Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Подожди. Что ты сказала? Желтая пена изо рта? Улыбка… Мне об этом не… Ты точно видела?

Арья кивнула.

– А запах? Ты почувствовала какой-то запах?

Арья уже хотела сказать «нет», как ей вспомнился легкий горьковатый аромат, который ненадолго повис в воздухе жаркого вечера. И быстро унесся, будто белый лепесток. Запах чего-то приятного и тревожащего…

– Может быть, миндаль? – сказала она неуверенно.

– Миндаль! Конечно, миндаль! Но тогда выходит…

Зеро даже повеселел, но вдруг снова нахмурился.

– Если боялась за Яра, зачем ты вообще давала кому-то чашу?

– Проверить твои слова, – усмехнулась Арья.

Зеро снова вскипел:

– Твое дело не проверять, а исполнять!

– Я не Сатур. У меня есть мозги, и я ими пользуюсь. Ты не сможешь мною вертеть. Но я готова сотрудничать.

– Да кто ты такая? Что о себе возомнила? Ты ничего не понимаешь! Я поручил своему человеку вытащить у Яра, который должен был только потерять сознание, письмо! Теперь из-за тебя мы не узнаем, что написал главнокомандующий флота Климене.

– Почему не узнаем?

Арья обольстительно улыбнулась. Поставила смуглую ногу на стол, задрала юбку, начала медленно поднимать ее край, так что мелькнули и идеально круглое колено, и персиковая нежность бедра, и даже на секунду – черный треугольник в мелких завитках.

Увидев, что Зеро завороженно следит за ее движениями, Арья быстро опустила юбку, рассмеялась:

– Подглядывать нехорошо! Куда же я положила…

И вдруг достала из тайного кармана у пояса свернутый папирус.

– На, читай. Мина проговорилась, что Яр должен встретиться с Клименой, ну, я и подумала… Чтобы получить вещь, необязательно убивать ее хозяина. Иногда можно просто украсть.

Зеро взял папирус. Хмыкнул:

– Интересные у тебя способности. Для дочери царя.

– И будущей Верховной жрицы, не забывай. У меня еще много тайных талантов, – сказала Арья.

Но Зеро сделал вид, что не слышит – он уже был поглощен чтением.

Арья еще раз подумала, что вычислила все правильно. Он никогда не сделает ее Верховной жрицей. Найдет кого-то посговорчивее – да хоть ту же тихую Мину – и будет править сам. Возможно, специально хотел так подстроить, чтобы одновременно убрать Яра и погубить ее репутацию.

Или все же он не врет? В любом случае со смертью микенца теперь все сложилось как надо. Тень убийства упала на Климену. Задела краем ее любимую ученицу.

А Зеро… Пока он ей еще нужен. Надо же как-то посадить на царство пустоголового Сатура. А вот управлять им она будет сама. Без советника. И уж точно без Мины. Надо же, двух самых важных для Арьи мужчин окрутила такая тихоня!

Надо узнать, что там за таинственный яд с запахом миндаля…

Яд с запахом миндаля

Ему двадцать лет. Он стоит на главной площади дворца, опираясь на палку. В руке у него зажат маленький пузырек.

Он выпьет все, что там есть. Но сначала дождется Климену. Пусть посмотрит.

Ему больше не нужна его жизнь. Можно, конечно, пронзить себя мечом. Это будет мужественно. Но после падения с быка мало что стал хромым – еще и рука работает плохо. Ненадежно. Если он себя не убьет, а только ранит… Нет уж, хватит этой боли.

Сначала он пошел к лучшему изготовителю чудодейственных снадобий в царстве. Если он умеет лечить, то должен уметь и убивать. Так Зеро рассуждал.

Старичок, похожий на засохший стручок перца, уже сам еле дышал.

Равнодушно выслушал пожелание гостя:

– Надо избавить одного безнадежного больного от страданий.

Тяжело закашлялся.

Зеро знал, что мастера уже год терзает изматывающая болезнь. Так уж заведено: себя лекари лечить не могут.

Но все же продолжил:

– Мой друг не может больше терпеть, только не хочет перед смертью мучиться. Хочет умереть с улыбкой и очень быстро. Сделаете?

Глаза мастера из-под нависших складок блеснули: так искра проскакивает в давно потухшем костре.

