части, которую хранило это удивительное создание.

Я безумствовал в собственных слабостях, называя их временными препятствиями. Скрываясь за маской пустоты, я не заметил, как она вошла в меня. Пропитав собой весь мой мир. Я терялся, отпуская последнюю возможность окунуться в светлое для себя будущее.

Ранее утро. Свежий воздух. Чистое небо. Побледневшая полоска рассвета, протянутая прямой линией вдоль всего горизонта. Мёртвое молчание, нарушаемое лёгким колыханием высокого ковыля где-то далеко отсюда. Словно волны моря перекатывается поверхность сочного луга. Разнообразие бесчисленного количества диковинных полевых цветов, таких простых, но в тоже время необыкновенных, греет своим теплом. Холодные капли росы, словно тысячи прозрачных бусинок украшают весенний луг. Мир окутывает загадка. Беспринципный миг прекрасных чудес, неподдающихся описанию, даже всеми существующими языками на планете. Роскошный яркий поток солнечного света нежно держит в своих объятиях бездушие холодного мира.

Глава 19 Безверие

Бездна вглядывается в меня с чёрной пасти вражеской тьмы. Бесконечные песни проигрывает время, устрашая перед неизбежностью судьбы. Есть ли она? Предначертана ли она до нашего рождения? Или же мы сами строим её. Камень за камнем. Плитка за плиткой. За нашей спиной возвышается прошлое. Нота за нотой. Слагается музыка настоящего, окутывая нас. Стежек за стежком. Мы шьём будущее, которое простилается перед нашим взором, окидывая собой поперёк всю грань, которую ранее мы сторонились. Неизбежность. Попытки уйти от тьмы, зла, пороков. Падая вниз, мы не торопимся очнуться, и ухватиться за спасительный выступ праведности. Думаем, что с нами такого не случиться. Беспечность в вере, за которую впоследствии приходится дорого платить.

Бесконечные притеснения в приюте. Унижения, страдания. Мальчишки меня цепляли за то, что был не таким как все. Богатый отец даже после смерти был моим проклятием, обрекая на изгнание в их обществе. Издевались. Провоцировали на драку. Но я стойко не поддавался их моральным унижениям на протяжении долгого времени. В итоге за дружбу со мной начала расплачиваться Нэнси. Они дразнили её. Называли разными обидными словами. Пытались уколоть больнее, чтобы получить удовлетворение от того, что есть кто-то слабее их. Мои ничтожные до слёз жалкие попытки доказать их вину впоследствии сыграли мне же во вред. Ребята стояли друг за другом горой. Никто не хотел вмешиваться в не своё дело. Никто не желал заступаться, чтобы самим не быть целью для унижений.

После очередной встречи с мальчишками я сидел в кабинете медсестры. По виску стекала кровь. Один из них ударил меня камнем по голове, когда я сломал ему нос. Я не жалел о своём поступке. Мне хотелось только одного, чтобы они не смели трогать Нэнси. Но поняв это, они стали пользоваться моей слабостью. Тем самым трогая и мучая её. Я не мог всегда быть рядом с ней, от этого мне становилось ещё труднее смириться с несправедливостью.

– Если бы ты был умнее остальных, то не провоцировал бы других детей, – так говорила медсестра, которая работала в детском доме. Карина Питерсон – низкорослая, женщина в теле. Огромные глаза, круглое лицо, пухлые щёки. Я ничего не ответил, продолжая сидеть на стуле. Она жалостливо на меня посмотрела. Внимательно изучая мою реакцию, затем дотронулась до моего плеча. – Прости, Оуэн. Я знаю, что дети самые злые существа на планете, – она сделала паузу. – Ведь они первые начали? Так? – я молчал. Кровь на разбитой губе уже начала сворачиваться. Медсестра сделала ещё несколько движений, смазывая мазью мои раны. – Тебе больно? – Я мотнул головой. – Ты знаешь, когда я была в твоём возрасте, то постоянно дралась с дворовыми мальчишками. Когда я проходила мимо аллеи ведущей в школу, они издевались надо мной, кидая камни. – После она замолчала.

– Зачем они это делали? – Карина сморщила лоб и задумалась.

– Поначалу я думала, что из-за того, что была очень толстой. – На её милом лице появилась добрая улыбка. – Но как выяснилось позже, дело было вовсе не в этом.

