Текст книги "Обречённые (СИ)"

Автор книги: Наталья Яковенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

– Ты здесь живёшь? – решил уточнить я.

– Ага. – Он вытащил из багажника упаковку пива и направился в сторону гаража. Я прошёл за ним. – Вот здесь я и зависаю. – Он открыл гараж и пригласил меня войти. Внутри появилось странное ощущение от того, что я познакомился с братом Джейн. Я не знал, как она отреагирует, если увидит нас вместе. Но желание быть к ней ближе, было сильнее любых инстинктов. Ник прошёл вглубь гаража и включил негромко музыку. – Будь как дома. – Он развёл руками. Внутри было просторно. Два дивана, круглый стол, по углам были раскиданы несколько пуфиков. Посередине стояли ударная установка, несколько гитар, синтезатор. Повсюду висели готические плакаты незнакомых мне рок-групп. – Играешь? – спросил он.

– Нет, – ответил я, рассматривая диски на полках. – Времени не было учиться.

– Эй! – окликнул меня Ник. Я обернулся. Он кинул мне в руки бутылку пива. Я давно не пил такое, но чтобы не обижать его я открыл бутылку. Внезапно двери гаража заскрипели.

– Пришёл? – перед нами появилась Джейн с тарелкой в руках. Я резко убрал бутылку за спину, испугавшись того, что она обо мне подумает. Я сам себя продолжал удивлять. Хорошо, что кроме меня никто не заметил моих резких движений.

– Только не начинай! – сразу прервал её Ник.

– Я и не начинаю, – спокойно ответила она. После прошла и поставила тарелку с бутербродами на столик. – Мать звонила, – сухо сказала Джейн.

– Я рад, что не попал на такой трогательный момент. – Она ничего не ответила на это. Джейн повернулась в мою сторону. Странно на меня посмотрела. После глубоко вздохнула и вышла прочь из гаража.

– Не обращай внимание на неё. Это моя младшая сестра. Она вечно со своими нравоучениями. – Я был убит тем, что она может обо мне подумать. И вместо облегчения мне стало ещё хуже от её тяжёлого взгляда. Он был осуждающим или каким-то другим? – теперь эта мысль не покидала меня. Я решил уйти отсюда, сказав, что нужно идти домой. По словам Ника, он был рад нашему знакомству.

Я вышел на улицу. Голова закружилась, когда увидел сидящую на крыльце Джейн. Я долго не мог пошевелиться, боясь, что она заметит меня и начнёт критиковать за то, что я плохо влияю на её брата.

– Так быстро? – обратилась она ко мне, даже не обернувшись. Я продолжил стоять, как вкопанный, ожидая её дальнейших слов. – Прости, – произнесла она, поднимая на меня глаза. – Я злюсь не на тебя, а на себя. – Внутри всё горело от её близкого присутствия. Я сделал неловкую попытку присесть рядом, но после резко соскочил, так как уловил пульсирующую в её венах тёплую кровь. – Всё нормально. – Джейн была немного напугана моими странными телодвижениями. – Она подвинулась, освобождая больше места на ступеньках для меня.

– Почему ты винишь себя? – произнёс я неровным тоном. Голос дрожал, всё тело горело в агонии, когда я ощущал приятный запах её кожи. Я ели сдерживал себя, чтобы не кинуться на неё. Мне хотелось навеки заточить её в своих объятиях. Я не мог позволить другим быть рядом с ней, единолично мечтая владеть ею. Я был одержим этой мыслью, которая наглухо закрывало все остальные разумные размышления.

– Я виновата в том, что Ник такой, – с сожалением в голосе произнесла она.

– Но почему? – Она повернулась ко мне. Уголки её губ растянулись. – Тебя боится вся школа. – Джейн резко сменила тему разговора. – Мне стало неловко. – Они все только и делают, что говорят о том какой ты странный. – Я опустил голову, вспоминая все глупости, которые успел сотворить в стенах школы. – Спасибо, – неожиданно сказала она.

– За что? – удивился я.

