Текст книги "Обречённые (СИ)"

Автор книги: Наталья Яковенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2 Безликость

Небольшой домик на окраине города. Новая неброская жизнь. Любопытные взгляды соседей… Создавая нас, создатель не давал нам конкретное лицо. Последний выбор всегда оставался за нами. Люди, которые так и не смогли найти своего «я», терялись в толпе потерянных ранее. Все вместе они становились безликостью. В глазах нет мыслей. Они плотно склеены слепотой. На губах нет слов. Они наглухо сшиты немыми нитями. Утро. Подходим к зеркалу и обнаруживаем, что у нас по-прежнему нет лица. Размытые водой очертания утопают в похожести тысяч лиц. Но это мой личный выбор. Я не должен показывать своё настоящее я. Раствориться в серости и забыть, что иной не такой как все. Погрузиться в миллионном городе и не помнить себя настоящего. Закрыться на замок, чтобы не разоблачили. Каждый вечер наедине с собой, открывая шкаф нашей души, мы обнаруживаем там десятки масок, которые принадлежат нам. Но мы забыли и не понимаем, для чего они нам все нужны. Сотни незнакомых лиц мы видим на улицах нашего города. Разум велит оглядеться и понять суть происходящего. Но ты не поддаёшься на провокации рассудка, ты слепо продолжаешь следовать за гнилыми общественными убеждениями. Так не правильно. Так не должно быть. Это аморально. Абсурд. Глупые принципы! Слепые убеждения! Как хочется разбить их вдребезги. Кажется, вот-вот и ты сделаешь это. Они в твоей власти. Давай же забрось их подальше от себя. Они тебе не нужны, ты не эта толпа! Иллюзия нераскрытая, непонятая, несжимаемая. Она в тебе. Словно проросшие корни паразитического растения, которые нельзя вырвать лишь одним движением и освободиться от этого груза. Новый день. Душу греет всё та же вера, что эти двадцать четыре часа будут другими не такими как прежние. Светофор. Зебра. Зеленый свет. Ты ступаешь на дорогу. Оглядываешься по сторонам и видишь себя. Снова и снова. В каждом новом проходящем безмолвном незнакомце узнаёшь своё отражение. Всё те же глаза, в которых нет мыслей. Всё те же губы, на которых нет слов…

По истечении недели мы присмотрели небольшой дом на окраине этого городка. Туда нужно было добираться около получаса быстрой езды на машине. Ребекке идея жить в таком захолустье не очень-то нравилась, но выбора у неё на этот раз не было, так как она пыталась выполнять данное ею обещание – не втягивать нас в скандалы. Спустя две недели мы купили его. Просторный, но неброский, как раз такой, чтобы вписаться в общую картину жизни этого городка. Нашими самыми близкими соседями оказались примерная на первый взгляд семья Смитов. Приветливые и дружелюбные Питер и Сьюзан Смит устроили нам гостеприимную встречу в своём районе.

– Добро пожаловать. – Как только мы вышли из машины, к нам приблизилась Сьюзан Смит, протягивая в руках румяный яблочный пирог. – Мы рады новым соседям, – говорила она с улыбкой на устах.

– Спасибо! – воскликнула Ребекка. – Как мило с вашей стороны, – лицемерила сестра.

Как выяснилось позже, у них было трое детей. Тёрк – тихий, спокойный, замкнутый девятилетний мальчик, который всё время гонял мячик по двору в одиночестве. Казалось, ему никогда не надоедало делать это. Лиза – средний ребёнок в семье. Робкая, застенчивая она краснела всякий раз, сталкиваясь со мной на подъездной дорожке. Линда – самая старшая из всех детей. Она была крайне заносчивой, подозрительной, любопытной, точнее сказать любила совать нос в чужие дела.

Я сидел в гостиной, когда услышал звонок в дверь. Мне не хотелось никого видеть. За окном было ранее утро. Но кто-то беспрерывно нажимал на звонок, раздражая меня своей настырностью. Я подлетел и открыл двери.

