Текст книги "Целители. Начало пути (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
Глава 7.
Элвин выпорхнул на центральный балкон замка, будто его вынесло туда порывом ветра. Обвёл их всех, адептов, собравшихся на широкой площади перед парадным входом в академию, без преувеличения, отеческим взглядом. Богатых и бедных, бастардов и «золотую молодёжь». Улыбнулся солнечной доброй улыбкой:
– Приветствую вас, друзья мои! Рад видеть тех, кого знаю! И познакомиться с теми, кто пришёл к нам в этом году! Надеюсь, вам будет хорошо здесь! И, надеюсь, нам, преподавателям, не станет хуже оттого, что вы будете с нами! Радуйтесь новым знаниям, молодости, жизни! Учитесь, веселитесь, влюбляйтесь! Но, рамки не переходите!.. Иначе... Не жалуйтесь!..
Всё?.. Это была, наверное, самая короткая из речей, которые когда-то произносили руководители учебного заведения!
А и правда, зачем болтать попусту! Элвин улыбаясь смотрел, как спускаются с балкона деканы факультетов и уводят своих ребят в корпуса, принадлежащие этим факультетам. Пусть год этот будет удачным, счастливым! И пусть ничья молодая жизнь не сломается глупо и бессмысленно в этих стенах!
Ректор прислушался. Сердце академии стучало ровно, наполненно. Всё хорошо...
***
Вот так и увидела Нелли отца своей дочери через семь с лишком лет, в суете и толчее первого учебного дня в академии магии... Ничего торжественного, пафосного или трагического. Она даже рассмотреть его толком не могла из-за голов старших курсов и оттого, что нужно было смотреть под ноги, чтобы не затоптали.
А когда она всё же попыталась присмотреться, то получила ощутимый такой толчок в спину, который лучше слов говорил: поторапливайся. И ещё вкрадчивый шёпот где-то около уха:
– Не советую. Настоятельно!
Парень, высокий, тощий, самодовольный, рассмотрел то, как пытается увидеть она декана. И дал совет. Непрошенный. Нелли фыркнула, из чистого упрямства:
– С чего бы это?
Парень пожал плечами:
– Он не заводит романов со студентками. Никогда. А серьёзных романов не заводит вообще. Бабочка, что порхает от цветка к цветку. Вот что он такое!
Нелли стало обидно за бабочек. И за эльфов. Намёк-то был прозрачен. Она сдержалась. Ведь парень намекал и на неё. Причёска на северный манер и подчёркнуто грубые туфли прямо говорили всякому, что она с Нижнего Севера.
Сколько их будет ещё, таких вот оскорблений? Этот парень хоть относительно вежлив. И Нелли улыбнулась ему. Юный сноб не ожидал. Смутился. Нел сосредоточилась на дороге и через некоторое время поняла, что её вовсе перестали толкать. Огляделась.
Оказывается, не только с грубиянами и снобами придётся ей учиться. А и с доблестными рыцарями. Здоровенный парень страховал её сзади, а красивый молодой человек, типичный дормерец, с другой стороны от сноба. Нелли просияла. У неё появились друзья. Улыбнулась ребятам:
– Спасибо!
Красавчик улыбнулся в ответ, а крепыш лишь солидно кивнул. Сноб тоже не подвинулся от неё. Так и дошли они до самой большой аудитории целительского факультета. Первокурсников вытолкнули вперёд. Остальные уселись по местам. "Первачков" было человек семьдесят. И все сгрудились вместе. Растерянные, сбитые с толку.
– Встаньте ровнее!– пожалел их кто-то из старшекурсников.
Стадо тут же попыталось рассредоточиться. Вспомнить о достоинстве. И через пару минут они выглядели уже вполне прилично.
– Закончит от силы половина. А чаще, процентов тридцать!– прокомментировал Сноб.
– Надеешься попасть в их число?– блеснул зубами Красавчик.
Сноб фыркнул. Нелли попыталась задавить конфликт в корне. Перевела разговор, как советовал Элвин:
– И девушки есть! Только почему так мало?
Сноб фыркнул:
– И тех разберут замуж после первого курса. Завидные невесты! Почти как универсалки!
О!.. Она, получается, дважды завидная?..
– Ты пока никакая, ведь не владеешь дарами. Да, ещё и ведьма!– услышала Нел у себя в голове ехидный голос Густа.