– Тогда в чём?

– Мы жили в самом бедном районе города. Мои родители были обычными чернорабочими, бедными, но честными. У нас никогда не было денег. Часто голодали. Мне приходилось помогать матери после школы, чтобы ей было легче работать. Именно это стало причиной того, что на меня повесили ярлык изгоя класса. Трудно приходилось. – Как порой детская жестокость влияет на судьбы других ребят. Порой, не замечая слёз в чужих глазах, мы сторонимся от происходящего. С надеждой на то, что с нами такого не случится. В страхе, что заметят и втянут в драку, мы готовы пройти мимо нуждающегося в помощи человека. Переступив через кого-то, мы являемся частью преступления. Отнять жизнь у ребёнка самая простая задача. Не надо прилагать много усилий, чтобы довести его до такого состояния, чтобы он сам решил уйти из этого мира. Жестокость в сердцах детей самая страшная в своём роде. Потому как они не осознанно день за днём рушат судьбы, психику тех, кто слабее тех, за кого не кому заступиться.

В те годы я действительно мечтал, чтобы детдомовские мальчишки умерли. Безнаказанные поступки оставались позади них. Им всё сходило с рук, лишь только потому, что они ловко и умело могли солгать, глядя в глаза. Каждый день я молил всевышнего создателя, чтобы он услышал и покарал их. Месяц за месяцем я жил надеждой, что смогу увидеть их страдания. Они заслуживали самого жестокого наказания. Время шло, но Бог меня так и не услышал. Ни тогда, когда погибла моя мать, ни сейчас…. И вот, когда было слишком поздно, я не нашёл в себе больше веры в то, что существует что-то свыше нас. Родился новый атеист без веры на лучшее. Одинокая заблудшая душа, потерянная в собственных лабиринтах сознания. Я не догадывался, что через месяц уже ничем не смогу помочь Нэнси.

Холодный октябрьский вечер не предвещал ничего нового. За окном шёл ливень. Проливной дождь барабанил по крыши. Капли стекали по стеклу. Я и Нэнси, как обычно, находились в своём убежище. Она рассказывала мне страшные истории о том, как они с сестрой вытащили маленького мальчика, который хотел утонуть. Благодаря этому я лишний раз убедился, какой смелой и отважной она была. Нэнси была замечательным, открытым, добрым и доверчивым человеком. Общение и дружба с ней вот уже более трёх лет ежедневно доказывали это.

– Я обожала свою сестру. Пока жили вместе, мы были, не разлей вода. – Она перестала говорить, погрузившись в воспоминания.

Даже в полумраке было видна печаль на её лице. Она в действительности верила, что однажды вновь увидит старшую сестру. Ради этого она жила дальше.

У каждого в этих стенах была своя история. Своё короткое прошлое. Разные невыдуманные драмы маленького мира. Сострадание испытывали хорошие люди, узнавая реальные причины, по которым они все оказались здесь. Я был одним из тех, кого называют брошенный обществом ребёнок. Без родителей. Без прав высказываться. Без настоящего. И как все думали без будущего. У меня ничего не было. Мы все разные. Единственное, что объединяло всех детей в детском доме, так это трагедия, которая когда-то произошла с их настоящей семьёй. – Существует на свете человек, ради которого ты бы умер? – неожиданный для меня вопрос спросила она. Именно благодаря этому я понял, насколько сильно тоскую по Ребекке. Как она там? – думал я. Всё ли с ней хорошо? – мучился каждый день. Мне хотелось поделиться с другом, как сильно нуждаюсь снова обнять свою сестру. Однако не мог показать своих слёз, сдерживаясь из последних сил, мне хотелось кричать от того, что её нет рядом. Боль поглощала меня каждую ночь, сковывая моё сердце в морозный иней. В итоге бесконечного непонимания, препятствий, душевных увечий оно заледенело. Прочное, как каменная глыба, оно никого и никогда не впускало в себя. И как только замечал, что начинаю кому-то верить, я разворачивался и без слов уходил прочь.

– Нет. Такого человека нет.

– Почему?

– Я не считаю, что отдать жизнь за любимого это подвиг. Лучше всегда быть рядом и оберегать, чтобы с ним не случилось что-нибудь плохое. Это было бы гораздо самоотверженней. И такой поступок доказывает настоящие и искренние чувства. Я просто был бы рядом.