– Они теперь меньше внимание уделяют Стену и мне. – Я хотел улыбнуться от её слов, но не смог. Моё лицо как обычно оставалось каменным. – Это о тебе каждую минуту говорит Стен. – Услышав это имя, я припомнил парнишку, который вёл себя неадекватно при нашей встрече.

– Да? И что он говорит?

– Что-то вроде того, какой ты бесценный экземпляр. Что он не может тебя потерять. Что ты единственный, кто в состоянии спасти от закрытия редакцию. Что ты самый лучший… – Я, молча, наблюдал за тем, как она говорит. Её слова плавно перетекали в завораживающую музыку для моего слуха. Всё, что я мог в те минуты видеть – это только её губы, всё, что мог ощущать – это аромат её волос, кожи. Я слышал, как бьётся сердце в её груди. Я был на гране фантазий, застывших между реальностью и сном, пока сидел там. – Ты что делаешь? – испуганно спросила она, приводя меня в чувство и спуская на землю. Я резко одёрнул руку, так как понял, что нечаянно, забывшись в своих мечтах, прикоснулся к её волосам. Я не сообразил, что сказать, поэтому мне оставалось, как трусу покинуть её как можно скорее.

– Прости. – Я резко метнулся к калитке и выбежал прочь, скрывшись за первым углом, уводящим меня в мою стихию – темноту.

Какой же глупец! – корил себя я. Мне представилась возможность узнать её, а я использовал этот шанс впустую.

Всю оставшуюся ночь я сидел в одиночестве в своей комнате и не мог переубедить себя не думать о ней. Безумием заражался мой рассудок всё сильнее и сильнее, подводя меня к краю неизбежности краха. Я не должен был приближаться к ней, чтобы не причинять боль, убеждал себя я. Но сил не было сопротивляться каждый раз, когда она попадалась мне на глаза, я словно становился одурманенным её чарами. Как хотелось стать сухим и чёрствым по отношению к ней. Я пытался, но на этот раз у меня не получалось сделать это.

Как хочется закрыть глаза и увидеть уводящие вдаль сны. Феерия красок, окутанных сотнями пестрящих картинок. Звонкая музыка, рвущаяся на части десятками нот. Миллионы образов, зовущие в таинственную страну грёз. Всё то, что может забвением насладить мою измученную голову. Но вместо всего этого, я не смыкал глаз. Я видел запекшуюся чужую кровь на своих руках. Я, как и прежде, чувствовал душащий запах смерти, которым была забита доверху тюрьма моей жизни. Я по сей день слышу, как падают слёзы каплей за каплей, заливая детские несбыточные надежды, которые никогда уже не смогут стать частью меня. Что я мог предложить ей? Ничего. Кроме боли, одиночества, страха, печали, тоски, уныния. Потому, как у самого ничего не было, кроме пустого мёртвого сердца и бездушного тела.

Глава 8 Беспомощность

Следующие три дня я старался избегать Джейн, и мне это хорошо удавалось до того момента, пока я не столкнулся с ней в школьном коридоре. Я не мог смотреть ей в глаза, так как был напуган тем, что она подумала обо мне в тот вечер.

– Надеюсь, ты меня не избегаешь? – спросила она, дождавшись меня у моего шкафчика. Я немного растерялся от того, что она ударила в самую точку. Но я быстро взял себя в руки.

– Нет. – Я сделал удивлённое лицо, чтобы придать моему ответу больше убедительности.

– Просто тебе не было в школе два дня. Вот я и подумала.

– У меня были дела.

– Вот и отлично, – выдохнула она. – А я уж было подумала, что напугала тебя тем вечером.

– Нет. Глупости. О чём ты? – Я не понимал себя. Стоя там как малолетний преступник, я пытался найти повод, чтобы оправдаться перед девочкой, которая младше меня на много десятков лет.

– Ты к Стену не зайдёшь? – спросила она, доставая из своего рюкзака ручку. – Вот. – Она протянула мне её в руки. Я взял, хотя не понял зачем. – Напиши свой номер. – Уточнила она, заметив, что я замешкался. – Стен все уши мне прожужжал о тебе. Я хочу его обрадовать.

– Чем обрадовать?

– Ну, ты ведь будешь с ним работать? Ведь так?