– Доброе утро. – На пороге стояла соседка Линда. Она пыталась заглянуть мне за спину. Я вопросительно на неё посмотрел. – Ночью из вашего дома был слышен странный шум, – заговорила она. Я молчал. – Мы подумали, что может что-то случилось у вас. – Она снова попыталась заглянуть внутрь. В этот момент со второго этажа спустилась Ребекка и поспешила подойти к нам. – О, доброе утро Эшли, – улыбнулась Линда.

– Привет. – Сестра переглянулась между нами и удивлённо спросила. – Чем мы обязаны такому раннему визиту? – Даже притворщице Ребекке не понравилась такая черта Смитов как навязчивость.

– Я уже говорила твоему брату, – снова начала она. – Мы слышали странный шум у вас дома сегодня ночью. Мы напугались за вас. Может что-то случилось?

– Нет, – раздражённо ответила сестра. – У нас всё замечательно. Мы не понимаем, о каком таком шуме ты говоришь.

– О, тогда простите за беспокойство. Да, ещё, – протянула она. – Моя мама сегодня приглашает вас к нам на ужин. Придут все жители с нашего района, чтобы поприветствовать вас. Вы придёте? – пауза затянулась пока, наконец, Ребекка не очнулась.

– Да. Мы принимаем приглашение. – Я переглянулся с сестрой, не понимая, зачем она дала своё согласие.

– Здорово! – обрадовалась соседка. – Хорошего дня, – произнесла Линда и спустилась с крыльца.

Я захлопнул двери и поспешил вернуться на диван в гостиную.

– Что это было? – спросила у меня Ребекка.

– Не знаю. Я хотел то же самое спросить у тебя, – ответил я, не поднимая глаз и продолжая заниматься настройкой фотоаппарата.

– Я ничем таким не занималась. Чтобы она могла что-то слышать. – Ребекка была удивленна, её глаза бегали из стороны в сторону в попытках отыскать логичный ответ.

– Она просто искала повод, чтобы зайти к нам, – тихо произнёс я.

– Что?!

– Она просто слишком любопытна, – повторил я этот же смысл другими словами.

– И что нам придется идти к ним домой сегодня?

– Нет.

– Как, нет?! – возмутилась сестра.

– Я не давал своего согласия.

– Ну не оставишь же ты меня одну? – я усмехнулся. – Нет уж, ты пойдёшь со мной к этой ненормальной семейке. – Я мотнул головой. – Пойдёшь! – ещё раз повторила сестра, пытаясь убедить меня. Ребекка ещё долго уговаривала меня составить ей компанию на званом ужине, но я, никак не хотел соглашаться, пытаясь как можно дольше поиздеваться над ней. В таких ситуациях она начинала нервничать и шантажировать меня, поэтому приходилось говорить ей да.

Идти мне совершенно не хотелось. Но я понимал, что если мы хотим, чтобы о нас сложилось вполне хорошее впечатление, насколько это было возможно, мы должны дать информацию о себе сами, чтобы она не искажалась путём передачи сплетен среди жителей.

Семья Клэйтонов, жившая через дорогу, была более мне по душе. Карл и Роза Клэйтоны похоронили своего единственного сына, пять лет назад. По словам других жителей после случившегося они старались избегать общественных мероприятий и праздников. Они были скрытными и недружелюбными. На их лицах не возникала глупая улыбка всякий раз при виде своих соседей. Мне нравилась эта черта в людях. Хоть с одними соседями повезло, размышлял я.

Я читал книгу, когда Ребекка подкралась ко мне сзади.

– Я хочу, чтобы мы пошли в школу, – неожиданно сказала она, выхватив из моих рук книгу и отбросив её в сторону. После она села ко мне на колени и обвила мою шею руками.

– Зачем тебе это? – спокойно спросил я, не пытаясь скинуть её на пол.

– Мы давно не ходили с тобой в школу. Я хочу быть ученицей на этот раз, – обиженно надув губы, ответила она.

– Ты же знаешь, что будут только лишние проблемы. Зачем тебе вновь повышенное внимание?

– Я так хочу! – она продолжала стоять на своём, не давая внятного ответа.

– Ты обещала?

– Я знаю. И я сдержу слово. Я никого не буду трогать из местных детей. Я буду хорошей девочкой только ради тебя.