– А если бы этот человек не знал о твоей любви? Если бы он просто смотрел сквозь тебя? Что тогда?

– В таком случае я превратился бы в её тень. – На подставке горела свеча. Её высокое пламя тихо трещало, время от времени нарушая тишину, воцарившуюся в нашем придуманном мире. Ночь опускала свою занавес, укрывая нас в своих объятиях. Если бы я знал тогда, что эти минуты станут последними для нас двоих. Вероятно, я бы открылся ей, чтобы она почувствовала, что нужна мне. Я должен был защитить её. Не позволять покидать меня, оставляя в одиночестве в чужом огромном мире, где обитали лишь людоеды, которые жаждали растерзать любого ради своей выгоды. Я не мог ни с кем общаться после того, как она ушла. Каждый вечер я по-прежнему приходил в наше тайное убежище. Сидел возле одиноко горящей свечи, вспоминая о том, как было хорошо на душе, когда рядом была она.

До сих пор помню её лицо. Тонкие черты лица. Ангельский взгляд. Призраки прошлого преследуют меня бесконечным шлейфом выдуманных сказок. Я раб предположений, сводящих все события лишь к предзнаменованиям чего-то страшного. Я не могу верить в чудеса и больше не способен парить в мечтах.

Неправильно позволять себе скрывать чувства по отношению к другим. Сказать слова. Признаться откровенно. Ведь мы всегда жалеем о том, чего не сделали. Нельзя корить за то, что сделал всё возможное. Я не сказал, как она была дорога мне. Друг, который смог понять меня настоящего.

«… я превратился бы в её тень» – ответ, который произнёс вслух много десятилетий назад по-прежнему подходил мне. Я и по сей день оставался тенью для той, которая была мне дорога.

В голове было только одно зло. Оно старалось прорыть в моей памяти тоннель воспоминаний. Я пробовал найти иной выход – забыть, но ночные кошмары вновь и вновь возвращали меня к одному и тому же источнику. Кем были те звери, которые смогли отнять у меня семью. Один за другим ушли они из моей жизни. Мать, отец, тётя, сестра. Я потерял всё, что у меня было. Казалось, что больше не нужно опасаться потерь, но это случилось снова.

Я сидел у кровати Нэнси всю ночь. Прокравшись сюда ещё с вечера, я прятался под кроватью, ожидая пока комнату покинут взрослые. Я не верил в то, что это происходило со мной. Как только кто-то становился мне дорог, его настигала участь быть изгоем, затем они расплачивались жизнью. Было ли это совпадение? Или эти несчастья возвращались мне бумерангом за беды, которые я мог сеять. Но разве в шестнадцать лет мог я совершить столь нечто ужасное, чтобы платой были все любимые мне люди.

– Ты видел, как они толкнули её? – спросила Карина Питерсон. Я кивнул головой. – Мне жаль, – с сочувствием в голосе произнесла она, – что мисс Норинг поверила им, а не тебе. Но я тебе верю. Нэнси была славной и милой девочкой. – Её добрый взгляд застыл на одной точке.

– С вами всё в порядке? – спросил я, наблюдая отрешённость медсестры вот уже несколько минут.

– Да, – неуверенно ответила она. – Может если только мне грустно.

– От чего? – Я сидел, не шелохнувшись, пытаясь уловить заветные капли постороннего сочувствия.

– Что мы не в силах повлиять на тех, кто безжалостно и, возможно, без сожаления рушат чужие судьбы, разумы, души. – Чуть позже она добавила. – Но на небе они за всё ответят.

– Нет! – прокричал я со злостью. Затем соскочил на ноги. – Почему это должно случиться только потом?! При жизни гораздо больнее!

– Оуэн? Что случилось? – Катрин была напугана моим поведением.

– А то, что ваш Бог всегда занят и никого не слышит, кроме себя! Он думает только о себе!

– Что ты такое говоришь? – возразила Карина. – Он существует и помогает каждому, кто нуждается в его поддержке!

– Ложь! – не успокаивался я. – Где был ваш Бог, когда умирала ваша сестра?! Где он был, когда в нём нуждалась Нэнси?! – Карина притихла. Она не находила слов оправдать своего создателя. Как? По каким причинам? И за какие заслуги одни страдают всю свою жизнь, умирая в муках и нищете, а другие получают все блага, наслаждаясь чужими страданиями. Почему нет справедливого суда при жизни? Ведь наказание после неё было слишком призрачно.

