Текст книги "Ожерелье из золотых пчел"

Автор книги: Наталья Барабаш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– О! Вон, кажется, они! – показала Машка на столик в глубине кафе – прямо напротив яхт-клуба.

Четыре дамы уныло потягивали из стаканов сок, а у их ног по-собачьи преданно дремали огромные сумки: с чемоданами на яхты вход воспрещен.

– Привет отважным участницам регаты! Принимайте пополнение! – замахала незнакомкам Машка.

– Нет! В нашем рейсе будет только похудение! – строго заметила, вставая нам навстречу, лошадинолицая организаторша.

И протянула Машке, а потом мне крепкую ладонь:

– Рая!

Я отметила про себя, что она похожа на нашу школьную учительницу физкультуры – невысокая, как табуретка, с плотно сбитой, без намека на талию, фигурой, коротко стриженная, с громким голосом. И, очевидно, с несчастной судьбой: у счастливых женщин не светится в глазах такой идиотический организационный энтузиазм. Как я прочитала на сайте, неутомимая Рая каждые две недели возит на яхте группы худеющих к счастливому низкокалорийному будущему.

– Оксана! – приподнялась сидящая рядом с ней по-кустодиевски пышнотелая, сочная красавица из Мытищ. Про таких мужики с уважением говорят «аппетитная», а женщины – «толстая корова». Ее широкое лицо с большими фарфорово-бессмысленными голубыми глазами, соболиными бровями и алыми губами расплылось в улыбке.

– Садитесь, девчонки! Чего ноги зря топтать?

Она одним движением богатырской руки перетянула к себе сразу два стула от соседнего столика. Мы тут же на них плюхнулись.

Царевна Несмеяна Татьяна оказалась постарше, чем на фотке. Что неудивительно: в эпоху фотофильтров ни одна приличная девушка без них в соцсеть не выйдет. Сильно за тридцатник, стройная фигурка – куда тут худеть? – печальные серые глаза на красивом бледном лице. Казалось, даже в такую жару ее пробирает внутренний озноб.

Четвертую участницу мы видели впервые – это была одна из тех, кого мы в соцсетях не обнаружили. Теперь стало понятно почему. Даже я, при всей своей нелюбви к телевидению, ее узнала. Изольда Истомина, молодая звездочка телевидения. Роли у нее были неглавные, из разряда «подруга героини – змея подколодная». Сколько киношных мужей увела она от несчастных жен в сериалах-близнецах!

В реальности актриса походила на своих роковых героинь только стервозным выражением по-лисьи остренького лица. Само же лицо было на удивление бесцветно: белесые брови и ресницы, бутылочного цвета узкие цепкие глазки, тоненький, любопытно ко всему принюхивающийся нос, жидкий хвостик бронзовых волос. Я еще раз восхитилась талантами киношных гримеров. Зато фигура у нее оказалась выдающаяся. Больше всего из нее выдавалась грудь.

– Силикон! – тут же ревниво шепнула мне на ухо Машка. Эту часть своего тела она считала непревзойденной.

Интересно, каким ветром мужчиноядную Изольду занесло в нашу бабскую компанию?

А звездочка уже покровительственно улыбалась:

– Вижу, вы меня узнали… Учтите, девочки, я здесь инкогнито. У меня ко всем условие: ничего обо мне в соцсетях не писать, меня не фотографировать, фоток не выставлять. Иначе мой агент вас засудит.

И она еще раз улыбнулась самой стервозной из своих улыбок.

– Я здесь тоже инкогнито, – сказала Машка. – Меня тоже не фотографировать. Иначе мои коллеги будут вынуждены яхту взорвать, экипаж уничтожить. Лена, и напомни, чтобы мы пробили фамилию Изольды по базе, можно ли ей открыть допуск на эту поездку. Вы ведь в курсе, что у всех участников будет спецзадание, которое я вам сейчас оглашу?

Судя по воцарившейся за столом тишине, к Машкиному юмору компании еще предстоит привыкнуть.

– Она шутит, – сказала я. – А где еще две?

– Опаздывают! Не понимаю таких людей! Они крадут наше время! – взрыдала лошадинолицая Рая.

