Текст книги "Целители. Начало пути (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)
Глава 43.
Дальше" он усадил Нел на диван. Она трепыхнулась:
– Испортишь!
– Высохнет,– спокойно ответил он.
Она снова бледнела. Ещё немного и отключится. Он торопился. Магией высушил ей волосы. Приказал:
– Откинься на спинку дивана, чтобы не упасть. Мне нужно отойти.
Набросил ей на ноги плед. Улыбнулся:
– Чтобы не замёрзла.
А скорее, чтобы не смущалась... Пошёл к кровати и сдёрнул покрывало со всеми кровавыми тряпками, что были на нём. Вынес в другую комнату. Уничтожит потом. Видеть это покрывало больше не сможет. А матушке скажет, что случайно испортил его. Она, конечно, скривится, понимая, что сын убрал вещь из-за дурных воспоминаний. Но промолчит. И подарит ему другое покрывало, ещё более женственное. Тяга к шуткам у неё неистребима.
Вернулся в комнату. Приготовил постель, чтобы сразу уложить больную. И отправился к ней... А она засыпала. И он снова скомандовал:
– Переодеваемся.
На этот раз она уже не возмущалась... Он быстро переодел её. Передвинул на сухое место на диване. Принёс целую батарею эликсиров. Она скривилась:
– Не выпью.
Он ухмыльнулся:
– Куда ты денешься. Я, знаешь ли, не только одежду срезаю с закрытыми глазами, но и снадобья вливаю... Ну, давай!.. Умница!..
Нел старалась. Пила. Закрывала глаза, пережидая приступ тошноты, и пила снова. Справились!
Теперь можно было бы и в постель, но он заметил, с каким страхом она смотрит на неё. И сказал осторожно:
– Нел! Я могу лечь на диване. Или на полу. Притащу тюфяк из другой комнаты и буду спать. Прости, но я должен быть рядом с тобой сегодня ночью. Мало ли что...
Она повернула к нему голову. Он уже сидел рядом. Помогал пить лекарства и поддерживал. Потом она примостила голову к нему на плечо и затихла. Сейчас вот смотрит. Спокойно:
– Не нужно на пол. Тебе тоже нужно отдыхать... Только не забудь во сне, что я не одна из твоих пассий!
Сказано, вроде бы и шутливо, но он обиделся:
– Я не пристаю к студенткам и пациенткам, Нелли Тал. И женщин домой не вожу. Так что мы будем просто спать.
Она прищурила зелёный глаз:
– А почему не водишь?
Бестактный вопрос, что и говорить! Но он ответил:
– Дом это дом. Я не пускаю сюда, кого попало. Только семью и друзей.
– И меня.
– И тебя,– согласился он.
Она вдруг негромко рассмеялась и ойкнула. Голова ещё болела:
– Так я, получается, первая тут буду спать?
– Получается, да.
Она негромко посмеивалась каким-то своим мыслям. А он раздумывал, как повести разговор дальше. И решил, что усыпит её тут, на диване. Кровать пугала девочку. Значит, перенесётся она туда уже во сне. А завтра будет уже более адекватной, уравновешенной и они решат, кто и где будет спать дальше.
Оставался последний вопрос. И затягивать с этим нельзя. Он вздохнул и начал воздействовать на неё магией целителя сильнее, чем до того. Больше, чем требовалось. Но достаточно, для того, чтобы сгладить для неё неловкость.
– Нел?
– Да...
Она снова приоткрыла глаза и он понял, готова. Задал свой вопрос:
– Тот, кто расстроил тебя... Он ничего не сделал тебе?..
– Нет,– послушно ответила она.
Магия целителя – это не сыворотка правды. Она не гарантирует правдивости ответов. Тем более, что у него были свидетельства...
– Нел!.. Может быть, он всё-таки что-то делал?.. Я видел следы на шее...
И ниже тоже. Но об этом он промолчит. Она молчала, прикрыв глаза. И он спросил снова:
– Может быть, нужен осмотр? Помощь?.. Я знаю, что неприятно говорить о таком, но некоторые лекарства лучше принять как можно раньше. Или облегчить...