Я не помнил, чтобы упоминал о таком, но в следующие пятнадцать минут я уже стоял в кабинете редакции напротив своего нового рабочего места.

– Я не могу поверить! – Стен продолжал восторгаться и бегать вокруг меня, пытаясь создать комфорт на столе с компьютером, который он мне выделил.

– Может, перестанешь уже мельтешить. – Я сурово на него посмотрел, расстроившись тем фактом, что не понял, как оказался рядом с ним.

Таким образом, совершенно неожиданно и внепланово я начал свою деятельность в школьной редакции. Вооружившись фотоаппаратом и запасной картой памяти, я бродил по школьным коридорам за своим новым начальником. Стен хотел сегодня взять интервью у директора. Он планировал затронуть тему о проблеме дискриминации в нашем обществе. Я был его сопровождающим, так как должен был понаблюдать за работой Стен и заодно сделать несколько фотоснимков с директором школы. Мы ожидали встречи с ним, сидя в приёмной.

– Может, перестанешь мне всё время названивать! – буркнул Стен и положил трубку в очередной раз. После он обернулся ко мне и произнёс. – Эти надоедливые родители, – на его лице появилось смущение. – Тебе ведь твои, наверное, тоже надоели? – предположил он.

– Их нет, – коротко ответил я.

– В смысле в городе нет? Они уехали? Оставили? – уточнил он, осматривая меня как научный экземпляр из городского музея.

– Они умерли.

– Что?! Как умерли? Умерли?

– Что в слове умерли тебе непонятно? – разозлился я его навязчивостью.

– О, прости. – Стен резко изменился в лице. – Я, правда, не хотел ворошить твои воспоминания. Мне жаль, – пытался выкрутиться он из сложившейся ситуации, которую сам же создал своими неуместными вопросами.

– Нет проблем, – успокоил его я. Стен задумался. Его лицо стало невероятно серьёзным и отрешённым.

– Тогда кто купил вам дом? – Я услышал то, что не желал обсуждать с посторонними. Заметив моё недружелюбие на лице, он быстро сменил тему разговора. – Смотри, видишь вон те награды на стене почёта? – Стен показал в сторону. Я ничего не говорил, продолжая молчать. – Так вот, одну из них выиграл мой брат. Вон ту, что за соревнование по плаванию.

– У тебя есть брат? – поинтересовался я.

– Да. Он учился здесь. Сейчас живёт в Германии. – Лицо Стена сменилось с весёлого на грустное выражение.

– И почему ты так расстроился? – ради приличия спросил я. Стен собрался с мыслями. Он ещё раз посмотрел в сторону стены славы.

– Мне никогда не сравниться с ним. – Он глубоко вздохнул. – Он был выдающимся спортсменом и лучшим учеником. Всё успевал.

– Но ты ведь тоже занимаешься… – я немного затормозил, пытаясь определить возможность существования чего-нибудь полезного в том, чем он занимался, – любимым делом, – наконец-то закончил предложение я.

Мне было трудно кого-либо поддержать, так как я не умел сочувствовать и переживать.

– И что с этого? Это разве даёт мне повод считать себя лучшим? Я ничто и никто. – Он продолжал тяжело вдыхать и пожимать плечами. Ещё минут десять он обвинял себя в своём нынешнем положении. Он без конца рассказывал о том, какой замечательный его брат и как им гордятся их родители. – Он лучший из лучших.

– Лучший в чём? И с кем ты себя сравниваешь? – не знаю, почему, но он разозлил меня своим нытьём и причитаниями. – Каждый должен иметь свои собственные убеждения. Никто не должен считать себя хуже остальных и пытаться заместить эти пробелы укорами в свой адрес. Ты личность. Ты делаешь то, что возможно, кажется бессмысленным. – А именно так я и считал. – Но если ты всё-таки попал на это место и в это время значит это обязательно, приведёт к тому, что однажды ты станешь причастным к цели, ради которой ты здесь оказался.

– Ух, ты! – Я заметил, что Стен восторженным взглядом прожигает меня насквозь. – Ты такой хороший. – Он попытался схватить меня за руку, чтобы обнять.