– Прямо чтобы с улыбкой? Непростая задача. Я, пожалуй, уже и не справлюсь. Но есть тут одна травница. Египтянка. Сходи к ней. Скажи, что от меня. Оставь заказ. А забирать придешь ко мне. Я ее работу проверю.

Травница, живущая рядом с портом в крохотном домишке, оказалась молодой, быстроглазой, с точеным смуглым лицом и долгой фигурой. Выслушав гостя, которому даже не предложила сесть, она вскинула черные брови:

– Это должен быть яд?

Но когда Зеро достал увесистый кошелек, больше ни о чем не спрашивала. Попросила подождать. Метнулась в крохотную комнатку, набитую всякими склянками, подвешенными к потолку сушеными травами.

Зеро с любопытством огляделся. Он будто попал в другую страну: кругом ковры с затейливыми узорами, на полках – статуэтки странных богов с клювами птиц и головами львов. Маленький сфинкс лежал на подставке, вытянув когтистые лапы. А на столе стояла фигурка человека-шакала с черной мордой и длинными острыми ушами – столкнувшись с его презрительным взглядом, Зеро вздрогнул.

– Это Анубис. Египетский бог царства мертвых и знаток целебных трав, – пояснила целительница. Она вернулась с какой-то склянкой с желтым порошком и подошла к Зеро близко. Слишком близко. Так что он услышал, как бьется ее сердце.

Улыбнулась насмешливо:

– Тебе повезло. Есть у меня то, что нужно. Все сделаю.

Неожиданно травница ласково провела рукой по его шраму на лице. Заглянула в самую глубину глаз. И сказала:

– Не торопись. Я попробую снять твою боль без яда.

Что произошло дальше, он не помнил. Правду говорят, что египтянки – колдуньи. Очнулся в ее кровати на цветных покрывалах.

Она лежала рядом, посмеиваясь. Смуглое тело будто светилось изнутри оливковым светом. На одну секунду Зеро показалось, что у египтянки голова кошки…

Он схватил одежду, выбежал вон.

Через три дня, как договаривались, пришел за заказом к старичку.

Старичок лежал на лавке с желтой пеной на губах. И с улыбкой. Он умер рано утром.

Заплаканный ученик передал Зеро маленькую зеленую бутылочку с золотой пробкой.

– Мастер сказал – там именно то, что вам нужно. Он проверил.

И кивнул на крохотное тельце, похожее на мумию: на лице мумии застыло блаженство.

Травница не подвела. Хорошее получилось зелье, без обмана.

Зеро крепко сжал бутылочку в руке.

* * *

…Климена выскочила из своих покоев вприпрыжку. Ее ждали друзья. Пиры. И новый возлюбленный.

Неделю назад они с Зеро объяснились.

– Мне тебя жаль. Боги поступили с тобой жестоко. Ты их кары ничем не заслужил. Но что я могу поделать? Твое увечье не имеет никакого значения. Я тебя очень люблю, но как брата. Мы все детство вместе! Я не могу спать с родственником! Могу только дружить!

И она тихонько, ласково засмеялась. Этим смехом она его утешала, когда кто-то из взрослых поступал с ним несправедливо.

– Кто он? – спросил тогда Зеро.

Чутьем влюбленного он знал: дело не в детстве, не в иллюзии родства, а в бурлящей огненной силе, которую зажег кто-то другой.

Климена просияла:

– Один очень талантливый юноша. Он прославит наше царство, вот увидишь!

И Зеро подумал, что в этом вся Климена. Такие, как она, любят только победителей. Их золотой ореол слепит им глаза. Хотя сами они уверены, что любят человека, а не его славу.

Климена никогда не выбирала вторых. Только первых.

Он потому еще и хотел стать в царстве самым первым, чтобы его накрыл золотой свет, который так ее манит.

А вышло по-другому. Неужели этот туповатый капитан Радамант лучше его?

Почему-то ему было важно умереть у нее на глазах. С улыбкой. Пусть всю жизнь мучается.

Но то ли потому, что они выросли вместе и хорошо чувствовали друг друга. То ли потому, что у нее есть удивительный дар предвидения, Климена вдруг пригасила свое сияние. Серьезно уставилась ему в глаза. И сказала мягким бархатным голосом:

– Ты же этого не сделаешь?