– Хорошо, – тихим голосом я дал согласие.

– Тем более ты не забыл о Смитах? Мы должны будем им говорить о том, что собираемся пойти в местную школу. Помнишь о том, что мы подростки? Быть такими как все.

Через час мы уже стояли у дверей Смитов в ожидании, когда нам откроют двери. На пороге появился глава семейства Питер Смит. На вид он был серьёзным и интеллигентным человеком. Прежде чем пойти к ним, мы договорились с Ребеккой, что после часа я постараюсь придумать оправдание и уйти с этого пира «голодных» людей или же просто незаметно удалюсь, если это будет возможно. Не успели мы пройти в гостиную, как встретили несколько дам преклонного возраста, которые с нескрываемым вожделением кинулись нас допрашивать, чтобы накопать о новых жителях больше компроматов. Ребекка старалась быть любезной и держать оборону, стойко придерживаясь наших выдуманных легенд, которые вот уже десятки лет срабатывали безотказно. Я решил оставить сестру, у которой неплохо получалось лгать за нас двоих, и прошёл вглубь дома. В гостиной и столовой стоял шум и гам. Звон чашек, бокалов, тарелок. Мне не хотелось здесь находиться и тем более делать вид, что мне небезразлично мнение и слова окружающих. Но как обычно приходилось притворяться, делая вид, что мы тщательно пытаемся влиться в общий коллектив жителей близлежащих домов. Я прошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. На низком стеклянном столике стояло одинокое чёрно-белое фото в деревянной рамке. На вид фотография была старой и потрёпанной. На ней была запечатлена элегантная дама в кружевном платье и шляпке с небольшим цветком. Чёрные большие глаза смотрели на меня с портрета. На чистом лице застыла лёгкая ледяная улыбка. На миг мне показалось, что её лицо мне знакомо. Я задумался, пытаясь перебрать в своей памяти всех, кого когда-либо видел и встречал. Но мне не удалось этого сделать. Я сослался на то, что мне просто показалось. Ведь бесчисленное множество людей за моё долгое скитание встречалось мне на моём жизненном пути.

– Привет, – позади себя я услышал голос. Это оказалась Лиза Смит. Я отвёл взгляд от фотографии. – Это фотография моей прабабушки, – неожиданно произнесла она. – Беатрис Эдженс. – Это имя оказалось для меня незнакомым. Показалось, решил я. – Она была актрисой в театре, как рассказывал мне мой дедушка. Красивая, умная, немного ветреная девушка. Ей никогда не надоедало жить играючи. – Лиза начала говорить о своей семье и предках. Я продолжал делать вид, что мне интересно, хотя на самом деле мечтал поскорее уйти отсюда. Мы походили по дому ещё некоторое время, пока нас не обнаружила Сьюзан Смит.

– Мы хотим произнести тост за ваше появление в нашей дружной общине. – На её лице была пугающая улыбка. Её слова так громко звучали, что ещё больше отбили во мне желание иметь что-нибудь общее с этими людьми. Ничего не оставалось, как проследовать за ней в гостиную, где уже собрались гости, приглашённые со всего района. Среди толпы я заметил сестру, которая держала в руках бокал вина. Она незаметно подмигнула мне, улыбаясь. Всё это её определённо забавляло и придавало хоть какое-то разнообразие в скучную жизнь. Сьюзан Смит подала мне в руки бокал и начала пафосную речь, которая растянулась на добрые минут двадцать. Она даже умудрилась вспомнить всех своих соседей, которые жили здесь до нас. Не забывая упомянуть, как их собака портила её роскошную лужайку. Стоящие рядом люди напоминали больше кровожадных зверей, которые восхищались, иногда смеялись, якобы находя слова хозяйки вечера забавными и смешными. Они лицемерно изображали из себя милых и дружелюбных соседей, пытаясь вести себя любезно перед лицами посторонних, которые присутствовали здесь. Но как только свет выключится, и гости разойдутся по домам их отношение и реальное мнение будут совершенно противоположны тем, что в эти мгновения застыли на их лицах. Всё по-прежнему оставалось неизменным. Люди, как и всегда, были слишком предсказуемы, что мне становилось неинтересно. Я не находил причины искать повода узнать или познакомиться с ними поближе. Для меня они были открытыми книгами. Более получаса от меня не отходила Сьюзан Смит с десятком своих подруг. Они пытались выудить у меня больше подробностей о том, откуда мы, кто наши родители, где мы раньше жили. Я не пытался многословно высказываться, и всем от этого становилось ещё любопытней. Я был несказанно рад, когда ко мне на помощь подоспела сестра, которая могла спокойно лгать, глядя в глаза. Именно она взяла на себя основную задачу утолить жажду интриг и скандалов наших новых соседей.

