Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Пустоту. Секундное погружение прямо в ту ледяную бездну, где сейчас плутала его несчастливая фигура на доске.

Нет Климены. Нет борьбы. Нет жизни.

Он выстроил все так, чтобы каждый день она о нем думала. С ненавистью, страхом – не важно.

Но он и сам думал о ней каждый день.

Лишиться заклятого врага иногда тяжелее, чем друга.

Зеро открыл глаза, механически передвинул фигуру. Увидел, что она провалилась на самое дно Аида, и смел фишки с доски.

– Не повезло? – насмешливо спросила Арья у него за спиной.

Зеро вздрогнул – он совсем о ней забыл.

– Чего еще ты ждешь? – спросил раздраженно.

Вдруг раздался условный стук, и личный слуга советника робко доложил:

– Вас хочет видеть поэт Пелопс.

– Пелопс? – удивилась Арья. – Хм. Как много здесь интересного!

– Для тебя – ничего. Выходи через другую дверь, – открыл Зеро ход, спрятанный в глубине ниши.

Он еще не отошел от своих раздумий. Трудно вести партию, когда не знаешь, кто твой противник.

Подарок

– Как я выступила? – спросила Климена у Феодокра.

Они шли по гончарным мастерским, и веселые осьминоги с огромными щупальцами, резвые дельфины, разноцветные птицы подмигивали им с уже готовых ваз.

Царство при Климене было радостным, и часть этой радости разлеталась по Криту и за моря в яркой керамике Феодокра.

Кто бы подумал, что сам автор этой красоты так молчалив, мрачен и замкнут.

Именно с него Климена решила начать обход своих друзей. Заглянуть в глаза: может, сумеет в них что-то прочитать? Ну и рассказать свою историю. У Феодокра больше всех причин ее любить. И больше всех – ненавидеть.

– Выступила ты отлично, – угрюмо сказал он.

Климена только что обратилась на площади к народу. И убежденно возвестила: убийства на похоронах царя – не гнев богов, а преступления людей. Виновные будут строго наказаны!

Народу легче считать, что у опасности – вполне земное лицо.

Но как только они зашли к Феодокру в его заставленную вазами мастерскую, художник, даже не предложив сесть, сказал:

– Я очень испугался.

– Я тоже.

– Так не может продолжаться. Я, как отец, запрещаю Мине ходить в вашу школу. Не хочу, чтобы она стала жрицей.

Это было то, чего Климена боялась. Она убрала с кресла заляпанные краской тряпки, села, опустила руку в чашу, полную голубых, похожих на слезы, камешков и сказала ласково:

– Ты знаешь, как я люблю Мину. Но для царства важно, чтобы после меня главной стала она.

– Нет, – мрачно расхаживал по комнате Феодокр. – У вас там сейчас клубок змей. Кто-то рвется к власти, а подставляет тебя. Или наоборот, хочет, чтобы ты любой ценой осталась у власти. Разберись сначала сама. Потом тащи туда девочку.

Климена помолчала. Посмотрела на Феодокра. А ведь он тоже изменился. В огненно-рыжих кудрях – серебряные нити. Вокруг таких же рыжих, почти оранжевых глаз – мелкие морщинки.

Когда-то эти огненные глаза светили ей как два солнца. Сейчас его взгляд показался ей болезненным, нездоровым. Что на самом деле его мучает?

Да, друзья стареют. Боятся перемен. Молодая жрица приведет свою молодую команду. Может ли страх потерять первенство толкнуть на убийство? Предательство?

А Феодокр хмуро продолжил:

– Я был в парке философов, слушал проповедника из Феста. Он говорит: мы все вышли из воды. Пища всех существ – влажная, семя, дающее жизнь, живет во влаге. Боги родом из океана. Может, тебе стоит принести жертвы Посейдону?

– Только не ты! – закатила глаза к небу Климена. – Все меня учат, каким богам молиться!

Она поняла, что пора переходить к главному:

– Я должна открыть тебе одну тайну. Богиня Рея послала мне волшебное зелье. Оно дает власть над царством и личную неуязвимость. Каждой Верховной жрице один раз полагается такой дар. Его нужно выпить в последний день Игр. Но теперь я боюсь: вдруг его украдут. На всякий случай, если что-то со мной случится: я спрятала зелье в ласточкином гнезде на правой колонне на террасе. Ни с кем это не обсуждай!

