Текст книги "Целители. Начало пути (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 41.

Когда Дастон застыл, Нел удивилась. Что-то не так... Провела рукой по его спине. Он застонал... Прикоснулась к лицу. Что с ним? Открыла глаза. Затуманенные, с поволокой.

Реальность всё ещё была нереальной. Голова кружилась. Видеть то, что он тоже потерян, было... Нет, не приятно. Утешительно. Не одна она такая. Не понимает сейчас, где верх, где низ. Он тоже.

Грустно было видеть его хорошо скрытую боль и одиночество, и она ласково улыбнулась ему. Как улыбалась Мэй, когда та боялась чего-то в раннем детстве. Шепнула:

– Что?.. Не грусти, лорд! Всё как-нибудь наладится...

Он вздрогнул. А она погладила его голову и сведённые судорогой плечи. Как гладила своих больных, когда те страдали. Снова прошептала:

– Не печалься!..

Ей так хотелось утешить его, а он отскочил от неё, как ошпаренный. Остановился у валуна. Обхватил себя руками. Смотрел бешено и, кажется, зло.

А Нел постепенно приходила в себя... Нет, голова по-прежнему гудела и кружилась. Да ещё и реальность постучалась... Что она творила только что? Вернее, позволяла творить?..

Она медленно соображала сейчас. Смотрела на него и пыталась свести концы с концами. Причесать реальность, которая вилась и топорщилась не меньше, чем её кудри. Сообразила. Рывком села на скамейке. Прошипела срывающимся голосом:

– Как ты мог?..

Он смотрел подчёркнуто безразлично и она взорвалась:

– Как можно использовать магию целителя для такого?.. Ты тоже, получается?..

Он кивнул:

– Откуда, ты думаешь, я знаю столько о родах с комбинированной магией? Извечные враги семьи... А насчёт "как ты мог"... Как видишь, я остановился...

– Почему?

Он процедил сквозь зубы:

– Я всегда держу слово. Я обещал тебе, что не сегодня... Чёрт дёрнул меня дать это слово!..

Жадно смотрел куда-то пониже лица. Нел опустила голову... И тут же стянула полы мантии на груди. Да, она же полуголая! Не только мантия расстёгнута, но и платье!

Каким-то куском мозга Нел порадовалась, что её кулонов не было на шее. Иначе погорела бы её легенда синим пламенем. А с ней и учёба. Нужно попросить Фарвеля, чтобы ещё и иллюзию наложил на них, посильнее. И не снимать никогда.

Она думала и пыталась застегнуть пуговицы. Не получалось. Руки ходили ходуном... Дастон снова шагнул к ней, присел, оттолкнул руки. Буркнул:

– Нечего в истеричку тут играть. Не поверю!

И споро застегнул мелкие пуговки. Ещё и прикоснулся несколько раз. И пальцами провёл напоследок вдоль шеи. Нел затаила дыхание. Пусть уберётся! И пусть не трогает её!

Он справился и снова отступил от скамейки. Не стал затягивать объяснение дольше. Снова заговорил размеренно и спесиво, как типичный аристократ:

– Как показало это происшествие, мы с тобой вполне совместимы. Не только я хочу тебя. Ты тоже способна испытывать влечение...

Она не выдержала. Перебила:

– Ага! Способна! Под кайфом!

Он снисходительно улыбнулся:

– Уверен, ты помнишь, что целительская магия только расслабляет и успокаивает. На психику она не влияет... А потому не притворяйся больше. Я знаю, что ты не боишься меня. И не ненавидишь... В нашем с тобой случае, это самое большое, на что я вообще могу рассчитывать.

Она скривилась:

– И что? Думаешь, это как-то поможет тебе оттащить меня в храм? Сказать "да"?

Хотелось убить его за эту холодную, снисходительную улыбку. За то, что он говорил:

– Нет, дорогая. В храм ты пойдёшь своими ногами. И добровольно скажешь мне то самое "да".

Нел спрятала страх за смехом:

– Это как же ты заставишь меня?.. Думаешь несколько месяцев избиений, как с Нисом, что-то дадут?