– Что? Отстань! – закричал я на всю приёмную, пытаясь как можно деликатнее оттолкнуть его от себя. В этот момент двери кабинета открылись, оттуда вышли двое мужчин, которых провожал наш директор. Они косо на нас посмотрели, заприметив не очень выгодную позу, в которой мы оказались. Я понял, что моя рука оказалась на шее Стена, пытаясь, как можно нежнее от него избавиться я сам не заметил, что начал душить его. – Никогда не смей больше прикасаться ко мне, – прошипел я сквозь зубы, отодвигаясь от него на безопасное расстояние.

– До встречи! – директор Керк Хаченс попрощался со своими гостями. После обратился к нам. – Можете проходить. – Он приветливо улыбнулся. Присаживайтесь, – любезно предложил он. Директор странно на нас поглядывал всё время, пока отвечал на вопросы, которыми засыпал его наш редактор. Главной темой их беседы была металлическая декорация, которую Стен вот уже несколько недель выпрашивал у администрации школы. Те ему отказывали, поэтому ему нужно было заручиться поддержкой директора.

– А нельзя обойтись картоном или пластиком? – предложил Хаченс. На что Стен бурно отреагировал. Его аргументом была правдоподобность.

– Никто не поверит нам, если декорацию будет сдувать ветром, – сказал Стен. Тому ничего не оставалось, как согласиться.

В мои планы входило сделать лишь пару снимков с портретом директора. Но тот не на шутку разошёлся с позированием. Он забирался, чуть ли не на стол, чтобы принять выгодные, как ему казалось, для себя ракурсы. Оказалось, что ему не нравилось то, каким он получается на снимках. В итоге я истратил карту памяти на одну бесполезную статью. Оставшееся время я сидел без дела, в основном осматриваясь по сторонам. Они долго не могли закончить общаться, в дальнейшем дискуссируя на тему притеснения в школьных столовых, в коридорах, в туалетах. Я начал поглядывать на часы, дело близилось к вечеру. И, наверное, если бы мог спать, то уснул бы от этого бесконечного и скучного диалога. На моё счастье, телефон директора зазвонил. На проводе была его жена. С криками и шумом раздались её первые слова. Не надо было иметь сверхъестественный слух, чтобы услышать звуки, которые издавала эта женщина, отчитывая своего мужа за провинности.

– Ну, тогда мы пошли, – вежливо предложил Стен.

– Да. Да, – не стал спорить тот, даже, наоборот, с большой радостью согласился поставить точку в интервью. Мы вышли в коридор, оставляя директора наедине.

После мы немного посидели в редакции. Стен набирал и корректировал полученный материал. Я в свою очередь ретушировал фотоснимки. Стен ещё много раз разговаривал по телефону со своей мамой. Я становился невольным слушателем их семейных драм. Оказалось, что в его семье были проблемы. Отец изменял матери, и гулял на стороне. Все соседи и родственники знали об этом. Мать пыталась терпеть выходки отца, раз за разом, давая ему очередной шанс на искупление своих грехов. Но, по-видимому, результаты были неудовлетворительными. Мать Стена всегда была на гране нервного срыва, вымещая весь свой психоз на родном сыне, который так удобно всякий раз оказывался под рукой. Теперь я понимал, почему тот не спешил бежать домой, когда заканчивались уроки. Вряд ли, кто-нибудь захочет возвращаться туда, зная в точности, что его ничего хорошего там не ожидает.

Вдруг постучались и в приоткрывшейся двери, появилась голова Бесс.

– Не помешаю? – спросила она, прежде чем войти.

– Нет! – обрадовался Стен. – Мама мне пора. – Наконец-то он отключился от получасового разговора с матерью. По его дальнейшему поведению можно было предположить, что он счастлив этой случайной гостье. – Я тебя обожаю.

– Что снова мама? – сочувствуя, поинтересовалась она.

– Угу, – буркнул тот, убирая мобильный в сумку. – Чай будешь?

– Нет. – Девушка прошла к свободному стулу.

– А мы с Джошуа немного задержались здесь, чтобы отредактировать статью в номер, который должен выйти в понедельник.