– Хорошо! – отмахнулся Феодокр. И вдруг улыбнулся. – Я, конечно, не богиня Рея, но тоже кое-что тебе приготовил. Помнишь, давным-давно я сделал тебе особые серьги? Пообещал добавить к ним ожерелье. Вот. Я как раз хотел тебе его вручить.

Он достал из шкатулки на столе сияющее, как солнце, ожерелье из золотых пчел. Протянул Климене:

– Это не просто украшение. Очень сильный оберег. Делал специально для тебя. Охраняет служительниц Персефоны от бед. Пчелы ведь ваши защитницы. Только никогда не снимай, никому не отдавай. Поняла? Это важно.

Климена надела ожерелье, погладила выпуклые сверкающие крылья: казалось, пчелы сейчас ими взмахнут и улетят. Спросила:

– Мне идет?

Ей шло. Сияние ожерелья оттенило загорелую кожу и добавило света и без того лучезарным глазам. Феодокр залюбовался.

– Спасибо! – поцеловала его в щеку Климена. – От него идет такое живое тепло… Ты и в самом деле великий!

Художник покраснел.

– Вот вы где! – вдруг заполнил комнату раскатистый бас.

Радамант шагнул в мастерскую с широкой улыбкой.

– Климена! Мне так и сказали, что ты поехала в сторону мастерских. А к кому еще ты могла здесь пойти?

В голосе командующего флотом прозвучала ревнивая нотка, и это неожиданно ее порадовало.

А Радамант уже серьезно добавил:

– У нас проблемы на Тире. Извини, Феодокр! Надо срочно обсудить.

– Конечно, – почему-то отвел глаза мастер. – У меня тут полно дел с кубками для Игр, – и добавил, глядя на Климену: – От своего решения я не отступлю.

– О чем это он? – спросил Радамант, когда они шли к его повозке.

– Боится за Мину, – отмахнулась Климена. – Что там на Тире?

– Пришло судно. Гонец рассказывает: из вершины горы пошел дым. Люди перепугались. Требуют принести настоящие жертвы мужским богам.

– Овец? Оленей?

Командующий флотом помолчал:

– Они хотят человеческую жертву.

– Что?! Человеческих жертв не было в царстве с тех пор, как правят Миносы.

– Знаю, – сказал он. – Но и таких страшных знаков не было. Я поеду туда, попытаюсь усмирить народ. Человеческих жертв мы не допустим, но что-то нужно им разрешить. Бык. Пусть принесут в жертву быка.

– Нет, – сказала Климена. – Я сама туда поеду.

– Ты не можешь! Там восстала чернь: микенцы, африканцы, египтяне. Для них кровавые жертвоприношения – обычное дело. Ты их не вразумишь! Это опасно.

– Я возьму Яра. А вы с Гупаном должны найти преступников здесь. Потеряем Тиру – потом вернем. Потеряем Кносс – потеряем царство. Не спорь. В конце концов, я – Верховная жрица.

И, уже выходя из повозки у самой площади, Климена обернулась:

– Богиня Рея подарила мне снадобье, которое дает власть над царством. Выпить надо в последний день Игр. Я спрятала его в спальне на столе среди других благовоний. На нем нарисована пчела.

– Зачем ты об этом рассказываешь? – вскричал Радамант. – Зачем ты говоришь об этом даже мне?

– Кому-то же я должна доверять, – нежно коснулась Климена его плеча.

А когда повозка Радаманта скрылась из глаз, почувствовала себя мерзкой обманщицей. Нет ничего подлее – проверять на верность старых друзей. Хуже была только мысль: а вдруг все эти беды – расплата за ее тяжелый грех?

Нежданный попутчик

Через несколько часов Климена стояла на причале. Яр опаздывал. Старший матрос уже застыл наготове у паруса, гребцы сели на весла.

Вдруг в конце набережной показались двое. Один, безусловно, сам капитан. Но рядом с ним катилась маленькая толстенькая фигурка.

– Сюрприз! – просиял Яр навстречу жрице, похлопывая Пелопса по плечу. – У тебя будет веселый спутник! Он сам напросился!

Поэт Пелопс тоже улыбался, но чувствовал себя в роли сюрприза куда менее уверенно.

– Зачем тебе плыть на Тиру? – нахмурилась Климена. – Там сейчас не до стихов.

– Надоело быть шутом, – развел толстенькими ручками Пелопс. – Хочу написать что-то большее. Хроники нашего царства. Для этого мне нужно видеть все своими глазами.