В этот момент к нашему столику танцующей походкой от бедра направилась женщина, тянувшая на колесиках красную, как леденец, сумку. Вблизи она напоминала постаревшего нарядного котенка: маленькая, с нарисованным кукольным личиком, в пышной кофточке с бантом на шее. Ни единой морщинки. Но возраст, как древний лик, проступает сквозь умелую реставрацию: даме явно было за пятьдесят.

– О, вот вы где! – удивилась новенькая так, будто мы долго от нее прятались. – Таксисты здесь просто идиоты! Наверное, не все тут меня знают? Валерия Залесская! Ярославское телевидение! – сказала она так, будто произнесла: «Анджелина Джоли». – Ну, кого ждем, мои хорошие?

– Еще одной нет, – неприветливо сказала Рая. – А на будущее надо договориться: никто не опаздывает! Море шутить не любит!

– То есть я не последняя? – разочарованно протянула Валерия. – Сколько сейчас времени? Пол-одиннадцатого? Все, пошли! Кто не успел, тот опоздал!

Я прикинула, что уже три, не считая Машки, претендуют на звание яхтенного лидера.

И правда, Рая тут же вскинулась:

– Здесь командую я!

– Ну так и командуй, моя хорошая! Нам же надо еще обустроиться!

И она, развернувшись, поволокла к выходу свою леденцовую сумку. Изольда тоже поднялась. Первый раунд Рая проиграла вчистую.

…Когда мы подошли к нашей яхте, я быстро окинула взглядом лодку соседей. Там было пусто, дверь каюты задраена. Машка за спиной вздохнула. Я поняла, что она надеялась добить вчерашнего незнакомца градом острот. С этого начинались все ее неудачные романы.

Кроватные разборки

…Яхта, когда мы к ней подошли, поразила внушительным размером. А когда нырнули вниз – ужасающей теснотой. Крохотная кают-компания, отделанная под красное дерево, один полосатый диван, привинченный к полу стол. Как мы все тут разместимся?

– Что застыла! Не зевай! Я уже заняла нам лучшую каюту! На двоих, на корме! Идем! – гордо отрапортовала Машка.

Я шагнула за ней. Элитное жилище больше всего напоминало дорогой гроб – здесь можно было только лежать, глядя на нависающий дощатый потолок.

А между тем за вторую такую же каюту разгорелась битва. Раиса, принимая судно, застолбила ее для себя и Изольды. И уже запихнула под койку сумку и огромный рюкзак.

Оставалась только большая каюта на носу яхты.

– Чтобы я, заслуженный работник культуры, спала вчетвером, как в палатке?! Я на такое не подписывалась! Если вы, Раиса, выбрали эту яхту, то и спите там сами! – шумело Ярославское телевидение. – Или вон пусть ваша напарница там спит!

Она или правда сослепу не узнала нашу звезду, или зловредно притворялась.

– Вы соображаете? – тут же вскинулась телестерва Изольда. – Я никогда не сплю с чужими женщинами! А чтобы вчетвером?! Да такого у меня вообще не было!

– Одна не явилась. Разместитесь! Я, между прочим, тут тоже не за зарплату работаю! – огрызнулась Рая. – Нет, первый раз у меня такой круиз!

– Та девчонки! В тесноте да не в обиде! – прогудела Оксана, раскладывая вещички в большой спальне рядом с молчаливой Таней.

– А тут что? – толкнула Валерия еще одну дверь и быстро юркнула внутрь.

Вдруг наверху пошло движение: кто-то еще шагнул на яхту с причала.

– Капитан, капитан! – понеслось по рядам. И дамы бросились к трапу как по команде «Свистать всех наверх!». Судя по быстроте реагирования, каждая уже назначила себя в подруги морскому волку.

Мы с Машкой не стали толкаться. А когда поднялись, подруга разочарованно присвистнула.

Мальчишка! Это же просто мальчишка! Смешной, лохматый, синеглазый. Но никак не похожий на матерого яхтсмена, обветренного, как скалы.

– Парень! Тебе чего? – все еще на что-то надеясь, спросила Машка.

– Здравствуйте! Я Димитрос! Ваш капитан!

Среди женского населения раздался вздох. Как я поняла, наши вегетарианки тоже ожидали увидеть кого-нибудь постарше, помясистее. Парень, будто не замечая всеобщего разочарования, улыбнулся, начал спускаться вниз по трапу и обмер.