Когда я попытался скрыться из виду ото всех после этой напряжённой и затянутой речи, то столкнулся во дворе с блондинкой, которая уже успела пристать ко мне на заправке.

– Привет! – обрадовалась она. – Теперь я знаю, где ты живёшь. – Её слова звучали как угроза. Я решил обойти её, но она вновь попыталась блокировать мне путь. – Что уже уходишь? – спросила она, заглядывая мне в лицо. Я спрятал взгляд, так как изрядно устал от пристального внимания со стороны всех этих стервятников. – Почему ты так мало говоришь? – Я стоял и молчал, ждал, когда ей надоест вести односторонний диалог. – Может, как-нибудь сходим, погуляем? Я знаю отличное местечко неподалёку от центра. Мы могли бы сходить туда, узнать друг друга лучше. – Она глупо улыбалась. – Я Джина, ты не забыл? Заправка, утро, я. Помнишь? – Эта глупая девушка решила, что я не узнал её. От этого стало ещё забавнее наблюдать за ней. Как можно было забыть эту навязчивую особу, которая уверена, что она центр вселенной.

– Закончила? – грубо спросил я. После, не дожидаясь реакции, я обошел её и направился к калитке. Зная, что сестра осталась у Смитов, я решил немного прогуляться. По всей улице раздавались весёлые крики и разговоры пьяных соседей. Секундная слабость перед инстинктами возникла во мне, когда я проходил мимо парня, у которого из носа текла кровь. Я давно не пил свежую кровь, мелькнуло у меня в голове. Пульс ощущался по всему телу. Ели-ели сдерживая свои порывы разорвать его в клочья, я медленно брёл вдоль дороги, обдумывая возникшее желание. Давно не проявляя свою звериную сущность, я был на гране того, чтобы убить кого-нибудь. Они бесили меня тем, что просто ходили рядом со мной. Собравшись с силами, я отогнал от себя ненависть ко всему человечеству и поспешил скрыться вдали.

Пролетая в скорости своего бега, я замечал ночные пейзажи, которые каждую ночь продолжали быть неповторимыми для меня. Добравшись до красивой поляны, я остановился, поднял глаза к ночному небу. Никто не смог бы меня понять. Одиночество поедало меня изнутри, а я специально старался погрузить себя в него с головой. Но у меня была причина, ведь находясь в окружении толпы, я ещё больше окунался в душащую меня тоску. Я задыхался, и мне хотелось свободы. Желанной свободы, которой никогда не было у меня. Я сел возле обрыва. Внизу виднелось озеро. Оно было огромным. Я спустился вниз, внимательно разглядывая его. Гладкое зеркало ночного неба отражалось в нём. Сотни маленьких точек заливали собой всё вокруг. Словно глубоко в воде когда-то утонули тысячи звёзд, упав с высоты. Тихое молчание разливалось по моему телу истомой. Мне ничего уже было не нужно. Просто лечь и уснуть и больше никогда не открывать глаз. Как я был бы тогда счастлив. Мне не хотелось, но пришлось возвращаться домой. Ребекки ещё не было. В соседнем доме по-прежнему горел свет, и играла музыка. Я налил себе в стакан крови из своего запаса и устроился в кресле. Их голоса сводили меня с ума.

После этого вечера я однозначно определился в том, что больше никогда не захочу жить в маленьких городках. Мне действительно не хватало безразличия со стороны окружающих на то, что я делаю и куда иду. Но по тому, что Ребекка не появлялась дома ещё более двух часов после моего прихода, говорило о том, что на сегодняшний день её вполне устраивал такой расклад наших дел.