Он снова чопорно улыбнулся. Воспитанно. Только холод в глазах нарастал:

– Помилуй! Я собираюсь беречь тебя. И, конечно, не стану воспитывать таким образом...

– А каким станешь?

– Щадящим.

– Это как?

Она знала уже ответ. И он знал, что она знала. Потому и молчал. Только смотрел. Не злобно. Нет. Сочувствующе. Страшно, когда у тебя есть слабость... А когда их, этих "слабостей" много?..

Нел зарычала почти:

– Не смей!

Он поднял брови:

– И не собирался. Я дам тебе время осознать и привыкнуть. А потом мы поговорим снова... И ты скажешь мне "да".

– Нет!

Нел крикнула. В голове снова взорвался фейерверк. А он превратился в "того самого Дастона". Нет! Она увидела его таким, каким он станет, когда обретёт власть, к которой так стремится. Сиятельный лорд не играл с ней. Он раздавил её так, как будет давить своих соперников, когда пойдёт туда, в "настоящую" жизнь:

– Открою вам тайну, моя леди. Я убил бы Лениса Крафа за то, что он обнимал вас тут, неподалёку. Но пока не желал обострять... Раз мы дошли до подобного разговора... Его убьют первым. Конечно, не на территории академии. И, безусловно, я буду чист. Следующим пойдёт здоровяк Карвин. За ним ваши подружки. Ильгу, как самую близкую, я оставлю напоследок. Дам вам шанс одуматься и сохранить ей жизнь... Хотя, исходя из ваших поступков, думаю, что вы сломаетесь гораздо быстрее. Крафа будет достаточно. Я буду даже признателен вам за "это" промедление. Редко кого я ненавидел так, как этого недоноска!

Нел с ужасом смотрела на чудовище. Не потому, что чувствовала себя беззащитной. Нет! Ей была дикой сама мысль, что можно вот так спокойно планировать убийства. И ведь он не шутил. Он, и правда, такой. Чудовище!

Астиг Дастон не отпирался. Стоял перед ней спокойный и расслабленный. Красивый и страшный. И полностью отдавал себе отчёт в том, что делает. Запутывал её, как муху, в свою паутину, и наслаждался. Улыбнулся покаянно:

– А как иначе, дорогая? Я обещал свободу и неприкосновенность только тебе... Я вовсе не прекрасный принц и не пытаюсь рядиться в его одёжки. Я такой, какой есть. И, судя по всему, стану ещё хуже. Чтобы выжить и занять подобающее место в жизни.

Он подошёл к Нел. Ласково обвёл овал её лица жёсткой рукой. Прикоснулся к губам... Встряхнулся и закончил так же прохладно и вежливо:

– Я буду беречь и защищать тебя. Всегда. Тебя одну. В этом я могу поклясться хоть сейчас... Но, не других... Помни это и думай...

Он поклонился ей. Развернулся и легко пошёл по дорожке по направлению к академии...

***

Нел сидела и слушала, как затихают его лёгкие шаги. Она не задумывалась сейчас о своих и друзей перспективах. Не планировала будущее. Не боялась. Просто ждала, когда он уйдёт.

Это было сейчас самым важным потому, что голова гудела сильнее. А те жестокие слова, что говорил аристократ, делали гул и вовсе невыносимым. Вот сейчас он уйдёт, а она посидит тихонько... Нет... Полежит здесь, на лавке и пойдёт в комнату. Ильга ужаснётся её виду, станет кудахтать над ней...

Нел инстинктивно старалась уйти, увести свои мысли прочь от того, что разбудило и подпитывало гул в голове. Вроде бы получалось. С мыслями. Но, беда в том, что она, похоже, перешла некую черту... И голова её теперь жила своей жизнью. Там проскакивали картинки. Много ужасных картинок из Лиметты. И иллюстрации того, что пообещал ей Дастон, присоединились к ним. Они кружились, водили хороводы, эти прошлые и будущие ужасы, и будили что-то в ней. Что?..