Пока Валерия пререкалась с Раей, Изольда и Машка распаковывали вещи. И сейчас вся кают-компания была усеяна кружевными трусами, шортами, сарафанами, купальниками, а один лифчик игриво покачивался на ручке двери в такт волнам.

– Что это? – обалдело спросил Димитрос.

– Безобразие! – с готовностью встряла Рая. – Я им говорила: на море нельзя ничего разбрасывать!

Димитрос, как по минному полю, пробрался к капитанской каюте, толкнул дверь и окончательно впал в ступор. На его кровати были аккуратно разложены стопочки трусиков, кофточек, юбок.

– Видите, капитан, в моей каюте полный порядок! – отрапортовало Ярославское телевидение.

– Но это моя каюта!

– Ваша? Что ж. Я могу потесниться.

– Нет!!! – Димитрос аж рукой на женщину-котенка замахал. – Пожалуйста, заберите свои вещи! И прошу убрать кают-компанию. Через час мы отходим. Все на месте?

– Нет, одна не явилась, – отрапортовала Рая. – Такие необязательные люди бывают! Сейчас посмотрю ее фамилию…

В этот момент мы услышали, как кто-то кричит на причале:

– Але! Тут есть кто-нибудь?

Капитан, а за ним и наш гаремный выводок поднялись на палубу.

Лучше бы мы этого не делали! Когда видишь таких девушек, хочется немедленно лечь на стол к пластическому хирургу, год сидеть на диете, а потом тихо повеситься.

В мире бывают женщины симпатичные, сексапильные, красивые. А бывают вот такие. Инопланетянки. По-моему, им вообще не место на земле.

Сейчас на причале стояла девчонка, чей вид оскорблял все основы развитого феминизма. Сразу понимаешь: люди изначально не равны, если одним природа дает такое…

Сначала внимание привлекали ноги. Они росли, как говорится, от ушей и казались нескончаемыми, как Парфенонские колонны. Тончайшей талии позавидовали бы Гурченко и кукла Барби. Непонятно, где там вообще мог уместиться желудок. Сквозь обтягивающую грязно-белую майку весело просвечивали яблочные груди.

Но главное потрясение – лицо. Оно было абсолютно нездешним. Удивленный разрез раскосых, огромных – прямо до самых висков – глаз необычного цвета: тягуче-янтарного? Темно-медового? Высокие скулы. По-кошачьи острый овал лица. На молоденькую Вертинскую она была похожа, вот что. Если бы та была солнечно-рыжей и недельки две пожила с бомжами на вокзале. Грязная одежда, истоптанные сандалии и давно не мытая голова на такие мысли наводили.

Не порадовало меня это зрелище. Только трудных подростков неземной красоты нам тут не хватало!

– Вегетарианский круиз – это же здесь? – спросила девчонка по-пацански хрипловатым голосом. Выделила в толпе Раю и обратилась уже к ней: – Я Алекс. То есть Александра Иоанниди. Я должна быть у вас в списке!

– Вы соображаете? Мало того, что записалась в последнюю минуту, так еще и не явилась! Да я вас из судовой роли почти вычеркнула! – завелась Раиса с полоборота. – Это неуважение к другим людям!

– По расписанию до отхода еще пятнадцать минут, – пожала плечами новенькая. И уставилась своими немыслимыми глазами на Димитроса: – Вы капитан? Мне куда вещи положить?

Всех вещей у нее было – худосочный рюкзачок за спиной. И необыкновенной красоты старинное кольцо с огромным сапфиром – неужели настоящим? – на пальце. Я заметила его, когда она, запрыгивая на борт, схватилась за леер у меня перед носом. Нашла куда такое надеть!

– Девочка, а вы вообще совершеннолетняя? Не рано вам по яхтам? – не выдержала телевизионщица Валерия.

– Лучше рано, чем поздно, – глянув ей прямо в глаза, отчеканила Алекс.

И я поняла, что рейс у нас удался.

* * *

Димитрос посмотрел на новую пассажирку. И что-то произошло с его глазами.

Они перестали видеть мир вокруг. Он будто бы исчез за полной ненадобностью. Зрачки превратились в телескоп, который выхватил лишь один объект – эту смешную длинноногую рыжую девчонку. Приблизил его так, что она заняла собой все пространство. И застыл намертво.