– Так ты мне и подсказывать можешь?– восхитилась она.
– Не буду,– солидно ответил кот.– Если только вопрос жизни и смерти... Смотри, "твой" идёт.
– Какой же он мой?– возмутилась Нелли.
– А и правда! Зачем нам такой? Бабочка! Я тебя, если и пристрою когда-нибудь, то только за кого-то солидного, весомого...
– Как сам?– закончила Нелли со смехом и сосредоточилась на речи декана. Вдруг скажет что-то полезное?
Не сказал. Произнёс короткую речь о том, как много придётся им учиться и какая страшная ответственность лежит на каждом целителе. Поздравил первый курс. И пожелал, чтобы "выживших" после первых двух сессий было больше, чем обычно.
Старшекурсники посмеялись. Основной отсев как раз и происходил в первые две сессии. Потому и набрали студентов достаточно "много", по меркам академии Дорма.
После Лавиль обратился к девушкам-студенткам, и первокурсницам, и старшим. Пожелал, чтобы хоть одна выпускница появилась. Ведь этого не случалось уже восемь лет!
Девушки разулыбались польщённые вниманием, а Нелли озверела. С разбега. Только что глаза бешеные опустить успела.
Ярость и боль такой силы разгоралась в ней, что она соображать перестала. И на игривый вопрос Лавиля: почему, думаете, так случилось, она прошептала ответ. Тихо, но почему-то услышали все:
– Выкосили войной...
День помрачнел. Целители замерли. Каждому было что вспомнить. И все смотрели на безумную рыжую девушку, которая посмела озвучить то, о чём старались не думать, не вспоминать, даже случайно...
– Имя!– хлестнул голосом Лавиль.
Нел подняла бешеные зелёные глаза. Точь в точь, как давеча у Густа в клетке:
– Нелли Тал.
Лавиль поджал губы:
– Молодец, Нелли Тал! Озвучить неприятное или не очевидное – способны немногие из нас. И, да. Я согласен с тобой.
***
После длинной вводной лекции, на которую их оставили в той самой аудитории, студентов отпустили на перерыв. Большинство отправилось в столовую. Нелли пошла на лужайку перед корпусом.
Хотя, правильнее сказать, что её "пошли". Те самые парни, что защищали от тычков. Они и сейчас были рядом. Как только лекция закончилась и к Нелли сунулись желающие высказать то, что они думают о её вольнодумстве, парни подхватили её и потащили из кабинета прочь.
Сноб потащился за ними. И высказался первым:
– Ты точно безумная! И не вылетела в первый же день только потому, что Лавиль считается вольнодумцем даже здесь! Его терпят только потому, что он любимчик Элвина!
– А почему я терплю тебя?– огрызнулась Нелли.
Парень вдруг улыбнулся:
– Простите. Эрвин Вик. Сын достопочтенного Эсвика Вика.
Красавчик усмехнулся:
– Ленис Краф. По-видимому, бастард кого-то из папаш наших "золотых деток". Универсал и целитель.
Он выплел сложное заклинание быстро и филигранно. Безупречно. Оно повисло на кончиках пальцев, переливаясь. И так же легко, он развеял его.
Крепыш усмехнулся:
– Карвин Дан. Обыкновенный.
Нелли вздохнула:
– Нелли Тал. Необыкновенная. Едва не вылетела в первый же день... И я ничего не могу.
– Как?– изумился Эрвин.
Нелли, может быть, и промолчала бы. Но ведь всё равно узнают. Смысл? И она призналась, не во всём, конечно:
– Я набита дарами, как Ленис. Но пользоваться ими не могу. Вернее, равно возможны три результата у моего заклинания: ничего не сработает, сработает отлично. А третий вариант... Я что-то сожгу, взорву, затоплю... Или выжгу на месте раны дыру.
Парни смотрели на неё с изумлением. Даже каменный Карвин. Он же нашёлся первым:
– Сочувствую.
Нелли вдруг всхлипнула. Реакция нормальных студентов лучше всего показывала, насколько ненормальна она. Есть ли надежда для неё? Захотелось взвыть. Она снова всхлипнула тонко и жалко. Эрвин засуетился, похлопал по карманам, отыскал носовой платок и сунул ей в руку.
Воспитанный! Хоть и сноб! Милый... Все они милые! А она!.. И этот вот, папаша Мэй... Согласен он с ней! Как он был бысогласен, если бы она устроила ему что-нибудь эдакое? Приворот... К вот этому вот дереву!..