Она не хотела этого знать. Отодвигала это знание, как могла. Изо всех сил. Лежала на скамейке. На спине. И медленно, размеренно дышала. Пыталась медитировать, как учил её Элвин... Беда в том, что было две "её" сейчас. И если одна "она" старательно отодвигала срыв, то "другая она" жаждала его. Освобождения. Любой ценой.

Голова снова взорвалась фейерверком в ответ на это желание... Нел глухо застонала от боли и нестерпимой яркости... Она увидела... Она видела каждое разумное существо здесь, в академии. Как? Она не знала... Это были не точки даже. Она просто чувствовала каждого из них. Тут, рядом с ней, было пусто, но там, около академии их было много. В самом замке, других корпусах и общежитиях. Она видела их всех, и ей хотелось...

Когда Нел поняла, что ей хочется позабавиться с разумами существ, что находятся неподалёку, внушить им что-нибудь эдакое, но обязательно страшное, чтобы не ей одной было так плохо сейчас, она ужаснулась. Каким-то оставшимся трезвым куском мозга. Потому, что другая "она" хотела попробовать, как это...

Ментальная магия... Срыв... Нел знала, что это такое. Не только читала, но и видела в замке наместника Лиметты. Не своими глазами, конечно. Слуги рассказывали, как срывало Чёрного Палача после резни в храме Митры, и когда ему донесли о том, что творили в городе наёмники... Лекарь Командующего пользовался тем, что Чёрный Палач подпускал его к себе, и вырубал друга. Не магией. Слуги шептали, что магией такое не возьмёшь, да и нельзя, непредсказуемо получится. Только хуже...

Нел застонала. Никого рядом. Никого, кто бы помог. А она не может сейчас ни магвестник отправить, ничего не может... Она держится пока, но это ненадолго. Она сорвётся. Скоро. "Поиграет" с разумами студентов и своих друзей. Преподаватели выдержат её забавы. Некоторые студенты тоже. Остальные...

Остальные, в лучшем случае, получат длительное лечение и кошмары по ночам. Самые слабые сойдут с ума. Как и она, когда поймёт, что натворила... Её найдут, конечно, и остановят, но вред она успеет нанести. И, судя по тому, как остро "слышит" она разумы других, немалый вред... Как станет она жить после такого?.. Её не будут винить... Срывы бывают... Но как жить, после того, как ты, хранящая жизнь, сотворила такое?

Эта мысль отрезвила немного и придала сил, нет, не бороться. Бороться было уже бесполезно. Думать. Она, кроме всего "этого" ещё и лекарь, и ведающая. Она будет думать как они. Пусть пациент – она сама. И что? Суть от этого не меняется.

Она медленно соскользнула на землю и стала слепо шарить руками вокруг. Она не видела сейчас "эту" реальность, только "ту". А потому на ощупь. Нашла, наконец, подходящий. Островат, конечно, лучше бы круглый и гладкий, но нет таких рядом. Только этот кусок гранита. Зато размер, в самый раз... Нел взяла камень в руку, повернула так, чтобы острый край был в ладони...

И ударила себя... Сразу поняла, что не вышло. Тогда она, не думая уже, какой стороной бьёт и куда ударила снова. Изо всех своих оставшихся сил. Времени не осталось...

***

Она пришла в себя от холода. Он продирал до костей. Вымораживал...

Очнулась. Прислушалась к себе. "То" её безумие маячило ещё где-то на краю сознания, но не поглощало её. На это просто не было сил. Ни на что не было...

Заподозрила неладное. Прикоснулась к голове. Поднесла руку к глазам. Они, пусть и плохо, но видели уже. Кровь. Свежая. И много, судя по всему... Пошарила рукой рядом и ужаснулась... Она истекает кровью. Около головы уже, судя по всему, целая лужа. И не останавливается...

Нел заскулила от ужаса. Она оставит Мэй. Хорошо хоть, она вырастет, пусть и без матери, но окружённая любящими её существами. Какое облегчение!.. Нел не паниковала. Она, пусть и плохо, но соображала уже. И понимала, что ей нужна срочная помощь. Позвать она не сможет. Ничего не может...