Потом протянула руку и приказала:

– Дай сюда!

Была у нее с детства одна особенность: в критические минуты подчинять себе людей. Даже Зеро, который сам был лидером и заводилой, в такие моменты не мог устоять перед девчонкой. Ее льющаяся потоком сила лишала его всякой воли.

Зеро сам не заметил, как положил ей в ладонь склянку. И только потом затряс головой и опомнился. Что это было? Наверное, за такой талант и выбрали ее потом Верховной жрицей.

– Яд? – насмешливо спросила Климена. – Я думала, там клинок.

– Я же теперь не воин, – горько усмехнулся Зеро. – Могу себе позволить мгновенную безболезненную смерть. Кстати, яд отличный, помираешь с улыбкой. Немного желтая пена портит вид, а так… Хочешь попробовать?

– Может быть, позже. Когда стану некрасивой и никому не нужной.

И осеклась. Поняла, что сказала бестактность.

Зеро посмотрел на нее с ненавистью.

Она отняла у него все. Любовь. Радость жизни. А теперь еще и радость смерти. Второй раз устраивать такое представление – смешно. Да и не за чем.

Он вдруг почувствовал, что не хочет умирать. Это глупо, ведь рано или поздно все забудется. Нет, он отомстит девчонке по-другому. Каждую минуту своей жизни она будет о нем помнить. Бояться. И ненавидеть.

Ненависть – тоже сильное чувство. Ничуть не слабее любви.

…Зеро отодвинул папирус с запиской командующего флотом из Тиры. Там и правда было не за что убивать. Радамант писал Климене, что ситуация сложная и нужно обсудить ее лично.

«Интересно, – подумал Зеро. – Значит, Климена до сих пор не выбросила скляночку. Оставила на черный день. Что ж, этот черный день у нее скоро настанет».

Ночь на яхте

Крит. Наши дни

Мы сидели за яхтенным столиком, на котором в пластиковых тарелках валялись остатки вчерашнего ужина. Рассказ Оксаны о муже-массажисте настроение никому не поднял. У каждой хранился свой мужской скелет в шкафу. А у Машки их была целая гардеробная комната.

– Все! Надоело! – вдруг заявила моя подруга. – Хватит справлять поминки по безвременно пропавшему кольцу. И по мужикам с их налевосторонним движением. Лично я приехала сюда отдыхать. И хочу перед сном прогуляться по набережной. Страшно сказать – выпить чашку кофе. Это не карается смертной казнью? – обратилась она к Рае.

– Нет, но умрете раньше. Кофе вреден!

– Жить вообще вредно, – изрекла Машка и обратилась к капитану, только что вышедшему на палубу: – Мы можем пришвартоваться у берега? Или так и будем торчать посреди вселенной на буйке?

– Да, Маша, сегодня вечером можем. У причала освободилось место. – Димитрос оглядел нашу команду. – Что, меняем швартовку?

…Через пятнадцать минут, в течение которых дамы не без удовольствия наблюдали, как Димитрос с обезьяньей ловкостью снует по палубе и со снайперской точностью вписывает яхту в узкую лазейку между судами, мы оказались рядом с земной твердью.

– Свобода! – заорала Машка.

Пассажирки бросились в каюты принаряжаться. Все же это первый вечерний выход в критский свет. Восемь часов вечера – самое начало жизни на островах.

– Стефадо, клефтико, узо, рицина! – сыпал взрывающимися на кончике языка словами зазывала у первого же ресторанчика.

Машка просительно уставилась на меня – мы не стали ждать остальных и отправились в самостоятельное плавание по здешним злачным местам.

Но я была тверда: только кофе и ореховая пахлава. Это максимум, что может себе позволить худеющая женщина.

Тогда Машка решила вызвать подмогу.

– Стас, – проворковала она в телефон. – Если ты, как колобок, ушел от двух верзил, то, может, от зайчика и подавно уйдешь? Мы с Леной, – Машка выразительно на меня глянула, – садимся в ресторане пить кофе.

– Без меня ничего не пейте! – поспешно приказал Стас. – Нечего занимать место в желудке всякой дрянью. Адрес ресторанчика скинь. И сидите, крепко сжав зубы!

– Только на твоем горле! Если не придешь через пятнадцать минут. Я умираю от жажды, – гортанно выдохнула Машка, плюхнулась за столик ближайшей таверны, взяла у официанта визитку заведения и вбила в телефон адрес.