– Хроники? Никто не пишет их в стихах.

– Вот! Хочешь стать знаменитым – делай то, чего не делал никто. Я еще прославлю тебя в веках!

– Да пусть плывет, – вступился за друга Яр. – Мы идем на Тиру с пустыми трюмами. А вот назад…

– Ничего, я круглый, закатите меня под ноги гребцам, – быстро предложил Пелопс.

Климена рассмеялась. Дело было решено.

Сейчас она сидела на корме. Слушала, как трещат паруса под веселым попутным ветром. И думала, что теперь ее простенькая хитрость – подарок от бога обмана – может и не сработать.

Каждому из близких друзей она рассказала, что хранит пузырек с зельем от богини Реи, но всем указала разное место. Осталось посмотреть, какой из них пропадет.

Теперь Пелопс выбывал из игры. Климена посмотрела на поэта, взахлеб рассказывающего что-то стоящему у руля Яру, и впервые подумала, что почти ничего о нем не знает.

…Галий привел Пелопса в их компанию, когда тому едва исполнилось шестнадцать.

– Послушайте, какие смешные стихи сочиняет мой родственничек! – представил он толстенького мальчишку, так непохожего на критские идеалы красоты. – Давай, прочти что-нибудь жрице!

Но Пелопс только смотрел на Климену, застыв неотесанной глыбой – о, как она была тогда хороша! – пылал румянцем и молчал.

– Налейте ему чашу вина для смелости! – улыбнулась Климена.

– Чаши не хватит. – Глаза мальчишки вдруг вспыхнули лукавым огнем. – Боюсь, моя смелость осела на самом дне этой бутылки!

Все засмеялись. И он остался в компании, вызывая во время застолий гомерический хохот: юный стихоплет великолепно пародировал напыщенных членов совета, членов их веселого кружка. Только Климена избежала его острого языка.

Он влюбился в нее сразу. Ходил за ней тенью, заглядывал в глаза, бегал за водой, подавал платок. Климена смеялась:

– Хочешь наняться ко мне в служанки?

Тогда он пропал и появился на очередном сборище через неделю – толстый, бледный, дрожащий.

– Я написал тебе элегию! – заикаясь, сказал Климене.

– Прочитай! – закричали все.

Это были любовные стихи. Очень восторженные. Очень страстные.

– Спасибо. Так мило, – сказала Климена, пряча улыбку.

Радамант засмеялся первым:

– Ничего себе у мальчишечки мечты!

Остальные тоже захохотали.

Пелопс хотел убежать, но Галий схватил его за плечо:

– Стой! А у тебя бодрый ритм. Красивые образы. Из этого можно сделать отличную песню!

Через неделю песня уже разошлась по дворцу, через две – по другим дворцам острова, а потом разлетелась по всем морям.

Так начался их прославленный дуэт. Пелопс больше не докучал Климене своей любовью. Страдал молча. Но что тут поделать? Время все лечит.

И правда, повзролевший Пелопс ринулся в любовные приключения. Как ни странно, он нравился женщинам: красавцев в царстве хоть отбавляй, а мужчин, которые могут рассмешить, немного. С Пелопсом было легко и весело. Ну и открылся у него выдающийся мужской талант. Климена случайно услышала, как шептались об этом, возбужденно хихикая, две его былые подружки.

Но вот жену он так и не выбрал. Интересно почему? Что вообще скрывается за маской злого шутника и вечного насмешника?

Пелопс увидел, что Климена на него смотрит. И скорчил насупленную рожицу, передразнив сурового Яра. Он умел увидеть в человеке главное и превратить это в карикатуру. Климена поняла, что не хотела бы, чтобы Пелопс ее передразнил. И еще – как он показал бы самого себя?

Встреча на Тире

Утром Климена проснулась от запаха гнилой рыбы. Она поднялась из трюма на палубу и уже хотела сделать Яру замечание: нельзя кормить команду испорченными продуктами. Как увидела, что на судне никто и не собирался готовить.

Гнилью пахло море. Мимо проплыла большая вздувшаяся туша: акула? дельфин?

Климена посмотрела вперед. Там сиял золотом, оранжевой медью и белым камнем благословенный город Тира. Богатые горожане отделывали свои дома самыми дорогими металлами и мрамором. Вырытые каналы с изящными мостами делали остров ажурным, как кружева их мастериц.