– А я ждала, что он будет готов в субботу. Тогда бы я уже ближе к вечеру отнесла номер в типографию. Выпуск был бы к обеду в воскресенье.

– Мы стараемся. Если сегодня всё доделаем, то не придется выходить в субботу.

– Получается? – девушка обратилась ко мне.

– Да, – я неохотно кивнул головой.

– А как насчёт после нашей помощи посидеть в кафе?

– Если ты поможешь, мы только рады, – не раздумывая, Стен подхватил эту идею.

Вскоре в дверях появилась Джейн. У неё было приподнятое настроение, хотя выглядела она немного уставшей.

– Ты не на работе сегодня? – удивился Стен.

– Нет. Сегодня мне дали выходной. У меня были дела.

– Ты была в больнице? – перебил её Стен. Между всеми возникла неловкое молчание. Никто не решался прерывать его первым.

– Так чего застыли? Помогать будем? – я попытался разрядить негативную атмосферу, образовавшуюся в эти минуты.

Немного погодя все дружно начали помогать с новым выпуском. Работая бок обок с Джейн, мне показалось, что я смог ненадолго понять, что значит быть кому-то нужным и получать взамен хорошее отношение к себе. Но приятные мгновения закончились неожиданно так же, как и начались. В редакции появился Кларк. Он старался не выдавать себя своим поведением, но я знал, что не понравился ему. Как только Джейн приближалась ко мне на близкое расстояние или заговаривала со мной, он старался встать между нами.

– Может не так, – предложил Кларк. – А вот так? – он поменял шрифт в редакторе и переименовал заголовок.

– Отлично! – восторженно согласился Стен. Я уж было хотел незаметно уйти, устав наблюдать за тем, как всемогущий Кларк пытается строить из себя самого умного. Однако меня остановили.

– Может, пойдёшь с нами в кафе? – неожиданно предложила Бес. Все обернулись в нашу сторону. Я задумался, будет ли моя компания уместна в этом сплочённом и укомплектованном коллективе. – Давай! – подбодрила она. – Нам будет приятно, – улыбнулась она.

– Только тебе и будет, – прошептал себе под нос Кларк.

– А это мысль! – не услышав замечание друга, выкрикнул Стен. – Мы отпразднуем твою новую должность, – воодушевился этой идеей наш главный редактор. Джейн стояла в стороне нашего диалога и молчала. Было понятно, что её голова забита другими проблемами.

По дороге в кафе мы встретились с ещё одной парой. Их звали Том и Кейси. Кейси я уже видел вместе с Джейн в день, когда спас Стена от Пола. Они приветливо общались со мной, принимая меня в свой дружный круг. С ними нас стало семеро, но шума от них было как от целого взвода вооружённых солдат. Все без конца болтали, спорили, кричали. Казалось, звон от их голосов никогда не прекратится. Это была настоящая пытка для такого закоренелого одинокого волка как я. Но зная, что только таким способом смогу добиться расположение Джейн, я терпеливо выносил присутствие Кларка.

– Почему ты не пошёл в футбольную команду? – спросил Кларк.

– А что надо было? – я не мог понять его глупые нападки.

– Ну, если есть ум, иди по стопам учёного, а если его нет, то иди в спорт, – язвительно произнёс он. После его слов мне в действительности захотелось просто убить мальчишку, чтобы тот не мешался мне, как надоедливая мошка, но я не мог себе этого позволить. – Я хотел сказать, что тебе было бы гораздо лучше с такими как ты, тупыми качками, а не с компанией умных людей из редакции, – сказал Кларк, пытаясь в очередной раз меня нокаутировать в глазах Джейн. Я не считал, что имея только лишь высокий интеллект можно спастись от многих неприятностей и пакостей, которые устраивала нам судьба. Поэтому его мнение меня ни сколько не задело. Мне было неважны его бесполезные попытки меня унизить. Наверное, другим так не показалось и они с огромным любопытством ожидали моей реакции на такое нелестное высказывание в мой адрес.

– Тогда почему тебя нет ни там и ни там? – со спокойно каменным выражением лица спросил я. Все отвернулись, пытаясь делать вид, что не обратили на наше маленькое разногласие никакого внимания.