Парни с ужасом смотрели, как у их новой подруги одна за другой вылетают шпильки из причёски. И вот, дикая буйная грива полощется на бешеном ветру, что ещё набирает силу, закручивается смерчем. А девчонка смеётся. И смерч этот колеблется в такт её смеху. Танцует...
Красиво и страшно. Жутко. Студенты бегут прочь. А они стоят рядом, как вкопанные. Ленис расчётливо хмурится:
– Нужно вырубить. Иначе никак. Она совсем с катушек слетает.
Карвин ответил твёрдо:
– Я бить не буду.
Эрвин взвизгнул:
– Я тем более! Бить женщину! И убежать мы не успели...
Ленис пожал плечами:
– Не успели. Рядом с ней сейчас безопаснее. И да. Я тоже не буду бить.
– И что делать?– вскричал Эрвин.
Нелли вздрогнула. Смерч увеличился. Карвин буркнул:
– Не визжи! Испугаешь, хуже будет.
Ленис добавил:
– Скоро явится ректор и всё уладит. А пока нужно поговорить с ней. И он мягко придвинулся к Нелли. Бесстрашно.
– Милая! Что так расстроило тебя? Судя по тому, что мы видим, дары слушаются тебя, как мало кого. Ну, и что, что в разнобой. И силы в тебе...
– Как у дурачка ракушек!– сдавленно, сквозь зубы прошептала Нелли.
Нис просиял. В себе! Значит, можно пробовать дальше. Придвинулся к ней ещё... Она опередила его. Открыла свои потерянные, бешеные глаза. Прошептала:
– Переключи меня!
Нис не был дураком. Он, можно сказать, был гениален. Потому и оказался тут, несмотря на происхождение и прочие частности, и со стипендией. Он сообразил, чего она хочет от него. И как сделать это максимально эффективно.
Не опасаясь уже, он мягко обхватил девушку за талию и притянул её к себе. Она возмущённо распахнула глаза, а он прошептал:
– Переключаю...
И поцеловал её...
***
Лавиль чувствовал себя погано. Так погано, что и не рассказать! От недосыпа его морозило. Голова кружилась. Эуфимия уже третью ночь не давала им спать. И это несмотря на то, что сёстры Гарнар только что были в гостях. Подпитывали и развлекали её.
Наверное, от этого ей и стало хуже. Надежды, что она выживет после рождения наследника не осталось ни у кого. А младшая из сестёр ещё совсем ребёнок и не умеет притворяться или скрывать свои чувства. Она такими глазами смотрела на королеву... С сочувствием и нежностью...
Конечно, такая как Эуфимия, не могла вынести эти взгляды. Они укоряли её. Жгли, как раскалённый металл. Скольких убила она?.. И, конечно, понимает, что будет платить. И то, что раньше казалось далёким и незначительным, вставало перед ней, как неотвратимое будущее.
Именно это убивало её. И помочь тут не мог никто. Ни он, будь он трижды гениальным лекарем, ни Эльдар. Никто. Она сама не простит себя. Ведь наша совесть знает всё. И она неподкупна...
Крик и гвалт за окном выдернул его из дрёмы. Что-то снова случилось. Лиана тукмар решила пообедать первокурсником? Или что-то серьёзнее? Дамиан рывком вытащил себя из кресла. Выглянул в окно... И побежал.
В сущности, ничего неожиданного. Эта рыжая девчонка так взбесилась сегодня, что выпалила при всех правду, о которой принято молчать даже с друзьями. Он, конечно, прикрыл её, но жизни ей теперь не дадут. Выдержит ли? А теперь ещё и это...
Нестабильная, сильная магичка или маг – кошмар для преподавателя, декана и ректора... Нет! Элвин любит таких вот странных. Разгадывает их, как загадки. И получается ведь. Может быть, и с этой выйдет?
Он бежал и видел уже девчонку. Её яркие, как пламя волосы полоскались на ветру, вились буйными кольцами. Красиво...
– Только так и нужно, а не прятать их. И себя. Тогда и нестабильности не будет,– подумал вдруг Лавиль.
Бежал и видел, что один из парней подобрался к девушке поближе.
– Сейчас ударит!– испугался.
Так часто поступали с нестабильными магами. Вырубали, связывали. Парень поступил иначе. Обнял безумную магичку и поцеловал...