Но над вершиной насупленной горы, торчащей посреди маленького залива, поднимался темный дымок.

Это было плохо.

…На причале стояла толпа. Климена отметила, что мужчин среди встречающих больше, чем женщин, хотя обычно первыми ее здесь приветствовали жены и дочки моряков. Сейчас, похоже, мужчинам было не до рыбалки.

Народ молчал. Наконец несколько женщин в простых одеждах закричали из-за суровых мужских спин:

– Слава богине Рее! Слава Верховной жрице!

Но их перебили грубые мужские голоса:

– Не надо нам Рею! Ишашаламу! Посейдон!

Климена подняла руку.

Но один из крикунов – здоровый, с огромными ручищами и с перекошенным носом – все же выскочил вперед:

– Вы там во дворце брызгаете в жертвенники благовония, а тут воняет смертью! Птицы мрут. Рыба дохнет. Хотите, чтобы и мы передохли? Боги ждут настоящей пищи! Им нужна кровь!

Он обернулся, и гул мужских голосов ответил ему грозным эхом:

– Кровь! Кровь!

– Тихо! – властно скомандовала Климена.

Гул стих.

– Боги не животные. Они не питаются мертвечиной. Они питаются энергией. Да, есть боги, которым по вкусу энергия смерти. Мы усмирили их много столетий назад. Вы что, хотите выкормить смертями новых злых богов? Они могут надолго у вас поселиться! Вы сами не знаете, какие несчастья выкликаете. Встретимся у храма в шесть часов. Там и поговорим.

Климена кивнула гребцам. Они двинулись вперед, освобождая дорогу к повозке.

– Радушная встреча, ничего не скажешь! – ворчал Пелопс.

– Кто-то мутит народ. И выскочку этого кто-то подучил… Климена, тебе нельзя никуда ходить! – озабоченно сказал Яр.

– Я и не собираюсь ходить. Я поплыву. Надо посмотреть, что происходит на дымящейся горе. Прикажи, чтобы мне подготовили лодку.

– Тогда я с тобой, – сказал Яр.

– И я! Буду устрашать врагов своим видом.

Пелопс похлопал себя по объемному пузцу.

Все-таки у поэтов есть особый дар. Дар предвидения.

Дознание

Крит. Наши дни

– С кем Татьяна вчера уходила с яхты? – Голос Машки угрожающе звенел.

Даже для нее исчезнувших и отравленных для одной яхты было слишком много.

– С нами она уходила, – пожала плечами Изольда. – Сказала, что едет к Оксане передать трусы. Мне лично было с ней не по пути.

– Как ты, интересно, на этом пути вдруг в веганку оборотилась? – прищурилась Машка.

– Твое какое дело? – вскинулась актриса. – Шпионите за мной? Вон Раю спросите, она с Татьяной разговаривала.

– Я предложила ей поехать до города вместе, – старательно, будто настоящему следователю, доложила Рая. – Татьяна сказала, что кого-то тут еще подождет. Я Изольду догнала, и мы уехали.

– Вместе?

– Зачем? – хмыкнула Изольда. – Я на машине, Рая на автобусе.

Машка повернулась к Алекс:

– Ну а ты, дитя природы?

Пацанка ответила с вызовом:

– Я была с Димом.

– То есть? Ты же вперед всех усвистала?! – вскинулась Рая.

– Потом вернулась. Мы вместе на яхте ходили. Да, Димыч?

Димитрос заторможенно кивнул.

– Рая, скинь мне телефон Оксаны. Надо проверить, была ли у нее Татьяна.

Я не думала, что Оксана захочет с нами разговаривать, но она ответила сразу, будто ждала звонка:

– Да? Кто это?

И, узнав Машку, вдруг разозлилась:

– Что тебе надо? У меня из-за твоей Лены дурдом на выезде!

Народ на яхте навострил уши.

– Почему из-за Лены? – спросила Машка

– Потому что мне поплохело после ее таблетки! Тех сколько выпила – ничего. А эту потом добавила и сразу откинула копыта! Теперь еще меня в наркоманки запишут!

– Лена не давала тебе наркотики. Она врач! – попыталась Машка отстоять мою честь.

Изольда громко фыркнула:

– Ха-ха! Мне только про врачей и наркотики не рассказывайте!

Правда, сразу осеклась.

– Татьяна вчера вечером у тебя была? – перешла Машка к главному.