На улице начал моросить дождь. Буквально через минуту полил сильный ливень. Мы забежали в первое попавшееся кафе. Отряхиваясь от воды, мы прошли вглубь, присаживаясь за дальний столик. Маленькое уютное кафе. Яркие синие лампы на белых стенах. Играла тихая медленная мелодия, создавая сонную атмосферу в этом заведении.

– Ты давно приехал сюда? – спросил у меня Кларк, присаживаясь напротив меня.

– Он здесь с начала года. – Бесс опередила меня. – Хватит этих расспросов, – недовольно отреагировала она на вопрос Кларка.

– Я просто спросил! Зачем так всё серьёзно воспринимать, – недовольно отреагировал тот.

– Может, перестанете ссориться, – в разговор вмешалась Джейн. Все замолчали. Настроение было у всех уже не таким хорошим. Лишь один Стен по-прежнему прибывал в превосходном расположении духа, перебирая листы меню. Он всерьёз настроился отпраздновать моё назначение.

– Я всех угощаю, – произнёс я. Ребята обрадовались моему предложению. Все, кроме Кларка, который продолжал сверлить меня своим тяжёлым взглядом, словно подозревая меня в десятках преступлений.

Чуть позже к нам подошла официантка и приняла заказ. Я не стал ничего брать себе, так как понимал, что не смогу притворяться перед большим количеством любопытных глаз. Единственное, чем я мог насладиться в своей жизни – это напиться и ненадолго забыться. Но для всех мне было лишь семнадцать.

– Чашку кофе, – произнёс я, когда очередь дошла до меня.

– Ты что неголоден? – удивилась Бесс. Если бы они знали, с кем сидят за одним столом. Тогда они бы не спрашивали, хочу ли я есть и тем более не предлагали бы утолить мой голод. Странное ощущение охватило меня, когда я сидел с шестью детьми за одним столом. Мне было непривычно слышать их диалоги, которые были набиты разнообразными казусами, проблемами, а порой и трагедиями в масштабах их представления. Сидя плечом к плечу с Джейн, я чувствовал биение её сердца. Я слышал её пульс. Я ощущал тепло её тела. Мне даже казалось, что я слышал её мысли. Обеспокоенная чем-то, она не могла найти себе места, постоянно всматриваясь в одну точку долгое время, она неустанно о чём-то думала. О чём же? – мучился я, наблюдая за ней со стороны. Воспользовавшись тем, что ребята увлечены очередным спором, я осмелился заговорить с ней:

– Всё хорошо? – Она подняла на меня глаза. Большой огромный мир умещался в них. Здесь я мог бы прожить вечность за вечностью. Без слёз, без истерик, без сожаления я чувствовал, что в них моё спасение. Я не мог объяснить сам себе, что происходит со мной, но я просто знал, что только незыблемый мир её карих глаз поможет мне стать тем, кто я есть.

– Да, – уверенным голосом постаралась произнести она. Но я понял, что это ложь.

– Ты, правда, была в больнице? – после долгого колебания и молчания всё же спросил я. Она не ответила. Она опустила голову, после вновь подняла её и улыбнулась.

– Кого ты слушаешь? – пытаясь быть весёлой, она незаметно показала в сторону Стена, который в этот момент говорил о каких-то экспериментах над козами. Я улыбнулся. После небольшой паузы она первая заговорила со мной. – Как ты познакомился с Ником? – Сказать правду было немного некрасиво, так как знакомство произошло в неподобающих для её представления рамках. Но лгать я тоже не мог, вдруг брат уже успел рассказать правду, тогда бы я выглядел ещё хуже в её глазах.

– Мы познакомились в баре. Встретились. Разговорились, – немного приукрасив миролюбием картину встречи, я сам не заметил, как солгал. – Слово за слово, так я оказался у вас дома. – Наш заказ принесли. Официантка пожелал всем приятного аппетита и удалилась.

– Тебе не стоит общаться с ним, – вдруг сказала Джейн.

– Почему? – удивился я.