Я поняла, что худеть на пахлаве не получится.

– Что ты сказал жене? – полюбопытствовала Машка, когда через два бокала белого вина Стас нарисовался в нашей таверне.

Он приехал на такси. Вид у него был бодрый. Непохоже, что дневное недоразумение с верзилами как-то его встревожило.

– Маша, у меня нет жены. То есть формально она еще есть. Но на самом деле…

– Удивительно, как у мужиков на отдыхе мгновенно аннигилируются жены. Просто уходят на время в параллельный мир. А потом возвращаются. Физикам надо изучить это явление. Но твою-то мы видели живьем.

– Ма-ша! Мне очень лестно, что ты так хорошо обо мне думаешь. Но Юля мне не жена.

– То есть ты бегаешь к другим бабам от любовницы?! Это уже верх морального падения!

– Нет, Маша. Я должен открыть тебе… и Лене, – он извиняюще улыбнулся, вспомнив о моем существовании, – страшную тайну. В это трудно поверить. Я сам долго в это не верил. Но Юля – моя дочь. Да, девочки, понимаю ваш шок. У такого молодого мужчины такая немолодая дочка. Но я просто хорошо сохранился.

– Я бы сказала – заспиртовался, – заметила Машка. – Ну давай, начинай.

– Что именно начинать? Надеюсь, это то, о чем я подумал?

– Безусловно. Начинай врать о себе. Как тебя не понимает – какая там по счету? – словом, очередная жена. Как всем им нужна не твоя тонкая душа, а твой толстый кошелек…

– Видишь ли, Маша. У меня совсем другая проблема. Жены слишком хорошо меня понимают. И это очень мешает в совместной жизни. Кроме того, толстый кошелек сейчас, увы, не у меня, а как раз у жены.

– То есть ты альфонс? В твоем возрасте утомительно.

– Да ладно. Нормальная мужская работа. Но мне не досталась. Сначала деньги и фирма были мои.

– Ой, обожаю рассказы про алчных жен, отобравших деньги у неверных мужей. Ну, как она это сделала?

Стас вздохнул. Похоже, даже его чувства юмора тут не хватало.

– Все до обидного банально.

Удивительный все же у Машки дар. Гипнотический. Мужики обожают выкладывать ей свои истории.

Банальная история

Рожать жены бизнесменов летают в Америку. А разводиться – в Лондон. Там суды охотно забирают имущество у богатых мужей и передают бедным женам. Чтобы они, во избежание стресса и депрессии, ни в коем случае не потеряли то качество жизни, какое было у них в браке. Все эти частные самолеты, загородные виллы, штат прислуги…

Ну не прелесть? Недаром именно в столицу Великобритании ездили разводиться жены олигархов и прочих владельцев заводов, газет, пароходов.

Правда, один час консультации именитых адвокатов в Лондоне стоит около тысячи фунтов, а менее именитых – четыреста.

Но судятся дамы на деньги мужей, поэтому в расходах себя не ограничивают.

Жена Стасика – кстати, вторая по счету, – два года назад сказала:

– Дорогой, что-то не клеится у нас совместная жизнь!

Это была правда, потому что Стас тогда как раз клеился к одной звездной фитнес-блогерше. А его жена приклеилась к его партнеру по бизнесу. О чем оба были прекрасно осведомлены.

– Поеду-ка я поживу в Лондон! – сказала Карина. – Развеюсь… Отпустишь?

– С удовольствием! – не стал врать Стас.

Он тогда не знал, что жена хочет не столько развеяться сама, сколько развеять его имущественные активы.

Дело в том, что по закону можно расторгнуть брак именно в Англии, если прожить в стране более года. А у Стаса там и фирма была оформлена. Карина поселилась в их лондонской квартире. В Москву наведывалась изредка.

А ровно через год Стасу пришло извещение, что жена подала на развод. Он не посчитал это большой бедой. Готов был поделиться деньгами.

Но когда увидел сумму, которую запросила супруга в виде компенсации, офигел. Хотя здесь подойдет другое, более грубое слово. Именно им он опрометчиво ответил на ее сухое послание.