Она перебила его. Заторможенно:
– Ты лучший лекарь королевства. И лечил меня уже несколько раз... Ты прекрасно знаешь, что я не невинная дева. А значит, и обезболивать нечего...
Он погладил её по голове. Очень осторожно, чтобы не испугать. Прошептал нежно:
– Невинная...
Она хмыкнула:
– Значит грош тебе цена.
Он улыбался грустно, хорошо, что она не видела этой полной сожаления улыбки:
– Какая из тебя женщина, Нел? Тот недоносок только напугал тебя, наверное... И, думаю, что только он один и был...
Она плыла и засыпала. Странный разговор не удивлял её:
– С чего ты решил?..
– А с того, что будь ты хоть немного опытной, то понимала бы, как зависим от тебя Астиг Дастон, и крутила бы им, как пожелаешь!
Она вздрогнула. А он аккуратно обнял её. Прижал к себе. Только как жест защиты... Он почти и не сомневался в том, кто виновник. Нужно было только подтверждение... Он его получил. Теперь отвлечь девочку от воспоминаний и усыпить. И он снова принялся подтрунивать над ней. Мягко и ласково. Она, однако, возмутилась, вяло, конечно:
– Не ходите вокруг, декан. Никто меня не насиловал. Ни сегодня. Ни в первый раз. Я сама хотела быть с ним... Узнать...
– Что?– вырвалось у него.
– Как это бывает, когда...
Нел заснула на половине фразы. Ну, вот! А он так хотел услышать!..
Усмехнулся. Над собой. Надо же! Откровения девочки взволновали его, разбудили не просто сочувствие, а и... нежность?...
Отнёс её в постель. Укрыл. Отправил магвестник Элвину и пошёл в гардеробную. Он тоже в крови. Нужно быстро в душ и спать. Подпитывать незадачливую студентку.
Собирался взять домашние рубашку и брюки, когда рука сама потянулась... И он достал пижамы. Старшие племянницы подарили. На одной скакали нежно-розовые зайцы. На другой порхали небесно-голубые бабочки. Сначала он выбрал мотыльков. Голубые же. А потом решил, что Нел может посчитать это намёком и обидеться. Вздохнул:
– Пусть будут зайцы!
***
Разбудил его тихий смех. В одеяло. Если бы он не бдил, не услышал бы. Открыл глаза. Нелли Тал смотрела на него с восхищением:
– Декан, вы прекрасны!
Сколько раз его перекашивало от этой фразы? И не сосчитать... Сейчас же он опустил одеяло до пояса, позволяя разглядеть "красоту" в полноте.
– Подарок племянницы?
Нел протянула руку и прикоснулась к розовому зайцу. Лавиль замер. Она снова погладила бочок нарисованной зверюшки. Ткань была ворсистой, уютной... Она ещё была не совсем в себе, а потому простая мысль, что касаясь ткани, она прикасается к мужчине рядом, пока не пришла ей в голову.
И пока не придёт... Лавиль усилил воздействие. Нет, конечно, он не собирался и пальцем прикасаться к ней. Но лежать вот так, было спокойно и уютно. Так хорошо... Что он взял и отправил магвестник королю. Спросил, есть ли нужда в его визите к королеве сегодня? И это при том, что он навещал её каждый день!..
Эльдар, проницательная и ехидная сволочь, ответил, что всё спокойно, и он свободен дня на три, так точно. Он, сам целитель, справляется. Если возникнут сложности, его вызовут. И добавил: рад, что хоть у одного из них есть личная жизнь.
Король думает, что он не желает выбираться из кровати?.. И прав. Пусть и не в том смысле. Он действительно не желал выбираться из кровати... А потому взял отправил ещё несколько магвестников. Элвину о том, что больная пришла в себя, но нуждается в присмотре. Ректор тут же ответил, что он свободен. Заместителю в больницу и коллегам на кафедру, что его его не будет до понедельника.