Димитрос хотел отвести от нее взгляд. Неудобно как дураку таращиться на незнакомого человека. И не мог. Взгляд физически не отрывался, оставался при ней, как планеты при Солнце.

Наконец Димитрос замотал головой и туповато пробормотал:

– Что?

Девчонка хмыкнула, шагнула на яхту. Спросила невежливо:

– Как зовут?

– Меня? Димитрос…

– Значит, Дима. Где тут моя каюта? Куда идти?

– За мной иди! – скомандовала Раиса, поджав и без того тонкие губы. – У тебя нет своей каюты. Тут не отель пять звезд!

Девчонка скривила смешную рожицу и исчезла вслед за Раисой в яхтенном пузе.

А Димитрос так и остался стоять. Ему нравилось, когда его звали домашним именем Дима. Оно казалось ему теплее, чем серьезное и длинное Димитрос.

Но как девчонка это узнала?

Димка стоял, сжимая в кармане тяжелое золотое ожерелье – он еще не придумал, где его спрятать. Привычно поглаживал пальцами шершавые пчелиные крылья. И вдруг его как током ударило. А ведь это все они, пчелы! Если бы он тогда их со дна не достал, не пошел бы в рейс и не встретил Алекс.

Сейчас это казалось ему немыслимым.

Скрыть следы

Крит. 1628 год до нашей эры

– Вызови ко мне Гупана, – сказала Климена смуглолицей молоденькой служанке: услышав, что хозяйка возвращается, та принесла ей сосуд для омовения ног. – Это срочно.

И когда девчонка выскочила, зачерпнула ладонью серебристую воду и протерла сандалии: все же замазалась кровью, когда рылась в сумке убитого.

Кто бы сказал ей о таком еще полгода назад! О! Тогда она царила на Крите безраздельно.

Минос Третий был удобным правителем. Никуда не лез, ни во что не вмешивался. Единственное, что его интересовало – женщины и пиры. Ну и здоровье – справляться с такой нагрузкой. Климена с помощью целебных настоев ему помогала. А он поддерживал ее на советах.

Собственно, после великого Миноса Первого, создавшего их процветающее государство, именно Верховные жрицы и были настоящими правительницами.

Культ красоты. Культ радости. Расцвет всех искусств. Никаких жертвоприношений. Вот что Климена сделала главными законами царства.

Теперь все могло рухнуть. И из-за чего?!

Из-за оргии с черными рабынями из Африки!

Ведь предупреждала Миноса: умерь свою ненасытность, будь осторожен! Нет, ему захотелось новизны. Подхватил от африканок неизвестную болезнь, ни одно лекарство не помогло. Стал гнить заживо. И вот теперь умирает.

Зато его сын Сатур вошел в силу. Сам он, конечно, туповат, но за ним стоит ее давний враг советник Зеро. И если ей вредит он…

Климена поставила ноги в прохладную воду. Прикрыла глаза. А когда открыла, увидела в медное зеркало: Гупан вошел и застыл в ожидании у порога.

Это был не человек, а гора мускулов, из которой выглядывала небольшая осторожная голова. Казалось, при опасности она может втянуться в плечи, как у черепахи – в панцирь.

Все считали, что Климена выбрала начальника личной охраны за его феноменальную силу. Гупан побеждал во всех состязаниях, где можно ее применить. Но Климена выбрала его как раз за эту небольшую голову. Десять лет назад она увидела, как молодой мускулистый воин руководит игроками в командных состязаниях. Умело расставляет бойцов, на ходу меняет планы, хитроумно заманивает противников в ловушки. Это был изощренный стратегический ум.

Климена поняла, что ей нужен именно такой человек. А что нужно самому воину, она быстро узнала.

Принять его решила в церемониальном зале. Ослепить блеском золотого, расписанного дивными птицами трона. Ну и своим.

Гупан вошел, склонился. Климена молчала. Он взглянул вверх. Застыл на мгновение. Потом прикрыл веки: в ту пору сияние ее красоты слепило мужчинам глаза.

– Я ищу смелого надежного человека. Пойдешь ко мне в личные стражи? – спросила Климена бархатным, невероятной красоты голосом: некоторые говорили, что за этот голос и выбрали ее боги.

Гупан понурился:

– О медоносная, Посланница великой богини Реи на земле, Мать всего сущего…

– Оставь. Мы здесь одни. Просто скажи: да или нет?