Ветер стих почти полностью, когда Лавиль добежал до парочки. Хорошо, что никого вокруг. Сбежали и прячутся. Репутация дурочки не пострадает, если парни будут молчать... Студент не отпускал девушку, и Лавиль стал раздражаться. Кашлянул: раз, другой. Никакой реакции.
Высокий парень пробасил:
– Уймись, Нис. Хватит!
И похлопал, судя по всему, друга по плечу. Студент сообразил и с трудом оторвался. Ясно! Девица нравится ему, вот и увлёкся. Глаза шалые, бешеные. А она засыпает. И не соображает, наверное, что произошло. Тоже объяснимо: откат.
Нужно убирать их отсюда. И Дамиан рявкнул негромко, но внушительно:
– К ректору! Разбираться будем!
Студенты двинулись. Нелли Тал едва не завалилась, ноги не держали. Герой-любовник попытался взять её на руки. Ланель шугнул его. Решил окончательно испортить репутацию барышне? Сам взял на руки. Набросил чары отвода глаз...
У Элвина в кабинете Нелли Тал пришлось уложить на диван. Парни рассказали о том, что случилось. Сынок Вика пытался выгородить себя. Парни защищали девушку, хоть и ожидали семь кар себе на голову. Молодцы!
Элвин похвалил черноволосого красавчика за находчивость. И взял с парней клятву неразглашения о случившемся. Те, двое, дали её с радостью и облегчением. Сын Вика с сожалением. Ещё бы, такая сплетня пропадёт даром!
Парни ушли. Элвин тут же заботливо укрыл студентку пледом. Постоял над ней минуту. Уселся за стол. Они успели выпить по чашке чаю, пока он заговорил:
– Девочка, как ты понял, Дамиан, нестабильна. Но не только это. Она и целитель, и универсал. Дары конфликтуют и не работают. Она не может ничего. Разве что... вот как сегодня... Прикрой её пока, а я попробую разобраться.
Декан целителей кивнул, без слов. Случались у них такие студенты. Не часто. И возни с ними... Но, оно стоило того. Такие всегда оказывались самыми талантливыми. Поэтому, уходя, он бросил взгляд на безмятежное лицо девушки, утонувшее в буйных кудрях. Жалко её...
Элвин, когда остался один, присел на краешек дивана, на котором лежала Нелли, взял её руку в свои. Погладил:
– Отдыхай, милая. С первой встречей ты справилась даже лучше, чем я ожидал...
Здоровенный чёрный кот, в ногах девушки, согласно муркнул.
Глава 8.
Нелли проснулась только к вечеру. Кто-то тёплый лежал у бока. Грел. Опустила непослушную пока руку, погладила. Наткнулась на привычную уже кудлатую шерсть. Густ. Рядом.
Открыла глаза. И удивилась, что находится в кабинете ректора. Тот писал что-то за своим столом. Не отрывая глаз пробормотал-улыбнулся:
– Проснулась? Вот и замечательно! Сейчас Марла чай принесёт и покушать.
И вернулся к своей писанине. А Нелли прикрыла глаза. Что случилось? Вспоминать и волноваться пока не получалось, а значит, она и не будет. Явно же, что-то она выкинула... И Элвин обязательно расскажет.
Он, конечно, рассказал. Но сначала Марла принесла две тарелки с ужином и здоровенный пузатый чайник с чаем. Какие-то вазочки, тарелочки. И на диво по-человечески, сочувственно улыбнулась ей. Нелли ответила на улыбку, встала. Голова кружилась.
– Потихоньку иди,– тут же встрял ректор в её анализ.– Откат у тебя, нешуточный. Поешь, вспомнишь, и сразу легче станет.
Нелли медленно дошла до невысокого столика у окна, где им сервировали ужин, уселась и принялась вспоминать. Элвин и тут вклинился:
– Э, нет, дорогая! Я же сказал, сначала ужин. Воспоминания потом. Они сами вернутся, когда будешь готова.
Маг смотрел примерно так же сочувственно, как и Марла. Значит, выкинула она что-то впечатляющее. Нелли вздохнула. Не будет пока вспоминать. Хоть поужинает спокойно... И они принялись за еду. Густ тоже.
Уже за чаем на горизонте что-то начало брезжить. Нел отгоняла мысли. Дайте спокойно пообщаться!.. Не давали. И в какой-то момент будто дверь распахнулась в её разуме, и повеяло оттуда... Ветром.