Материнский инстинкт – удивительная вещь. Женщина способна на многое, чтобы спасти своего ребёнка. Или чтобы вернуться к нему... Так и Нел. Ей в голову пришла дикая, совершенно невозможная для неё раньше мысль:

– А если позвать кого-то с помощью той самой ментальной магии, что сводит меня в могилу?

Сначала мысль эта показалась Нел абсурдной. Потом невозможной... Виллис был прав, она легко и радостно принимала те свои стороны, что шли от того, старого мира. Ментальная магия была частью универсальной. Той, что принесли дормерцы.

Она чувствовала её. Как сеть, что опутывает всё тело. И центр её находится как раз посередине груди. Она мешала, не давала тому, что она принимала в себе спокойно струиться по организму. Нел считала её чужеродной, жёсткой, эту сетку. И отвергала её.

Сейчас, умирая, и изо всех сил стремясь выжить ради дочери, Нел... Нет не приняла радостно чужеродную, "грубую" магию... Она просто подумала, что не зря дормерцы сумели захватить их мир... Чего не отнять у них, так это силы, непримиримости и настойчивости. Они не были легки и добры, как жители "того", старого мира. Пёрли буром и получали своё.

Таким был её отец... А она похожа на него... Как бы там ни было, она всегда понимала, что упряма, как он. Не меньше. Только это, по сути, и позволило ей остаться самой собой... А значит, эта "жестокая" её часть защитила, как щитом то, что она любила и лелеяла в себе...

Нел задохнулась от прозрения. Взять тех же Гарнарских. Прямые потомки старых королей! Они никогда не думали, какую кровь вливают в свою семью. Важна была только парность, любовь. Они не переставали от этого быть эльфами. Считать себя ими. Хотя все три сестры были универсалами, Тай обернулась. Стала первой за тысячелетия "чистокровной" эльфийкой. И, при этом, не перестала быть универсалом.

Почему она решила, что "та" часть делает её дормеркой? Отнимает у неё что-то? Её родители любили друг друга. Разве она будет винить их за это? Разве она обвинила бы маму за то, что она полюбила не "правильного" ши, а самого жёсткого из дормерцев?

Вот он ответ!.. Пусть то, что было сетью, станет тем, чем и было всегда! Каркасом. Щитом. Опорой и помощью...

Нел положила руку на грудь. Как раз посередине. Позвала. И загорелась... Засияла.

Все её "куски" собрались вместе. И это было так красиво... Удивительный резерв. Таких не встречала она даже в старых книгах. Нужно будет поискать ещё. Если выживет...

Нел встрепенулась. Слабость стала и вовсе угрожающей. Нет времени!

И она позвала. Того, кто поможет. Кто был и оставался добрым. Всегда. Кому она может довериться... Сначала звала, как положено. А когда сил почти не осталось, то по имени. Так было легче...

Глава 42.

Дамиан вернулся с обхода. Из-за занятий в академии он проводил его после обеда. Собственно, проводили его дежурные лекари, как и положено, по утрам, а он только контролировал сложные или неоднозначные случаи.

Теперь он сидел в общей комнате, слушал байки и приколы молодых целителей, пил какой-то жутко редкий чай, который привёз из Самира родственник одного из ребят. Послушно пил. Жуткая гадость, этот их особый, пафосный чай. И жуткий Самир. До сих пор мороз по коже...

Он устал. Потому и сидел с парнями. Отдыхал. Работать сейчас всё равно не мог. Устал настолько, что гудит в голове... И чудится...

Он прислушался к себе. Странно. Он был "чистым" целителем, без примесей. Но за счёт резерва мог слышать что-то. Того же Мара... Друг ещё в детстве не мог смириться с тем, что он "глухой" и как-то раскачал его. Надо бы "отдаться" в руки к Графтону. Пусть бы посмотрел, как это Адельмар измудрился?

Как-нибудь. Когда-нибудь... Графтон, когда поймёт, какой удивительный "материал" попался к нему в руки, вцепится. Будет не отодрать. Он совсем как он сам. А потому, как-нибудь в другой раз...