– Такое предложение – великая честь. Но у меня больна мать. У отца проблемы на ферме. Я не могу их бросить.

– Я заплачу долги твоего отца. Он не виноват, что ударила засуха. А мать твою буду лечить сама. Я вообще много могу сделать для того, кто мне преданно служит, – чуть усмехнулась Климена.

Гупан поднял голову, глянул уже смело, открыто:

– Я буду служить преданно. Но не ради твоих благ. Ради тебя самой, о медоносная.

И с тех пор ни разу не подвел. Он стал ее тенью и лучшей защитой. Вся охрана дворца была под его контролем. Ну и разные личные поручения тоже выполнял. Свой был человек. Надежный. Поэтому сейчас Климена могла говорить откровенно.

– Убили капитана судна из Тиры.

Гупан нахмурился, отчего его левая, когда-то рассеченная ударом меча бровь разошлась на две половинки. Убийства во дворце были редкостью. Разве что подмастерья подерутся, или заезжие гребцы не поделят добычу от запрещенного дурмана. В любом случае это он всегда сообщал Климене новости.

– Странно. Я ничего об этом не знаю…

– Надо, чтобы больше никто и не узнал. Тело в задней комнате в таверне у Линоса. Учти – Линос тоже его не видел. Надо все тихо прибрать.

– Понял.

– Там не простое убийство. Он должен был сообщить мне важные сведения. Кто-то об этом узнал, и его зарезали. Хорошо бы найти исполнителя. И того, кто его послал.

– Да, медоносная.

– Еще. Родители капитана умерли, но на Тире наверняка его кто-то ждет. Они не должны мучиться неизвестностью. Пусть о его смерти сообщат. Но это должен быть несчастный случай, не бросающий на него тень. Пошли надежных людей.

– Я сам все сделаю. Могу идти?

– Да. Только… Если вдруг увидишь, что ниточки ведут к семье Миноса… Сразу доложи мне. Теперь иди.

Но Гупан топтался на месте.

– А если это будет человек Зеро?

Климена бросила на стража быстрый взгляд.

– Тогда тем более.

Гупан кивнул – с того первого дня он общался с Верховной жрицей запросто. И тут же исчез. Это было одно из его удивительных качеств: человек-гора мгновенно и бесшумно передвигался в пространстве. Иногда казалось – он просто растворяется в воздухе.

Климена рассеянно глянула в медное зеркало и отшатнулась. Ей показалось, что там, в глубине, полыхает огненное зарево.

* * *

Вот уже несколько месяцев ее преследовали ужасные видения. Трупы. Огонь. Грозная черная туча, надвигающаяся на остров… Картины были неясные, колеблющиеся, но такие страшные, что она даже не рискнула кому-то о них рассказать. Может, это с ней что-то не так? Бывают же кошмарные сны от усталости и расстроенных нервов?

Климена тряхнула головой – и зарево в зеркале превратилось просто в отблеск солнечного луча.

Последние дни и правда были очень тяжелыми. Ее мир рушился. Нет, не так. Ее мир кто-то рушил. И это были не боги. Но кто?

Вопрос теперь преследовал ее повсюду. Она всматривалась в лица друзей, слуг. Ведь ясно – предает кто-то из своих. Тот, кто совсем рядом. Убийство капитана и вовсе стало знаком: нам известен каждый твой шаг.

Кто мог знать об их встрече?

Климена прикрыла глаза, чтобы лучше вспомнить.

Вот они с капитаном стоят на причале в Тире. На острове только что закончился праздник начала лова рыбы, куда ее пригласили провести церемонию приношения даров Священному Осьминогу, мудрому покровителю моряков. Огромные суда тычутся загнутыми носами в доски, солнце дышит жаром. Капитан смотрит на нее. А она – на высокую, похожую на конус гору перед входом в бухту.

Нехорошая это гора. Злая. А разговоры ходят, что происходят на ней чудеса. Старая смоковница дала плоды. В скале открылся молодильный источник. Какое-то дыхание бога они там видят…

Климена говорит Атимбру чуть слышно:

– Постарайся понять, кто и как все устраивает. Сходи на гору сам. Подсмотри. Ты же не веришь в знаки Посейдона? Или в то, что это гневается бывший главный бог Ишашаламу?

