Текст книги "Целители. Начало пути (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
Глава 29.
Может быть, ректор придумал что-то. И, может быть, в его понимании это и было «наилучшим образом», но Нел так не показалось. И не ей одной.
Стоило им войти в здание академии, как старшекурсники, стоявшие на входе, тут же направили их в главный зал академии. Не только их. Всех студентов заворачивали туда. А их ещё и сопроводили вперёд. Поставили всех четверых перед самой кафедрой.
– Судилище!– промелькнуло у голове у Нелли.
Она порадовалась, что успела в комнате собственноручно надеть каждой из подруг кулон на шею. И научить, как ими пользоваться. Хоть какое-то утешение! Они смогут убраться отсюда, если их обвинят в чём-то несусветном и пожелают отдать под стражу! Но позор придётся пережить...
На них разве что пальцем не показывали. Смотрели. Шушукались. Смеялись, правда, негромко. А они стояли с каменными, спокойными лицами. Даже Ильга. Они, кажется, повзрослели за ту ночь. Да, безумствовали. Но разве выплеснуть застарелое горе можно как-то иначе? Вряд-ли.
Нел вспомнила отца. Его объятия. Он ведь часто обнимал её. А она не замечала этого... Ей важнее было то, что он не позволяет ей быть собой... Она Талей. Если бы не законы Дормера из-за которых ведающие были вне закона, она была бы признанной дочерью своего отца. Одной из самых родовитых и богатых дам Дормера.
Она вспомнила это, когда вошла в зал академии. Увидела всех этих людей и поняла, что ей предстоит... Выпрямила спину и развернула плечи. Она Талей и со'Гарнар. Значит, у неё в жилах бежит кровь древних королей. Они не трусили. Никогда. Даже если шли на эшафот. И подавали пример своим людям.
И она подала пример своим. Каждая из подруг увидела, как изменилась их Нел. И каждая поняла, что Тал не более, чем псевдоним, за которым прячется кто-то другой. Чтобы уметь "так" держать лицо, нужно родиться одной из "них". Тех, что ходят по академии, как властители, и смотрят на других, как на грязь. У самого Дастона не вышло бы скорчить такую холодную и высокомерную мину, как у их подруги!
Они подражали ей. Так, и правда, было легче. Достоинство, как броня, попробуй пробей! Не выйдет, пока ты сам это достоинство не потеряешь!.. Нел прошла, как королева, по проходу и встала перед кафедрой так, будто это не место позора, а то, что она и другие заслужили.
Спокойно встретила взгляд Дастона. Не отвела глаз. Может быть, потом она и испугается, и поплачет от ужаса и стыда, но не сейчас. Сейчас она закована в родовую гордость и достоинство, как в броню. Не достать!.. А он, похоже, и не старался. Смотрел на неё странно. Но без ненависти.
Виллис излучал поддержку. Сочувственно блестел глазами. Нел улыбнулась ему. Спокойно и уверенно. Пусть не волнуется. Лавиль стоял рядом с Виллисом. Вроде бы спокоен, но Нел своим новым чутьём "слышала", как он напряжён. Оскорблён её шутками больше, чем в первый раз? Ожидает срыва?
Не понятно. Но рассматривал декан целителей её вроде бы и вскользь, но очень внимательно. Цепко. Да, на здоровье! Смотри! Ей не стыдно. "Мотылёк", значит "мотылёк"!..
***
Элвин вошёл в зал и взлетел на кафедру, как обычно, стремительно. Будто порывом ветра принесло. Привычно ласково улыбнулся всем и каждому и сразу приступил к делу:
– До меня, мои дорогие, донеслись очень тревожные слухи. Обвинения, можно сказать. В вещах крайне неприятных. Я сказал бы даже, преступных. А потому я решил не тянуть, а выяснить всё сразу. Как там целители говорят? Болезнь лучше не запускать. Отрезать сразу!
Ректор хищно улыбнулся. И не понятно, кого он собирается "резать", обвинителей или обвиняемых. Зная Элвина, никто не смог бы сказать наверняка...
– Обвиняют этих вот милых девушек. А особенно одну. Нелли Тал! Выйди-ка к нам и отвечай. Если, конечно, у тебя хватит отваги!