Однажды я стоял на перепутье четырёх дорог. Первая вела за верой. Вторая за надёждой. Третья за любовью. Четвёртая в неизвестность. Недолго пришлось размышлять над тем, какой путь мне выбрать. Я пошёл в пустоту, оставив судьбе выбор, решать за меня. Теперь я без веры в кого-либо, без надежды на что-либо и без любви к кому-либо. Точка отчёта моего бессмысленного движения по траектории полёта в темноту. Я не останавливаюсь, а продолжаю путь, не осознавая происходящее вокруг. Остановка в этом путешествии не предусмотрена для меня. Я вечность скитаюсь в бездонном тоннеле. Вытянув перед собой руки, стараюсь нащупать кого-нибудь ещё рядом с собой в этой кромешной тьме. Прислушиваясь, пытаюсь расслышать чей-нибудь голос в забытом неведомом мною сне. Открывая глаза, я мечтаю разглядеть силуэт, который рисую в своём воображении, но в очередной раз, протягивая к нему руку, он исчезает. Затушёванные чёрным карандашом я не способен узнать черты, которые были со мной всю мою жизнь. Незримая, неузнанная, несуществующая она прошла возле меня весь мой путь от начала до конца. И не увидел я её лишь потому, что выбрал не тот путь, когда стоял не перепутье.

Глава 3 Бесчеловечность

Через несколько дней, как я и обещал, мы пошли в местную школу. Ещё одна прихоть моей сестры. Я не понимал, почему и как она манипулировала мной. Власть, которую она имела надо мной, была невероятно сильной и не свергаемой. Всё сердце, вся душа, если она у меня оставалась, принадлежали ей целиком и безвозвратно. Может от того что она была единственным родным мне существом? Мне хотелось. Правда, хотелось вырваться из этого плена. Но я не мог…. не мог однажды очнуться и понять, что её нет рядом. Она – это я. Несмотря на то, что она белое, а я чёрное. Мы были единым целым.

– Обещай, что хотя бы первый день пройдет без сюрпризов? Ты дала слово, – строго предупредил её я.

– Я уже сказала, что не нарушу его, – уставшим голосом ответила сестра, собирая сумку на занятия.

– Я буду ждать тебя в машине, – бросил я, выходя из дома.

Мы спокойно могли ходить под лучами дневного солнца. Это никак не влияло на нас. Не потому что мы какие-то особенные, а потому что на нас было проклятие, которое не давало нам умереть по отдельности. Мы просто жили, нет, лучше сказать, существовали за счет других людских жизней. Проклятие было лишь на нас двоих. Если умру я, сестра погибнет вместе со мной. Именно поэтому она не могла упустить из виду меня, потому как я мог стать причиной её смерти.

– Нам ещё полчаса ехать, – сказал я, увидев в дверях Ребекку.

– Расслабься братик. Я просто хочу произвести хорошее впечатление, – ответила она, запрыгивая в машину.

– На кого? Снова будешь втаптывать в грязь парней? – Двигатель зарычал под капотом, и мы тронулись с места.

– Я просто не привыкла быть серой мышкой. Да, прекрати скромничать. Ты что ревнуешь? – она толкнула меня в плечо и улыбнулась мне. – Ты тоже лакомый кусочек для всех девчонок.

– Перестань так шутить! – недовольно отстранился я как можно дальше от неё. Она отвела взгляд на проносящиеся мимо пейзажи. Как трудно было с ней договориться. Никогда не знаешь, что она выкинет в свой очередной приступ скуки. Казалось, что после службы у Ричарда она больше не могла разобрать, где хорошо, а где плохо. Она всегда делала такой невинный вид, пытаясь разыграть из себя жертву. В какие бы ситуации мы не попадали, единственный кто страдал, был я. Ей же напротив все неприятности придавали чувство удовлетворения, а проще сказать, они ей нравились.