– На то были свои причины. Возможно, о которых мы узнаем немного позже, – неуверенно пыталась оправдать свою шаткую веру Карина.

– Просто признайтесь самой себе, что ваша вера слепа?! Вы всю жизнь молитесь тому, кто даже не слышит вас. – Пеленой слёз покрылись её глаза. Тяжело было осознавать, что шестнадцатилетний подросток был прав. Моё тело дрожало от ярости, которая опаляла меня. Я был зол. Зол на самого себя, что растратил последние песчинки своей веры. Я был болен от того, что больше не мог просить о помощи пусть даже эгоистичного Бога.

Трудно понять других. На что они ссылаются, строя свои религиозные убеждения? О чём размышляют, когда не видят плоды своего покаяния? На что рассчитывают, когда продолжают беспрекословно выполнять заповеди, не зная о том, кто на самом деле вписывал их. Не такие взгляды. Не такое видение. Кажется, что свои убеждения гораздо ближе и не стоит искать ответ на стороне. Беспечно шагая по жизни, мы не ищем понимания и любви окружающих. Бескорыстно. Открыто. Мирно. Лишь просим кого-то свыше обратить внимание на бесчисленные беды. Оставаясь собой, пытаемся успеть сделать самое главное – понять себя. Чего же на самом деле жаждем? Кого любим? Кого ненавидим? Что ищем? Вера была совсем близко, не на небе, а в наших сердцах.

Если бы родители были живы, мне бы не пришлось переживать плохие события. Наверное, я даже не был бы вампиром, и на сегодняшний день мне бы ни пришлось беспрерывно обдумывать причины, по которым я по-прежнему хожу по этой земле.

Вспоминая прошлое, я неосознанно начинаю винить себя, что не смог узнать до конца правду о смерти своих близких. Одна жертва за другой. Тайны, ложь, предательство. Ребекка пыталась убедить меня, что всё закончено и убийца поплатился, но меня до сих пор иногда гложут сомнения, правильно ли мы сделали свои расчёты по его поимки? Был ли тот человек виноват? Или же виновники по-прежнему ходили на свободе ещё долгое время, наслаждаясь прелестями жизни. Теперь я никогда не узнаю истинную причину, почему он это сделал.

– Это он! – прокричала сестра, споря со мной о причастности Нортона в смерти отца.

– Но зачем ему это делать? – не понимал я. Нортон был знаком с нашим отцом много лет. Его семья всегда дружила с нашей. И у меня никогда не возникало подозрение, видя их общение, что он способен на гнусность по отношению к нам.

– Ты защищаешь убийцу нашего отца?!

– Я никого не защищаю. Только мне нужны веские доказательства, чтобы лишить кого-то жизни.

– Я читала его переписку с одним из конкурентов нашего отца. Он был предателем. Ему была выгодна его смерть. Как только тот погибает, все акции компании переходят к нему.

– Но есть ещё мы?

– Да. Но где ты был все эти годы? Если не ошибаюсь в детдоме? А где был Нортон? – с сарказмом говорила она. – Ах, да, он тратил наши деньги.

– Но теперь мы взрослые и имеем право, распоряжаться деньгами, как пожелаем.

– Наивно полагаешь, что он уже не обворовал компанию?! Думаешь, ждал тебя?! Готовил и нагревал тебе тёплое кресло? Не будь таким сказочником? – недовольно произнесла сестра.

– Письма остались?

– У меня их с собой нет.

– Я не смогу причинить ему вред без доказательств. У меня нет оснований полагать, что он станет на моём пути. – После Ребекка прошла к комоду и достала оттуда несколько листов бумаги. Затем она кинула их на стол.

– Вот. Любуйся, идеалист, – язвительно сказала она и присела в кресло.

– Что это? – удивился я, пролистывая листы.

– Читай внимательнее.

– Не может быть. – Я не верил глазам.

– Может. Может. Пока ты отбывал свой срок в детском доме. Этот милый и, по твоему мнению, честный человек обокрал нас. – Я судорожно пробегал взглядом по строчкам. Одна за другой. Передо мной был договор, по которому Нортон продал компанию отца нашим конкурентам.