Зал дохнул сдавленным смехом. Хватит ли отваги у женщины, которая танцевала полуголой на главной площади академии? А перед этим зло высмеяла всех, кто пришёл ей на ум?
Нел вышла. Спокойно. Такая же, закованная в броню достоинства и нового понимания себя. Отец так же выходил на стены Лиметты, хотя и понимал, что надежды на спасение нет. И некоторых из своих людей спас, ценой собственной жизни. А перед этим поддержал бунт против короля. Нел всегда знала почему, хоть он и не говорил. Это знание грело ей душу, и добавляло боли... Он хотел отделения Ламеталя и возвращения старых законов. По которым он смог бы признать её...
Она вышла, гордо расправив плечи. Скупо улыбнулась тем, кто приветствовал её. Пусть и насмешливо. А как им ещё приветствовать, если не научены и стесняются? Удивило, как много студентов разулыбались ей в ответ. Тепло и приязненно. Не только девушки, но и парни. Как там говорила Айса? Героиня?..
Элвин доброжелательно обратился к ней. Она встала сбоку от кафедры, а потому хорошо видела его, преподавателей и весь зал.
– Ну, адептка Тал, расскажите нам ваше видение того, что произошло. Да помните, только правду!
Она знает, что академия чует ложь. И многое другое тоже. Она никогда не стала бы лгать!.. В ответ на эти мысли она, привычно уже, почувствовала волну приязни и поддержки. И заговорила. Спокойно, уверенно, но почтительно. И чуть более беспомощно, чем чувствовала себя. Пусть не забывают, что она слабая девушка!
– Господин ректор, в произошедшем виновата только я. Это мне родственники подарили фрилл. И я решила угостить подруг. Посчитала, что он безобиден, ведь в нём почти нет алкоголя... Как оказалось, мы недооценили его. И переоценили себя. Ни одна из нас не пила ещё в жизни. Кроме меня. Я недавно имела несчастье попробовать гномий самогон, пусть и по ошибке.
Зал грохнул хохотом. Конечно, лекари рассказали, как чудила Тал в трактире. Вся академия знала про "рога и хвост" Лавиля.
Нелли с достоинством пережила прилив веселья. Вздохнула:
– Как видите, господин ректор, то моё "приключение" тоже ни для кого не секрет. К несчастью, оказалось, что у меня не очень выходит делать что-то втайне. Я виновата и готова понести любое наказание, какое вы посчитаете достаточным.
Элвин усмехнулся в бороду. Но спросил строго:
– С этим разобрались. А не расскажите ли вы, адептка Тал, как вам вообще пришла в голову светлая мысль отправиться на площадь академии и устроить всё это представление?
Нел горестно вздохнула:
– Виной всему моя нестабильность, господин ректор! Она тоже ни для кого не секрет. Меня не зря называют Пустышкой Нелли, а некоторые преподаватели не допускают до занятий, справедливо полагая, что такой как я в академии не место!
Магистр Рувих поёжился и злобно зыркнул на мерзавку глазами. Как ловко сдала она его! Не подкопаешься! Он покажет этой хитрой деревенщине её место! То, где должны находиться все оскорбляющие магию уже одним своим существованием!
Элвин усмехнулся. Он, конечно, знал, что Рувих обижает девочку и ждал, когда она признается и попросит помощи. Она призналась и думает теперь, что нажила себе непримиримого врага. Воистину, она просыпается! Отращивает зубы и знаменитое коварство Талеев. Оно всегда было впечатляющим. Дастоны меркли. Хотя, юный Дастон хитрее отца и тех, кто был до него. Посмотрим, чем закончится схватка вечных врагов. Которые даже не знают об этом!
Элвин даже головой покачал, даром что на кафедре и перед всеми. Дивно иногда падают кости!.. Прислушался. Нел рассказывала свою печальную историю:
– Да, господин ректор, виной всему нестабильность, фрилл и несчастная любовь!..
Элвин хмыкнул в бороду:
– А вот тут поподробнее, адептка Тал.
Нелли послушно "объяснила". А точнее сказать, запутала. И не солгала ведь!