– Слилась ваша Татьяна. Обещала трусы привезти, и ничего. Может, ты привезешь? Хотя вас же, наверное, арестуют. Учтите, я никого покрывать не буду!

Оксана нажала отбой. По мне – так себе вышел звоночек…

– Димитрос! – повернулась к капитану Машка. – Я вызываю полицию.

– Мне нельзя полицию! У меня контракт! – взвилась Изольда.

Но Машка уже набирала местный номер.

Через пятнадцать минут полицейская машина тормознула рядом с нами на причале, и выползший из нее толстый страж порядка с глазами в кучку, как у камбалы, окинул нас недовольным взглядом.

– Кто капитан? Что произошло?

Но Машка тут же отодвинула Димитроса в сторону.

– Я журналист! У нас тут серия преступлений!

– О как. Целая серия?!

– Украли дорогое кольцо.

– Бывает. Сами небось уронили в воду или потеряли. Дальше.

– Одна туристка внезапно уехала домой.

– Бывает.

– Но она забыла косметичку!

Полицейский посмотрел на Машку как на сумасшедшую.

– Другая туристка попала в больницу с отравлением наркотиками.

– Бывает.

– Но она говорит, что не принимает наркотики!

– Все говорят. Дальше?

– Третья наша пассажирка не пришла сегодня ночевать.

– Женщина! – рявкнул полицейский, а я вздрогнула: лучше бы он Машку женщиной не называл. – Если бы на каждом судне, где не пришла ночевать пассажирка, вызывали полицию, у нас некому было бы работать!

Но Машка уже махала перед его носом удостоверением:

– Я вам не женщина! Немедленно звоните и узнавайте, не было ли на острове несчастных случаев!

Похожий на камбалу полицейский скрипнул зубами. Но вытащил телефон и вскоре с ненавистью сообщил:

– Если она не участвовала в пьяной драке в Ханье, то других пострадавших нет.

– А трупов? – спросила Машка.

– И трупов. Капитан! – повернулся полицейский к Димитросу. – Если к вечеру пассажирка не вернется, позвоните. А вы меньше пейте! – ехидно кивнул он Машке на пустой ящик пива, оставшийся с вечера после веселых отморозков.

– Я не пью! – отрезала.

– Журналист не пьет? Не бывает, – пробурчал полицейский, и его машина с мигалкой укатила по набережной.

– Что? Получила? – удовлетворенно заметила Изольда. – Какие наши дальнейшие действия?

– По плану посещение рыбацкого поселка и купание в бухтах, – вяло отрапортовал Димитрос.

Мне показалось, эта программа из какой-то другой жизни. Но Рая неожиданно скомандовала:

– Хорошо. Поехали!

– Как же Татьяна? – удивился Димитрос.

– Если загуляла – сама виновата. Если что-то случилось – чем мы поможем? – рассудила она.

– Ну мы-то, Маша, свое отплавали! – угрожающе начала я.

Но Машка умоляюще схватила меня за руку:

– Лена! Всего один день! Клянусь, вечером мы съедем в отель! Появилась тут у меня одна мысль…

Обычно ничего хорошего Машкина мысль нам не сулила.

Неожиданное открытие

– Через какое время начинает действовать амфетамин? – спросила Машка, когда мы с ней разлеглись на носу яхты, мирно скользящей вдоль усеянных лежаками песчаных пляжей.

– Минут через пятнадцать-двадцать.

– Ты реабилитирована! – воскликнула подруга. – Оксана выпила другие таблетки первыми. Потом через какое-то время твою. И ей сразу поплохело, потому что они только начали действовать. И еще. Тебе не показалось странным, что она сказала: тех сколько выпила… Чужих таблеток было всего две. Может, она приняла что-то еще? Спрошу у нее!

Машка схватила телефон, но Оксана была недоступна.

– Ладно, идем дальше! – вздохнула подруга, накидывая на плечи парео: солнце начало поджаривать, как на гриле. – Сброшу ребятам из ментуры фотку Изольдиных ухажеров. Пусть пробьют, кто такие.

– Откуда у тебя их фотки?

– Помнишь, я селфи в ресторане делала? Старый журналисткий прием. Наводишь камеру на объект, а сама лыбишься, будто делаешь себяшку. Ладно, пока пошарю по соцсетям.

Машка уткнулась в свой телефон, а я стала смотреть на море. Сегодня на нем было полно лодок. Одна из них шла недалеко от нас, и чем-то сидящий за штурвалом мужик показался мне смутно знакомым. А!