– Почему он принял это решение, ничего не сказав мне?

– Может потому что приближалось наше совершеннолетие, – предположила сестра.

– Нужно прийти к нему. Пусть объяснит всё! Почему не предупредил раньше. Ведь я видел его буквально неделю назад.

– Этот червь не стоит того, чтобы давать ему возможность выкрутиться. Он должен поплатиться за своё преступление.

– Но это, – я поднял бумаги со стола, – ещё не доказывает его вину в убийстве отца, – нужно, чтобы ты показала мне переписку Нортона с конкурентами.

– Я тебе говорю! Твоя сестра. Единственный родной человек, который у тебя остался. И они тоже были моими родителями. Так что не стоит убеждать меня, что я не должна отомстить за их смерть.

– Просто, – сомнения накрывали меня с головой. Возможно от того, что не желал принимать правду. Она была слишком неожиданной и жестокой для меня.

– Значит, ты мне не доверяешь? – Ребекка отошла от меня в сторону. Она склонила голову, сделав вид, что опечалилась.

– Прекрати. Я не хотел усомниться в тебе. Я верю, что так всё и было, – тихо произнёс я, приближаясь к ней.

Каким же я был наивным и доверчивым в те годы. Сестра крутила мной, как желала. Не возражал. Не требовал. Не упрекал. Всё. Всё только ради её счастья.

Я постучал. Двери открыла жена Нортона. На руках у неё была младшая дочка. Ей было около трёх. Большие наивные детские глаза пристально смотрели на меня. Сердце дрогнуло от того, что на этот раз я пришёл предать их.

– Оуэн. Рада, что решил заглянуть к нам, – дружелюбно произнесла Нора. – Проходи. Мы как раз собирались ужинать. – Я прошёл в холл. – Нортон в кабинете. Будь как дома, не стесняйся. – Нора удалилась в сторону столовой. Я не спеша прошёл вглубь дома. Подошёл к кабинету. Постучался. Из-за двери послышался голос Нортона.

– Да. Входите! – Я зашёл. Он был рад меня видеть. Как только я закрыл за собой двери, он подскочил и поприветствовал меня. На его лице была знакомая приветливая улыбка.

Я не мог простить Нортона. Не мог. Не из-за того, что он предал нас, уничтожив фирму отца, а за то, что он лишил меня последней веры в то, что не все люди алчные и корыстные. Окунуться в мир жестокой реальности. Забыть светлые и хорошие воспоминания, связанные с этими людьми. Отпустить сомнения и оставить на растерзание мести, которую порождала моя сестра. Заражая агрессией, подозрительностью, отчаянием она превращала меня в животное, которому становилось безразлична судьба окружающих. Как жаль, что пришлось проститься с последними детскими фантазиями.

Самые дорогие и волнительные дни остаются в нашем детстве. Всё в первый раз. Надежда. Вера. Игра. Роль. Любовь. Наивные слова. Правильные поступки. Важные знания. Детская душа насквозь пропитана добрыми намерениями до тех пор, пока не сталкивается с реальностью. Истина, которая однажды пробуждает в маленьком человеке понятия борьбы, потери, непонимания, горя, одиночества, смерти. Безразличие со стороны взрослого приводят к утрате наивности. Сталкивая вниз. Летишь в пропасть. Темно и сыро. Вязкое болото затягивает тебя. Негативные эмоции. Моральное разрушение чистоты души. Гнетущее чувство пронизывает сердце. Появляется страх того, что ты никогда не сумеешь выкарабкаться из грязи, в которой находишься. Быстро начинаешь расти, разумом понимая, что по-другому нельзя. Нет времени остановиться и одуматься. Бежать. Как можно дальше от скудности жизни. Понимание, которое ты так долго ищешь, не найдёт тебя само. Перед глазами возникает единственный выход, к которому рано или поздно подходят все – быть сильным. Ведь ждёт борьба за право существовать в этом мире. Выжить любой ценой – вот главная задача, для которой ты родился. Позади нас остаются дороги, которые ранее были окрашены в радужные цвета. Благоухающая поляна, по которой ты бегал в своих детских снах. Жёлтое море. Синие деревья. Фиолетовое небо… Можно продлить жизнь. Можно её остановить. Как жаль, что нельзя вернуть хоть один день беспечного детства.