Сегодня пятница. Три дня свободы!.. Нелли Тал он не отпустит до понедельника. Нужно наблюдать за сотрясением. Восстанавливать кровь. И просто радоваться, что она рядом. Мысль о том, что это нелогично и свои обещания держаться от этой студентки на расстоянии, он отодвинул подальше. Нел снова спала. Он уложил её голову к себе на плечо и тоже задремал...
Проснулся к обеду, когда она завозилась, пытаясь выбраться из постели. Прихватил её за руку:
– Куда?
– Туда!– туманно ответила Нел.
Он понёс её "туда" на руках. Оставил одну и терпеливо ждал. Отнёс назад. И задумался о насущном... Сделал заказ в ресторане. И в магазине женской одежды. Хозяйку он знал очень хорошо. В приличном смысле.
Переоделся. У доставщика случился бы непоправимый шок, если бы он увидел его в тех зайцах. Тем более, что он регулярно заказывал в этом ресторане. Еду доставили быстро. Он сделал заказ на ужин и выходные дни. Одежда будет готова завтра.
Пообедали. Сначала он впихнул в болящую достаточную, по его мнению, лёгкого супа и нежного суфле. Потом неспешно обедал сам, наслаждаясь покоем. Когда он ел так в последний раз, не торопясь, в удовольствие? Всё бегом. Всегда...
Остаток дня прошёл очень мирно. Большую часть времени Дамиан Лавиль провёл в постели. Садился, облокотясь на подушки, Нел тихо лежала у него на груди. Она была ещё очень слаба, а он чувствовал себя сволочью. Довольной сволочью. Ему было хорошо. Утешал себя тем, что Кодекс целителей он не нарушал. Не позволял себе ровным счётом ничего. Просто был рядом.
Перед ужином снова ванна. Полезно. И он заметил, что не вся кровь отмылась с волос. Нел послушно выполняла его просьбы: поднимала руки, садилась, чуть поворачивалась. И не волновалась особо. Его рубашки были для неё просторными и довольно длинными. Вот только в воде, как любая ткань, становились почти прозрачными...
После купания ужин и сон. Она не заснула, пока он не вышел из ванной в той самой, розовой пижаме. Сидела, моргала, как сонная сова. Захихикала, когда увидела его. И попросила:
– Завтра мотыльков, пожалуйста!
Он умостил её голову у себя на груди и согласился:
– Будут тебе мотыльки.
***
И были мотыльки.
А перед этим тихий, бездумный день. Нел выздоравливала. Много спала, позволяла Лавилю лечить и ухаживать за собой. Это было приятно. Во всех смыслах. Он был удивительным лекарем. И правда, чувствовал чужую боль. Ухаживал за ней так тактично, что она ни разу не ощутила неловкости. Стыда.
Она начинала соображать, и понимала, что он воздействует на неё постоянно. Собственно, это и было настоящим лечением. Эликсиры, правильное питание только помогали. Он ни разу не позволил себе ничего. Был ровным, смешливым или строгим, но всегда добрым.
Он, и правда, был добрым и сострадательным. Такое не сыграешь. Даже магия его была другой, чем у Дастона. Может быть, это она так чувствовала, но "та" магия подчиняла, манипулировала. А эта нежила, как самая лучшая ласка... Интересно, ей кажется, или она начинает чувствовать такие нюансы на самом деле?
Она чувствовала, что он тоже отдыхает. Он устал. Очень. От чего?.. Она, конечно, не понимала всего, но что-то, да... До родов королевы месяц или около того. Это будут ужасные роды, которые закончатся смертью. Если лекарь с королём сработают хорошо, то ребёнок выживет. Королева не выживет, в любом случае.
Нел видела, какими возвращались от неё девочки и Мар. Они почти ничего не рассказывали. Да, это и не нужно. Всё и так понятно... Мар тоже искал поддержку. И частенько, после дворца, отправлялся с Альтеей в гости... К матери Лавиля.
Альтея молчала, зная, как сестра относится к этой семье. Сейчас, лёжа на груди Лавиля, Нел как-то по-новому видела всё. Мара не обмануть. Он – сильнейший менталист и может почувствовать любого. Эта женщина, она слышала, приняла незаконного сына короля к себе в семью. Именно там он частенько проводил свободные дни, когда младший брат подрос. Он часто навещал её, став взрослым. И сейчас ищет у неё утешения.