– В голове у него что-то непонятное. Он не очень хороший… – она попыталась найти нужные слова. – Он может плохо на тебя повлиять. – Кто на кого? – думал я, пока слушал её предостережение. Не знаю, что натворил Ник, заслужив такое о себе описание, но чтобы сказала Джейн обо мне, узнав моё страшное прошлое, которое уже никогда не сотрется и не исчезнет.

– Мне он показался довольно дружелюбным, – я попытался защитить его. Джейн усмехнулась, потом взяла в руки вилку и начала есть.

– Правда, ты в порядке? – снова попытался я.

– Безусловно, – уже без нотки сомнения в голосе громко произнесла она. После осторожно начала вливаться в разговор своих друзей. Я ощутил холод с её стороны ко мне. Я был для неё чужим. Мне стало жаль, что я не тот, кому она могла доверять. Но у меня не было причин не верить ей. Я не имел право хоть как-то влиять на её жизнь без согласия на моё участие. Я сделал вид, что поверил ей. Мне ничего не оставалось, как довольствоваться ролью стороннего наблюдателя, отчаянно пытающегося завоевать её внимание.

Ближе к девяти мы все разошлись. Стен любезно предложил подвести меня и Джейн до дома. Когда мы подъехали к перекрёстку, я сказал, что отсюда пройдусь пешком. Джейн поддержала мою идею и вышла из машины за мной.

– Джейн близко живёт, я понимаю. Но ты уверен? До твоего дома ещё ехать и ехать, – волновался Стен.

– Да.

– Ну, не знаю отпускать тебя? Темно ведь. Поздно, – задумался он.

– Уезжай уже.

– Смотри, береги себя. Я не могу потерять тебя, когда только-только нашел, – с долей юмора произнес он.

– Не волнуйся, – даже меня он смог немного развеселить. Джейн стояла в стороне, с улыбкой наблюдая за нашим диалогом.

Вскоре мы попрощались и Стен уехал. Мы остались с Джейн один на один. После дождя на улице стало прохладно. Мокрый асфальт отражался под тусклым свечением белой луны. В воздухе витали нотки свежего воздуха и аромат хвойных деревьев.

– Тебя проводить? – я набрался смелости и предложил. Отсюда до её дома было не так далеко, поэтому, к моему удивлению, она согласилась и предложила пройтись. Мы шли медленно, поначалу в основном молчали, лишь иногда обсуждая увиденное вокруг.

– Ты веришь в жизнь после смерти? – Я не ожидал услышать такой вопрос, и тем более не знал, как ответить на него. Я сделал вид, что задумался. У меня на этот счёт была своя особая точка зрения. Я понимал, что жизнь после смерти в каком-то роде существует, я был тому наглядным примером. Но с другой стороны, я осознавал, что не это она имела в виду, когда спрашивала меня об этом.

– Да, – ответил я. – Верю. – Это была очень тонкая, но туманная тема, которая никогда не иссякнет в существовании своей иллюзии. Ведь мы все хотим однажды, не проснувшись увидеть иной мир. Мир, где не будет волнения, печали, забот, переживаний. Но мне было больно об этом говорить и даже думать, ведь меня этот мир не ждал. Мне давно был заказан билет в один конец, в огненные просторы ада, которые ждали меня с нетерпением. Было ли мне важно, есть тот другой мир или нет? Наверное, да. Ведь если его не существует, где я кажусь, когда перестану дышать? Пусть я заплачу терзанием телесной боли за все промахи, которые случались в моей судьбе. Пусть будет невыносимо больно, но зато буду чувствовать, ведь, если ад существует, я обязательно встречусь со своей душой.

– Ты думаешь, мы попадём в рай? – продолжила она. Я должен был солгать, чтобы не провоцировать дальнейшие вопросы, но мне было трудно делать это, видя, как она внимательно наблюдает за моей реакцией.

– Мы молоды, чтобы умирать. Ведь так?

– Так. Но всё же? – Я не знал понятие слова рай. Чем он был для меня. Пушистые облака и молочные реки? Безусловно, нет. Рай для каждого был своим. Для кого-то это нескончаемый поток денег. Для кого-то это его дети. Для кого-то это большой уютный дом и семья рядом с ним. Для кого-то этим раем были любимые глаза. Единственное, что всех объединяло, так это желание навечно остаться в той фантазии, когда для него уже не наступит завтра.