Нелли зажмурилась. Откинула голову на спинку кресла. Привычно сжала руку в кулак.
– Вспомнила,– удовлетворённо произнёс ректор.
И добавил:
– К счастью, ничего фатального ты не натворила. Фразу про дормерцев можно отнести к юношескому идеализму, а не печальному личному опыту. Поцелуй, которым тебя выдернул из нестабильности тот ловкий парень, никто не видел, кроме твоих друзей... Они дали клятву неразглашения. Двое с радостью. Сынок Вика, со скрипом, имей ввиду. Как Лавиль нёс тебя сюда, тоже не видел никто. Чары отвода глаз. Остаётся только нестабильность... Рядовое, по сути, дело для академии. Тебя, конечно, будут подзуживать. Но, выдержишь пару дней, и отстанут...
Ректор закончил и ждал её вопросов. Она спросила, но вовсе не то, что относилось к делу. Возмущённо:
– Лавиль нёс меня? Почему он?
Элвин развёл руками:
– А что ему оставалось? Если бы тебя увидели без сознания на руках у кого-то из парней, сплетня обросла бы и вовсе некрасивыми подробностями. Лавиль, как преподаватель, находившийся рядом, позаботился о твоей репутации.
Всё правильно. Правильно!.. Ректор замялся и решительно, чуть сурово, продолжил:
– Это снова урок тебе, дорогая. Привыкай. У тебя нет другого выхода, чтобы выжить и остаться в своём уме. Ты должна быть здесь, и разобраться, почему суть твоя не находится в гармонии. Бунтует, прячется... Он тоже будет здесь. Потому, что это – дело его жизни. Привыкай. Обоснуй для себя, "почему" ты не должна реагировать на него так впредь, и тебе станет легче.
До Нелли дошло:
– Вы знали что так будет!
Элвин кивнул:
– Ты хорошо справилась. Ну, посуди сама, как ты могла бы ещё реагировать на существо, с которым так резонируешь и которое отвергло тебя даже не малопочтительно, а просто не заметило на своём пути?.. Это больно, обидно, несправедливо. Как угодно назови, и всё будет правдой. Но делать-то что? Ты больше, чем обиженная девушка. Он – больше, чем банальный подлец... Это придётся принять... Ты сможешь учиться у него и работать с ним, если придётся... Тебе не обязательно уважать его для этого. Достаточно признавать его профессионализм.
Нелли прислушивалась к себе. Правда. Всё это правда... Если бы она обдумала и приняла это сама, то, возможно, не застряла бы в обиде на столько лет...
Элвин словно услышал её:
– Если бы ты поняла это раньше, то, возможно, твои наставники в Гарнаре смогли бы помочь тебе. Они мудры и сильны. Ты влюбилась бы, и вышла замуж. Не пришла бы сюда... И мир потерял бы уникального целителя... Прости себя, его. Всё случилось так, как случилось... Кто-то посчитал бы мои слова жестокими. Да, я и не сказал бы их кому попало... Вся твоя боль переплавится в опыт, и ты будешь помогать другим. Будешь слышать их боль. Узнавать её.
Кулаки разжались. Нелли сидела, откинув голову в кресле, и плакала. Наконец-то слезами понимания и принятия. Вспомнила Густа и его: "Как выжил бы я, если бы не простил?". Она не простила. А потому заноза эта в груди не давала ей дышать... Сможет ли простить теперь? Она не знала пока...
– Спасибо.
Элвин усмехнулся:
– Знал, что ты услышишь и поймёшь. Ещё один небольшой урок и отпущу тебя. Даже не урок, Нел. Я даю тебе, если так можно выразиться, индульгенцию на шалости.
– Что?!
Глаза распахнулись. Слёзы высохли. Ректор негромко рассмеялся:
– И почему студенты всегда реагируют так? Мечта ведь? Твори что хочешь, и ничего тебе за это не будет!
Нелли сузила глаза:
– Может быть потому, что так не бывает?
– Здесь бывает! И это не навсегда, милая, спешу расстроить тебя.
– Лучше объясните,– буркнула Нел.
– Изволь! Чтобы красиво "заплести" оба типа, даже три, если разобраться, типа магии, присущих тебе, нужно их сначала "распутать". Вот тебе вопрос: можно ли распутать нитки, не распустив их?
– Нет.