Во дворе школы было не так много людей, как мы привыкли видеть в больших мегаполисах. Все выглядели заурядно. На их фоне мы не просто бросались в глаза. Мы были центром. На нас подошли посмотреть даже те, кого не было рядом с парковкой.

– Вот брат в таком внимании я нуждаюсь. – Довольная Ребекка захлопнула двери нашей новенькой яркой жёлтой машины и, поправив волосы, вышла на главную дорожку. Я последовал за ней.

Мне всегда было неловко от пристального внимания к нашим персонам, даже в крупных городах. Но теперь среди крошечного оазиса коим был этот городок, мы были как два черных пятна на белоснежной ткани…

Когда я только начинал свою службу, я часто проваливал задания. По той причине, что не мог лишить жизни кого-то, кого даже не знаю. Как можно было убивать человека, если не осознаёшь в чём его вина. Ричард часто был не доволен мною, всякий раз ставя в пример Ребекку. В отличие от меня она отдавалась этому делу целиком и без остатка. Я видел её улыбку, когда она лишала кого-то жизни. Словно игра в кошки мышки, она замыкала круг жертве, пытаясь дать ей возможность скрыться. Игра с добычей нравилась ей гораздо больше, чем просто сворачивать людям шеи. Так было не очень интересно и легко, ведь жертва не успевала осознать происходящее и почувствовать страх приближения смерти.

– Как я выгляжу? – спросила сестра.

– Если ты хотела ударить в цель, чтобы тебя запомнили, тебе это удалось, – нагнав Ребекку, сказал я.

– Расслабься они…

– Не говори о том, о чём впоследствии пожалеешь. – Я пригрозил ей, понимая, что могу сейчас услышать.

В коридоре новой школы Ребекка сразу же смогла найти себе компанию по душе. Крашенные размалеванные куклы, желающие найти свою королеву, с радостью приняли её в свой улей. Я знал, что для сестры это лишь очередная игра, которая вскоре ей надоест. Но я не мог понять, зачем мне всё это нужно? Мне более ста лет, но я всё ещё пытаюсь строить из себя неуклюжего подростка со слабыми интеллектуальными знаниями. И спортом я не занимаюсь только лишь для того, чтобы не быть первым. Я не нуждался во внимание в отличие от сестры. Иногда мне хотелось стать невидимкой, растворившись в глазах окружающих. Чтобы никто не смог меня увидеть, чтобы никто не смог мне ничего сказать, чтобы никто даже не обращал на меня внимание. Я понимал, что навсегда останусь вторым номером, где бы ни были мы. Ребекка, вот кто всегда была первым номером. Я никогда не был против её открытого лидерства в наших отношениях. В прошлом мне это даже нравилось. Я любил, действительно любил сестру все эти годы. Но… в последнее время меня начали тяготить семейные узы. Словно последние капли моей энергии стали покидать меня. Как пересохшее озеро, испарились мои последние надежды на то, что когда-нибудь я смогу понять суть своего существования и своей привязанности к бездушной кукле. Ведь я жил многие годы только ради сестры.

Стоя в проеме между шкафчиками, я невольно бросил взгляд в сторону, где стояла Ребекка в окружении уже новых поклонников. Ослепительно блистая среди серости, она дарила своим присутствием опасный и завораживающий свет. Он был ужасен от того, что в нём было скрыто коварство. Никто из этих глупцов даже не подозревал, как презрительно Ребекка на них смотрит.

– Простите… – услышал я позади себя. Я обернулся и увидел перед собой маленькую хрупкую девушку. Темно-каштановые волосы, собранные в низкий хвост. Огромные кофейного цвета глаза. Наивный детский взгляд. Белая кожа и бледные губы. Она посмотрела на меня отрешенным взглядом и вновь повторила. – Простите. – Ко мне впервые обращалась такая неброская девушка, подумал я, смотря на неё. Я не сразу понял, что она от меня хочет. – Вы закрываете мой шкафчик. – Я не ожидал такого продолжения.

– Прости. – Я даже не заметил этого, заглядевшись на Ребекку. Я отошел в сторону, пропуская девушку.

– Я уже раз десять пыталась привлечь ваше внимание, но вы… – немного подумав, добавила она, остановив меня своими словами на несколько секунд. После она замолчала, опуская голову.