Факт тот, что юные адептки, безграмотные ещё, но обладающие силами, признавались ему в чувствах не только, скажем так, лично, но и посредством ментальной магии. Пока до них не доходило, что целитель их "не услышит". Успокаивались. Но, к тому времени, приходили новые. И всё начиналось опять.

Он "слышал" их, вот в чём фокус. Но, конечно, не признавался ни им, ни кому-то ещё. Только щиты держал теперь усиленные. Сначало напрягало, а потом привык. Всё лучше, чем быть "изнасилованным" чужими "чувствами"...

Вот и сейчас. Похоже, что какая-то не в меру сильная или продвинутая девица продирается к нему. Дамиан передёрнулся. Это что же, щиты теперь придётся держать, как во время сражения?.. Кошмар! Да ещё и по имени зовёт. Зовёт, а не занудно перечисляет, как и чем он прекрасен.

Зовёт?.. Дамиан поставил чашку, вскочил и и быстро вышел за дверь. Прошёл в свой кабинет. Улёгся на диван. Всё это проделал молниеносно. Что-то беспокоило его. Зовёт!..

И он попробовал ответить, как говорил с Маром. Пусть медленно, но с другом у него получалось. Может быть, получится и тут?

"Голос" затих, когда он приготовился уже. И вот тогда он испугался. Что-то случилось с тем, кто зовёт. Что-то плохое. А если он не успеет?.. Он напряжённо ждал... Когда снова услышал "Дамиан" тут же спросил:

– Кто ты?

– Нел.

Вот теперь он испугался. Заледенел от ужаса, можно сказать. Но взял себя в руки. И задавал вопросы только по делу. Вернее, она сказала первой:

– Помоги...

– Где ты?

Она, наверное, плохо себя чувствовала потому, что говорила рвано. Явный срыв у девочки.

– Парк... Камни...

– Какие камни?

– Не знаю.

Ладно. Дезориентирована. Попробуем:

– Ты можешь посмотреть, где ты?

– Нет... Я не могу идти...

– Не надо идти. Просто посмотри по сторонам.

– Не могу повернуть голову...

Дамиан едва не взвыл от ужаса и чуть не потерял хрупкую связь. Обругал себя. Собрался. Оставалось одно. Если нет, то бежать к Элвину. Пусть он ищет.

– Нел, милая, покажи мне картинку того, что перед глазами.

– Я не умею...

– Просто попробуй. Пожелай.

Где-то там, Нел уцепилась за это "пожелай", как за соломинку. И пожелала желанием ведающей, чтобы у неё получилось. Из всех сил. Тех, что ещё оставались...

Силы кончились, но уплывая, она услышала:

– Вижу. Знаю это место. Жди.

***

Ту картину Дамиан не забудет никогда. Даже в старости и, не приведите боги, в маразме, он будет помнить её до малейшей детали. Особенно лужу крови у головы девушки. Её солнечные волосы казались совсем светлыми на фоне яркой крови. Которая, похоже, не останавливалась...

Это привело его в чувство и он сделал последний шаг, присел перед ней. Стал диагностировать и тут же лечить. В первую очередь обширную рану на голове. Совсем рядом с виском.

У него вышло "заткнуть" рану довольно быстро. Ещё бы!.. Он влил бы ещё сил, но толку?.. Страшная кровопотеря. Он вовремя успел. Вовремя... Значит выкарабкается и будет жить. Череп не пробит, сотрясение. Серьёзное. Как и на что повлияло?.. Будет понятно позже, когда придёт в себя...

Нел пришла в себя довольно скоро. Почувствовала прикосновения. С трудом открыла глаза. И заплакала:

– Успел.

Глаза были просто невероятно, ядовито зелёные сейчас. Из-за срыва, или казались такими из-за бледности. Он потом разберётся. Пока он только фиксировал то, что видел, лечил, утешал и снова собирал информацию:

– Нельзя плакать. Нельзя волноваться.

Она ухватилась за его руку, как за спасение, и сказала самое важное для себя:

– Мне нельзя пока умирать... Рано...