Она точно не так ужасна, как она, Нел, себе вообразила. Может быть, и Лавиля она видела в кривом зеркале? Она сказала ему правду. Никогда она не считала "ту" ночь ни насилием, ни принуждением. Она сама ведь потянулась к нему.
А теперь винит его в том, что он остался равнодушным. Вот она трагедия слишком красивого мужчины. Быть вечным трофеем. Законным, по мнению женщин. Любой его отказ будет восприниматься, как оскорбление. Почему? Только потому, что он привлекает?..
Поставила себя на его место. Дастон тоже считает, что она должна быть с ним только потому, что привлекает его. Этот самый крупный "хищник" отбил охотников помельче. Иначе ей досаждали бы больше. Как Ильге... Как досаждают девушки Солу. Воистину, красота – то ещё бремя!
Нел дремала, слушая под ухом размеренное биение сердца Лавиля. Он хороший человек. Очень. Она ведь видела, как страдал он там, в Лиметте. Потому и пришла тогда, чтобы поухаживать за ним. Та война сломала их всех. Каждого. Она сама видела, как он ломался. Как ненавидел себя после каждой той выгоревшей девушки. Он спасал друга, брата, и приносил в жертву собственную душу. Каково целителю пойти на подобное?
Мысль зацепилась за что-то и она спросила тихонько:
– Как ты услышал меня? Ты же не менталист?..
Он легко вздохнул. Разбудила? Ответил негромко, чуть насмешливо:
– Да, я в отличие от всех вас сверх одарённых простой целитель. Без "примесей"... Мар выдрессировал меня. Брат короля, мы дружили. Он не мог пережить, что я глухой и слепой. Что он сделал со мной, не знаю. Выродок...
Конечно, она знала Мара, брата короля и лучшего друга своей дочери. Нел улыбнулась и легонько погладила мотылька на пижамной рубашке:
– Ты самый лучший лекарь на свете. Во всех смыслах.
Она на самом деле так думала...
Глава 44.
В воскресенье «в гости» пришёл Элвин. Он, без лишних слов, обнял Нел и шепнул:
– Я сообщил твоим, что нужно. Они не волнуются.
Нелли порадовалась. Она, в общем-то, и не сомневалась, что Элвин прикроет её. Иначе ещё вчера здесь была бы делегация из Гарнара. Как же? Девочка не вернулась домой на выходные!.. Она пойдёт туда во вторник, как обычно, увидит Мэй. И семью. Будет к этому времени уже в порядке и никто не догадается. А Лариди, даже если будет знать, промолчит.
Элвин осмотрел её, пусть и доброжелательным, но острым взглядом. И Нелли сообразила, "как" это всё выглядит. Она в постели Лавиля, в его рубашке на голое тело... Элвин не заговорил об этом. Он, как обычно, без предисловий, приступил к важному:
– Ты понимаешь, Нел, что я обязан разобраться в том, что произошло. И кто виноват... А потому, отвечай прямо. Это Дастон? И что он сделал тебе?
Нелли попыталась вытащить свою руку из рук ректора. Он не позволил. Так и сидел на краю постели, держа её за руку. Нел ответила откровенно:
– Никто не виноват. Он не хотел этого. И, если бы понял, не оставил бы меня без помощи. Когда он уходил, я была в полном порядке. Это потом что-то выстрелило в голове и всё это началось...
Элвин погладил её ладонь:
– Верю тебе, дорогая. Но...
Нел перебила:
– Без "но". Вы были там, ректор, наверное, и видели всё. Я сама ударила себя тем камнем. Это было единственное до чего я могла додуматься, в тот момент. Камень оказался неудачным. Острым. Он вспорол скальп. А кровотечения на нём всегда обильные.
Элвин похлопал её по руке:
– Согласен с твоей оценкой. Но... Ты ведь прикрываешь его. Почему?
Нел смотрела только на старого мага:
– Он, конечно, мерзавец, этот Дастон. И неприятен мне. Но ведь разговоры не могут быть основанием для обвинения...