– Вот и тебе нужна свобода самовыражения. И поверь, то, что ты будешь попадать сюда, ко мне, как нарушительница, будет гораздо лучше того, чем если мне придётся, в ином случае, прятать попытку убийства, не исключено, что массового. Поняла?
Нелли кивнула. Но всё равно спросила осторожно:
– А не боитесь, что я...разойдусь?
Элвин расхохотался и отхлебнул уже остывший чай:
– Представь себе, нет! Ты слишком порядочна. А потому сделаешь только то, что не сможешь не сделать. Как сегодня. А я подстрахую. Пройдёт время, и всё утрясётся. Шалости забудутся, ты будешь жить, радовать свою дочку и много ещё кого... Меня, к примеру.
Нелли отчаянно глянула на старого мага:
– Вы же видите пружину во мне, что вот-вот лопнет?
Элвин мягко улыбнулся:
– Да. И твоя Йли видела. И боролась за тебя. Скажи ей спасибо.
Нелли зажмурилась. И всё равно заплакала. Элвин вскочил с кресла:
– Хватит слёз! Забирай своего кота и уходи. В Гарнар. Прямо сейчас. Завтра один день учёбы. Потом выходные. Считай, я освободил тебя на завтра. Ну, строй портал при мне, а я подстрахую. А то унесёт тебя бедовую куда-нибудь, ищи потом!.. Энергией пользуйся только из кристалла. Твоя пока, как необъезженный конь.
***
Нелли вышла из портала в "семейной столовой". С котом. Всклокоченная. С торчащими во все стороны завитушками волос. Семья замерла. Леди Сель хохотнула:
– Шалость удалась? Да, милая?
Нелли обвела взглядом их всех, таких разных, и таких любимых! Двух дней хватило ей, чтобы соскучиться. И увидеть их по-новому. Она не стала прятать своё новое понимание:
– Спасибо вам всем! За то, что боролись за меня! Я так загнала себя, что и не понимала, что нахожусь на краю. Поняла это только там. Мар, ты был прав, Элвин удивительный маг. Такой, какими были, наверное, наши с вами предки, пока не пришли дормерцы и нам не пришлось отрастить зубы и когти... Прости, Мар...
Муж княгини грустно улыбнулся:
– Чего уж там... Так и есть... Представь нам, пожалуйста, своего фамильяра.
Нелли спохватилась:
– Простите! Это Аугусто – лучший из них!
Кот горделиво распушил кудлатый хвост и зыркнул на семью своими потусторонними глазами. Считал, видно, что так он неотразим. Нелли удивилась. Седины почти не было уже в его, пусть и полной колтунов, но пушистой и богатой шубе.
Мэй посчитала, что приличия соблюдены, и вихрем сорвалась со своего стула. Повисла на шее у матери:
– Мамочка вернулась! И котика привела!
Густ попытался шарахнуться от бешено вопящего урагана. Не успел. Девочка присела к нему, сжала теперь уже его в "объятиях":
– Котик! Ты такой красивый! И добрый! Ведь так?..
Густ рванулся снова. Ну, не когти же ему выпускать, чтобы отпугнуть девчонку! Тем более, что...она пугала его. Он был опытным существом, чего только в жизни не видал. И он явственным слышал угрозу в ласковых вопросах милой куколки.
Кот панически глянул на хозяйку. Она ответила ему, мысленно, конечно:
– Она тоже моё отражение, Густ. Как и ты... Приятно тебе смотреться в зеркало?
Ведьма!
***
За ужином Нелли снова ела. Была просто дико голодна. И рассказывала о своих приключениях. Честно и без прикрас. Семья смеялась, ужасалась, возмущалась. Поцелуем юного шалопая. Леди Сель гневно прокомментировала:
– Воспользовался, подлец!
Ланель не согласился. Хитро прищурил глаза:
– Пусть и так, дорогая! Но он проявил недюжинный ум, непредвзятость. И храбрость. Ниль могла размазать его, в том состоянии.
Сьюлис фыркнула:
– Магия академии не позволила бы!
– До смерти, может быть, и не позволила бы. Но покалечился бы парень, точно. А так, всем хорошо. Юноша получил награду за свою храбрость, а наша Ниль поцеловалась впервые за столько лет!
Советники княгини одобрительно загомонили, принялись чокаться стаканами, бокалами. Мэй смотрела на своих друзей . Настороженно и внимательно. Словно пытаясь понять их логику.