– Все вы знаете, о том, что моя подруга Ильга Вардис обладает некой репутацией... Она перенесла несчастную любовь. Астиг Дастон выставил её не в лучшем свете перед всеми. Хоть мог и не делать этого... Ильга страдала, чахла и поделилась с нами своим горем... А мы, будучи уже под влиянием фрилла, решили помочь ей. Восстановить справедливость. Пусть и иллюзорную. Чего только не придумаешь спьяну, господин ректор! Ведь понятно, что никакая иллюзорная справедливость не лечит и не отменяет вину!
Ловко!.. Ильга действительно была влюблена. Но, не в Дастона же? Так Нел и не сказала этого! А то, что предложения встали рядом, и кто-то что-то подумал!.. И как ловко она в конце указала на то, что виновные тут вовсе не они, несчастные девы, раздавленные вероломством мужчин, а эти самые мужчины. Попробуй теперь обвини её!
Элвин снова усмехнулся. А Нел продолжила покаянно:
– Это, конечно, не оправдывает нас. И то, в какие формы это всё вылилось... Мы пришли в ужас, когда на следующее утро вспомнили всё. Оказывается в каждом из нас живёт тёмное начало: жестокое и безжалостное...
– А вот теперь угроза Дастону и другим. И концовка?.. Ну, же, Нел?
Элвин словно считывал Нел и не ошибся. Закончила она крайне сокрушённо:
– Я безмерно сожалею, господин ректор! И готова понести наказание!
Вот опять!.. Конечно, сожалеет. Но, уж точно не о своей шалости. Скорее о том, что не может придушить Дастона своими руками!
***
Элвин сделал приличествующую моменту паузу, и продолжил разбирательство дальше. Укоризненно:
– Адептка Тал, прежде чем выносить какие-либо суждения о поступке вашем и ваших подруг, давайте спросим у, так сказать, пострадавшей стороны. Что думают они о вашей выходке?.. Адепт Варнер, идите-ка поближе и скажите, есть ли у вас претензии к "шутницам"?
Недоброжелатели ректора глухо заворчали. Выставлять на всеобщее обозрение аристократов, которых оскорбили, и требовать, чтобы они обвинили кого-то? Бред!.. Конечно, они будут молчать. Из гордости, по меньшей мере. А значит, ректор покрывает нарушительниц!
Варнер превзошёл даже их ожидания. Он не просто не обвинил. Он, можно сказать, обнажился прилюдно! Был смертельно бледным и выразился предельно откровенно:
– Я, господин ректор, не просто не обвиняю их. Я перед всеми признаю, что в том, что случилось с Ильгой Вардис есть моя вина. Если бы хоть что-то можно было бы этим поправить, я покончил бы с собой любым способом из тех, что демонстрировал мой двойник... К несчастью, адептка Тал права, сожаления ничего не меняют и не исцеляют...
Зал сдавленно ахнул. Элвин глянул на парня с искренней симпатией и сочувствием и мягко возразил, будто были они наедине, где-нибудь около камина, а не в зале битком набитом народом:
– А вот это не так, мой юный друг. Старое нельзя вернуть. Но новое, настоящее новое, бывает даже лучше. Ведь мы становимся мудрее и уже умеем ценить те вещи, что не понимали раньше... Не унывай. Иди вперёд. Без страха.
Варнер на последних словах ректора вскинул голову и напряжённо всмотрелся в лицо ректора. Медленно кивнул...
А Элвин продолжил срежиссированный им спектакль. Вызвал антипода страдающего влюблённого:
– Адепт Дастон, прошу вас. Выскажите свои претензии к поведению любой из этих девушек.
Дастон вышел. Как обычно, высокомерный и отстранённый. Не поймёшь, что за шахматную партию разыгрывает он у себя там, в голове. Не торопился. Окинул каждую из нарушительниц неторопливым взглядом, поднял брови:
– Господин ректор, я не выдвигал никаких обвинений.
– А будете?– как-то азартно уточнил Элвин.