Теперь Элвин перебил:
– Он как-то воздействовал на тебя?
– Да. Я и не знала, что у него есть дар целителя!.. Но, повторяю ещё раз, он не сделал ничего. Был в рамках. Воздействие не доказать. Я не смогу записать свои воспоминания.
– А слова?
Нел скупо усмехнулась:
– Даже вы не сможете наказать за угрозы наследника славного рода, ректор! Тем более, что лично мне он не угрожал. Скорее, наоборот.
– Что, наоборот?
Нел откинулась на высоко уложенные подушки:
– Он сделал мне предложение. О браке.
– О браке?!
Удивлённый, возмущённый даже какой-то вопрос вырвался у Лавиля. Мало того, он дополнил его в высшей степени бестактным замечанием:
– Да ему никогда не позволят жениться подобным образом. Такая разница!..
Декан резко заткнулся. Понял, что сказал что-то не то. Ладонь Нел сжалась в кулак. Элвин гладил эту сведённую обидой руку и размышлял. Высказался хитро блестя глазами:
– Насколько я понял юного Дастона, он никогда не бросает слов на ветер... Значит, тебя Нел можно поздравить. Ты станешь знатной дормерской дамой.
Нелли снова смотрела только на Элвина. С укором:
– Вы же знаете, что нет, ректор. Я не пойду за него. Ни за кого не пойду. Всё чего я хочу, чтобы срывы закончились. Этого мне будет достаточно.
Элвин понял её мысль. Покачал головой:
– Тебе нужно учиться. Не только потому, что ты уникальна. А ещё и потому, что только так ты получишь настоящую стабильность. Ты должна найти себя и обрести равновесие.
Нел открыто глянула в лицо ректору:
– Вы знаете, я стараюсь, наставник. Но, если он начнёт мстить моим друзьям, что мне останется?
Элвин хитро улыбнулся:
– Поверь мне! С этим мы сделаем что-нибудь. Максимум на какую жертву вам с ребятами придётся пойти, это не покидать территорию академии.
Нел улыбнулась:
– Думаю, это не будет проблемой ни для кого из нас.
– Вот и отлично. Академия и поездки домой. С сопровождением. И то, если всё обострится. Пока, как я понимаю, он дал тебе время?
– Да.
– Вот и живи спокойно!– легко рассмеялся старик.– Ты. И твои друзья. Дастон держит слово. Снова будет разговор. И только после него давление на тебя. Наша задача: этот разговор не допустить.
Может показаться, что Элвин слишком легко отнёсся к случившемуся и к угрозам. Вовсе нет. Он просто был старым, чего только не повидавшим магом. А потому, волновался и действовал только тогда, когда была реальная угроза или опасность. Рефлексии это не про него!..
Чего не скажешь о Лавиле. Когда ушёл ректор, он был молчалив. Нел не пыталась расшевелить его. Сделала вид, что устала и дремлет. Реальность не просто постучалась в двери искусственного мирка, что жил в доме декана два последних дня. Она разбила, вынесла двери в дом. И мирок погиб под напором этой реальности.
Как он удивился! Возмутился даже, что высокородный может жениться на такой, как она. Сноб! Высокородный, воспитанный, вежливый и сострадательный сноб! Который считает, что помогать и лечить плебс можно, а вот смешиваться с ним категорически нельзя!..
Было больно? Нет. Она же знала, видела его и раньше. Понимала разницу между дормерцами и старшими расами. Те были, как буйный ветер, который дул туда, куда желал и ни перед кем не отчитывался. Запретить сидхе или гному быть с тем, кого выбрало его сердце? Смешно!
Дормерцы были другими. Закостеневшими в своих правилах и предрассудках. Нел подумала вдруг, что в случае с её родителями, мама приняла тот факт, что её парой оказался дормерский вельможа, намного легче него. Как и положение тайной любовницы. Какая вообще разница, если он весь был её?