Его передёрнуло от того, как спокойно она говорит об этом:

– Никому нельзя, пока не придёт его час. Твой ещё далеко.

Она прикрыла глаза, улыбнулась бескровными губами:

– Я думала, пришёл...

Дамиан глаз не мог отвести от окровавленного камня рядом. Что бы ни делал, видел его боковым зрением . А потому спросил. Это тоже важно:

– Кто это был?

Она попыталась прокачать головой. Он не позволил.

– Я сама... Срыв ментальный... Я знаю, что нужно выключить... А позвать никого не могла...

Понятно. Она поступила, в общем-то правильно, разумно и жертвенно. Судя по тому, как пробилась она сквозь его щиты, беды могла бы наделать...

Ладно. Всё потом. Дамиан отправил магвестник Элвину. Объяснил ситуацию. Пусть придёт, посмотрит, правду ли девочка говорит. Если нет, это преступление. И нужно разбираться. И так нужно. Что-то же её довело, а скорее, кто-то... И прибраться здесь нужно...

Элвин ответил, что будет вот-вот. Дамиан не стал ждать. Не стоит старику видеть девочку такой. Он, судя по всему, привязан к ней. Занимается. Он видел, как по понедельникам и четвергам Нелли Тал шла вдоль домиков преподавателей, а после пропадала. Элвин прикрывал, что она ходит к нему в дом. Оно и понятно. Только разговоров будет...

Он мягко обратился к девушке:

– Мы уходим. Я возьму сейчас тебя на руки. Постарайся остаться в сознании. Это важно. Будет больно, можешь стонать. Я наброшу чары отвода глаз и полог тишины. Никто не увидит и не услышит.

– Спасибо...

Он аккуратно подсунул руку под голову и под колени, поднял её. Бросил последний взгляд на кровавое пятно на траве и пошёл прочь. Не к больнице. В обратную сторону... Она держалась в сознании и поняла.

– Почему...

– Потому. Тебя нужно наблюдать сутками и при этом сохранять тайну. Мне нужно отдыхать. В любой момент могут вызвать во дворец. Как я смогу проделать всё это, если не буду дома?

Наверное, голос его прозвучал сварливо потому, что она положила свою руку на его:

– Прости...

Он не мог смотреть на эту, всю в крови, руку. И ускорился ещё. Плавно. Чтобы не причинять ей лишнюю боль.

***

– Вот и отлично!

Дамиан с удовлетворением осмотрел, как зажила рана. Прекрасно! И шрама не осталось. Пусть она и пряталась в волосах, эта рана, он приложил все усилия, чтобы сделать работу безупречно. Любил так. Да, и не хотелось, чтобы девочка обзавелась шрамом.

– А теперь эликсиры!– скомандовал он.

Нел вела себя безупречно: боролась с сонливостью, послушно пила то, что он давал, терпела головную боль молча. Прекрасный пациент, несмотря на характер!..

Это он немного поторопился потому, что стоило ему заикнуться о ванне, как она заупрямилась. Достаточно было бы дать ей зеркало, чтобы решить проблему, но он не хотел, чтобы она видела себя такой. И так настрадалась, бедняга! Поэтому он терпеливо убалтывал её. Набрал воду в ванну и уговаривал, пока не увидел, что она чуть порозовела.

Прилив сил был, конечно, временным. Его как раз должно было хватить, чтобы пережить купание. Поэтому больше тянуть он не стал и заявил шутливо:

– Я ничего не увижу, клянусь. Купаться будешь в моей рубашке. Я с закрытыми глазами раздену и одену тебя. Думаешь, не справлюсь?..

Он правильно рассчитал. Нел фыркнула, прикрыв глаза от слабости:

– Не сомневаюсь в ваших талантах, господин декан.

Он дурашливо отсалютовал ей:

– Мотылёк же!

Девочке стало стыдно, и она позволила расстегнуть ученическую мантию, снять обувь и чулки. Верхние пуговицы на платье он тоже расстегнул и театрально сообщил:

– Смотри, закрываю!

Взялся за заранее приготовленные ножницы и принялся срезать с неё одежду. С закрытыми глазами.