Капитан улыбается:

– Нет, медоносная!

– Тогда жду тебя у Линоса. Через две недели. В полдень.

Нет, ни одного человека не было тогда рядом с ними. Проговорился ли кому-то сам Атимбр? Или за ним устроили слежку?

Климена встала. Посмотрела на вареное яйцо, которое положила на столик. Зачем она его взяла? Но еще непонятнее, зачем его принес на встречу с ней капитан.

Надо идти, предупредить Мину. Если пока не могут ударить по самой жрице, нанесут удар по той, кого она прочит в преемницы.

Встреча с Миной

– Постой. – Сатур схватил пробегавшую по площади Мину за юбку и притянул к себе, так что ее голые груди впечатались в его потный атлетический торс.

Мина слышала, что в других странах женщины прикрывают грудь, и в этот момент пожалела, что у них не так. Потому что Сатур нагнулся и захватил губами ее сосок.

Мина гневно вырвалась. Сын царя хохотнул:

– Да ладно, тебе ведь нравится. Такие неженки обожают грубую силу! Видишь? Я готов хоть сейчас! – показал он на свой вздыбившийся гульфик.

Стоявшие рядом с Сатуром приятели – ниже его на голову, с резкими, словно плохо вытесанными из камня, как у всех микенцев, лицами – похотливо заржали.

Сатур преследовал ее уже несколько месяцев. Притом что у него – красавчика, наследника царя и первого атлета острова – не было недостатка в женщинах. Они вокруг него вились мотыльками. Но самое сладкое – то, что не можешь ухватить.

Мина – тоненькая, нежная, похожая не на спелый сочный плод, как большинство веселых критянок, а на тонкий лесной цветок, слыла недотрогой. Только волосы ее, казалось, призывно пылали: рыже-медные, вспыхивающие на солнце слепящим золотом. Это у нее от отца, лучшего ювелира острова, огненноволосого Феодокра. Говорят, его предка привезли из Египта: там рыжих считали колдунами и убивали. Феодокр немного колдовства перенял: все знали, что его украшения приносят владельцам здоровье, удачу и защиту от бед. Сам Сатур носил на пальце его кольцо.

Мине тоже от отца немного магии перепало. Ее любили звери и птицы. Похоже, она даже умела с ними разговаривать. Все видели, как ласточки садятся ей на плечо. Как подплывают к ней в море дельфины и катают на спинах. И, наконец, как слушают ее обезьяны на плантациях шафрана. Именно Мина предложила: чем воевать с отрядами обезьян, устраивавших набеги на сады, давайте попросим их собирать шафран, а за это дадим им еды.

Конечно, над ней посмеялись. Но Мина что-то пощебетала на ухо обезьяннему вожаку, погладила ему брюхо. И обезьяны стали отлично собирать шафрановые листочки в развешанные корзины.

Сатуру все это казалось дурной блажью. А девчонка нравилась. Необычная. С такой позабавиться – одно удовольствие. Так он себе говорил.

А только был у Мины и еще один дар. Когда она на тебя смотрела, казалось, вокруг струится сияющий поток любви, а на тебя льется теплый ласковый свет.

Сатура это особенно злило. Они с Миной оба росли без матерей: жена Рыжего умерла при родах, жена Миноса Третьего – от несварения желудка: слишком обильными были у них пиры. Супруги и любовницы царя менялись, но до царского сынка дела никому не было. В том числе отцу.

Сатур думал, что и не бывает ничего такого. Никакой любви. Раз у него нет, значит, ни у кого. А выходит, ошибся.

Ему хотелось оскорбить Мину, ударить, унизить, растоптать то непонятное, что так его тревожит.

И одновременно – закрыть ее у себя в покоях. И смотреть. Если дан ей такой свет, зачем дурочка Мина тратит его на всех подряд?

Вот только ни того, ни другого нельзя. Пока нельзя. Мина стала младшей жрицей, да еще ходит у Климены в любимицах.

– Пропусти! – словно услышав его мысли, решительно сказала Мина. И Сатур, хохотнув, шагнул в сторону.

Ничего. Скоро, очень скоро они увидят.