Отцу пришлось намного сложнее. И принять, и жить с этим. А смерть её он так и не принял. Не пережил. Она подкосила его. Он, наверное, и жил только потому, что рядом была она, Нел. Отправить ребёнка в Гарнар, к родственникам, пусть дальним, и нелюбимым, он не смог. Она была осколком его любви. Была похожа на мать...
Может быть, и она так? И те её части не могут объединяться не только потому, что она не принимает дормерку в себе, но ещё и потому, что они слишком разные?.. Нужно думать. И больше заниматься. Медитация и размышления – это то, что нужно ей сейчас больше всего. Она видела, что единение магии в ней возможно. И прекрасно. Разве она отступит теперь?
Мысль эта бодрила, дышала не надеждой даже, а обещанием. Поэтому, когда Лавиль мягко развернул её к себе лицом и спросил:
– Обиделась?
Нел спокойно ответила:
– На что? На честность?
Усмехнулась, несколько брезгливой правда улыбкой:
– В этом вы все. Дормерцы. Делите людей на касты. А, если нуждаетесь в ком-то, то выделяте ему положенное место на полке и строго следите за тем, чтобы он с этого места не сошёл.
Нел перевернулась на спину, закинула руки в свою буйную гриву, потянулась. Лавиля будто и не было рядом. Она видела его. Дом! Улыбалась и радовалась ему. Тому единственному месту в их мире, где любой мог быть свободным. Глаза её видели долины Гарнара, на щеках был их ветер. И голос её был мечтательным:
– Смешные вы, дормерцы! Думаете, можно купить меня за блестяшки?.. Так они под ногами там, дома, эти ваши драгоценные камни и бесценные магические кристаллы. Дети играют ими. Собирают, выискивают необычные. Пока не наиграются... Разве можно купить чью-то любовь, сердце или жизнь?.. Ваши можно. Вы сами продаётесь за эти ваши блестяшки. Потому вы и нищие... Во всех смыслах... А мы свободны и счастливы настолько, насколько можно быть счастливыми, соседствуя с вами!
Лавиль словно сам почувствовал вольные ветры Гарнара. Судорожно вздохнул. Она вернулась. С приязнью и иронией посмотрела на него:
– Я не стану знатной дормерской дамой, декан. Упасите боги! Если выйдет, я отучусь и вернусь домой. И никогда, наверное, носа не суну в Дормер больше.
***
Как она окоротила его! И ведь не специально! Просто думала и мыслила так... Как Альтея, которая пошла, в итоге, на поводу у своего сердца. Как лучший друг, для которого не было ни малейшего значения, кем была его избранница: безродной или наследницей древних королей.
А он?.. Как видит всё это он?.. В том то и дело, что никак. Не хотел он никакой близости. Никогда не хотел. Ему хватало семьи, друга. А женщины... Они украшали жизнь, делали её радостнее, но всегда были взаимозаменяемы. Он легко встречался с ними и отпускал. Единственное, что было обязательным, во всех его романах, это лёгкость и радость.
Так и было до войны, и Лиметты. Всё, что случилось тогда, сломало его. Вывернуло наизнанку. Такую изнанку, что его до сих пор тошнило, когда он вспоминал, на что оказался способен. Он потерял в той войне всё: принципы, спокойный сон, самоуважение и право считать себя достойным человеком. Едва не потерял почти что брата.
Год в Самире позволил им сблизиться снова и Мар простил его. Простил ли он себя сам? Нет, конечно! Поэтому-то он и трудился все эти годы, как проклятый. Не только, чтобы загладить вину, но и просто забыться.
А женщины?.. Нелли Тал хорошо сказала про "место на полке". У женщин, кого он впускал в свою жизнь, было именно такое место. Чётко определённое и совсем незначительное. Как только они начинали претендовать на большее, чем просто упражнения в постели, он рвал с ними. А если видел в ком-то проблеск чувств, как в Амалии Кринт, то рвал резко. Чтобы сомнений не осталось и надежд...
Почему его так уязвило то, как правильно видит его эта студентка? Это ведь именно та жизнь, какую он сознательно выбирал для себя и трепетно берёг. Он и её не притащил бы домой, если бы не необходимость сохранять тайну, для неё, и отдыха, для себя.