Холодная улыбка в ответ:
– С чего бы?.. Имя моего рода не было названо. А кто и на кого был похож в том милом представлении... Об этом пусть каждый судит сам... Я не вижу в том, что случилось ничего, кроме невинной шалости. А если у кого-то из дам есть претензии ко мне, то я готов их выслушать и обсудить. Лично. В любое время...
Многие передёрнулись. Он угрожает студенткам прямо перед ректором! Элвин, однако, сделал вид, что не заметил намёк и обратился к следующему "пострадавшему":
– Декан Лавиль, боюсь вы уже дважды пострадали от шуток адептки Тал. Я говорю об этом так прямо потому, что это ни для кого не секрет...
Лавиль выступил вперёд:
– Как и то, что я несколько... Ветреный по натуре!
Лекарь ослепительно улыбнулся ректору и всем собравшимся. Зал облегчённо выдохнул смехом. Вот человек, который никогда не теряет присутствия духа и чувства юмора! Градус влюблённости студенток академии в Лавиля, в очередной раз, начал стремительно расти, приближаясь к каким-то критическим показателям. Лавиль тряхнул волосами так, что они зазолотились на солнце. Многие девушки натурально зависли, а он закончил бархатным голосом:
– Женщины правят миром, считаю я. И если то, что мы видели... Если такова их воля, что ж... Я всегда рад услужить!..
По залу прокатилось плохо сдерживаемое, восторженное "ах". Лавиль ещё раз улыбнулся и практически все присутствующие женщины, от юных девушек до старушек, посмотрели на него с обожанием и улыбнулись в ответ. Кроме четверых нарушительниц. Они глядели настороженно. А в холодной улыбке Нелли Тал пряталась ещё и брезгливость.
Глава 30.
Замечательно, что вы способны быть таким великодушным, мой друг! Прошу, однако, уточнить, декан Лавиль, для соблюдения формы собрания, есть ли у вас претензии к нарушительницам?
Элвин не отставал. Лавиль тоже бросил шутки. Ответил серьёзно:
– Простите, господин ректор, но скорее я должен спросить у этих милых дам, да и у остальных тоже, нарушал ли я когда-нибудь кодекс преподавателя в отношении хотя бы одной студентки академии?
Зал притих. Все знали, что Лавиль был безупречен, в этом смысле. Он не кокетничал, не поглядывал на хорошеньких студенток, не сулил им оценки взамен "улыбки", как позволяли себе некоторые другие. Мало того, он неустанно отшучивался и отбивался от признаний разной степени откровенности. И был прекрасным преподавателем, очень умным и справедливым. То, что началось, как шутка, выглядело сейчас, как навет. И перестало быть смешным.
Подруги Нелли Тал пристыженно опустили голову под его ставшим строгим взглядом. Сама она стояла так же ровно, смотрела так же прямо. Презрительная брезгливость, что почудилась ему раньше, стала ещё более явной. И он мог только поздравить себя с тем, что не пошёл на поводу у своих странных желаний, и не позволил себе с этой адепткой ничего.
Правила пишут всё-таки не просто так. И среди нормальных девушек встречаются иногда такие... Не вполне владеющие собой, скажем так... Нападает на него. Кривится! А, если бы у неё был хотя бы один реальный факт, что она сделала бы?.. Сломала бы ему карьеру и жизнь?..
Он, конечно, не оставит её без помощи, если снова случится срыв, и постарается помешать Дастону, в его планах, но не позволит себе себе с ней больше ничего. Никаких улыбок, шуток или сочувствия. Кто знает, как истолкует их эта ненормальная?..
Никто не обвинил его. И не сможет. Так будет и впредь.
Элвин продолжил. Вроде бы легко, но что-то такое звучало в его голосе:
– Я и не сомневался, что ни у кого не найдётся фактов в отношении вас, друг мой. А обвинения или шутки без фактов, это, знаете ли...
Ректор улыбнулся широко и ласково, и вернулся к прежнему лёгкому своему тону:
– Спишем их на юность и неопытность. Тем более, что господин декан и не обвинял никого... Пойдём дальше... Теперь я хотел бы услышать другую сторону. Тех, кто, скажем так, плясал на площади академии, с нашими нарушительницами... Я не стану вызывать кого-то, но если вам есть, что сказать, то прошу!.. Что сподвигло вас присоединиться?