* * *

Мина спешила на пристань. Путь неблизкий, но она теперь почти каждый день туда бегала. Ну как – бегала? Выходила из дворца на дорогу и смотрела, нет ли попутной воловьей повозки. С утра закупщики из таверн, пекарен, дворцовой кухни, мастерских ехали на прибрежный рынок за товаром. На пристани торговцы из Месопотамии, Фив, Африки, Египта сильно скидывали цену. Мину на попутные повозки охотно сажали: встретить жрицу на пути – к удаче. А такую молоденькую – просто к удовольствию: поболтать да поглазеть.

Мина тоже вроде бы ехала на прибрежный рынок. Но на пристани первым делом смотрела: что за корабли пришли из Тиры. Не тот ли, где служит Яр? И сама пугалась своих мыслей. Увидит его – что скажет? Вдруг он и не помнит ее совсем?

Сегодня новых судов не было. Несколько торговых парусников да рыбацкие суденышки. Мина поплелась к рынку, где шумел веселый утренний торг. Здесь пахло только что выловленной рыбой – она еще трепыхалась в огромных корзинах, – неведомыми разноцветными плодами, что россыпью лежали на длинных грязных столах, и смесью острых пряностей, ударяющих в нос.

Толстый африканец в оранжевой юбке, с бусами из чьих-то зубов на шее никак не уступал одному из молодых ювелиров слоновьи бивни. Вокруг собралась толпа болельщиков.

– Хороший товар! Хорошая цена! – цокал африканец по-критски: хочешь что-то продать – научись убалтывать покупателей на их языке.

– Что это за бивни? Все желтые! Твой слон от старости умер сто лет назад! – оглядываясь на разинувших рты слушателей, задирал продавца юный щеголь.

– От какой старости! Еще две луны назад бегал! Я лично его убил!

– Прадедушка твой его убил, и то слон его попросил: добей, нет сил больше мучиться!

– Говорю тебе – молодой слон! Богиней Реей клянусь!

– Хитрый какой! Нашей богиней клясться! Ты своим богом поклянись! Кто он у вас? Покровитель врунов?

Толпа загоготала.

– Мина! – окликнул кто-то сзади. И она, еще не обернувшись, узнала. Климена.

– Так и думала, что найду тебя здесь! – ласково сказала Верховная жрица, выглядывая из легкой золотой коляски, в которую были запряжены два коричневых быка.

– Я… За свежей рыбой. Для отца…

– Конечно. За чем же еще? – Климена улыбнулась. – Они прибудут через два дня.

– Кто? – Мина спрятала глаза.

– Яр. И другие участники состязаний со Священным быком. Да не смущайся. Станешь старшей жрицей – выйти замуж не сможешь. Но любить боги не запрещают. Садись, мне надо с тобой поговорить.

Мина забралась в изящную, расписанную золотыми пчелами и цветами шафрана коляску, которая тут же повернула не ко дворцу и не к причалу, а к длинной косе, выдвинувшейся в море. Там в тени под пальмами стояла скамья.

Возницу Климена оставила на дороге. К скамье повела Мину тропкой между цветущими рододендронами.

– Ты готова к состязаниям? – спросила, усаживаясь и кивая Мине на место рядом. – Учти, Арья – отличная гимнастка. Я видела, как она перескакивала через спину обычного быка. А он был побольше и позлее, чем Священный белый бык.

– Я готова. – Мина открыто взглянула в глаза Климены: этого разговора она не боялась, не то что про Яра…

– Не хочу тебя пугать. Но у меня есть враги, которые захотят навредить и тебе. Арья все сделает, чтобы стать второй жрицей – для начала. Да и братец ее… Это очень важно. С этого дня ничего не пей и не ешь из чужих рук. Не ходи в таверны.

– А в пекарню? К Пафосу? У него такие вкусные сладости!

– Только если он при тебе достанет из печи целый лист. И еще. Если тебя куда-то позовут… Скажут, от меня или из школы жриц. Иди, только если гонец скажет вот это слово: «Акалла».

– Акалла… Красивое. Что оно значит?

– Так звали дочь Миноса Первого, которая стала первой Верховной жрицей. Она, как и ты, понимала язык животных. Но, может, ты пойдешь дальше. Ведь ты умеешь с ними разговаривать. Запомнила?

Мина кивнула.

– Тогда увидимся на совете.

Климена встала, собираясь уйти. Но наткнулась на нерешительный, просительный Минин взгляд.