Я расплылась в улыбке. На нем была точно такая же кепочка, как на идиллическом рыбаке в предыдущей бухте. Я помахала ему рукой. И тут вздрогнула от Машкиного крика:

– Офигеть!

Наверное, так кричал Галилей, обнаружив, что Земля вертится.

– Теперь тот же тезис поподробнее, – попросила я.

Машка сунула мне под нос телефон. Там на старой фотке стояли молоденькие жених с невестой и рядом – такие же юные друзья.

«Первая свадьба на нашем курсе!» – гласила подпись.

– Узнаешь? – спросила Машка.

Я вгляделась: невеста – это же Раиса! А она была даже хорошенькая. И худая.

– Дурочка, смотри внимательнее. Жених!

Я еще раз всмотрелась в мужика. Почему я должна его знать? И тут увидела у него возле губ небольшое родимое пятно, похоже на мушку.

– Это же… Это же муж Оксаны! – вскрикнула я.

– Тише!!! – замахала на меня руками Машка. – Я нашла эту фотку на странице Оксаниного мужа в «Одноклассниках». Кто-то из его друзей выставил. Ты поняла?

– Что именно?

– А то! Рая была первой женой Оксаниного мужа-массажиста, про которую тот говорил, что она свихнулась от ревности.

Мы с Машкой уставились друг на друга. И как по команде перевели глаза на яхтенную корму. Там, развалившись под солнцем, Рая деловито натирала плохо выбритые ноги маслом для загара…

Заклятые подруги

Крит. 1628 год до нашей эры

– К вам Арья! – доложила служанка.

Мина подскочила с кушетки, заметалась по комнате. Меньше всего она сейчас хотела видеть свою бывшую подругу.

Что делать? Сказать, что она не принимает? Но это покажет Арье, как больно та ее ударила.

Мина вспомнила слова Климены и вдруг решилась. Нет уж. Война так война.

Арья влетела к ней в комнату, сияя красотой нового платья, у которого траурным был только синий цвет. Уселась в кресло напротив, по-боевому выставив крутую грудь – предмет тихой мининой зависти. Спросила заботливо:

– Как ты, дорогая? Такой ужас эти похороны! Я даже тренироваться сегодня не смогла! А ты?

– Я тоже, – ответила Мина. Она и думать забыла про Игры.

– Что говорит Яр? Он успеет вернуться перед состязаниями?

Мина сделала усилие, чтобы голос не дрогнул:

– Мы с ним это не обсуждали.

– Ой, извини! – заулыбалась Арья. – Я забыла. Ты, наверное, на нас с ним сердишься. Зря. Яр не виноват! Все случилось по-идиотски. Мы выпили вина, заснули. Сама не знаю, как так получилось. Он приехал ко мне, чтобы рассказать, что хочет сделать тебе сюрприз – заказать кольца. А тут жара, вино… Не обижайся!

Она подвинулась к Мине и взяла ее за руку:

– Ты должна мне доверять!

Мина не отняла руку. Ничего не ответила. Просто ждала продолжения. Арья почувствовала себя глупо.

– В конце концов, – повела она плечами, – это будет тебе урок. Жизнь не школа. В ней не награждают за хорошее поведение. Нельзя быть такой прямолинейно-правильной. Это скучно. Говорю тебе как подруга.

Мина продолжала бесстрастно молчать. Арья, не привыкшая даже к тихому неповиновению, вдруг взорвалась:

– Ладно. Буду с тобой честна. Да, у нас с Яром была вспышка страсти. Я не смогла с собой совладать. И Яр не смог. Мы молодые люди. Мы полны желаний. Захотели предаться любви. Что с того?

Она уставилась на Мину с вызывающей усмешкой.

– Тебе же этого не надо? Значит, я ничего у тебя не украла. Можешь и дальше прогуливаться с ним по набережной. Кстати, я хотела позвать тебя в свою ложу на открытие Игр. Там будет много молодых красавцев, нисколько не хуже Яра. У меня нет недостатка в кавалерах! Могу поделиться.

– Спасибо, – бесстрастно ответила Мина. – Меня уже пригласила в свою ложу Климена.

– Вот как? – хмыкнула Арья. – Что ж, ты высоко метишь. Молодец!

Она ожидала, что при встрече девчонка начнет плакать, упрекать ее. Собственно, она и приехала, чтобы позлить Мину, и совершенно не была готова к такому холодному, рассудочному приему. Может, потому, поднимаясь с кресла, спросила лишнее:

– Мы же останемся подругами?