Я ничего не ответил и никак не отреагировал. Тогда я не понимал и даже не мог предположить, что это казалось бы, ничего не значащее короткое мгновение навсегда изменило мою жизнь в целом. Я повернулся к ней спиной и направился в класс. По расписанию первым уроком у нас должна была быть химия. Любил ли я этот предмет? Нет. Не любил. Мне вообще не нравилось притворяться учеником. Я был убежден, что мы ведём себя, неправильно и глупо, поступив в эту школу.

Звонок прозвенел. Учитель так и не появился в классе. Через минут пять в дверях появилась Ребекка. Вся аудитория повернулась в её сторону. Одноклассники замерли от восхищения.

Она прошла и села рядом со мной. Спустя ещё минуту, в класс вошёл учитель. Он бросил странный взгляд в сторону Ребекки. Его зрачки были расширенны. А его бешеный пульс я слышал через весь класс. Я сразу понял, что произошло. Ребекка снова начала свою игру в кошки-мышки. Весь оставшийся урок одноклассники не сводили с нашей пары глаз.

На перемене я, не проронив ни слова, вышел в коридор и направился на улицу.

– Ты куда?! – Ребекка выбежала за мной. – Уроки ещё не закончились! – крикнула она вслед. Протиснувшись сквозь толпу, скопившеюся возле главного выхода, я всё же вышел во двор. Все оборачивались на нас. Уверенными шагами я направился в сторону машины. – Ты что устраиваешь?! – передо мной резко возникла сестра. – Ты обещал, что мы будем учиться в этой школе!

– Ты тоже кое-что обещала, – ответил я, пытаясь отодвинуть её от дверцы автомобиля.

– О чём ты?! – словно не прекращая играть свою придуманную очередную роль, спросила она. В этот момент прозвенел звонок на урок, и все любопытные наблюдатели поспешили уйти на занятия.

– Зачем ты пила кровь учителя? – не сдержавшись, всё же спросил я. На её лице возникла знакомая улыбка. Она подошла ко мне. – Во что ты снова играешь?

– Прости, я больше не нарушу обещание. Я не стану пить его кровь, – словно смеясь, произнесла она. Я резко толкнул её от себя.

– Хватит! Тебе так просто сказать это, что я не желаю больше слышать о твоём раскаянии. Не лги больше! Не утруждайся. – Я вновь попытался сесть в машину, но она молниеносно и неожиданно выхватила из зажигания ключи.

– Мы животные! Я не могу контролировать свои инстинкты. В отличие от тебя я не идеальна, – сказала она.

– И что? Теперь нужно всем сообщить об этом? – огрызнулся я.

Я хотел лишь одного спокойствия. Но только наши желания не совпадали, и ей всегда было мало. Ей было скучно без ручных зверушек, которых она находила повсюду, куда бы мы ни отправились. Безумием заражала она меня. Как мне хотелось, чтобы она изменила свой характер, чтобы её голова работала по-другому. Но… – Ты пила его кровь? – грубым тоном спросил я. – Но на мой вопрос сестра ответила лишь лёгкой ухмылкой.

– Ты такой милый, когда злишься. – Она протянула руку и погладила меня по щеке.

Я резко дёрнулся в противоположную сторону. Уверенными шагами направился в чащу леса. Ещё минута и я скрылся в густом занавесе зелённых деревьев.

Пугающая пустота вновь охватила меня, целиком завладев моим разумом. Что это за странное чувство размышлял я, окидывая взглядом высокие деревья. Почему ничего не могу чувствовать, кроме одиночества. Я приложил руку к своей груди. Пытаясь уловить звуки нереального биения, я отчаянно нуждался быть понятым. Ведь уже так давно ничто и никто не мог заставить меня почувствовать хоть что-нибудь. Чёрное сердце по-прежнему не билось. Безмолвное прикосновение лёгкого невидимого желания осознать суть своих мыслей. Как можно понимать других, если не можешь понять самого себя? Ответ очевиден, ты просто не нуждаешься больше в этом. Прожить столько лет и ни разу в своей жизни не понять, что значит любовь по взаимности.