Зал молчал. Девушки переглядывались... Пока Амалия Кринт не вышла к кафедре. Улыбнулась. Красивая, молодая женщина. Обвела зал глазами:
– Вы знаете, что я далеко не так безупречна, как декан Лавиль. Он не нарушал никаких правил. Это я рыдала под его окнами... Спасибо, господин ректор. В другой академии от такого преподавателя избавились бы. Вы не сделали мне даже внушения. Благодарю вас за ваше доброе сердце... И да! Мне стало легче, когда я танцевала там, на площади! Я хочу спросить. Не вас, господин ректор. Других. Разве наша боль менее значима для мира, чем "попранное" достоинство "обиженных" мужчин?
Девушки зароптали. Послышались голоса. Высказывания были и серьёзные, и смешные:
– Согласна!
– Мне тоже стало легче!
– Я смогла простить родителей!
– А я того, кто меня бросил!
– А я бывшего жениха...
– А у меня отросли волосы!
– Я две ночи спала уже без кошмаров!
– У меня прошли прыщи!..
Элвин улыбался, слушая этот разнобой. Когда он пошёл на убыль, ректор ответил. Не только Амалии Кринт:
– Ничья боль не может быть более или менее ценной. И ничья радость и утешение тоже. Более того, я вижу, как пошло такое единение на пользу нашим студенткам. Вы знаете, я способен видеть подобное раньше, чем это станет заметно другим.. Потому я собираюсь разрешить девушкам академии "танец на площади". Только, уж не обессудьте, дорогие, без фрилла или чего-нибудь в этом роде!
Студенты обескураженно крутили головами. Противники ректора, из преподавателей, возмутились:
– Неслыханно! Разрешить эльфийскую мерзость посреди Дормера! Мы будем жаловаться!
Элвин поднял брови:
– Прошу! Думаю, что королю будет интересно выслушать вас. Тем более, что он сам присутствовал на подобном празднике в Гарнаре этим летом. И не делает из этого тайну!
– Быть того не может!– воскликнула пара человек.
Но только пара. Остальные настороженно замолчали. Не стал бы ректор так врать... Элвин усмехнулся:
– Мы с вами далеки от трона, друзья мои. И можем не знать некоторые вещи, которые очевидны для придворных...
Воцарилось молчание. Пока Нелли Тал не открыла рот:
– Его Величество был там. Он навещал брата и его супругу, княгиню Гарнара. И присутствовал на празднике. Я видела его там. Это не тайна ни для кого.
Один из преподавателей, самый желчный, не сдержался. Выпалил:
– Может быть, вы, Тал, не только видели, но сами и плясали "на холме"?..
Зал грохнул хохотом. "Желчный" покраснел. А некоторые из преподавателей и студентов, самые умелые и сильные маги, остолбенели. Нелли Тал отлично держалась, но нестабильность, она такая... И за её щитами полыхнуло такое запредельно яркое воспоминание и чувство, что они ощутили его.
Она, и правда, танцевала "на холме"... И тогда, и раньше...
Магистр Рувих злобно фыркнул. Вот уж, не ожидал от такой как она, ничего другого! Магистр Графтон, декан универсалов, рассматривал барышню с особым вниманием. Молодой красавец, он позволял себе флирт со студентками. Только флирт, и безобидный... И тут, похоже, не удержится. Тем более, что скоро он будет преподавать у девчонки...
У Лавиля перед глазами встала яркая и достоверная картинка того, "как" именно Нелли Тал плясала "на холме". И он, сжав до скипа зубы, снова поздравил себя с принятым решением. С чокнутыми эльфийками нельзя связываться. Даже с полукровками... Он помнил, чего стоило ему общение с нынешней княгиней Гарнара... Самоуважения. И, едва не стоило, дружбы.
Дастону пришлось плохо. Он считал себя холодноватым. Для него "упражнения в постели" были ещё одним способом доказать своё превосходство. Ну, и сбросить напряжение, конечно. Сейчас же, когда он почувствовал "ту" вспышку Тал... Его шибануло возбуждением такой силы, что он просто ужаснулся. Все силы ушли на то, чтобы "удержать лицо"...