И понеслось. Вскрылись интересные подробности. Лондонский суд официально запросил все сведения о его бизнесе и активах: приходы, расходы, откуда что взялось, куда ушло. Такая здесь обязательная процедура.

Назовите мне в России бизнесмена, который готов подставить алчным зубам налоговиков нежное нутро своих доходов! Стас требование проигнорировал.

Тогда суд до выяснения наложил арест на все его лондонские счета – черт его дернул именно там их открыть! Фирма остановила работу. Но тут оказалось, что и сама фирма Стасу теперь не принадлежит. Жена представила документ – тещину расписку, что в далекие лохматые годы ее мама одолжила лично ей деньги, которые пошли на организацию компании как уставной капитал. И теперь по лондонскому закону жена имеет право на большую часть этой компании.

Стас забегал по потолку. Теща одалживала им какие-то небольшие деньги, когда его фирма состояла из одной арендованной комнатки. Но он давно все ей вернул!

Лондонский суд эти нюансы не заинтересовали. Тещиной расписки-то о возврате денег у него нет!

Более того. Несколько раз за эти годы Стас кидал Карине деловые письма на английском – проверить ошибки. Она когда-то работала переводчицей. Но оказалось, это и была главная ошибка!

Жена представила переписку суду как доказательство, что она участвовала в его бизнесе. То есть является бизнес-партнером. И имеет право еще и на эту долю.

Адвокаты Стаса – конечно, он нанял самых лучших – вот уже год пытались разгрести эти Каринины хотелки. Но, учитывая расценки за час, не спешили. У Стаса кончались остатки заныканных денег. Хоть останавливай бракоразводный процесс и дари все жене на долгую добрую память.

Если сказать коротко – наступал полный трындец.

И тогда появилась Юля. Внебрачная дочь от давно забытой однокурсницы.

– Вот говорят: что в детей вложишь, то и получишь. – Стас печально покручивал в руке бокал. – Я в Юльку только деньги вложил. Все остальное – ее мать. Очень на меня была обижена. Я по молодости дурной был. Поверишь ли, Маша, допускал промискуитет. Ее мать так меня и не простила. Видеться с дочерью не давала. А я не очень и стремился. Деньги появились – присылал. А сейчас кончились. Юлька тогда и предложила ситуацию урегулировать – на определенных финансовых условиях. Кто бы подумал…

– То есть ты нищий? – уточнила Машка.

– Не волнуйся. Накормить симпатичных девушек еще могу!

– А что у тебя за фирма? И кто были эти верзилы?

– Так я и раскрыл тебе сразу все свои страшные тайны! Нет уж, как всякий уважающий себя маньяк я потомлю зрителей серий десять. И вообще, ты очень доверчивая. Может, я тебе все наврал.

– Это ты очень доверчивый. Может быть, я лондонский адвокат твоей жены.

И Машка выдала на безукоризненном английском фразу, которой потом очень гордилась:

– Где вы храните преступно укрытые от суда деньги?

Стас на секунду дрогнул. Потом заржал:

– Здорово! Ты даже на мою жену стала похожа.

– На жену?! Так меня еще никто не обзывал! – обиделась Машка.

И вдруг дернула меня за руку:

– Посмотри! Валерия куда-то крадется.

По причалу действительно шла Валерия и вела себя странно: почти бежала и постоянно оглядывалась. Словно боялась, что ее увидят.

– Может, это она кольцо украла, а теперь возвращается, чтобы его перепрятать?

Стас посмотрел на нас с любопытсвом:

– У вас на яхте воруют?

– У одной пацанки пропало дорогое кольцо. И свистнул его кто-то из наших чокнутых пассажирок, – пояснила Машка.

– Рассказывай, – сказал Стас. И насмешливо повторил Машкины слова: – Обожаю истории про алчных женщин, обкрадывающих красивых дурех.

Роковая ошибка

Хлыщ все предусмотрел. Поэтому от яхт-клуба с протянувшим ноги Лукасом отъехал на своей машине недалеко. Кто их знает, этих сбежавших шустрых старичков? Вдруг запомнили номер.

Машину он загнал в старый лодочный гараж, а из него выкатил мотик. Надел популярную у туристов бейсболку с надписью «Крит» и рогатым быком. Хмыкнул про себя: каким надо быть придурком, чтобы купить такое не для конспирации, а для форсу?