– Хорошо, – подняла на нее янтарные глаза Мина. – Если ты так хочешь. Что-то еще?

Когда Арья вылетела на площадь, она была вне себя. Так унизиться перед этой дурочкой! Да кто она такая, что столь нагло себя ведет? Кто ее научил?!

И тут же сама себе ответила: Климена. Опять Климена! Это она что-то нашептала Мине.

«Ничего. Придет мое время. И Яр тоже будет мой! – успокоила себя Арья, шагая по улице под восхищенными взглядами прохожих. – Мина на него дуется, а мужчины не любят женщин, которые долго страдают. Страдать надо, как и любить. Пылко и коротко. Иначе им это надоест».

Злая гора

– Теперь я знаю, как выглядит Аид. Похоже, боги открыли здесь его колонию, – пыхтел Пелопс, поднимаясь вслед за Клименой и Яром по черной от пепла дороге.

Шутка была так себе. Но то, что они видели, выглядело страшно.

Вся гора дымилась.

Земля была похожа на треснувшую кожу больного, высохшая, горячая, с безобразными язвами и пузырями, которые лопались с противным чавканьем, выпуская вонючий газ. Из-под черной корки виднелись круги с красным огнем: будто кто-то под землей разжег костер и горящие угли остались тлеть. Дышать становилось все труднее, и трое стражников боязливо покашливали.

Вдруг впереди на плато показалось крошечное озерцо.

– Умоемся и вернемся! – сказала Жрица, сама чуть не падая от жары на корчащейся в лихорадке черной горе.

Но умыться не удалось. Когда они подошли ближе, то увидели: это сейчас озеро стало маленьким. Прежде оно было большим. Просто вода в нем кипела и выкипела почти вся. Одна серая птица с истошным криком носилась над высохшим, жалко тянущим к небу обугленные ветки деревом: очевидно, там у нее было гнездо.

Климена поняла: вот зачем капитан из Тиры привез ей в сумке вареное яйцо! Он хотел показать, что здесь творится.

Но кто-то не желал, чтобы она это узнала.

В этот момент вершина горы поднатужилась и выплюнула вверх клубы ядовитого пара. Земля задрожала.

– Уходим, – сказала Климена Яру.

– Наконец-то! – проворчал Пелопс. – Я решил, вы хотите сварить меня заживо. Правильно понимаю, что вулкан опять проснулся?

Климена не ответила. Она боялась заговора, коварного убийцы-одиночки. А это тужащаяся, словно беременная монстром гора могла похоронить все царство.

До последнего спуска дошли молча. Там, внизу, в маленькой бухточке их ждала привязанная к берегу лодка.

Но когда Яр заглянул с края утеса вниз, лодок он увидел две.

Капитан еще не успел подумать, что бы это значило, как из-за скалы к ним выскочили восемь мужчин с мечами в руках: африканцы, микенцы и один местный – Климена узнала в нем кривоносого крикуна с причала.

– Что вам нужно? – схватился за меч Яр.

– Человеческие жертвы! – нагло ухмыльнулся кривоносый. – Вы не даете богам пищи, вот мы сейчас их и покормим. Вами.

Яр закрыл собой Климену:

– Ты не смеешь! Это Верховная жрица!

– Да что ты? Я ее не узнал! – рассмеялся гигант.

Климена шагнула вперед и обратилась не к главарю, а к его команде:

– Вы знаете, что за убийство Верховной жрицы и ее спутников вы рухнете на самое дно Аида? Там царит вечная мгла, вечный ужас и вечный холод. Вечность – это очень долго…

– Не трать зря силы! – усмехнулся кривоносый. – Они плохо понимают по-нашему, и у них свои боги. А мне местечко в Аиде давно приготовлено. Так что…

Яр в это время прикидывал силы: четверо против восьмерых, Пелопса можно не считать. Как он мог быть таким беспечным и не взять еще бойцов!

– Охраняйте Климену, – быстро сказал Яр трем стражникам. И бросился на противников.

Он хотел вывести из строя главаря, но сразу четверо перекрыли его своими мечами. С тремя Яр, лучший боец царства, расправился быстро. А на четвертом споткнулся.