Он справился. Как сквозь вату слышал, как ректор заканчивает собрание. Предлагает всем, недовольным его решением, обращаться прямо к королю. Слышал гомон студентов. Видел, как Тал с подружками бежали куда-то по направлению к ректорской башне...
Сам он не пошёл на вторую пару. Отправился к себе в комнату. И там, встав перед роскошным зеркалом, и, ухватившись руками за раму, с ужасом всмотрелся в собственное отражение. Что с ним? Почему эта девка вызывает в нём такой дикий отклик?.. Сколько ни всматривался, так и не нашёл ответ. Сбросил одежду и отправился в ледяной душ.
***
Все знают, что в ректорской башне не бывает никого, кроме тех, кто приглашены к ректору. А значит, большую часть времени, там пусто. Поднявшись на несколько пролётов, подруги перевели дух.
– Я боюсь идти на занятия!– пискнула Алика.
Айса насмешливо скосилась на неё:
– Поздно, дорогая! Можешь не прятаться. Больше никто не поверит!
Алика, как ни странно, успокоилась. Разом. Вздохнула:
– А и правда!
И улыбнулась. Облегчённо?..
Не неё в немом изумлении уставились все. Она неловко улыбнулась:
– Устала я бояться, девочки. Ну его!.. Так хорошо теперь... Когда терять нечего...
Они смеялись так, что сползли в итоге, по стеночке и уселись на пол. Зажимали рты руками, но смех жил своей жизнью, рвался наружу... Марла, бессменный секретарь ректора, выглянула сверху:
– Идёмте, преступницы, чаем вас напою! Тем более, что время есть!
Да. Благодаря собранию первая пара отменилась. Время есть. Девушки пошли. Много смеялись уже в приемной ректора. Марла, оказывается, тоже видела "представление". И у неё оказалось отличное чувство юмора!
Ректор, когда вошёл в приёмную, грозно нахмурился. Ильга едва не выронила чашку. Алика ухмыльнулась. Она всё-таки была очень наблюдательна! А Марла налила чай в заранее приготовленную для него чашку...
Лекция по теории магии прошла, как обычно, спокойно. Потом был обед. Вся компания собралась снова. Уже с Карвином и Нисом. А в столовой к ним за стол неожиданно подсели пара некроманток и ещё какие-то девушки. Из тех, что громко высказывались в их поддержку.
Айса ухмыльнулась:
– Наша компания "отверженных" растёт!
Это почему-то показалось всем смешным, и они снова смеялись... Хорошо находить друзей. Тех, с кем просто и легко. И не нужно думать, как себя вести, и что сказать.
Кто-то посматривал на них с осуждением. Многие с завистью. Некоторые так хотели бы оказаться сами за тем столом! Но, как и Алика раньше, боялись осуждения... Пока...
***
Пятой парой у универсов всегда стояла физподготовка. Или шестой. Когда два раза в неделю были занятия по практической магии. Их не жалели. Они были самыми выносливыми. А потому учились больше остальных. Элита Дормера. Привыкшие с детства терпеть и преодолевать трудности... Хотя, с другой стороны, у других факультетов тоже частенько бывала практика после обеда. У тех же целителей или артефакторов.
Нел шла к полигонам, как на казнь. И с ужасом поглядывала на Ниса. Тот был спокоен. Она не выдержала, в итоге, и толкнула его на боковую аллею. Вцепилась ему в руку:
– Нис! Умоляю! Не дури и не задирайся с ними!
Нис глянул на неё на диво высокомерно и колюче:
– А то что?
Нел не поддалась:
– А то "они" выбьют из тебя дух!
И глядя в замкнутое лицо друга зачастила:
– Ты же понимаешь, что не обучен так, как они?.. И не такая сволочь!..
– А значит, мне с ними не тягаться?..
Парень посмотрел на расстроенную Нел и смягчился:
– Эй! Не веди себя как наседка, Нелли! Да, меня не учили... Значит, придётся учиться сейчас. Раз уж из-за силы магии я всю жизнь буду обречён находиться в окружении таких вот... И тебя нужно защищать как-то... Ты уж прости, но сегодня ты так полыхнула в зале, что любой приличный маг понял, что ты танцевала-таки голышом "на холме" в окружении подружек!..