Ветер ласково обдувал моё лицо. Синее безоблачное небо. Причудливые формы облаков, безмятежно плывущие у меня над головой. Я был один. Один на всём белом свете. Мой рот зашит нитями клятвы. Мои руки в оковах плена обещаний. Моё сердце окутано шёлком смерти. Мои глаза навеки похищены бессмысленным ожиданием чуда. Безмолвная кукла в чужом спектакле, которой никогда не находилось места на главной сцене.

Вечером того же дня я не вернулся домой. Бесцельно, как и всегда, продолжал свои прогулки под ночным покровом. Ничего не замечая вокруг себя, я старался не нарушить свои размышления по поводу своей дальнейшей участи. И даже не заметил, как оказался на незнакомой мне улице. Проходя мимо небольшого кафе, услышал знакомый голос. Не знаю, почему, но я остановился и взглянул через стекло. Там увидел девушку, с которой столкнулся сегодня в школьном коридоре. Наверное, здесь она работала официанткой. На её лице была мягкая милая улыбка. Казалось, ей весело и хорошо. Такой видели её окружающие, но так только казалось. Они не могли увидеть больше, ведь они всего лишь на всего люди, нежелающие знать истину. Их задача видеть только то, что на поверхности. Когда я взглянул в её большие глаза, то увидел в них неведомый доселе мир. Я замер. Девушка не замечала меня. Я стоял в полумраке тусклого фонаря и не мог отвести от неё взгляда, словно меня парализовало. Буквально через минуту я пришёл в себя, очнувшись от ступора. Что со мной? Недолго думая, я поспешил уйти с этого места.

Я зашёл в ближайший магазин, чтобы купить сигарет. Передо мной стояло пару человек. Продавец выглядел крайне уставшим и замученным. Ещё несколько покупателей молча, ходили между прилавками. Не желая того, я услышал рёв мотора неподалёку от этого места. Не придав этому значения, я продолжил думать о своём. Буквально через минут пять в магазин ворвались четыре человека с оружием в руках. На их лицах были маски.

– Это ограбление! – крикнул один из налётчиков. Испуганный продавец резко поднял руки – Давай старик, открывай кассу! – человек за прилавком начал судорожно вытаскивать все деньги, которые там лежали. Остальные покупатели замерли в страхе перед лицом опасности. Мне ничего не стоило спасти всех прямо сейчас и стать всеобщим героем, попав в местные новости. Но мне это было ни к чему. Я почувствовал себя пауком, сидящим в своём логове и наблюдающим со стороны за очередной жертвой, которая путается в чужих сетях. Почему-то мне не хотелось помогать всем этим людям. За своё тёмное прошлое я настолько привык видеть смерть и наблюдать за последними предсмертными вздохами, позабыв, что значит сочувствовать кому-либо. В голове невольно всплыло воспоминание, как я и Ребекка должны были по приказу Ричарда избавиться от целой семьи…

– Бегите! – крикнул мужчина сыну и дочери. Те побежали как можно быстрее прочь из комнаты. Недолго думая, Ребекка приказала мне догнать их. Я замешкался. Перед глазами стоял последний взгляд умирающей женщины, которая просила пощадить своих детей. Запах полившейся крови из её ушей и рта ударил мне в нос. Я не мог пошевелиться. В воздухе витала смерть. Моё дыхание прерывисто оглушало мой слух. Я ничего не мог сообразить, пока вновь отдалённо сквозь глухую стену пустоты не расслышал голос сестры.

– Чего ждёшь?! – крикнула на меня сестра, ломая ещё одну руку отцу семейства. Стоны раздавались по всему дому. Я вылетел в коридор и попытался по запаху определить, куда побежали дети. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы они успели убежать от нас как можно дальше. Но сестра быстро расправилась с мужчиной и присоединилась ко мне. – Ты ничтожество! Где они?! – Вновь услышал я уже знакомое к себе обращение.

– Они, наверное, выбежали на улицу. – Я попытался запутать Ребекку, но к несчастью мне не удалось этого сделать. Она была слишком хорошим охотником. Ещё никто и никогда не уходил от неё.