– Учится!– ужаснулась вдруг Нелли.– Что за мораль будет у неё, когда её вырастят подобные существа?!
Перевела взгляд на сестёр Гарнар. На Тай. То, что сделала Альтея, чтобы спасти своих, не укладывалось в голове у Нелли. До сих пор. Сестра, а она называла её так даже мысленно, словно по лезвию бритвы прошла. Может быть, с точки зрения кого-то, она была тогда коварной, беспринципной, но что оставалось? Как ещё она могла спасти их всех и осколок старого мира, где ещё возможна была настоящая свобода для каждого?
И Эни, и Эль. Они тоже свободны. Полны достоинства, и любви. Пусть и не кричат об этом на каждом шагу. Они, как старшая сестра, сделают всё, чтобы сберечь их мир. Без единого упрёка тем, кто не поймёт, на какие жертвы они пошли.
Эль сказала ей как-то, что Мар любит душу Тай. Нелли думала раньше, что она имела ввиду их общность, как истинной пары. Теперь поняла, что нет. Он действительно видел её. Всю доброту, красоту и бескорыстие, что сияли в её сердце. Остальное не имело значения.
Они все отрастили зубы, клыки или стали ядовитыми, чтобы сохранить осколки своего, старого мира. И, может быть, им удастся обновить его однажды? Пусть он не будет таким безоблачным, как раньше, но и страшные, тёмные времена, когда магия служила только для удовлетворения амбиций и аппетитов дормерцев, останется позади...
Поэтому пусть! Пусть старые и мудрые наставники воспитывают её дочь. Чтобы она тоже была свободной и мудрой. Если бы она сама была такой, то её не пришлось бы выхаживать сейчас, как Хельм выхаживает подранков...
Уже перед сном, в их маленьком домике, Мэй прибежала, как обычно, к маме. Густ лежал на постели, Нелли в ванной. Увидев опасную девочку, кот хотел было убраться из комнаты или забиться под кровать. Она не дала. Ловко ухватила его, прямо на постели, заглянула ему в глаза своими ярко-синими глазами. Улыбнулась. Кот напрягся от этой улыбки, и не зря! Куколка пропела ему:
– Котик! Ты же будешь милым с моей мамой, правда? И станешь беречь её как следует? Не будешь злоупотреблять её добротой? И не будешь проявлять свой вовсе не безобидный нрав?.. Она милая и добрая. Слишком!.. Я, к счастью, нет. Если обидишь её, я узнаю, и придумаю что-нибудь такое, от чего тебе небо с овчинку покажется!
Густ дёрнулся. Мэй навалилась на него:
– Ну, нет уж, Густик! Поговорим ещё! Я, знаешь, какая изобретательная?.. Чем вы там коты гордитесь? Шубой? Она у тебя так себе, но... Каково тебе будет ещё и с совершенно лысым хвостом? Пол года?
Густ снова попытался вырваться. Девчонка ухватилась за шерсть:
– Год?
Бедный кот и вовсе панически дёрнулся. Ну, не царапать же мелочь? Это он поспешил с тем, что любит детей!.. Захотелось завопить и позвать хозяйку, чтобы спасла...
И тут Аугусто вспомнил слова Нел про зеркало... Заглянул в глаза девочки... И увидел там любовь, страх, уязвимость. То, что тщательно прятал от других в самом себе...
Кот неожиданно расслабился в руках Мэй. Она растерялась, а он извернулся и... Лизнул её в щёку. Муркнул:
– Я не обижу твою маму. И тебя. Никогда. Клянусь...
Они заснули втроём. Мама и дочь в обнимку. Кот рядом. При том, что поспать он успел и рядом с одной, и с другой. А проснулся у них в ногах. Мэй восхищённо ахнула: такого прекрасного зверя она ещё не видала! Крупный, чёрный, как смоль, с длинной шелковистой шерстью, царственной осанкой и глазами, как изумруды. И ни единого, колтуна, седого волоса или ещё какого-нибудь изъяна.
Нел позвала его ближе. Зарылась пальцами в пушистую шерсть и спросила насмешливо, но так ласково:
– Так ты говоришь, Аугусто, что выглядишь так, как чувствуешь себя?..
Кот боднул её руку: гладь! Вокруг кровати прыгала Мэй, восхищённо охая. Кошачье счастье, оно такое...