И стартанул. Четкого плана не было. Конечно, хорошо бы прояснить и пригасить бабу Ионидиса, чтобы раньше времени не подняла кипеж. А уж потом брать пацана-капитана.

Но как это сделать, если на яхте восемь телок?

Оставалось надеяться на удачу.

На мотике Хлыщ дотрюхал до следующего лодочного гаража. При его работе надо менять средства передвижения чаще, чем официанты – рубашки.

Там пересел на другую машину – белую «Хонду», на каких ездит половина острова. И через полчаса подкатил к бухточке, где стоял «Минос».

Действовать решил так: подождать, когда стемнеет, и наведаться на яхту. Обычно пассажирки в это время шляются по берегу, а капитаны торчат на судне. Они того берега уже навидались.

Вот там мальчишку и взять. На бабу Ионидиса Хлыщ, поразмыслив, решил не размениваться. Черт знает, как ее искать.

Но тут неожиданно план поменялся.

Прогулочной походочкой, надвинув кепку поглубже, Хлыщ миновал туристическую тусню в тавернах, неспешно прошвырнулся вдоль яхт, пока не увидел на борту одной из них надпись «Минос».

Вначале подфартило: суденышки рядом с «Миносом» болтались пустые. Хотя кое-где на других палубах шла гульба.

Дверь в кают-компанию была открыта, значит, кто-то остался на борту.

Хлыщ оглянулся, достал из кармана ножичек, щелкнул запором, отчего узкое лезвие, уже хлебнувшее сегодня кровушки, алчно выскочило, и шагнул на борт. Он стал спускаться вниз. И вдруг замер на ступеньке. Кто-то в темной кают-компании светил фонариком, и его луч метался, как огни сторожевых вышек при побеге.

Это было странно. Почему не включили свет? Хлыщ присмотрелся: хм, еще страннее. Неизвестный, согнувшись, шарил в вещах, подсвечивая себе телефоном. Что за черт? Воришка? Только его не хватало!

Хлыщ осторожно – ни одна ступенька не скрипнула – сошел с трапа. Подкрался к согбенной фигуре. И тихо, чтобы тот не заорал, по-русски спросил:

– Что за шмон?

Восемь лет в одной камере с русским вором в законе – отличная языковая школа.

Воришка тут же вскрикнул противным бабским голосом:

– А-а-а!

– Тс-с! – Хлыщ приставил к боку тетки лезвие. Но дура ничего не поняла и попыталась заголосить: – Кто вы такой?! Что вам…

Пришлось зажать ей рот и ткнуть ножичком побольнее. Баба пискнула и умолкла.

Хлыщ забрал телефон и направил фонарик ей в лицо. Старая, ярко накрашенная тетка, похожая на ящерку, уставилась на него выпученными глазами.

– Не ори, не то сделаю больно, – прошептал Хлыщ. – Будешь отвечать на мои вопросы. Заорешь – прирежу. Если поняла, кивни.

Баба кивнула. Он убрал ладонь с ее рта. И сразу об этом пожалел.

– Это не то, что вы подумали! – затараторила тетка. – Я полезла в ее вещи, потому что уверена, что она врет! Кольцо у нее! Понимаете?!

– Заткнись! – цыкнул Хлыщ. Мысли ворочались в голове, как тяжелые жернова.

– Ты с этой яхты? – спросил наконец.

– Конечно! Я ж говорю! Я ищу кольцо, потому что она наверняка его спрятала…

– Да заткни хлебало! – прикрикнул на тетку Хлыщ. И вдруг его осенило. Баба с этой яхты обыскивает вещи других пассажиров. Так это она и есть – подсадная утка Ионидиса! Повезло так повезло!

– Ионидиса знаешь? – снова направил он луч фонаря прямо ей в лицо. Ящерка заморгала. – Я от Ионидиса. Он тебе должен был про меня говорить. Говорил?

Он тихонько ткнул ее в бок ножичком.

Это был поворотный момент. Бабе надо принять решение.

Она помедлила. И испуганно кивнула.

– Ладно, пойдем. Ионидис послал меня кое-что с тобой обсудить. Вещи твои где?

– Вот. Зачем… вещи? – проблеяла тетка. И наконец пришла в себя: – Кто вы такой? Вы меня с кем-то спутали. Я журналист! Работник телевидения! Могу показать удостоверение! У вас будут большие неприятности!