Нел мучительно покраснела, а он осторожно привлёк её к себе:
– Ну, что ты? Как плясать, так да! А как признаваться, в кусты?
Он рассмеялся, а Нел шутливо ударила его в грудь:
– Там всё не так, как вы представляете себе! Холм далеко. Никто не видит. И не смотрит. Все уважают друг друга... А это просто древний ритуал единения с миром.
Нис легко обнял её. Усмехнулся:
– Уверен, что он прекрасен. Этот ритуал единения... И вы прекрасны там, "на холме". И ты... Не бойся за меня... Я признаюсь тебе, Нел. Иногда, когда я смотрю на тебя, Дастона и других, подобных ему, я завидую вам...
Нел подняла голову и поражённо воззрилась на него. Он усмехнулся:
– Ну, да. Вашей стойкости. Вас, кажется, ничем не сломать и не согнуть.
Нелли грустно покачала головой:
– Так кажется только потому, что нас безнадёжно сломали давным давно. И не осталось ничего...
Говорить об этом было больно, и Нел опустила голову:
– Я не завидую тебе, Нис... Но ты поймёшь однажды, как тебе повезло, что у тебя было счастливое детство и есть любящая семья... Это сделало тебя по-настоящему стойким, а не как мы... Ты никогда не потеряешь себя и человечность...
Друг, кажется, понял. Вздохнул. Она попросила. Снова:
– Не нарывайся, Нис. "Они", вся эта "элита" потеряли её, человечность. Или думают так. А потому способны на всё...
Нис успокаивающе погладил Нелли по голове, как маленькую. Она и не противилась этому, такому себе, объятию. Было страшно идти на полигон. Страшно!
Нел не успела среагировать... Нис прижал её к себе сильнее, когда послышались голоса, и не позволил вырваться. А потом она и не пыталась. Смысл?.. Компания Дастона, с ним во главе, прошла мимо них и тоже направилась к полигонам. Смотрели ли они на них, Нел не знала. Она просто зажмурилась от ужаса.
Стоило голосам немного утихнуть, как Нел отмерла, отскочила от Ниса, зафыркала, как кошка:
– Ты! Что ты?.. Что ты наделал, дурень!..
Нис спрятал руки в карманы. Сухо улыбнулся:
– Ты же не думаешь, что я как-то подстроил это?.. Ты сама затащила меня сюда!
Нел в ужасе затрясла головой. Конечно, она так не думает! Нет!.. Но что теперь будет? Она так потерянно смотрела на друга, что тот ответил на молчаливый вопрос:
– Разве это имеет какое-то значение? То, что они видели сейчас?.. Дастон и так был готов прибить меня и Карвина только за то, что мы рядом с тобой. Была бы его воля, он запер бы тебя, как принцессу, в башню. И навещал бы регулярно. Ты же не маленькая, Нел!.. Ты что, не видишь, как он смотрит на тебя?
– Как?– спросила Нел севшим голосом.
Нис снова привлёк её к себе. Легко обнял. Зашептал негромко:
– Может быть, ты и не видишь... Он смотрит на тебя так, будто сожрать готов. Словно он ненавидит тебя... Но, одновременно, он и беззащитен перед тобой. Помни это, Нел. Он, как раб. Тот, конечно, может взбунтоваться и убить господина, но рабом от этого быть не перестанет. Будь осторожна с ним, Нел... Обходи его... А ещё... Наверное, я тоже смотрел бы на тебя так, если бы не уважал свободу выбора и воли другого... Но, знала бы ты, как бы мне хотелось смотреть на тебя так!..
Нел встрепенулась. Возмущённо глянула на него. Он тут же разжал руки. Рассмеялся, будто и не было сейчас признания:
– Пошли, а то опоздаем на мою казнь. Меня, знаешь ли, будет утешать мысль... Когда Дастон станет выбивать из меня душу... Пусть он и сильнее, а обнимал тебя я, а не он!
Нел закатила глаза. Мужчины!