Нел пробурчала:

– Почему сразу было не сказать?

– А вдруг ты боишься ножниц или не доверилась бы мне? А поднимать и вертеть тебя лишний раз сейчас категорически нельзя.

Нел уставала сильнее. Эликсир помогал плохо, что и понятно – кровопотеря. Но что-то она там чувствовала и думала потому, что пробормотала уважительно:

– Ловко ты...

Он заметил уже, что когда самочувствие ухудшалось, она бросала церемонии и звала его на "ты" и Дамианом. И он шутил дальше, чтобы отвлекать её:

– Знала бы ты, сколько я срезал одежды за все годы! С этой задачей я справлюсь в любом состоянии: пьяный, больной и не в себе... Вот и готово. Приподнимайся... Вот так... Руки... Ложимся снова... Молодец!

Он ловко натянул на девушку свою рубашку. Глаза открыл только тогда, когда последняя пуговица была застёгнута.

– Замечательно! Теперь следующий этап. Несёмся в ванную!

Он фонтанировал оптимизмом. Она бледно улыбалась в ответ до тех самых пор пока вода в ванне не стала кроваво красной... Она так испуганно смотрела на эту воду, что он не удержался и погладил её по плечу:

– Да, всё это выглядит не очень. А будет ещё хуже, когда ополоснём голову. Можешь закрыть глаза, как я. Это будет справедливо!..

Нел послушно закрыла глаза, а он аккуратно наклонил её голову в воду. Одной рукой придерживал, а другой лёгкими, ласковыми движениями отмывал уже схватившуюся в сосульки кровь в волосах. Выдернул затычку из слива и продолжал отмывать.

Когда вода убежала, он устроил голову Нел на бортике ванной, заткнул слив и снова пустил воду. Сам взялся перебирать многочисленные баночки и пузырьки на полках. Выискивал шампунь и мыло без запаха.

Нел открыла глаза. Окинула те полки плывущим уже взглядом, хихикнула:

– У тебя тут похлеще, чем у какой-нибудь красотки!

Он оглянулся:

– У меня тут, как у четырёх красоток, скажу я тебе. Матушка и три сестры. И все стремятся улучшить мою жизнь, дом, внешность...

– И характер,– закончила Нел расслабленно.

– Нет,– отыскал он нужное и вернулся к ней.– Насчёт моего характера матушка сказала бы что-то вроде: "горбатого могила исправит". И это было бы самое цензурное, что она могла бы сказать.

Вода снова стала окрашиваться. Он намыливал голову Нел и снова отвлекал её. Получалось, конечно. Она ахнула удивлённо:

– Нецензурно?.. Она же леди!

Дамиан хмыкнул:

– На людях, безусловно. Когда кто-нибудь из знакомых рассказывает новую байку об ужасном Добром Эльфе, она только жеманно хихикает и называет меня проказником. А потом пересказывает мне всё это за бокалом фрилла, смеётся и ругается, как наёмница.

Девочка широко распахнула глаза:

– Она что, и правда такая?

– Хуже! Она сказала, что примет в дом любую женщину, какой удастся меня окрутить. Раса, знатность, характер и внешность значения не имеют.

– Почему?

Дамиан закончил мыть голову. Помог Нел сесть и отжимал волосы. Ответил покладисто:

– Она одержима идеей наследника или наследницы. Остальные дети подарили ей внуков, а я никак.

Нел сказала с запинкой:

– Ты совсем молод. Успеешь.

Дамиан грустно улыбнулся:

– Мой отец погиб довольно молодым... Она боится, и торопит нас жить...

Нел снова положила руку на его, утешая:

– Она любит тебя. Это главное...

– Знаю. Но иногда, утомляет.

– Ты поэтому живёшь в академии?

– Да! Иначе пришлось бы бежать в Самир. Но, они и тут регулярно навещают меня.

Нел хихикнула:

– Я так и поняла...

Дамиан усмехнулся:

– Да уж. Дом благодаря им похож на будуар знатной дамы, а не на жилище холостяка... Что ж, мы справились. Теперь идём дальше!