«Ни фига себе отмазочка! – подумал Хлыщ. – С журналисткой из телевизора – это Ионидис круто придумал. Их прижучить труднее, опять же везде пускают».

А вслух сказал:

– Не дергайся, иначе сама знаешь. Мы с тобой вместе работаем. Бери сумку, идем. Ионидис велел передать новый план.

Сейчас для него было главное, чтобы эта дура сама дошла до машины. Там уже легко.

– Не знаю я никакого Ионидиса! И вас не знаю! Отпустите меня! Не то позову полицию!

Тетка то ли не понимала, с кем имеет дело, то ли придуривалась.

– Если вы меня тронете, вас…

Договорить баба не успела. Хлыщ понял, что верткая ящерка будет пытаться сдрыснуть до последнего. Поэтому легонько ударил сзади по шее ребром ладони – как его учил старшой на зоне.

Тетка обмякла, завалилась прямо на сумки.

Хлыщ ее отодвинул, сумки обшмонал, пошарил по закуткам, порылся в капитанской каюте. Он сам не знал, что ищет. Но должно же быть у капитана какое-то рыжье – золотишко с затонувшего судна. Или карта. Или…

Искать дальше времени нет. Надо уходить.

Хлыщ взял сумку в одну руку, саму тетку – в другую. И, приобняв за талию, вынес ее на палубу, а потом поволок, что-то приговаривая, будто подвыпившей жене, к машине. Положил на заднее сиденье, туда же бросил ее вещи.

Сел за руль. И газанул. Пока все шло хорошо.

Необычное предложение

Крит. 1628 год до нашей эры

– Ты обещал, что все будет хорошо. Все у вас под контролем! А что получилось?! – Сатур нервно мерил шагами украшенную золотыми фресками полутемную комнату. Здесь всегда царил полумрак, даже в солнечный день. Сатур не любил свет. Сейчас, ночью, тени от огня светильника плясали по углам, словно древние духи.

Микенец Менелай сидел в кресле и спокойно разглядывал висящие на стене мечи в узорчатых ножнах. Он был у Сатура впервые, обычно переговоры с ним вел ныне мертвый Фиест.

– Кто это сделал? – повысил голос Сатур. – Ты хоть соображаешь, что могло произойти? Меня чуть не убили!

Микенец помолчал. Потом тихо сказал:

– Может, убить хотели не тебя, а Фиеста.

– С ума сошел? Кому он нужен?

– Как раз сегодня после пира Фиест хотел с тобой поговорить об очень важных вещах. Кто-то мог бояться этого разговора.

– О чем ты?

Менелай быстро глянул на Сатура, и желтые отблески огня замерцали в его черных глазах.

– Как думаешь, Зеро даст тебе править?

– То есть?

– Ты уверен, что он не отодвинет тебя от трона, как отца? Отдаст реальную власть?

– Так я и стану спрашивать!

– Чтобы не спрашивать, ты должен иметь за собой силу. Зеро поддерживают ваши военные. А тебя кто?

– Они же! Мы ведь вместе.

– А если не вместе? Кто поддержит именно тебя?

– Кто?

– Мы. Нам кажется, что ты будешь отличным правителем. Лучшим!

– Кому это – нам?

– Микенцам. Мы давно хотим теснее дружить с Критом. Вместе торговать. Вместе воевать. Представь – ваши самые быстроходные корабли и наши самые отважные воины. Да мы сможем завоевать весь мир! Крит и Микены станут главными на всех морях. Мы получим новые земли, привезем целые трюмы ценной добычи. Рабов. Ты будешь царем самого богатого государства в истории!

– Но Крит и так… Хорошо. Что для этого нужно?

– Войско. Тебе нужны свои воины, которые слушались бы только тебя.

– Где я их возьму?

– Вот. Как раз об этом Фиест хотел поговорить. Мы пригоним на Крит к Играм наши корабли под видом торговых. А в трюмы спрячем отряды преданных тебе микенцев. Тогда, одержав победу на Играх, ты сможешь тут же ввести их во дворец. Установить свои порядки. Вернуть уважение сильным мужским богам. И никакие Зеро с Клименой тебе не помешают. Они вообще больше не понадобятся.