– Что-то хочешь спросить?

– Я… Нет… Да… А правду говорят: если ночью пойти на гору Юкта и бросить в огонь для богини Рато мертвую лягушку, толченый шафран и цветок амарилиса, то твой избранник влюбится в тебя на всю жизнь?

– Откуда ты только эту глупость берешь!

– Нет, не глупость! У нас двум девчонкам помогло!

– Что ж сама не сходила, не проверила?

– Лягушку жалко.

Климена рассмеялась:

– Не надо никаких заклинаний. Сам влюбится. Ладно, беги!

Мина как на крыльях унеслась. Ведь если Верховная жрица говорит, что он влюбится, то, наверное, она это знает?

И только когда Мина скрылась из виду, Климена подумала: «Совсем еще девчонка. Может, рано бросать ее в этот жертвенный котел?»

Было у нее тут и еще одно дело.

– Когда ваше судно возвращается в Тиру? – окликнула она маящегося от жары дежурного на корабле, на котором приплыл вчера Атимбр.

Дежурный, завидя Верховную жрицу, вскочил, шагнул из-под слабой тени мачты под палящее солнце.

– Не знаю, о медоносная! Капитан должен сказать. Обещал – дня три постоим.

– А где капитан? – спросила Климена, чтобы не выдать своего печального знания.

– Во дворце. За покупками поехал.

– Кто-то был с ним?

– Нет. Один уехал.

– А здесь, на судне. Не приходил ли кто к нему? Не было кого-то из посторонних?

Ей показалось, дежурный на секунду замялся. Но покачал головой:

– Я никого не видел, медоносная. Лучше спросить у капитана.

– Хорошо. Постараюсь его увидеть.

Климена сама удивилась, какой болью ударили ей в сердце эти неуместные слова.

Но она его увидела.

– Пропустите, пропустите! – кричал возница, когда, вернувшись во дворец, они подъехали к главной площади.

Улицу перегородила толпа. Из-под строительных лесов двое рабочих выносили завернутое в белую ткань тело. На месте головы ткань быстро пропиталась красным…

Толпа охнула.

– Что случилось? – спросила Климена у пробегавшей мимо девчонки.

– Ой, беда! Одного моряка из Тиры бревном убило! Упало ему прямо на голову! Голова всмятку!

Рядом с каретой тут же возник Гупан, откуда только взялся. Громко, чтобы слышали те, кто сгрудился вокруг повозки, доложил:

– Несчастный случай, о медоносная! Капитан из Тиры зашел посмотреть, как готовится загон для Священного быка. Очевидно, тронул одно из бревен. Оно и упало. Рабочие его еще не закрепили, ушли обедать. Мы проведем расследование. Рабочих накажем. Хотя всех предупреждали: на место стройки не ходить!

– Наказывать не надо. Поставьте заграждение. Капитан был нездешний, он просто не знал, – сказала Климена, провожая глазами повозку, в которую погрузили тело. Сердце сжало нехорошее предчувствие.

А Гупан наклонился к самому ее уху и прошептал еле слышно:

– Все сделано. Убийцу Атимбра ищем.

И тут же растворился в толпе.

Пока шла в свои покои, Климена все думала: что показалось странным в этом мимолетном разговоре? И только войдя к себе, поняла.

Давая задание Гупану, она велела сделать так, чтобы не замарать имя убитого. Но само имя не назвала. А Гупан его тогда не спросил. Интересно почему?

Кто дежурный?

Крит. Наши дни

– У меня объявление! – Зычный голос Раисы звучал над яхтой ударным гонгом.

Мы только что вышли в море, и в нашей клетке с тигрицами наступило временное затишье. Все разбрелись. Алекс села на самом носу, свесив нескончаемые ноги. За ней на палубе разлеглась Изольда, раскинув блестящие от крема конечности в разные стороны, будто она витрувианский человек.

Мы с Машкой устроились на левом борту яхты с видом на бухточки Крита.

Пышнотелая Оксана, печальная Татьяна и энергичная телевизионщица Валерия сидели на корме с видом на капитана, наблюдая, как он рулит: в отсутствие других особей мужского пола Димитрос быстро набирал очки.

Капитан рулил уверенно, смотрел строго вперед, но непонятно, куда именно: на проложенный курс или на болтающую ногами Алекс.