Это потом на него накатило. Помрачение длиной в два дня. Наверное, устал. Грядущие роды королевы, и общение с ней выматывало его. Организм сдался и завис в каком-то безвременье... С этой девушкой вместе... Пора просыпаться и жить дальше. Пора!
Он свёл почти на нет подпитку Нелли Тал. Понаблюдает её эту, последнюю ночь, а завтра на занятия. Оба. Только занятия по физподготовке будут для неё под запретом на неделю. И потом нагрузку нужно будет дозировать. Он скажет Виллису. Тот проследит.
Конечно, проследит! Он ведь тоже неравнодушен к лохматой, кудрявой девочке. Чудеса!.. Она сумела меньше чем за пол года получить два предложения от завидных, родовитых холостяков! И сам он ведёт себя странно. Иногда...
Почему?.. Он вспомнил, какие глаза были у неё, когда она рассказывала о "долинах Гарнара" и поносила их, дормерцев. Они горели... Свободой. Может быть, она и привлекает всех? И вызов. И ещё что-то... Потому, что он снова потянулся к ней и попробовал притянуть её к себе ближе, как в "те" ночи.
Нел фыркнула, беззлобно, скорее иронично:
– Запачкаться не боитесь, декан?
Вот оно! Язва вернулась! Он ответил шутливо:
– Если кто-то тут и может запачкаться, то только ты, Нел. Боишься?
– С чего бы это?
Он потянул её к себе, она вывернулась так, чтобы видеть его лицо и спросила:
– Зачем ты лезешь ко мне, Лавиль? Лезешь, потом отталкиваешь? И снова лезешь?
– Не знаю,– вырвалось у него.
– Оставь меня в покое!..
Она рванулась у него из рук, а он прошептал покаянно:
– Не могу...
И поцеловал её. Сам не понял как. Не планировал он! Не собирался!.. И не устоял.
Не только тело жило своей жизнью, обнимало её, так что не вырваться и целовало, не отрываясь. Сердце тоже билось бешено, яростно разгоняя кровь по венам. Разум посмотрел, наверное, на это безумие и отключился. За ненадобностью.
Зачем нужен разум, когда есть чувства и потребность. В близости. В женщине. Никогда, наверное она не была такой жгучей и яростной. А если и была, то только один раз, да и то он не уверен. Он был тогда под зельем и вымотан до предела.
Сегодня он понимал всё. Выбирал. Стремился. И, кажется, его партнёрша испытывала что-то подобное потому, что загорелась она мгновенно, как головня. Что, в общем-то, и неудивительно. Рыжая! С бешеным темпераментом! Ласковыми руками, нежным, податливым телом и губами от которых он просто не мог оторваться. Он и не отрывался. Наслаждался. А мысли что загорались и потухали в мозгу, не мешали. Он понимал их всех, этих мужчин, что так стремились к ведьме. И Дастона. Он тоже, судя по всему, не мог оторваться от её губ. Потому они и были припухшими тогда...
Мысль о студенте потащила следом другую мысль, и другую, и ещё... Он со стоном оторвался от девушки и прохрипел:
– Я не имею дел со студентками!..
Он вспомнил это, но слабо помнил почему. А она и вовсе не желала знать ничего. Потянула его к себе снова, прошептала ему в глаза:
– Плевать на принципы!..
Он забыл, почему "не плевать", но помнил, что это важно для него... Нужно дать время. Себе вспомнить, а ей подумать. Потому он в последний раз жадно прошёлся руками по её телу. Поцеловать не решился. Иначе мозг отшибёт полностью. Попытался уложить её голову к себе на плечо. Она непокорно взбрыкнула:
– Я сказала, плевать на принципы! Твои и мои!
Мужчина мучительно брал себя в руки. Инстинкты не слушались. Они хотели свободу и эту женщину... Поэтому он забыл о своих принципах, рассмеялся бесшабашно, радуясь освобождению:
– Давай подождём хотя бы до завтра! Если ты не передумаешь, и решишь нарушить свои принципы на трезвую голову, я с удовольствием нарушу свои и научу тебя любви!