– Мы обязательно попадём в рай, – ответил я немного погодя.

– И там мы обязательно встретимся? – ласково произнесла она, улыбаясь. Я печально кивнул головой. – Знаешь, ты единственный с кем я хочу там увидеться, – неожиданно сказала она, чем окончательно оголила моё и без того израненное сознание. Моё сердце в те мгновение, казалось, вырвали из груди. Боль окутала всё тело. Я не мог поверить, что слышу такое. Я? Почему я? Как такое может быть? Ведь я думал, что она не доверяет и не хочет со мной общаться. Значит, я заблуждался? – Ты будешь меня искать там? – добавила она, поднимая глаза к звёздному небу.

– Обязательно, – тихо произнёс я. – Я найду тебя, где бы ты ни была, – ели-ели произнёс я, как никогда чувствуя за собой вину за то, что лгу.

Совсем неожиданно Джейн взяла меня за руку. Я ощутил, как её тёплые пальцы коснулись моей ледяной кожи.

– Ты замёрз? – заботливо спросила она.

– Нет.

– Я хотела тебе кое-что показать. Ты согласен мне довериться? – загадочно предложила она.

– Конечно. – Мне было всё равно куда. Я был готов идти на край света, если рядом со мной была она.

Мы шли по узкой тропинке, которая была усыпана красными, жёлтыми листьями. Словно драгоценные камни, они шелестели у нас под ногами. Солнечные краски были окутаны ночным мраком. Загадочные отзвуки отдаленного эхо доносились до меня, окуная в зловещие тайны прошлого этих старинных мест, которые отважно хранили свою вековую историю.

– Смотри, – произнесла она, когда мы вышли на небольшую поляну. Я узнал в ней место, на которое приходил в минуты слабости и отчаяния. Именно здесь во мне просыпалось желание научиться летать, чтобы стать свободным от земного притяжения. Словно волны океана, трава колыхалась на ветру. В несколько десятках метров от нас я увидел знакомый обрыв, который открывал для нас картину роскошных долин. Мы приблизились к краю. Я осмотрелся, пытаясь запечатлеть этот миг в своей памяти. Я боялся, что могу не вспомнить эти минуты блаженства. Мне было страшно однажды очнуться и понять, что моих воспоминаний больше нет. – Чувствуешь? – спросила она, расставляя руки в стороны. – Ты будто бы летишь! – прокричала она сквозь ветер. В её волосах запутались невидимые нити земного молчания. Ошеломляющие вспышки упоительных мгновений, которые разрывали меня на две части, одна из которых мечтала не отпускать её, в вечности привязав рядом с собой. Другая напротив, боялась приблизиться, причинив боль. Я взглянул вниз, почувствовав превосходство высоты, словно в наших ладонях умещался весь мир. – Я часто сюда прихожу. Спокойствие и гармония возникает внутри. Именно здесь я могу почувствовать себя ещё живой, – сказала она, полностью охарактеризовав мои собственные ощущения. Как я мог чувствовать тоже самое? Ведь нас разделяет вечность.

– Ты когда-нибудь думал, что возможно живёшь не той судьбой, которая тебе была суждена? Словно ты другой, не такой, кого хотят в тебе видеть. Словно тебя вырвали из целого куска чего-либо и приделали к абсолютно другой среде. – Она в точности, сама того не подозревая, описывала мои чувства с каждым новым предложением; я осознавал, что на первый взгляд такие разные, мы абсолютно схожи в своём внутреннем мире. Кажется мне или нет, но так я мог оправдать свою зависимость от неё, пусть ненадолго скрываясь сам от себя за маской предначертанной судьбы. Именно таким вырванным куском я ощущал себя многие и многие годы. Эта девочка была такой, как и я. Единственное, что нас разделала – это целая вечность. – Ты на своём месте? – она повернулась ко мне. Я присел на траву и попытался скрыть своё лицо, чтобы она не заметила, что я колеблюсь с ответом.

– Нет, – я не смог солгать.