– Как же…

– Будешь править сам. Без советников. Без Верховной жрицы. Нет, ты можешь назначить какую-нибудь там молодую жрицу, чтоб народ не роптал. А в остальном справишься без них. Если что, мы тебе поможем.

– Но эти ваши корабли, с воинами. Как они сюда придут?

– Скажешь вашему командующему флотом, что заказал камень для постройки храма в честь Игр, и наши корабли должны тебе его доставить. Фиест даже приготовил их список.

– А если люди командующего проверят трюмы?

– Объявим, что в море у гребцов началась заразная болезнь. На корабли нельзя входить. Главное – ты согласен? Или хочешь стать как твой отец – чужой тенью?

– Нет. Как отец, я не хочу! – Сатур даже передернулся, вспомнив зловонное тело в темной комнате.

– Тогда завтра утром дам тебе список.

– Постой. А ты уверен… Что убить хотели не меня?

– Пока не знаю. Ты тоже для них угроза. Против тебя здесь целый заговор!

Сатур приосанился, а Менелай продолжил:

– Мину надо потрясти. Она ведь чаши принесла.

– Ты что! Она ненормальная. Говорит: не мы жизнь давали, не нам отнимать.

– Значит, ее кто-то научил. Может, Яр? Я у нее это выпытаю!

– Нет, пытать не надо. Я еще, может… Царицей ее сделаю.

Менелай усмехнулся и кивнул. Сатур поднялся с кресла:

– Ладно, иди. Пора спать, завтра у меня тренировка.

Оставшись один, он вышел на огромную террасу, висящую над площадью.

В городе было тихо, лишь издалека доносилось нестройное пение из таверн мастеров. Ветерок, долетавший с моря, не приносил облегчения: его дыхание было горячим, как у бегущего быка.

Сатур оглядел уходящий далеко в черноту ночи величественный дворец. Наружные стены, облицованные лунным камнем, излучали в свете звезд молочно-белое сияние: его было видно даже с проплывающих по заливу кораблей.

Уличные светильники с горящим оливковым маслом выхватывали из густой тьмы прекрасные черно-алые колонны, фасады роскошных домов, полукруглый амфитеатр на тысячи зрителей, кусочки чудесных фресок.

Богатый, счастливый мир простирался до самых высоких гор. А впереди, невидимое, вздыхало море, покачивая у причала мощные корабли.

И это все будет его. Только его. Дурачка и сына обжорки.

Дурачок и сын обжорки

Так его дразнили в детстве. Мать умерла прямо на пиру, подавившись рыбной костью. Или перепив вина. Разные ходили слухи.

Она любила эти застолья. Как он понял, когда вырос: запивала и заедала неудачный брак с отцом. Минос Третий приводил девок прямо в супружескую постель. А мать, как говорят, была горда и властолюбива. Мечтала править царством. Но не судьба.

Сатур рос нескладным, никому не нужным и злым. Мальчишки во дворце и за сына царя его не считали. Кричали вдогонку:

– Эй, дылда, смотри, как мамаша, не тресни!

Он срывался, догонял обидчиков и жестоко бил. После одной из таких драк его даже хотели отослать на исправление в провинцию. Но тут вступилась Арья. Она первая заметила, что сводный брат незаметно вырос в красавчика и может стать отличным спортсменом. Эти два качества во дворце ценились. так что она взяла его в свою свиту. Пусть занимается спортом, побеждает в состязаниях. И слушает сестру, раз больше ни на что не годен. Одно слово – дурачок.

Все так к этому привыкли, что не заметили главного. Вместе с мускулами вырос и его ум. Когда ты все время соревнуешься с другими – не важно, в чем, – начинаешь многое про них понимать. И про то, как этот мир устроен.

Глупая Климена считает, что миром правит любовь.

Как бы не так! Все живое только и делает, что воюет. За территорию. За пищу. Даже растения глушат чужаков, борясь за свет. Даже рыбы охраняют свои гнезда и съедают чужую икру. А уж звери! Нет, боги дали всему живому одно главное умение – сражаться за себя. Сначала с чужими. Потом со своими.

Науку сражений Сатур освоил хорошо. Смешно смотреть: все хотят править вместо него. Климена. Зеро. Арья. Теперь вот Менелай. Как будто Сатур не понимает, что воины микенцев будут слушать только своего военачальника! И это он станет хозяином острова, а то и всего царства.