Здоровенный египтянин ловко уходил от ударов и чуть не разрубил его пополам. Яр понял: наемник. Они бьются жестоко, без всяких правил. Сейчас оба словно танцевали сумасшедший танец на дышашей жаром земле. И тут в сандалию Яра попал раскаленный уголек. Вытряхнуть его нельзя, терпеть боль невозможно. Это капитана и спасло.

Яр ускорился, замахал мечом, потом от отчаяния подпрыгнул повыше и со всей силы рубанул египтянина по шее прямо на лету.

Тот рухнул лицом вниз. Яр наконец наклонился, отодрал прожегший ступню до мяса уголек. И тут увидел страшное. Трое его стражников мертвы, Пелопс корчится от боли, а Кривоносый и двое его людей подтащили Климену к самому обрыву.

– Осторожно! – прикрикнул главарь помощнику, приставившему к горлу Климены меч. – На ней не должно быть ран.

И с издевкой обратился прямо к Яру:

– Нам сказали ее не трогать. Но я думаю – лучше, если боги заберут жрицу к себе! В море…

Яр не мог шевельнуться. Он понимал – добежать до обрыва не успеет. Верховная жрица погибнет из-за его глупости!

Как вдруг раздался тонкий голос Пелопса:

– Молния! В лодку ударила молния! Она горит!

Поэт с перекошенным от ужаса лицом показывал на море.

Кривоносый, стоявший спиной к пропасти, обернулся. Державшие Климену микенцы ослабили хватку, чтобы заглянуть вниз, где стояла их посудина. В этот момент Пелопс тараном понесся к краю утеса. И с размаху ударил заглядывающих вниз воинов тяжелым пузом.

Один упал с обрыва сразу, другой зашатался на кромке, пытаясь ухватить руку Климены. Но тут подоспел Яр – оттолкнул жрицу, рубанул негодяя мечом и, крутанувшись, одним ударом пронзил кривоносого: тот вскрикнул и рухнул с обрыва.

Сражение было выиграно. Но Климена этого словно не заметила. Она стояла у края пропасти, остолбенев – не от страха смерти, от другого, гораздо более сильного страха.

В самый тяжелый момент она взмолилась: Рея многомудрая, помоги!

Но многомудрая Рея на помощь не пришла.

И только когда она тихонько погладила ожерелье Феодокра…

Что-то неладное происходило там, наверху. Возможно, и правда Ишашаламу с Посейдоном решили потеснить свою мать – богиню Рею – с ее небесного трона?

– Возвращаемся в Кносс, – сказала Климена Яру. – Я только предупрежу об опасности людей.

И улыбнулась Пелопсу из последних сил:

– Ты оказался отважным воином. Спас мне жизнь!

– А для чего я, по-твоему, столько лет растил это оружие? – кивнул Пелопс на свое пузо.

Ряды редеют

Крит, наши дни

– Думаешь, это она Оксанку?.. – зашептала я Машке на ухо, кивая на нашу организаторшу.

– Версия перспективная, – откликнулась подруга. – Хотя откуда у Райки деньги на амфетамин? Я еще могу поверить, что Изольда, Татьяна или Алекс держат при себе несколько таблеточек. Но Рая? Она скорее мышьяк бы ей подсыпала. Или что-то из бытовой химии. Надо у нее спросить.

– Почему она не выбрала мышьяк? – изумилась я.

Ответить Машка не успела. У Раи зазвонил телефон. Она недовольно скинула панамку, поднесла мобилу к уху и тут же раздраженно передала ее капитану:

– Не пойму, балаболят не по-нашему.

Димитрос послушал, и лицо его вытянулось.

– Что там еще? – капризно спросила загорающая на боковой палубе Изольда.

– Из больницы звонят. Оксана исчезла.

– Как исчезла? – вскинулась Рая.

– Не знаю. Врач зашел в палату – ни ее, ни вещей. Спрашивают, не вернулась ли она на яхту.

– Маша, – повернулась я к подруге и показала на проплывающий мимо берег. – Пусть Димитрос высадит нас прямо на эту скалу. Мы дойдем до Ретимно пешком. Говорю как врач: диетические круизы опасны для здоровья. Все, списываемся на берег немедленно!

Но Машка меня не слушала.

– Не может быть, – пробормотала она себе под нос, но пояснять не стала.

Яхта в этот момент развернулась и стала входить в первую из заявленных в программе бухт. Там, прямо на пляже, стояло несколько кафешек, песок плотно покрывали ряды отельных лежаков, а из-за купающейся ребятни было не видно первых метров моря.